| Craipher | Дата: Понедельник, 24.09.2012, 23:38 | Сообщение # 1 |
|
Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 3
Статус: Не в сети
| Бета-версия
«Встать суд идет!», - раздался грозный голос прокурора за котором последовало несколько громких ударов молотком. – «Сегодня мы продолжаем рассматривать дело под номером 651С - Айзека Уолберга против Айтек Энтерпрайз».
Зал успокоился и присяжные, участники и прочие наблюдатели процесса заняли свои места.
«Итак мистер Уолберг, прошу еще раз рассказать нам вашу версию, на основании которой вы выдвигаете обвинения Айтек Энтерпрайз», - обратился судья к истцу.
«Господин судья, присяжные – добрый вечер. Прошу выслушайте меня как можно внимательнее…», - начал свою речь доктор наук Стивен Уолберг и бывший сотрудник Айтек Энтерпрайз, занимавший должность ведущего разработчика нейронной сети – одного из проектов корпорации. – «Позвольте мне рассказать вам о том, какими делами занимаются мои бывшие коллеги по лаборатории, дела, на которые как гражданин этой страны и, проще говоря, небезразличный к обществу человек, не мог не обратить внимания.»
«Хорошо, мы вас внимательно слушаем», - подбодрил выступающего судья.
«Хорошо, итак, на протяжении последних лет я и мои коллеги занимались созданием искусственного интеллекта, разумной машины, способной мыслить подобно человеку. Я вам скажу - мы достигли очень и очень больших высот, в частности, нам удалось разработать эмоциональный состав для нашего интеллекта, то есть, мы создали машину, способную испытывать эмоции, точно также как и человек. Так как большинство рабочего персонала было мужского пола, то мы интереса ради, придали нашей системе, так скажем, женские черты…», - слегка улыбнулся истец. – «Завершив разработку проекта, руководство Айтек, заинтересовалось в возможности интеграции нашего интеллекта в новое поколение человекоподобных роботов. Это предложение, как я помню, мы восприняли с большой радостью, ведь это был гигантский шаг в области роботостроения и наша команда активно принялась за дело. Спустя год родилась Ада – первый робот, способный испытывать эмоции. Завершив одну часть, мы приступили к другой – нам потребовалось устроить для Ады множество тестирований на ее взаимоотношения с окружающим миром. Изначально, мы очень боялись использовать ее в тестах с живыми людьми, в какой-то мере это могло быть опасным, так что нам пришлось изготовить несколько тестовых юнитов, интеллект которых был построен на основе интеллекта Ады, урезанного и переработанного…».
«Мистер Уолберг, вы понимаете что сейчас вы разглашаете корпоративную тайну и нарушаете кучу соглашений, подписанных лично вами?», - прервал речь возмущенный адвокат Айтек Энтерпрайз. – «Вы хотя бы понимаете что компания сделает с вами, скажи вы еще хоть одно слово…»
«Ответчик! Прекратить давление на истца, иначе вы будете оштрафованы перед судом!», - возмутился таким поведением судья процесса. – «Истец, прошу продолжайте…»
«Ну так о чем я… Ах, да… Нам потребовались юниты и как показали нам результаты проведенных тестов, лучшими подопытными были бы индивиды мужского пола, точнее роботы с интеллектом мужского типа.», - многие сидящие в зале ухмыльнулись, послышались отдельные смешки, но доктор продолжил на той же ноте, как ни в чем не бывало. – «Одним из этих подопытных ребят был, ранее упомянутый в процессе, робот под кодовым именем Макс. Целью этого Макса было тестирование одной из важнейшей, по моему мнению, эмоции как и Ады, так и человека – любовь.»
«Айзек, ты понимаешь что ты сейчас говоришь?» - вмешался в выступление один из бывших коллег мистера Уолберга. - «Господа присяжные, судья, вы только вслушайтесь в бред этого человека, который выжил из ума! Представьте что ваши, в прямом смысле, безмозглые работники по дому или офису могут испытывать чувства, а тем более любить? Да, я не отрицаю что наша корпорация вела разработки в области эмоций, и я отвечаю вам, что мы действительно достигли интересных результатов… Но любовь и тому подобные вещи, ну нет уж, извините, такие вещи человеку запрограммировать не под силу!»
«Сторона Айзек Энтерпрайз, прошу успокоиться, ваши аргументы мы выслушаем позже. Доктор, простите, что вы имеете ввиду по словом любовь?», - спросил несколько удивленный судья.
«Ох нет, я имею ввиду только чувства, без, кхм, физического контакта.», - продолжил речь истец, полностью проигнорировав комментарий коллеги. – «Позвольте, я продолжу. Для ряда экспериментов с Максом, мы запрограммировали интеллект Ады на проявление любовных и романтических эмоций, что-то вроде шарма, обаяния. Испытуемый же имел только упрощенный ряд программ для анализа и реагирования на эмоции нашей прекрасной дамы. Все шло отлично - мы провели испытания, и эта парочка проявила себя на все сто процентов. Вы знаете, порой я даже был в сомнениях - а не сидит ли за тем стеклом настоящая женщина с живым сердцем, а не холодный робот построенный на транзисторах. Также, я бы хотел добавить, судя по анализу эмоциональной картины Макса, он все таки влюбился в нашу подопечную. Что говорило нам об еще одном прорыве в нашей области. Испытания завершились, мы направили Аду на другие тесты, а нашего парня за неимением других способностей, мы просто оставили как трофей наших достижений. И как оказалось, ни к чему хорошему это не привело... Спустя пару дней... Пару дней… Я заметил некоторые отклонения в его искусственном сознании».
В зале воцарилось молчание. Переведя эмоции Айзек продолжил.
«Вы ведь прекрасно знаете что такое любовь, какие эмоции мы при этом переживаