Глава 2. Первый Рассвет
Первым на горизонте взошло багровое солнце. Словно кровавая опухоль, оно выглянуло из-за горизонта опухшим глазом, окрасив долину реки жизни в красноватые цвета, грозя упадком и разрушением всему миру.
Из-за горизонта постепенно поднималась обширная корона голубого солнца. Вскоре оно взойдёт и покажет всем, что именно оно здесь – главное солнце, солнце, дающее жизнь и тепло. Но и приносящую смерть и жару летом, в сезон засухи.
И всегда над миром в зените блестит своим убывающим месяцем Эффен, фиолетовый газовый гигант, Умбон неба, похожий чем-то на корабль древних богов.
У раккуарского изгиба реки Жизни, среди невысоких Волчьих холмов медленно скакал странник на муреге. Хлестая небольшой плёткой, он погонял выносливое животное, бывшее странной помесью осла и зебры. Когда-то они были дикими и бегали свободно по равнинам девственной саванны. Потом уже человек приручил их, и теперь они тащат гружённые повозки, перевозят людей и вовсю помогают зарождающиеся цивилизации. Участь их не завидна – всё время быть битыми, измождёнными, покрытыми пылью.
Тут взошло голубое солнце, и на пару секунд ослепило мурега и его наездника. Странник закрыл глаза рукой от нестерпимого ярко-жёлтого света, а затем на лицо полупрозрачную вуаль. Из под балахона блеснули огненно-рыжие волосы.
«Так то лучше».
Мурег неохотно поднялся на высокий холм, откуда открылся живописный вид на земли Ану:
Слева, теряясь в туманной дали, уходили за горизонт Волчьи холмы, плавно переходящие в Бумийское всхолмье. Там иногда встречались степные волки и редкие бандиты.
Справа, уходя на юг вместе с рекой тянулась Шарранская низина с одноимённым городом в центре. Ниже по течению она плавно переходила в узкую Ануйскую долину, зажатую между Волчьими холмами и степью Кахуров.
Впереди, на востоке, текла широкая река Жизни. У следующего её поворота стоял город Ану. В лучах восходящих солнц он казался орлом, спустившимся с небес на землю с зажатой в когтях добычей.
Увидев город, странник ударил ногами по бокам мурега, который недовольно замычал и стал спускаться с холма. Дорога поворачивала влево, теряясь среди холмов и редких полей. Город и равнина скрылись за ними.
По краям тракта стелился ковёр степного разнотравья. Словно жёлтое море, он волнами склонялся под порывами сильного ветра. Большинство цветов в это время уже отцвели и ждали сезона наступающей жары. Когда же после придут новые дожди – они снова зацветут. Часто среди травы попадались редкие колючие кустарники. Всё это пряталось в тени холмов от восходящих солнц.
Поднимающиеся светила выглянули из-за холма и осветили дорогу – среди невзрачной травы вспыхнуло яркое пламя. Огонёк трепетал, но не разгорался.
Удивительна природа Старых Равнин – много в ней красот и мистических тайн. И одной из таких красот являются разнообразные огнецветы. Эти необычные цветы распускают свои бутоны только на восходе и закате, когда лучи двух солнц пробуждают землю ото сна.
Странник направил мурега к цветку, наклонился и сорвал его, поднёс к носу и вдохнул его пряный аромат. Цветок пах огнём – теплом очага, дымом большого костра, но также он пах пожаром, большим пожаром войны и горечью жестоких побед. Странник прицепил его к плечу, и поскакал дальше по тракту.
Западный путь не был самым оживлённым местом торговли, хотя и разбойников здесь было меньше, чем на востоке, у Туи. Иногда, мимо попадались редкие деревни и поселения. Но сейчас люди ещё спали, скованные дрёмой в этот осенний день.
Из-за очередного поворота дороги послушался топот множества ног. Затем показался отряд воинов, впереди которого катилась телега с оружием и припасами. На ней же сидел глава отряда. Странник приосанил своего мурега и освободил путь повозке, которая еле поворачивала.
Отряд проходил мимо – медные шлемы воинов блестели при свете солнц, а бежевые льняные одеяния с разнообразными узорами давали некоторую маскировку в степи, и спасали немного от жары. Командир же на повозке был в медной маске и с обсидиановым копьём в правой руке. Тот посмотрел на странника, и был немного сконфужен – настолько встречный был похож на сана. Воины лишь бросили на него пару изумлённых взоров и поспешили дальше за повозкой.
Вскоре они скрылись за холмами, и когда топот их ног затих, наездник поскакал дальше. Два солнца поднялись выше холмов, и начали греть уже во всю мощь, превращая Старые Равнины к полудню в обжигающую, раскалённую сковороду.
Через пару поворотов дороги из-за холмов показалась река Жизни – здесь она была уже, всего в одну меру, но течение в ней было быстрее, что давало примитивным кораблям из тростника легко плыть вниз, но и мешало пловцам переплыть её. Каждый год, в праздник разлива, люди воды проводили здесь свои состязания выносливых пловцов.
Странник повернул налево, и стал двигаться напротив берега реки. Дорога шла через колосящиеся пшеницей поля, похожее на жёлтое море. Впереди уже красовались белые ворота большого города Ану. Башни, словно древние великаны, нависали над стеной, перед которой ютились несколько глинобитных посёлков. За ней же проживало множество народа – людей огня, воды, земли и ветра.
Вскоре странник подъехал к воротам, которые уже были открыты. Внутрь и наружи входили и выходили жители и селяне. В воротах стояли двое стражников, а наверху, на массивных округлых башнях дюжина лучников осматривала местность вокруг на предмет возможной опасности. Они со скукой посматривали на проходящую толпу, лишь изредка интересовались особо подозрительными личностями.
Подходя к воротам, странник вызвал интерес первого стражника, лысого ветерана с густой чёрной бородой и неподдельное удивление второго, более молодого, только ставшего воином. Пока он подходил, они внимательно его изучали – настолько он выделялся среди остальной толпы:
Оранжевое льняное одеяние, полыхающее, словно пламя костра;
Глаза, выглядывающие из-под капюшона, вспыхивающие огнём ярче солнц;
Несколько непослушных огненно-красных прядей выглядывали из под балахона;
Картину добавляла висевшая на поясе странника полузавёрнутая, массивная жезлобулава.
- Маг Огня – прошептал старый воин молодому, а потом обратился к наезднику:
- Приветствую тебя, достопочтимый гость из далёких Огненных гор! Что привело в наш край?
- Моя семья. – странник достал из-за пазухи круглую печать с иероглифами, и откинув назад капюшон, показал своё лицо аристократического рода.
Тут же, узнав незнакомца по лицу и царской печати, два стражника пали ниц перед магом, а старший проговорил:
- Господин, пожалуйста, проходите, мы не будем вас задерживать.
Странник в ответ ничего не сказал, ухмыльнулся и продолжил дальше путь, войдя в кишащий жизнью город. Когда он скрылся из виду, стражники поднялись из дорожной пыли и стали отряхиваться. Молодой спросил:
- Маг огня?
- Да, Мастер магии огня и вдобавок брат нашего сана.
- И что умеет Мастер?
- Не знаю, но когда мы пытались усмирить одного ученика-бандита, тридцать воинов пожгло. Видел мою лысину – это осталось от того времени. Закончим стражу, сходим к святилищу огня. – сказав это, старший похлопал молодого по плечу.
Солнца поднимались всё выше, а странник на муреге скакал по белой улице, которая, как женщина, была облачена в белые дома. Она вела на запад города – на красный холм, к храму Красного Солнца. Но наезднику нужно было не туда – по одной из боковых улиц он стал постепенно спускаться в овраг. Здесь дома становились визуально выше, нарастая друг на друга, возвышаясь на близлежащих холмах. А тени постепенно скрывали уходящую вниз улицу, извивающуюся, словно змея.
Вскоре небо постепенно стало скрываться за вершинами домов, и странник въехал в туннель. По этим, лишённым дневного света нижним улицам мало кто ходил – в основном это было прибежище мёртвых и уходящих. Даже городские воришки обходили эти места стороной – часто дома сверху проваливались, и давили неудачливых грабителей могил.
Извилистый туннель состоял из множества соединённых под землёй улиц и переулков. Некоторые вели к гробницам знатных вельмож, другие – поднимались наверх, и иногда издалека был виден еле заметный дневной свет. Везде стояли каменные и деревянные подпорки, не позволявшие домам сверху обрушиваться. Впереди показалось множество огней – казалось, что они светят ночью на поверхности.
Огни постепенно приближались, а затем странник вышел на небольшую площадь под землёй – когда-то это был храм золотой луны, а теперь он своим прочным куполом поддерживал стоящие сверху дома. Никто не помнит, кто и когда его построил – говорят, что он уже стоял здесь, брошенный и полуразрушенный, когда пришли первые основатели Ану. Эту странную архитектуру освещало множество огней – некоторые знатные посетители любили здесь побыть и восхититься орнаментом здания.
Странник спешился с мурега и взял его за уздцы, и стал разглядывать резные изображения фаз луны и их положения на небосводе, обозначающие двадцатиоднодневный цикл месяца. Множество улиц расходятся отсюда во все уголки города и подземелья под ним. Каждая из них начинается с массивных арок, держащих купол. Отсюда начинается улица погребения, ведущая наверх, в кишащий жизнью город. Одна из улиц вела ещё глубже, в пещеры, другая еже была вымощена черепами поверженных врагов.
Впереди заявил о себе дневной свет – постепенно поднимаясь, путник вышел из катакомб, и вздохнув с облегчением, увидел снова сияние солнц и подумал:
«Огню не место в подземелье, где так мало воздуха для жизни»
Снова стали попадаться редкие прохожие – в основном это были жрецы и их прислужники. Улица погребения кончилась, и странник вышел на широкую храмовую улицу. Со всех сторон её окружали массивные храмы из камня и кирпича. Они были средних размеров – не такие большие, как монументальные зиккураты пятёрки главных светил; но и не такие маленькие, как святилища четырёх стихий. Среди них затерялся небольшой храм путников – храм бродяг, путешественников, странников и гостей из дальних земель. И маг медленно пошёл туда.
Войдя во двор храма, странник привязал мурега в стойле и оглянулся:
Храм был трехэтажным зданием с боковыми пристройками. Слева находились стойла, справа – большое поле для тренировок и спортивных игр. Весь двор был обнесён высокой, трёхметровой кирпичной стеной. Над входом в храм висела эмблема Пути – дороги, ведущей за горизонт, к рассвету двух светил.
Странник прошёл через полупрозрачную занавеску и оказался в большом зале, разукрашенным в фиолетовые цвета с красной каймой у потолка. Было тихо в этот утренний час. Жрец пути, который и был хозяином этого приятного заведения, сидел, разлёгшись на разноцветных подушках и дымя трубкой с игриамом. В полумраке не было видно его лица. Увидев вошедшего, жрец поприветствовал:
- Какая погода в огненных горах?
- Как всегда – сухо и полыхают огни святилищ.
- Садись и расскажи, как прошёл твой далёкий Путь?
Странник сел напротив жреца, достал свою длинную трубку, набил её игриамом, зажёг и закурил. Это вещество давало густой синий дым, пряный аромат которого вызывал из небытья давно ушедшие события. Дым понемногу рассеялся, превратившись постепенно в лёгкую голубоватую дымку, в которой проступили неясные картину других миров.
Маг сделал затяжку, выпустил струю дыма вверх, и начал свой рассказ…

***
Внутри Большого дома.
Сан сидел на вырезанном из дерева троне, томным взглядом наслаждаясь представлением танцовщиц. Правитель медленно отпивал пиво из глубокого бокала, наблюдая за плавными движениями девушек. Их тела то исчезали, то снова появлялись на свету, льющимся из большёго проёма в потолке. Шесть колонн поддерживали нерушимые своды зала. Двое стражей стоял, охраняя своего царя, а слуга с опахалом разгонял уже подступающую летнюю жару.
Танцующие девушки были из народа воды – низкорослые и гибкие, словно рыбы-угри. Их намасленная кожа блестела, а волосы цвета неба повторяли их страстные движения. Царь был эстетом – ему нравилось всё красивое и достойное восхищения. В этот момент его охватывало страстное вожделение, но он ещё не выбрал, кого взять с собой на ночь.
В таких развратных мыслях, сан не сразу заметил подошедшего слугу, ставшего что-то бормотать. Лишь на третий раз он расслышал слова:
- Правитель, к вам пришёл важный человек, и просит немедленной встречи.
Царь неистово взглянул на слугу, и казалось, хотел его ударить, но потом передумал:
- И кто этот важный человек, что смеет прерывать развлечение сана?
- Он показал царскую печать. – сан уставился на слугу непонимающе и раздражённо проговорил:
- Тогда разреши ему войти. – а затем хлопнул в ладоши и крикнул танцовщицам:
- Куп ахта!(Все вон) – и стайка девушек выпорхнула из главного зала. Слуга же убежал, передавая царское разрешение страже.
Примерно через минуту двери зала тяжело открылись, и в зал вошёл незнакомец. Он был одет очень ярко и вызывающе в своём длинном оранжевом одеянии из льна с жёлтыми всполохами огня. Стражники вышли вперёд и преградили путь незнакомцу, а сан с интересом изучал его – не часто странные путешественники приходят сюда из дальних земель. Правитель проговорил:
- Открой лицо и представься нам, важный человек из магов огня.
Странник откинул оранжевый балахон, открыв свои огненно-рыжие волосы. Царь узнал знакомые черты своей семьи:
- Ты сильно постарел, брат.
- А ты стал царём – что весьма похвально в твоём возрасте.
- Ну, как видишь, не зря же отец женил меня на дочке сана Ану. – Зачем ты вернулся?
- Что бы обсудить некие дела насчёт наследников и государства.
Стражники вышли, закрыв двери зала, и двое братьев остались одни. Лишь два солнца наблюдали за их разговором через большоё окно в потолке…

Отрывок 3. Посланец придёт!

Находясь в зените, два солнца жгли неимоверно, превращая холмистые равнину в раскалённую сковороду. На ярко-голубом небосводе рядом со светилами плыл тонкий полумесяц огромного Эффена. Над землёй поднималось марево – горизонт дрожал, а иногда и вовсе пропадал в голубой дымке.
В такое неблагоприятное для пути время, среди невысоких каменистых холмов брёл путник, немного хромая на правую ногу. Он был одет, как бедный воин, в коричневую тунику с эмблемой быка на груди. Голову скрывал тюрбан, обёрнутый вокруг медного шлема. Из оружия был лишь один кельт, да сломанное копьё вместо костыля.
Человек хмурился, наступая на больную ногу, но продолжал идти вперёд. Иногда он останавливался и вслушивался в окружающую тишину, надеясь почувствовать врагов раньше, чем они заметят его. Шаги давались ему с трудом, хотелось прилечь на песке и немного отдохнуть от боли и жары. Но такой отдых грозил смертью в безводных холмах.
Здесь не было поселений, и редкий путешественник забредал сюда, находя лишь камни и песок. Но даже в такой суровой местности произрастали растения. Большинство из них не были пригодны в пищу, а многие – вообще вредны. Единственное, что спасало здесь – это немногочисленные источники с озёрами чистой воды и низкорослыми пальмами вокруг. Можно было идти и другим путём, огибая безжизненные холмы, но такая дорога заняла бы в три раза больше времени.
Уже давно остались позади царские холмы Каммагда с величественными курганами и массивными статуями древних царей. Давно остался позади город Сансарра, судьба которого теперь попала в руки рядового воина. Давно не свершалось такого, что может кардинально изменить мир. Теперь осталось немного – дойти до Ану и рассказать всё сану.
Но всё же солнца пекли неимоверно, и солдат слишком устал – ему надо было отдохнуть. На его счастье, вскоре среди холмов показалась пальма, и её раскидистые листья давали хорошую тень. Путник уселся под ней, и стал опустошать свой бурдюк с водой. Выпив половину, он оставил другую до конца дороги. Оперевшись о пальму, запрокинул голову, и глядя на безжизненное ярко-голубое небо, не заметил, как уснул.
Сны его были странны:
«Дикие мустанги бегали по просторам равнин, копытами подымая пыль. Верблюды шли через барханы песчаного моря, щурясь от яркого света солнц. Дикий гепард охотился на уставшую газель, а поймав, отведал её плоть. Массивные слоны ревели, провожая уходящие на запад светила.
Солдат стоял на холме и смотрел на эту картину. Один жеребец отделился от стада, подбежал к воину и лизнул его своим шершавым языком по лицу. Воин отмахнулся, и прорвал пелену сна»
Был уже вечер, красное солнце садилось, а голубое – уже готовилось ко сну. Всё просыпалось, как только жара спадала. Жизнь забурлила здесь ручьём. То там, то здесь среди камней были слышны шорохи и поскрипывания неведомых существ.
Воин потянул свою уставшую шею, пощурился, поглядев немного на солнца. И встал. Встал – и чуть не рухнув обратно опять – диким взрывом боли отозвалась подвёрнутая нога.
- Ох, чёрт, бака, бака! – выругался хромой воин, оперевшись неуклюже на своё сломанное копьё. Снова оглянулся вокруг, не заметил никого, собрался с мыслями – и шагнул.
Нога тут же отозвалась болью – но ему всё равно надо было всенепременно дойти. Ещё шаг, и снова волна боли прошла вверх, ударив, словно жгучий хлыст работорговца.
Шаг, и снова боль – «Ничего, я справлюсь» - человек шагнул и снова почувствовал боль. Началась долгая череда борьбы с самим собой.
«Нет слабости, есть только сила» - подбадривал себя воин, медленно поднимаясь на холм, который был выше остальных. Красное солнце взглянуло в последний раз на старые равнины и скрылось за горизонтом. Голубое, с сияющей короной медленно следовало за ним. Скоро и оно скроется, и наступит время Фэона и его лун освещать поднебесный мир.
Осторожно воин стал спускаться с холма, стараясь не наступать на острые камни. Холм за холмом преодолевал солдат, борясь со своей болью и своим гневом.
Вскоре и голубое солнце скрылось из виду, и только корона освещала этот мир. Путник вышел на равнину, и вдалеке увидел город Ану, который уже готовился ко сну. Из далека он казался спящей девушкой, свернувшейся калачиком на холмах.
Воин пошёл туда – осталось лишь пройти равнину.
В его спину мягко светили две поднимающиеся вместе луны – золотая и белая. Под их холодным светом он продолжал идти в ночи.

Тихо плывёт в небесах луна Аурелла, блестя золотым своим сиянием. С небольшим опозданием ей вслед мчится луна бела. В зените их ждёт уже полный Феон, огромный газовый гигант, опоясанный двумя пальцами и постоянно нависающий над планетой.
Миром правит тишина. Безмятежно спит город Ану, ждущий следующего рассвета. Лишь огоньки башен и некоторых домов разгоняют темноту вокруг. В ней спряталась тайна, что своей невидимой рукой управляет всем на планете. Только некоторые знают о ней. И в неё залез правитель Ану, разбудив бдительного врага.
На западе города, на высоком холме, на зиккурате Красному солнцу стоял человек. Порывистый степной ветер здесь сильнее и трепал его тёмно-зелёную мантию. Она блестела золотистыми кобрами от света большого костра на вершине храма. Огонь трещал и извивался в небе, словно скопище живых змей. Искры летели вверх, смешивались с яркими звёздами, образую калейдоскопом меняющийся узор. Четыре резных обелиска окружающих пламя, в рельефах раскрывали длинную историю эпохи Красного солнца, времени упадка и разрушения.
Правитель любил здесь оставаться ночью, смотря на движение лун, облаков на огромном гиганте. Небо в этот час жило своей жизнью. Иногда казалось, что видны материки и моря под покровом золотистой пелены Ауреллы. В другие моменты можно заметить огоньки, как бы случайно пролетающих там.
«Какие тайны скрывает небо?» - так думал сан, заодно вспоминая слова недавно прибывшего брата:
«Нам нужно укрепить власть над Ану». «Жени дочерей своих на сыновей Масинтина.» «Мне нужен ученик». «Я боюсь, он плохо воспримет моё возвращение». «Булава? – я нашёл нечто, что сможет тебя удивить». «Храни в тайне, пусть останется между нами». «На восток, в Сансарру». «И тебе надо помириться со старшим братом».
Так размышлял царь, пока его не отвлёк шорох на лестнице. Правитель спрятался за обелиском и стал ждать. Сейчас жрецы спали, и никому не было дела до вершины Красного храма.
На зиккурат быстрым шагом взлетела женщина, расправив своё тёмно-зелёное платье. Под пламенем костра золотом заблестели многочисленные змеи, вышитые на ткани. Волосы её, закреплённый уреем, загорелись огнём. Правитель узнал её – и вышел из-за обелиска.
- Масемеу, ты опять не спишь? – женщина протянула руки к огню, заметив его. Пламя стало чутко отзываться на волнистые движения её ладоней.
- Как видишь.- облокотился он на обелиск.
- мой Феон, опять всё тот же сон?
- Да, тот же самый. – колупая рельеф обелиска, проговорил он.
- Расскажи о нём? – она оставила свою забаву с костром, и подошла к нему на расстояние вытянутой руки.
От неё шёл чарующий аромат жасмина – правитель сразу вспомнил, как он её когда-то любил.
- Не могу, – выдохнул он.
- Почему не можешь? Сколько мне еще одной ворочаться в ночи? – женщина прильнула к нему своим горячим телом и стала нежно гладить его по щекам.
- оставь. – Масемеу отнял её руки от себя. – мне надо идти.
- Куда идти? Все же спят! – встретились два огненных взгляда.
- К провидцу. Наверное, он всё объяснит. – правитель не выдержал и первым отвернулся, пойдя к лестнице. А женщина ему вслед:
- Удираешь? А сил мне сказать – нет? – Масемеу остановился, оглянулся, секунду помедлил и дальше пошёл. – Иди, иди к своему провидцу – может, что путного скажет! – Уже чуть ли не вопила она.
Сан стал спускаться с зиккурата, а женщина рухнула перед костром, села, оперевшись на обелиск. Стала смотреть на яркое пламя, и вода искрилась на её щеках, и жгла, жгла, словно солёное безбрежное море в жаркий день синего солнцестояния.
***
Длинная дорога – долгое решение.
Одна лестница, потом вторая и третья – и вот Масемеу оказался у подножия трёхступенчатого храма Красному солнцу. На вершине зиккурата горело яркое пламя. Правитель взглянул туда, и на секунду всколыхнул дремавшие было чувства, но также быстро их подавил. Давно запретил иметь он чувства, очень давно.
На широкой площади рядом с храмом было тихо. Огни в домах давно погасли, и все подданные спали. Ветер колыхал шторы в открытых настежь окнах. В чарующем свете обеих лун и гиганта Феона всё становилось загадочным и странным, меняя свои очертания.
Шадуф над колодцем в ближайшем дворе был похож на искорёженную цаплю. Двухэтажные дома глядели на улицу, словно маски древних богов. Порывами ветра открывались их тёмные глазницы.
Было тепло, но лёгкий ветерок немного охлаждал. Давая надежду на скорый приход дождей. Сандалии шуршали по плитам площади. Рука под пазухой сжимала рукоять кинжала.
Площадь кончилась, и Масемеу вышел на широкий проспект. Эта улица была самой длинной, и вела почти через весь город. Днём здесь оживлённое движение, и всякий люд снуёт туда и обратно, хрен знает, чем занимаясь. Сейчас же редкий прохожий попался бы царю.
Масемеу прошёл половину улицы, когда что-то странное привлекло его впереди. Там было темно, и лишь красный туман застилал улицу. Царь подошёл ближе, постепенно замедляя шаг, всматриваясь в подозрительную дымку, похожую на огонь и льющуюся с небес кровь – даже солёный привкус имелся. Всполохи поднимались ввысь, и кривыми протуберанцами пронзали космос. Рука под пазухой взмокла.
Правитель вступил в туман – под ногами мерзко захлюпало. Всполохи вокруг создавали очертания людей, мурегов и повозок. Призраки кричали, но их не было слышно. Масемеу не замечали, всё их внимание устремлено вперёд. Вскоре показалась и причина – шеренга призрачных воинов пробивала себе путь через толпу силуэтов. Духи дрались, падали, а умиряя – таяли без следа. Сан тыкнул в одного из солдат, и тот растворяясь в воздухе. Успел крикнуть другим:
- Тассар Амед! – прочёл правитель по губам.. призрачные воины построились, закрылись щитами и выставили вперёд копья. На них из толпы посыпались камни. Кто-то задышал огнём. Строй ударил и пробежал мимо – за ней показалась большая, шестиколёсная повозка. Её тащили четыре мурега, надрываясь изо всех сил. Один упал – стрела пробила ему бок. Солдаты оттащили его в сторону, и телега поползла медленнее. На ней стоял массивный гранитный саркофаг. Масемеу узнал резьбу на боках – в нём хоронили погибшего царя Редоптха.
Телега встала напротив, крышка гроба съехала и упала с глухим ударом о землю. Вначале показалась рука, а потом и весь призрак поднялся из саркофага, достал от туда же свой Урей и водрузил себе на голову. Масемеу стоял, не шелохнувшись, смотря на своего полуразложившегося предшественника. Хотелось бежать. Но ноги не слушались.
Призрак взглянул оценивающе на своего приемника, и зашипел перерезанной глоткой:
- Ну, здравствуй, «друг», мы с тобой давно не виделись.
- Здравствуй, – выдавил из себя Масемеу.
- ты не знаешь, почему всё так получилось? – призрак сошёл с телеги, приближаясь к правителю.
- Не знаю! – сан попятился от него.
Редоптх почесал пальцем в дырявой голове:
- Даже ты не знаешь?
- Ничего я не знаю! – Масемеу дрогнул, упал, поднялся и побежал прочь. Призрак – за ним, крича вслед:
- Да стой ты, чего испугался? – правитель, прорываясь через мерзкий туман, прокричал:
- Тебя нет! Ты мёртв! Тебя сожгли!
Призрак в ответ:
- Идиот! Что, что поговорить нельзя?
Масемеу не ответил, а только ускорил бег, подумав:
«В гробу я видел таких собеседников».
В ушах зазвенел утихающий голос
- Постой! Не уходи! Дай поговорить с тобой!
Но сан также продолжал нестись, словно пугливая газель.
- Где ты? Я тебя не вижу! Вернись!
Мелькали мимо всполохи, противно хлюпало под ногами. Красный туман мешал – залезал в глаза и проникал в уши. Пелена понемногу разошлась, и Масемеу выбежал снова на Длинную улицу под сияние знакомых лун. Вокруг также стояли дома. Также ветер колыхал шторы. Город спал, а сзади доносилось:
- Вернись! Вернись! Вернись ко мне!
Правитель побежал дальше по улице.
Когда он остановился и оглянулся назад – красный туман исчез, как будто его и никогда и не было. Открылась взору Длинная улица, ведущая с холма – на холм. На другой стороне, на западе, был виден огонь на вершине храма Красному солнцу. Сердце в груди бешено стучало, отдавая шумом в висках и готовое выпрыгнуть и убежать.
«Всё. Ночью – ни ногой!»
Правитель немного постоял, переводя дух, опираясь о стену ближайшего двора. Вытерев платком испарину со лба, стал дышать ровнее и глубже. Когда же мысли и чувства пришли в порядок, Масемеу двинулся дальше по улице.
Дома стали выше – трёхэтажные, и круглые в основании. В них живут зажиточные горожане. Иногда попадались высокие, четырёх и пяти ступенчатые здания различных родов знати. По форме они напоминали юрты кочевников Старых равнин.
Улица закончилась, и Масемеу вышел на большую, круглую площадь. Посередине высился Большой дом – семиступенчатое здание, символизировавшую почти небесную высоту царской власти. Слева, на севере, виднелись многочисленные храмы на одноимённой улице. Справа, на юге, терялся в темноте квартал оружейников.
Переходя площадь, правитель разглядывал резные плиты под ногами. В них рассказывалась длинная история всего города. Некоторые надписи уже почти стёрлись, а другие – выдавали непонятные имена.
«Если долго искать, можно найти и своих предков» - подошёл правитель к Большому дому, громадой чернеющей на фоне неба. Вокруг здания были самые старые надписи. Каждая из них сопровождалась каменной статуей первопредка-кочевника. Они были суровы. И внушали трепет своими предсмертными масками. Где-то среди них затерялся предок «Змей».
Вход внутрь охраняли двое стражников. Они поприветствовали сан, и тот вошёл в длинный коридор. Чадящие факелы давали мало света. Тени играли и казались существами из глубин Небытья. Масемеу взял факел и пошёл вглубь.
Один поворот, второй, лестница вниз – и правитель вышел к нужной двери. Постучал в неё два раза, подождал секунд, а потом – ещё два раза.
Раздались шаги, затвор щелкнул, и дверь открыл маленький старичок. Высокорослому правителю он был по грудь, и своим носом напоминал хищную птицу. Несколько седых прядей украшали его лысину.
Увидев царя, гадатель зевнул и пропустил его внутрь.
Масемеу прошёл, сел на циновку у низкого столика и сказал:
- Посмотрим, что скажут карты на этот раз.
Старичок вздохнул, достал из небольшой шкатулки сотовые карты и уселся напротив сана.
Правитель следил за его действиями, а гадатель, раскладывая по столу карты, зевнул устало и проговорил:
- Поздно пришли.
- Брат приехал, задержал меня.
- Ладно, посмотри, что поведает расклад.
***
Гадание было результативным, но задало больше вопросов, чем дало ответов на них.
Масемеу поднимался на вторую ступень Большого дома, обдумывая слова старика. Вышел на внешнюю палубу уровня, взглянул на небо – Феон медленно убывал, превращаясь в наполовину срезанный щит. Аурелла стала полной, а Белла – Убывающим полумесяцем блестела на востоке.
Потом будет рассвет, и жизнь правителя изменится навсегда… Навсегда.

Глава 5. Красное солнце войны.
Светло. Просторная комната. Лежу на кровати. Смотрю в потолок. Ветер поёт неизвестную песню.
Замечаю что-то странное. Смотрю в угол. Тень там увеличивается. Становится темно. Оттуда выходит силуэт. Мантия и балахон. Не видно лица. Подходит ко мне.
Я пытаюсь подняться. Руки не двигаются. Он надвигается и достаёт кинжал. Говорит:
- Солнце закатится в срок!
Дёргаюсь – невидимые путы связали меня. Тень почти рядом. Отрываю руку. Надеюсь защититься. Всё таки вскакиваю. Под капюшоном даже глаз не видно.
Прыгает ко мне. Сверкнул кинжал в темноте. Кровь моя пролилась. Смотрю ему в лицо, судорожно шепчу:
- Умираю! – смерть так странна.
Слышу сквозь сон:
- сан, сан, проснитесь!
Открываю глаза, понимаю, где я. Вскакиваю. Оглядываюсь вокруг.
Просторная комната. Слуга стоит у кровати. Говорит:
- Вы шептали во сне!
- Что шептал?
- Вот, - передаёт мне табличку со свежими записями.
Читаю. Ужасаюсь. Действительно ли я так говорил?
- Ты ничего не слышал! – ясно?
- Ничего не слышал!
Комкаю глину, стирая текст. Никто не узнает. Не должен узнать.
Смотрю в окно. Уже утро. Над миром поднимаются светила. Доносится уличный гул. Слышны выкрики базарных торговок. Скрипят повозки. Мычат муреги.
Одеваюсь. Слуга помогает, подавая мантию. Надевает мне корону – золотую кобру с красными глазами-рубинами. Сверху – зелёный льняной клавт, ниспадающий на плечи. Помощник вручает мне жезл в виде змеи – мои скипетр.
Выхожу из покоев. Ветер дёргает занавеску в проёме. Слуги приветствуют меня.
Ничего не замечая, величаво выползаю на открытую ступень. Высокие колонны держат крышу. Между ними натянуты паруса, дающие тень. Безоблачное небо. Видно далеко. Внизу ,в городе снуют по улицам люди и повозки. Круглые в основании дома обрамляют площадь.
Поднимаюсь по лестнице наверх – здесь храм Феона ждёт меня.
Парусов здесь нет. Четыре резные стелы своими вершинами указывают на гиганта. Феон занимает всё место между ними. Встал у алтаря – угли на нём тлеют.
Приветствуют младшие жрецы и дают жертву мне. Огненно-красный петух дёргается, предчувствуя скорую гибель. Хватаю его за шею. Дают кинжал. Раздаётся последний его крик. Рывком разрезаю ему брюхо. Требуха падает. Шипя на углях. Лёгкий дымок подымается вверх.
Судьба сегодня благосклонна. Жертву принимает бог.
Ухожу вниз. Младшие жрецы бьют в гонг, возвещая начало рабочего дня.
Правитель окончательно проснулся, и теперь его ждёт род.
Раньше род был крупным. И много детей требовали внимания. Теперь многие убежали. Некоторые убиты. Только самые лояльные и льстивые остались с царём.
«Змеиное гнездо» - Масемеу спустился вниз по запутанным коридорам Большого дома. На следующем уровне встретили многочисленные писцы, изложившие список дел на день. Всё было у них по порядку.
«Вначале надо проводить брата до пристани» - за правителем увязался постоянный писец-номенкулатор, в чьи обязанности входило помнить имена всех встречных. С собой он носил большую кожаную сумку с табличками, которыми гремел, раздражая царя Масемеу.
Следующий уровень принадлежал жрецам. Они выходили из своих святилищ, и склонялись перед саном. Правитель был осторожен – они часто оспаривали власть.
Пройдя вниз по лестнице, правитель оказался перед строем знатных воинов. Их набирали из сыновей и внуков Детей Огня. Пламенные волосы водопадом спадали на их плечи, а глаза с ярко рыжими зрачками выражали любопытство и послушание. Его приветствовали. Многие из них добились положения при его помощи. Масемеу каждым здоровался – ведь он тоже когда-то был воином.
В последней, самой нижней ступени сидели чиновники. Слышны ругань горожан и мелкие споры селян. Здесь же располагался суд и царский трон. Масемеу направился к выходу.
Из караулки вышел брат:
- ну и пирамида, к тебе не пробиться! – говорят, ты сладко спишь.
Если бы… - тут писец перебил правителя, заявив:
- Сон царя нельзя прерывать. Если он встанет не стой ноги, то что случится тогда с городом?
- Не перевернётся. – Масемеу подошёл к брату, хлопнув по плечу. Пошли, покажу тебе корабль.
- Решил меня отпустить?
- Мастиретх – с тобой поплывут двадцать воинов.
- А без конвоя?
- Не упрямься, ты приедешь в родной город, как подобает наследному принцу.
- принц? Но ты же знаешь, я уже давно ни на что не претендую.
- претендуешь, или нет – но ты – наследный принц.
- А зачем тогда конвой?
- посмотри на свою одежду – Масемеу ткнул в оранжево-красную мантию брата – тебя разорвут без охраны.
- ну хорошо, надеюсь ты прав – и караул выставит меня перед старшим братом в лучшем свете.
Пробираясь по улицам, братья дошли до стен города. Две древние, округлые башни охраняли ворота. Стражники расступились, поглядывая на сана и ашавана огня.
За стенами раскинулась пойма реки Анахиты. Дорога вела вниз, к недавно расширенной пристани. Весь берег загромождали разнообразные торговые и рыбацкие суда. Большинство собиралось из тростника, и только самые крупные – из дерева. Покачиваясь на волнах. Они были похожи на пузатые бочонки. Словно бдительные кобры, ждали приказа боевые корабли. Стройными силуэтами выделялись три царских ладьи..
Царь и брат направились к ним. Мастиретх увидел корабль:
- ты что шутишь? Хватит и военного корабля!
- Давай, залезай – команда ужё ждёт!
Вблизи корабль выглядел весьма внушительно. Нос венчала готовая к атаке кобра. По бокам висели вёсла. Корма возвышалась на метр. На ней стоял трон, скрытый под тенью широкого тента. Мачта была одна, да и та – без паруса. От змеи к рее тянулся ещё один тент, под которым сидела команда. Они увидели сана и стали его приветствовать.
Масемеу помахал им в ответ, а Мастиретх вступил на трап и обернулся:
- Ладно, к чему прощаться. Мы же ещё увидимся?
- Увидимся. Удачи тебе в поисках ученика.
- тебе тоже. Правь мудро, суди милосердно.
Братья сделали двойное рукопожатие, и Мастиретх взошёл на борт.
Матросы сняли крюки, освободив корабль. Толкнули шестом от причала. Палуба качнулась, ладья медленно выплыла на открытую воду. Паруса не расправляли – ветер дул против течения.
Мастиретх смотрел на пристань – виден силуэт сана. Вначале одно судно, потом другое. А за ним и последующие закрывали их друг от друга. Течение убыстрилось, и фигура брата растворилась в толпе.
Пристань кончилась, но некоторые рыбаки плыли вслед. Но и они отстали. Причал скрылся за поворотом реки. Мастиретх стал смотреть на удаляющийся город.
Отсюда Ану казался пузатым великаном, решившим вздремнуть на солнышке. Окружённые домами. На холмах стояли зиккураты. Сам город был окружён массивной стеной.
«Как он его взял?»
Мастиретх обернулся и увидел лица знакомых уже воинов.
«бака, бака, Масемеу!» - это оказался не почётный караул, а принудительный конвой.

***
Солнца уже припекали. От ночной прохлады не осталось и следа. Теперь время других дел – более рутинных и обычных.
Масемеу сощурился от света, смотря на уходящий вдаль корабль.
«Надеюсь, теперь меня старший брат простит?» - правитель развернулся и поспешил вверх, к воротам. За ним еле поспевал низкорослый писец-номенкулатор.
Сан подходил к воротам, когда оттуда выбежал воин. Чуть не врезавшись, он остановился, и задыхаясь, сказал:
- Пришли вести из сансары – она подверглась нападению.
- продолжай!
- пришёл хромой воин, говорит – два дня назад это было.
- кто напал?
- Он не знает, но думает – что Лаа.
Номенкулатор выглядел озадаченным::
- Что предпримешь?
- Собрать войско и послать разведчиков. – воин побежал обратно, в большой дом, а писец сказал:
- Часть армии оставим здесь. Возможно это уловка. Крокодилы не дремлют – они всегда ждут.
- Да, оставим. Хватит двести воинов.
- Не смеши. Они даже не везде караул на стенах смогут выставить. Нужно вдвое больше.
- Адвазд, как я с шестью сотнями смогу победить врага? – Масемеу и писец прошли через врата, оказавшись на рыбной улице. Она пустовала. Только несколько загорелых детей играли в догонялки среди лавок. Писец ответил:
- примени тактику и стратегию, собери ополчение – во всяком случая не мне же тебя учить.
- ополчение? Шутить изволишь – взять гончаров, водоносов и землепашцев?
- Вместо плуга и сохи возьмут топоры и копья. Руки у них мозолистые – не отвалятся.
- Возьмут, только в городе останутся триста воинов.
- твоё дело. Триста – так триста. – Адвазд записал что-то на папирусе.
Они вышли на базарную площадь. Резкий запах благовоний ударил в нос. Торговцы кричали, расхваливая свой товар. Между лавками ходили горожане и иноземные купцы. Все, увидев сана – склонялись. В животе правителя заурчало. Увидев аппетитный чириз на прилавке, Масемеу взял его, поблагодарив продавца. Человек снова поклонился, воссияв улыбкой. Царь пошёл дальше, жуя сладкий корнеплод:
- Как его зовут?
- Муребех, торгует два года.
Одним и тем же?
- Чиризами в основном.
- Понятно. – Масемеу проглотил кусок, и снова впился зубами в хрустящий чириз, такой же сочный, как груша. Оранжевый сок тёк по подбородку. Базар кончился, и они снова оказались в паутине узких улиц и переулков. Правитель закончил трапезу, и вытер лицо платком.
Огибая старую стену, увидели над крышками верхушку большого дома. Вначале заблестели четыре стелы Феона. Затем, уровень за уровнем зиккурат становился всё больше и больше. На секунду скрылся за округлым особняком и снова появился, когда Масемеу и Адвазд вышли на круглую площадь.
Со всех концов города стекался народ. У здания собралось крупная толпа горожан. Подойдя поближе, правитель услышал отрывки разговоров:
Снова война? Напали на Сансарру? Когда же это кончится? – завидев Масемеу, замолкали, расходились. А потом снова шептались за его спиной. Пройдя к трёхступенчатой трибуне, взойдя и возвышаясь над людьми, сан прокричал:
- Спокойно, ещё ничего не реши ли!
Все взгляды обратились на правителя. Разношёрстная толпа поражала своей пестротой. Люди притихли, внимая словам:
- Ещё ничего не решили. Не решили. Подождите немного. – Масемеу спустился с трибуны и вошёл внутрь. Стражники его пропустили, а потом сомкнули ряда, не дав толпе проникнуть. Командир караула отошёл от строя:
- Они все его хотели расспросить.
- Пошли, покажи его. – Масемеу и командир, а за ними – Адвазд вошли внутрь здания. Длинный коридор вёл внутрь, освещаемый факелами. Хромой воин сидел в караулке, небольшой комнате сбоку от главного входа. Правитель вошёл в помещение:
- Сумех, что занесло тебя – суда?
Посланник рассмеялся:
- Так видимо боги решили.
Масемеу сел рядом на низкий стул:
- Расскажи.
-Что тут рассказывать, тебе наверное уже известно.
- подробности.
Сумех вздохнул, и в который раз начал рассказывать:
- Наш отряд патрулировал между Семлисом и Сансаррой. Зашли посмотреть царские курганы, и лоб в лоб столкнулись с врагами. Бой был быстрым. Пятеро легли тут же. Три – немного опосля. Командир приказал бежать в город, что я и сделал.
- А кто напал?
- Лаа, ругательства больно похожие.
- А как от погони ушёл?
- Мчался со всех ног – они не отставали. Спрятался за камнем, атаковал и перебил троих. В город – а там уже сражение. Решил идти сюда, передать весть.
- Молодец, теперь отдыхай – ты это заслужил. – Правитель похлопал солдата по плечу, встал и пошёл в проём. Сумех спросил:
- А помощь придёт?
- Это ещё не решили. После обеда скажут.
- Я тоже пойду!
- Останешься здесь, пока ного не заживёт, – и Масемеу вышел, оставив солдата одного.
Длинный коридор привёл прямиком к тронному залу. Шесть высоких колонн держали своды. Через большое окно в потолке пробивался солнечный свет. Здесь Масемеу принимал гостей города. Правитель прошёл дальше и поднялся по широкой витой лестнице.
На уровне воинов вышел в круглый зал. Там его уже ждали. Десяток мужей – предводителей отрядов. Каждый из них был лучшим из лучших. Все они красовались своими заплетёнными огненно-красными бородами, и такими же волосами. Сан вошёл:
- Со слов солдата, Сансарр взята в осаду.
- Откуда ты знаешь, может он шпион? – заявил один.
- Исключено, я его знаю – у него семья в том городе.
- Тогда давайте собираться, давно мы не сражались, - сказал второй.
- это точно, скоро у нас животы будут больше, чем у рожениц – заметил третий.
- Встречаемся вечером, у храма Красному солнцу. – закончил совещание Масемеу.
Командиры вышли из зала. Номенкулатор переминаясь с ноги на ногу, спросил:
- Послать за братом? Предупредить его?
- Нет, нам нужны все корабли.
***
Жарко и душно. Солнца дошли до зенита. Встали почти рядом с тонким Феоновым серпом. Красное перешло полдень. А Голубое – только собиралось.
Ладья скользила по середине широкой реки Анахиты, дарующей жизнь. Вода бурунами расходилась от бортов. Мастиретх сидел на высоком троне, наблюдая за разговорами воинов. Они шептались, не доверяя ашавану огня. И не даром – ведь тысячелетнюю неприязнь древних. Но родственных народов трудно преодолеть.
Над рекой поднималась дымка. Тяжело дышать. Пот со лба не испарялся, стекая и мешая видеть. Оттирая мокрой тряпкой лицо. Мастиретх на время приободрялся. Волосы цвета огня пришлось убрать в узел.
Ближе всех сидел командир, ветеран с выжженной лысиной и густой чёрной бородой. И поглядывал изредка на ашаван. Мастиретх подозвал его рукой, и тот, подойдя, спросил:
- Что вам угодно?
- ты никогда не видел ашаванов огня?
- Их не видел, но пришлось встречать ученика.
- Вижу, такие отметины мало что может оставить, – вздохнул, - к сожалению не все способные обучаются в наших обителях. Встречаются самоучки и просто дураки.
Ветеран сел недалеко и сказал:
- жрецы огня говорят, что вы опасны.
- Это давнее заблуждение.
- В чём?
- В силе огня.
- Какое может быть заблуждение, если в легендах такое описывается, – ветеран потряс руками над головой.
- легенды приукрашают, удивляя.
- Я даже слышал, что самые искусные ашаваны умели превращаться в огненных драконов!
- если бы так всё и было – мы бы давно уже захватили весь мир.
- но жрецы не дают вам этого сделать – они останавливают идущий от вас огонь.
- долго это им не удастся – рано, или поздно пламя войны выйдет с плато, и сожжёт мир. Мы же учёные, а не схоласты.
- Как это?
- Каждый ашаван вкладывает свою душу в познание огня.
- Нельзя познать то, что священно.
- Рассказать историю?
- Давай!
- Слышал про изгнание?
- Да, «Их было восемь. Двое ушли на юг. Двое остались в степи. Четверо поселились у реки». - вспомнил ветеран некогда зазубренную строчку поэмы.
- У нас по другому – «Двенадцать стражей хранили огонь. Двое бежали на юг. Трое пустились в степь. Четверо спрятались у реки. И трое, и трое – осталось у огня»
- А кто ещё в степь пошёл?
- Вы их не знаете. Они до сих пор живут на границах плато.
- А почему не девять? – задал риторический вопрос себе ветеран.
- У шаманов кочевников именно девять.
- И они тоже боятся ашаванов?
- Нет, уважают.
Ветеран поперхнулся:
- Как вас можно уважать?
- Они знают нашу силу и поэтому остерегаются.
- Вот. Вы всё-таки сильны! – ветеран отхлебнул из кружки и продолжил:
- А вот всё-таки… - но ашаван его перебил:
- Тихо, - Мастиретх сжимал камень на своей груди, закрыв глаза. Зрачки под веками шевелились, губы что-то шептали. Но ничего не было слышно.
Когда же открыл их, огненные зрачки сузились и казались заражёнными холодом и жестокостью. Ветеран отпрянул:
- Ашаван?
- посмотри назад!
Ветеран повернулся:
- Сзади корабль!
Команда вся вскинулась, и даже рулевой на время отвлёкся. Выше по течению плыл ещё один корабль. Отсюда он выглядел неопределенно – ладья, как ладья, только фигура заставляла спорить. Кто-то видел в ней голову кобры, а кто-то голову страуса.
А тем временем корабль приближался. Кто-то выкрикнул:
- это страус, страус!
Всматриваясь вдаль, Мастиретх тоже увидел знакомый силуэт на носу ладьи:
«За мной»
Ветеран крикнул:
- на вёсла!
Воины бросились к ручкам и стали неистово грести. Вёсла падали и опускались, толкая корабль. Нос в виде кобры рассекал воду.
- Это за тобой? – ветеран всматривался на вражескую ладью.
- За нами.
Несмотря на усилия, страусиная ладья нагоняла. За ней видны ещё две такие же. Ашаван посмотрел вниз по течению, заметил знакомый проток:
- Можно уйти в пойме, или спрятаться среди тростников.
Ветеран посмотрел туда и указал пальцем рулевому:
- Туда! Давай туда!
Рулевой упёрся в шест. Ладья поменяла курс, заскользив к узкому протоку. Воины поднимали и опускали вёсла. Хором гремела их песня:
- Эээх! – взмах, и они сделали ещё один шажок к свободе.
- Эээх! – пугливые лягушки выпрыгнули из воды.
- Эээх! – враги стали отставать.
Ветеран обратился к ашавану:
- Ты поможешь нам?
- Сделаю, всё что смогу – но вы должны точно выполнять мои приказы.
Ладья вошла в проток и стала петлять по нему. Вёсла почти касались берегов. Вскоре он кончился, и лодка выплыла в другой рукав реки Анахиты.
Мастиретх как крикнул:
- Разворот! Гребите против течения!
Кормовой пожал плечами и выполнил странный приказ. Ветеран удивлённо:
- ты хочешь взять на абордаж?
- Нет!
Ладья развернулась и поплыла медленнее. С каждым ударом вёсел поднималась выше. Проплыла устье протока.
И тут враги нагнали, выплыв следом. Они не ожидали такого манёвра и бросились к лукам и копьям. Всё застыло перед решающей битвой.
Набрав воздуха в грудь, Мастиретх крикнул:
- Аааардааз! – прогремело словно гром.
- Аааардааз! – промчалось, словно завывание бури.
- Аааардааз! – на миг замерла природа в ужасе.
- Аааардааз! – пламя вырвалось изо рта ашаван, обрушилось на вражескую ладью. Перевернула её и забросила в хрустящий тростник.
Рулевой, ветеран и воины остались. Потерев управление, и скорость, их собственная лодка поплыла по течению. Мастиретх упал на дно ладьи, и стал жадно дышать. Ветеран бросился к ашавану и спросил
- Что это, чёрт возьми, было? Магия?
А Мастиретх только прокаркал в ответ, показывая на свой рот.
Ветеран посмотрел – и действительно, нижняя челюсть неестественно широко открылась. Ашаван сел, и стал указывать вниз по течению
Ветеран понял:
- Поплыли.
Рулевой развернул ладью, а воины снова взялись за вёсла. Мастиретх встал, показывая на следующий проток. Тот был уже и глубже.
- Туда? – ветеран указал на проток, а ашаван подтвердил.
Снова поворот, и царская ладья влетела в новый проток. Через пару минут она вышла на более широкий рукав.
Ветеран хотел спросить, куда плыть теперь, когда ашаван выхватил большой топор, крякнул и с размаху срубил тонкую мачту.
- Эй! – только и успел выкрикнуть ветеран, когда Мастиретх следующим ударом пробил дно. Кинул топор, показал на берег, прыгнул в воду, поплыв туда.
Лодка стала тонуть. Ветеран и воины пребывали в ступоре, кто-то пытался выбраться из под упавшего тента. Ветеран посмотрел в сторону ашаван, и приказал покинуть ладью.
Воины быстро собрали свои припасы, и попрыгали в во

Легко. Хорошо. Лежу на широкой кровати, раскинув ноги. Потягиваюсь.
Солнечный лучик падает на лицо. Щурюсь. Сквозь заспанные, слипшиеся глаза вижу прямоугольную комнату. Ветер колышет тонкую занавеску у окна, и через маленькую щель заглядывает внутрь Гор, ослепляя своим голубым сиянием.
Чешу глаза левой рукой:
«Где я?»
На груди лежит незнакомая девушка. Светло-русые волосы скрывают её лицо. Она спит, прильнув одним ухом и как бы слушая биение моего сердца. Своей правой рукой обнимает меня, наверное – боясь потерять.
«Кто она?» - смутно помню танец и кровавое объявление войны.
Высвобождаю правую руку и глажу длинные локоны девушки, закручивая их в узелки, а потом – дёргаю. Один раз. Второй, и на третий раз она просыпается:
- Ууу, хватит, прекрати!
Ещё раз дёргаю, она поднимается надо мной на ладони и смотрит в мои огненные глаза:
- Гадяй!
На что ей отвечаю:
- Уже утро. Пора идти.
Она сползает с меня, и перевернувшись, падает на спину рядом. Говорит:
- да, вот это был танец огня! – и звуком чистого ручья заливается смехом.
Сажусь на кровати. Вытягиваю руки. Кручу головой – хрустит уставшая шея:
- Чего смешного?
Она продолжает смеяться, закрывая глаза от солнц, а может и от меня:
- Ты прям вулкан на плато Огня!
Встаю с кровати, ищу и надеваю доспехи:
- Извини, мы вчера даже не познакомились.
- Я вроде говорила тогда своё имя.
- забыл, вчерашний день сгорел, как костёр.
- Ммм, меня зовут Тассарой.
Молнией промелькнуло странное имя, вернув в памяти ночь позавчерашнюю и призраков в кровавом тумане.
- И в честь чего тебя так назвали?
- Отец и дед хранили у себя копьё, в честь которого меня и назвали. Хотели мальчика, но родилась я. А то копьё – оно в углу стоит.
Когда я полностью оделся, то подошёл к оружию, и потрогал его обсидиановый наконечник:
- А как ты его называешь?
- Копьём Судьбы – так его называли и отец, и дед, и все предки мои. Они говорили: «Не отдавай его никому, от этого зависит твоя судьба»
С этими словами она тоже встала и пошла одеваться.
- Ты куда? Вроде только я отправляюсь в поход.
- я одна из лидеров ополчения.
- Ладно, я пошёл – открыл занавеску и оказался в прихожей.
- Ты тоже в ополчение? Подожди, я с тобой!
- Нет, мне нужно на флот.
- но он же вроде уже должен уйти?
- без меня не уйдёт.
- А ты кто?
- Масемеу. – сказал я, и вышел из дома, оставив девушку в недоумении. Путь мой лежал к реке, где стояли у пристани боевые и царские ладьи.
«Они наверное меня уже заждались»
Вышел из переулка на широкую улицу и двинулся на юг. Солнца стали пригревать. Удица носила название вождя Нибеда, чьи деяния уже все забыли.
На перекрёстке свернул налево, навстречу солнцам. Прямоугольные дома народов земли сменились на остроконечные хижины рыбаков. Вскоре вышел на рыбацкую улицу, а оттуда – вниз, к реке. Прошёл через массивные ворота и увидел уходящую за горизонт Анахиту.
На ней стоит флот – из множества ладей со змеиными головами. Портовые рабочие уже отдыхали, загрузив припасы на корабли. Там меня проводил Адвазд с напутственными словами – он вместо меня становился в городе главным.
Взошёл на царскую ладью, и воины стали спешно убирать трап. Толкнулись шестами от пристани, и корабль выплыл на простор Анахиты. Другие – поплыли следом, цепочкой петляя по волнам.
Сзади постепенно уменьшался город Ану, а два солнца стали греть вовсю.
***
– Да нет здесь никакого селения!
- Да было же – не может оно просто так исчезнуть?
- Не знаю. Сколько ходим – вокруг не одного признака человека. Только остались старые, заросшие каналы.
Тут в разговор Мастиретха и Макхра вмешался идущий впереди воин:
- Слышал я, что где-то на востоке от города с налётом прошлись Буми. Может это и есть то место?
- Во всяком случае, выйдем на дорогу, или к большому каналу, и там разберёмся, что к чему.
Было ещё утро ,а солнца уже сильно грели. Но отряд продолжал идти, пробивая себе дорогу через тростник.
Бесконечное болото без отличительных признаков – вот что представляло из себя это место. Приходилось идти по жидкому илу и грязи, проваливаясь по колено и с трудом пробираясь вперёд. Если здесь и была суша, её не было видно из-за высоких зарослей.
К обеду выбрались на сухое место, расчистили его и решили отдохнуть. Поставили парус от солнц, взятый с затопленной ладьи. Разлеглись, и заснули под ним.
***
Мелкие волны расходятся от корпуса корабля. Опустив паруса, ладья со змеиной головой плывёт вниз по течению реки Анахиты. Сзади следуют цепочкой ещё множество похожих кораблей. Двое из них выделяются – их корпуса длиннее, а головы – больше и выше.
На носу одной из них стоит высокий человек в змеиной короне Уджет. Степной ветер треплет его огненные волосы. Капли пота стекают со лба и падают с бровей, мешая видеть. Куда он смотрит?
Он смотрит вперёд, за горизонт, высматривая первые признаки родной. Но покинутой земли. Он смотрит в будущее, где ему предстоит сразиться с врагом. Он смотрит в прошлое, где ему пришлось покинуть родину, что бы понять – что он есть? Он смотрит в настоящее. И ищет взглядом ушедшую ладью Мастиретха, быть может, которая появится за следующим поворотом.
Но ничего не менялось вокруг. Широкая река Анахита текла между тростниковыми зарослями Среднего Кемира. Иногда здесь, по берегам и устьям протоков стояли маленькие поселения. Обычно в них было две-три глинобитные хижины. Только несколько деревень состояли из десятков и сотен домов.
Вскоре показалась Ану-верта, в ней жило около тысячи семей. Посёлок стоял на самом высоком в округе холме. Низкая насыпь-стена защищала его и от бурных разливов Анахиты, и от возможных набегов северных племён. Над поселением возвышался храм богини Ануны – богини сетей, пряди и льна. Храм представлял из себя двухступенчатый зиккурат, а главный жрец управлял посёлком.
Прибывший флот стал невиданным доселе зрелищем здесь. Жители быстро заполонили набережную и стали перекрикиваться с воинам на кораблях. Мы остановились и немного отдохнули.
Спустя некоторое время снова пустились в путь. Посёлок скрылся из виду за высоким тростником, и началась пограничная земля. Здесь в большом количестве водились крокодилы, бегемоты, ибисы и цапли. В общем – край непуганых зверей. Масемеу любил охотиться здесь по утрам, когда туман над рекой не развеялся, и опасность подстерегала за поворотом. Ещё встречались одинокие пальмы, которые склоняли свои кроны приветствии.
- есть будешь? – позвал капитан ладьи, оторвав правителя от раздумий и созерцания природы. Масемеу отвлёкся, кивнул головой. Немного посмотрел вдаль и пошёл к воинам.
Сегодня на завтрак – лепёшки, финики, и тёрпкое пиво. Когда правитель и воины насытились, все вернулись к свои постам. А Масемеу и вперёдсмотрящий Мешт вглядывались в дрожащий горизонт. Не разговаривали.
Так продолжалось довольно долго. Безоблачное небо не давало и тени надежды на дождь. Но тень была, но она не спасала от духоты. С берегов доносились стрекотание крокодилов и шипение бегемотов.
Внезапно Мешт прищурился. Правитель тоже глянул туда – но ничего не увидел. Только расплывшаяся точка болталась вдалеке по волнам.
- Что там? – Мешт был более дальнозорок.
- корабль, ладья. Они нас ещё не заметили – ответил Мешт.
- нос виден?
- Слишком далеко.
Масемеу крикнул капитану ладьи, и указал вперёд. Тот тоже подошёл на нос, сощурился, увидев еле заметную точку:
- Сейчас увидели?
- да. Мы уже приближаемся. – ответил Мешт.
- Это могут быть Лаа? – спросил правитель.
- чёрт его знает, может и они. – ответил капитан.
- Нет, не они – у этой ладьи высокая голова. – Мешт рассматривал корабль.
- ладья Мастиретха? – с надеждой спросил Масемеу.
- Нет, дерево светлое – Мешт знал все породы.
- тогда кто?
- Суо. Да Суо. – рассмотрел ладью Мешт.
- Суо? – Что им здесь надо?
- Не знаю, но мы приближаемся! – сказал капитан. – они нас заметили.
- Там, впереди ещё одна ладья – заметил Мешт.
- Быстро, на вёсла! – крикнул Масемеу. Воины бросили свои посты, и стали грести. Вначале медленно, а потом – всё увеличивая темп. На других ладьях тоже взялись за вёсла и старались не отставать.
Расстояние быстро сокращалось. Волны бурунами расходились от бортов. Враги тоже налегли на вёсла. Началась погоня.
Но им не суждено бежать. Вскоре мы подошли на достаточное расстояние, и на нас посыпались немногочисленные вражеские стрелы. Многие не долетали, падая в воду. Двое воткнулись в змеиный нос ладьи.
Масемеу поднял свой царский лук, натянул, положил стрелу и пустил её по врагу. Долгое мгновение, и предсмертный крик огласил реку Анахиту, а кровавый след упавшего тела окрасил воду. Будет пиршество для крокодилов.
Следующая стрела правителя попала во вражеского кормчего. Он осел на руль и повернул ладью вправо. Пока враги опомнились, царская ладья почти догнала их. Противники кинули вёсла и взялись за оружие. Стук двух бортов возвестил начало яростной битвы.
Воины Ану бросились на абордаж. Неосторожные враги попадали в воду убитыми. Масемеу пропустил вперёд своих солдат, а сам стрелял из лука. Вскоре подплыли ещё две ладьи, и враги были повержены.
Стали считать – их было около двух десятков, и лишь раненый один остался. Масемеу наступил пленному на грудь, и приставил копьё к горлу врага:
- Что вы здесь делаете?
Раненый дёрнулся, пытаясь защитится, блестящее острие оставило небольшую ранку:
- нас послали искать – с его губ потекла кровь.
- Кого искать? – закричал Масемеу, чуть не проткнув тому горло.
- Ашавана. – ответил пленный. Почти задыхаясь от крови.
- Зачем он вам?
- Не знаю. – мы должны его только найти.
Масемеу бросил пленного, а потом – ударил копьём. Тот задёргался в конвульсиях и повалился на бок. Правитель оглянулся:
- Затопить! – и перешёл обратно на свою ладью.
Солдаты забрали своих раненых, и убрались с вражеского корабля. Последний из них пробил дно топором и тоже ушёл. Вода стала заполнять ладью. Вскоре один борт зачерпнул воды и стал идти ко дну.
Царская ладья поплыла дальше, за ней – остальные. Масемеу снова занял место на носу, посмотрел вдаль, ничего не увидел:
- Мешт, ты видишь вторую ладью?
- нет, они ушли.
- Печально. Может у них были ответы? – опёрся о шею змеи правитель.
- Они вашего брата искали?
- наверное.
Подошёл капитан:
- шесть ранено, все остальные целы.
- хорошо, следуем прежним курсом. – Масемеу прищурился, взглянув на ослепляющие солнца, и добавил про себя: - Видимо здесь замешаны не только Лаа…
***
Два солнца стояли почти в зените. В это время везде властволвала полуденная жара. Лишь в тени можно было найти слабое утешение. И под тентом разлёгся отряд из дюжины человек.
Вокруг, до горизонта тянулись заросли тростника. Он шелестел от порывов ветра. Воины спали, даже не выставив охрану.
Мастиретх, как всегда, в полудрёме ворочался. Плохие предчувствия тревожили его.
Недалеко раздался шорох и треск.
Мастиретх дёрнулся и вскочил, стал сидеть, осматривая округ. Нащупал жезлобулаву. Другой рукой толкнул бывшего капитана затопленной ладьи:
- Что-то там есть!
Макхр протёр глаза, и тоже вскочил, стал прислушиваться.
Ещё раз раздался треск в зарослях. На этот раз ближе.
Капитан и Мастиретх стали толкать воинов. Те неохотно просыпались.
Снова послышался треск, затем ещё и ещё. Всё ближе и ближе. Треск превратился в непрекращающийся шум. Воины взялись за копья. Мастиретх и Макхр встали, решив встретить неведомое. И тут…
Буро-зелёная тварь выпрыгнула на поляну. Воины отпрыгнул, выставив копья вперёд.
«Апоп» - промелькнула мысль у Мастиретха.
Тварь в один прыжок приблизилась, - воины её атаковали, выкинув вперёд копья. Она схватила одного за руку своей зубатой пастью и рванула её в воздух. Человек закричал от боли и страха. Рука хрустнула, и тварь её перекусила, отправив в полёт воина.
Урчание голодного желудка чудовища. Ещё прыжок. Солдат отпрыгнул от неё, и упал на спину. Тварь схватила его за ноги, перекусила и разорвала, тряся головой.
Мастиретх ударил жезлобулавой – огненный всполох ушёл в небо и упал на чудовище. Оно в ответ зарычало, как крокодил, открыв свою пасть.
«Получай» - Мастиретх сложил ладони двойным веером, и выпустил огонь, попав точно в глотку твари. Рычание сменилось удивление. А потом тварь начала прыгать, пытаясь смягчить боль. В один из прыжков раздавила солдата, передавив ему рёбра и органы.
Мастиретх ещё раз выпустил огнём по чудовищу, и тварь вприпрыжку стала удаляться. Ещё два раза в вдогонку – и загорелся тростник, и подул ветер, и стало нечем дышать. Надо спасаться бегством.
- Уходим! – солдаты собрали тент и оставили умерших. И бегом отсюда.
Огонь мчался за отрядом. Ломились вперёд, не заботясь о направлении.
На счастье нашли большой канал и попрыгали в воду. На другом берегу выбрались, оставив огонь позади.
Вокруг было много сухого тростника. Из него решили сделать плот.
За полчаса он был построен, отряд сел в него и поплыл по все более широкому каналу. Воины у стали и попадали на плоту. Лишь Макхр и Мастиретх сидели, опираясь на копья.
«Скоро увижу дом»
***
огненные всполохи поднимались над рекой. Все глядели на большой пожар на северо-востоке и говорили:
- Смотрите! Смотрите!
Масемеу щурился, пытаясь разглядеть причину.
Хотя причина и так была ясна – Мастиретх. Недолго думая, сан подозвал капитана и приказал отправить один отряд на поиски.
Вскоре одна ладья отделилась от остальных и поплыла к берегу, на котором полыхал огонь.
А флот продолжал движение на восток. Осталось совсем чуть, чуть…

7.1«Неизвестная дорога – куда она приведёт?»
Так думал Мастиретх, смотря на расширяющийся проток. Он здесь уже давно не был, и не помнил направление каналов в округе. Воины уже проснулись, и потягивались после неспокойного сна.
Еще не рассвело, и утренний туман скрывал от нас горизонт. Шумел проплывающий мимо тростник от ветра. Воины были настороже – крокодилы и бегемоты запросто могли перевернуть плот. А размытые коряги напоминали опасных чудовищ, притаившихся в воде, и следившими за людьми.
Через туман стал просвечивать Гор. Воздух нагревался, туман исчезал и ночная прохлада покидала нас. Рядом со своим братом появился красно-кровавый Сет. Стрекотали сверчки в тростнике. Плескалась рыба в тишине.
Воины, используя копья и руки, направляли плот в нужную сторону.
Вскоре совсем рассвело, и в двух километрах впереди появился большой холм.
«Семлис» - проток вёл прямо к посёлку. Не Сансарра, но хоть что-то.
Мастиретх почесал подбородок:
- Высаживаемся здесь, до города пешком дойдём.
Воины стали грести к левому берегу. Проток кончился, и мы выплыли на простор Анахиты. Течение здесь быстрее. Ещё чуть-чуть и пристали к берегу.
Держась за плот, по очереди попрыгали в воду и вылезли на сушу. А потом затащили и плот.
Место было вытоптано – вокруг стояли рыбацкие лодки, собранные из соломы и небольшие тростниковые хижины. Проверили их – там никого не было.
Над окрестностями возвышался Семлис. В нём жило примерно семьсот семей. Насыпь-стена огораживала его от внешнего мира. Укреплённый храм возвышался над посёлком. Отряд подошёл к воротам.
Ворота были древние, из твёрдого песчаника, и помнили ещё времена, когда здесь стояла крепость, принадлежавшая городу Ану. На верху башни, под тентом стояли охранники с копьями. Они заметили нас:
- Откуда пришли, незваные?
- из Ану, ведём почётного гостя – прокричал в ответ Макхр.
- И кого же?
- Мастиретха!
Охранники заметили ашавана, и началась беготня:
Ворота открылись и отряд впустили. Мы стали подниматься по главной улице. Вокруг стояли бедные глинобитные дома. Маленькие окна были закрыты – все, видимо, спали. Немногочисленные паруса и тенты колыхались на легком ветру. Белоснежные стены храма выделялись на фоне этого захолустья.
У ворот храма нас встретил заспанный жрец:
- Добро пожаловать, пламяносец Мастиретх – вы так сильно повзрослели.
Его перебил Макхр:
- Кавий, нам надо поесть что ни будь, а потом – снова в путь.
- Конечно, конечно, располагайтесь, сейчас слуги всё принесут – жрец показал на внутренний двор храма.
Мы прошли под невысокой башней, и оказались в широком дворе. По периметру стены стояли деревянные сваи, на которых держался второй этаж, крытый соломой. Сели на песок и стали ждать. Кавий подозрительно взглянул на нас, а потом ушёл вглубь храма.
Время шло, мы стали засыпать от усталости. Макхр слишком долго ждал и решил посмотреть, когда принесут еду. Вошёл внутрь храма. Через минуту выбежал, крича:
- здесь нет никого!
- К оружию! – Мастиретх схватился за жезлобулаву. – проверьте входы!
Макхр подбежал к воротам, открыл их и отпрянул назад – в дверь воткнулось две стрелы. На секунду заметил отряд воинов. Их лица казались масками для шакалов, увидевших кровь. Макхр захлопнул дверь, и поставил засов.
- Это не охранники! Быстрее, ставьте крепления! – воины кинулись искать, но их прервали:
- Стоять! Сдайте оружие, и вас пощадят! – кавий на втором этаже – его не достать. А по периметру, также на втором этаже, появилось с десяток лучников, готовые утыкать нас стрелами.
Стало тихо. Воины Ану замерли нерешительности. Никто не хотел умирать.
- Никогда! – Мастиретх топнул, и двор погрузился в непроницаемое облако пыли.
Просвистели стрелы. Кто-то закричал от боли. Огненный всполох прорвал пелену.
- Эхх! – падение, хруст костей, крик, удар топором – крик заглох.
Ещё всполох огня – заполыхала крыша. Объятый пламенем лучник спрыгнул, сломал ногу и был добит копьём. Словно разозлённые осы, вокруг летали стрелы.
Крик кавия:
- Сделайте, хоть что-то! – послышался топот ног внутрь храма, свист копья, предсмертный крик и падение тяжёлого тела.
- Хех! – гулкий удар тарана в дверь. Она выдержала. Крик Макхра:
- Сейчас они прорвутся!
Пыль немного рассеялась, стали видны фигуры людей. Наверху осталось лишь трое врагов. Наши уже побежали туда.
Снова удар в дверь. Макхр заметил врага, бросил копьё – разбойник перевалился через перила, и упал головой вниз. Хрустнула шея.
Треснул деревянный засов на двери. Мастиретх встал напротив, готовясь нанести удар первым. Двое лучников приметили его, решив убить.
Распахнулась дверь и двадцать разбойников бросились внутрь.
На двух лучников налетели сзади подоспевшие воины Ану. Удар топором – и первый лучник согнулся пополам. Копьё пробило грудь второму. Стрела соскочила с лука и упала вниз.
И тут Мастиретх крикнул:
- Ардаааз! – и время замерло.
- ардаааз! – и вспышка яростного огня.
- Ардаааз! – и через двери, прошла волна, выбив их вместе с рамой. Первые разбойники сгорели разом. А следующих откинула горящими ошмётками назад.
Мастиретх упал, и задёргался в припадке. Воины замерли, не в силах пошевелится. Стояла гробовая тишина. Потрескивая, горела соломенная крыша. Пахло пролитой кровью. Боевым потом, горелым мясом и палёными волосами. Макхр оглянулся:
- Всё? – увидел ашавана, бросился к нему, но не знал, как помочь – из горла волшебника вырывался слабый огонь. – Воду!
Воины бросились в рассыпную, ища её в храме.
Прибежал один, с кувшином, и окатил из него Мастиретха. Огонь потух. Ашаван ещё сильнее забился в припадке, повернулся на бок, согнулся и рыгнул, а потом – стал икать.
Ему дали воду – он пил жадно, захлёбываясь. Протёр рот рукавом.
Макхр дружески ударил его по плечу:
- Ты как?
Мастиретх промычал несвязно, ощупывая свою челюсть. Она расслабленно висела и не закрывалась.
- ладно, посмотрим. Что здесь случилось. – Макхр встал, оглядел воинов – проверьте здесь всё. Будьте внимательны.
Солдаты разбрелись по храму. Кто-то побежал осматривать посёлок. Все вернулись, и сообщили, что людей здесь нет. Макхр почёсал свою чёрную бороду.
Прибежал воин:
- Сюда идёт отряд, и не думаю, что это – друзья.
***
7.2 В начале взошёл красный, кровавый Сет – как всегда в это время года. За ним последовал голубой Гор, ослепляя своим величием. С ним спорит газовый гигант Феон, чей полумесяц висел в зените. На западе заходила золотая луна Аурелла.
По волнам великой реки Анахиты дрейфовал флот. Ветер сегодня дул сильнее, мешая плыть вниз. Множество ладей цепочкой следовали друг за другом.
От небольшой качки некоторых начинает мутить. Из-за большой влажности трудно дышать, а пот – так и хлещет ручьём. Рои противных мошек, так и спешащих набиться в рот.
После вчерашнего сражения никаких событий больше не происходило. Ночью остановились на острове Антилопы. Во время засухи тут проплывают стада диких животных.
Теперь началась территория города Сансарры – хотя здесь ещё слишком мало живёт людей. Большинство из них – охотники и рыбаки.
Масемеу сидел, облокотившись о борт, и отрешенно разглядывая мутную воду. Сил стоять уже не было. Несмотря на диету из фиников – немного тошнило.
На носу, так же, как и вчера, стоял Мешт, не отводя своих глаз от горизонта. Ветер трепал его огненные волосы. Он был молод – почти ровесник правителю. Все мы были юны, только капитан выделялся своей густой бородой.
Капитан лежал на корме, и спал, сложив руки на животе. Рулевой стоял позади и флегматично правил лодкой. Все остальные воины спали, или сидели, под широко раскинувшемся тентом. Все они были из детей Огня – аристократии нашего народа.
Масемеу взглянул на флот, цепочкой следующий за царской ладьёй. Самая последняя из них была не больше ногтя мизинца на вытянутой руке. На большинстве воины спали, только несколько караульных и рулевые следили за обстановкой. Между кораблями были натянуты канаты – без них в утреннем тумане можно потеряться.
Так продолжалось довольно долго, пока Мешт не толкнул задремавшего правителя:
- чёрный дым впереди.
Масемеу дёрнулся, встал, осмотрел окрестности – не узнал их:
- Вроде. До города ещё далеко.
- Это не город, это Семлис.
- Они и сюда добрались? – Масемеу прищурился, смотря на стоящий столбом чёрным дым, потом обернулся, увидел спящего капитана. – Вардат! – потом громче – Вардат!
Воины просыпались, капитан дёрнулся и сел, потом поднялся и ещё некрепкой походкой поспешил к правителю:
- Мы уже прибыли?
- Нет, но планы меняются, – сан указал на чернеющий впереди дым.
Капитан дёрнулся, протёр заспанные глаза:
- Высаживаемся?
- да, буди всех.
Капитан побежал на корму и стал кричать, отдавая приказы другим кораблям.
Там люди забегали. Многие вглядывались вперёд, рассматривая возможную угрозу.
Мы были уже ближе. Дым теперь господствовал над округой, чёрным облаком несясь на запад. Вскоре увидели Семлис – издалека он казался цел, и на самой вершине горел храм.
Мешт, разглядывая:
- Похоже, посёлок берут штурмом.
Масемеу прищурился, но разглядел только большое пятно рядом со стеной.
- Похоже на то, – оглянулся назад – Вардат, передай всем – мы идём на вёслах – пусть торопятся.
Капитан кивнул, и прокричал с кормы назад.
Воины устроились по бортам ладьи. Рулевой отделил сцепляющий корабли канат. Стали грести, напевая песню:
«Мы рождены священным огнём
Он пожирает нас изнутри»
На других ладьях тоже подхватили её. Всё войско стало единым существом, чей дух пламенел в предвкушении будущего сражения. С каждым взмахом мы всё быстрее приближались.
Немного погодя мы подплыли к гавани Семлиса – небольшому, вытоптанному место. Враги, в горячке боя, только начали нас замечать. Их отряд разделился, и часть ринулась к реке, надеясь быстро с нами справится.
Царская ладья с Масемеу первая пристала к берегу. Воины попрыгали в воду и выбрались на сушу, выставив щиты. Вражеские лучники обрушили лавину стрел.
Мы пробежали с десяток метров и встретились с врагом. Среди рыбацких лодок и тростниковых хижин разгорелась битва. Противников было больше.
Масемеу натянул лук и выстрелил. Ему помогали Мешт и ещё несколько лучников. Несколько раз к ним долетали вражеские стрелы.
А Вардат рубил направо и налево своими топорами. Не особенно защищаясь. Подошла ещё одна ладья, и перевес оказался на нашей стороне.
Мы ударили, и погнали врагов от берега. Не стали их преследовать, а подождали прибытия всего флота. Недосчитали некоторых – они пали.
Штурмующий отряд врага у ворот Семлиса развернулся и пошёл на нас. На берегу воинов было уже больше сотни. Мы собрались и встретили противника. Масемеу и лучники сошли с кораблей и поддержали пехоту.
В небольшом ручье между посёлком и берегом разгорелась схватка. Воины падали в грязь, пытались подняться. Кто не успевал встать – часто был затоптан. Щиты ударялись со страшной силой. Пролетали одиночные стрелы над толпой.
Через тростник проломился ещё один наш отряд с кораблей – и ударил слева. Враги растерялись и дрогнули. Они стали отступать, а потом бросили щиты и копья, побежали. Только лучники успели некоторых подстрелить.
После, когда последние враги скрылись из виду в зарослях тростника, мы подошли к воротам Семлиса. На верху – знакомые лица - Макхр и Мастиретх.
Масемеу подошёл, увидел брата:
- Открывайте!
Хотя, можно было уже и не говорить – как раз распахнулись ворота. Масемеу и войско вошли в посёлок. С башни спустились Мастиретх и Макхр. Подошли к сану и одновременно друг друга спросили:
- Что случилось? – а Мастиретх промычал, показывая на отвисшую челюсть.
Возникла неловкая пауза. Масемеу начал первым:
- Лаа напали на Сансарру.
- как узнали? – Макхр говорил вместо Мастиретха, направляясь к храму.
- пришёл гонец, рассказал про нападение.
- Они снова хотят устроить реванш? – Макхр слабо представлял историю первых городов.
- Не знаю. – Масемеу обернулся вокруг – а где все люди? – ему не нравилась тишина в посёлке.
- Без понятия, эти разбойники нас впустили, а потом напали, когда мы чуть не уснули. – Макхр описал пережитые события.
- и никаких намёков? – Мы подошли почти до стен храма, но тут на с догнал один воин:
- правитель, вам надо срочно на это посмотреть.
***
«Жертва»
- Ужас. – Масемеу отмахивался большим пером от назойливых трупных мух.
Мастиретх промычал.
- Никогда такого не видел – Макхр не мог поверить своим глазам.
- Бедный посыльный. – Масемеу вспомнил принёсшего весть, чья семья жила в Семлисе.
Все воины вокруг молчали, даже бывалые весельчаки. Никто не хотел на этом месте ронять пустые слова. Чем можно объяснить смерть? А чем - жестокость? Здесь правили они обе.
На этом месте были все жители Семлиса – более семьсот семей. И от этого было ещё горче. Дети, женщины, старики и мужчины – все приняли здесь свой конец. Казалось, что даже сама природа замерла от ощущения дикого отчаяния. Прервал долгое молчание Масемеу:
- придётся их оставить.
Макхр дёрнулся. Не зная. Что ответить. Мастиретх взглянул на брата – тот ответил:
- займёмся ими после. А сейчас в город.
Правитель развернулся и пошёл в посёлок.
Воины постояли ещё немного. Читая молитвы и отгоняя скверну. А потом один за другим ушли от этого мрачного места.
***
7.4 Пыль бьёт в лицо, с каждым шагом поднимаясь вверх, стоя пеленой и застилая от взора небо. Хрустит песок на зубах. Люди плюются и продолжают идти.
Солнца жарят, как два больших блина. Над нами нависал Феон, кажись, наблюдая. Как выпущенные стрелы, летают вокруг мухи и слепни.
Один из них сел на шею. Выбрал место для укуса. Неприятно. Шлепок ладонью – он упал, и был затоптан в пыли множеством ног идущих следом.
Лес острых наконечников копий грозил небу. Над войском летит старая песня. Как птица, она то замолкает совсем, то доходит до высокой ноты.
Мы идём на Сансарру.
Мысли не вылезали из головы:
«Зря мы попёрлись по суше»
Но поворачивать назад – поздно, мы уже прошли более половины пути. На кораблях осталась команда – столько человек, сколько хватит, чтоб плыть.
Рядом шёл брат – Мастиретх. Ему было легче – красный балахон скрывал его лицо. Не разговаривали.
Севернее тянулись царские холмы. Иногда можно было увидеть ближайшие столбы вождей. На юге – поля и пойма Анахиты. Сама река была далеко, только пару раз попадались старые, засохшие каналы.
Шаги сливались в километры.
Издалека стал виден знакомый холм. Он был похож на встающего с колен быка и выделялся среди остальных возвышенностей.
«Сансарра».
Город располагался над зелёной равниной поймы Анахиты, в месте впадения в ней реки Кимилини.
«Низины Каммагда».
В период разлива холм становился островом, на котором жило примерно пять тысяч семей.
Но до него было ещё далеко – более семи километров.
«За полтора часа – дойдём» - Масемеу снова вытер пот со лба.
Мастиретх же ничего не чувствовал. В своё время ашаван, как меч, был закалён огнём в печи. И теперь такая жара казалась ему скорее холодом. Если большинство детей огня имели бронзовую, или красную кожу, то ашаваны были тёмно-красными, подобны застывшей крови.
До полудня волшебника лишь одно раздражало – два солнца светили в лицо. Ну и немного доставали рои мошек, но их ашаван отгонял своей сильной аурой. Если насекомое и подлетало, то тут же сгорало в яркой вспышке.
Прошёл примерно час. Мы подошли к Сансарре.
Взобрались на последний холм. Предстала картина:
Город ещё держался. Лагерь врагов расположился в километре от его стен.
«Довольно большой».
Мы остановились. Я и Мастиретх вышли вперёд. Обратился к войску:
- Сейчас мы ударим, и обратим их в прах!
Воины возликовали, поднимая копья и топоры, треся ими, и ударяя о щиты. Криком и свистом призывали богов в свидетели битвы. Масемеу взмахнул рукой и пошёл вперёд.
Воины пошли за ним. Нас заметили враги. Они собрались у своего лагеря, и пошли навстречу.
Вперёд вышли наши лучники. Подошли на расстояние выстрела и сделали залп. Затем ещё один, и ещё. С каждым залпом ряды врагов редели, но их всё равно было больше.
В ответ их лучники тоже стреляли, но как-то вяло ,разрозненно.
Стали видны их лица – более светлые, чем у нас. И ростом они были меньше.
Враги ринулись в атаку, побежали, крича и размахивая топорами в боевом угаре.
Наши лучники спрятались, а сами мы встали, выставили длинные копья и стали ждать.
Я и мой брат стояли во вторых рядах. Наши лучники развернулись и стали посылать стрелы поверх наших голов. Послышались крики первых раненых.
Пару мгновений, и два войска соприкоснулись.
Предсмертные крики, сильные удары, ругательства на разных языках. Воин Лаа с разбегу наскочивший на копья. Пролетевший над головой топор. Стрела с огненным оперение, пробившая глаз ещё одному врагу. Всполох огня справа – Мастиретх тоже принимает участие.
Впереди появился предводитель врагов. Он был гигантом – даже для людей огня. Его лицо было обезображено шрамами и разукрашено синей краской. Набросившись на наших воинов. Он взмахнул дубиной и припечатал одного в голову, а другого – отбросил в сторону.
Он оказался передо мной, и навис, как скала над рекой. Все вокруг расступились. Гигант ударил дубиной – я увернулся, присев и перевернувшись. Один солдат заступился за меня, и был отброшен ударом, согнувшись пополам. Я крикнул лучникам:
- Залп!
И десяток стрел просвистело надо мной и воткнулось в грудь гиганта. Его повело назад, но он устоял. Непонимающе смотря на свою кровь. Я ударил топором по его шее – он упал на колени ниже меня. Я снова рубанул по шее, потом ещё и ещё. Схватил за волосы его головы, оторвал и показал над войском:
- он мёртв!
А потом ещё сильнее:
- Он мёртв!
Враги обратили взоры, и увидели голову убитого гиганта. На мгновение они растерялись.
И мы ударили. Ударили сильно, без сожаления. С ожесточение, вспомнив убитых, мы пришли мстить.
Враги дрогнули. Начали бежать.
Но их встретили с другой стороны – из Сансарры вышел отряд во главе с Масинтином.
Только некоторые смогли спастись из окружения.
Вскоре врагов не осталось. Их, раненых добивали тут же.
Мы вошли во вражеских лагерь и взяли немного оружия и еду – больше там ничего е было.
Встретились две армии – из Ану и Сансарры. Хотя у городов и были свои разногласия, мы были рады видеть друг друга.
Все стали обниматься и начали праздновать. Из толпы вышел Масинтин и на радостях бросился к нам, раскинув руки.
«Грубиян» - слишком крепкие объятия для меня.
Мастиретх тоже улыбался – что бывало редко.
Три брата воссоединились.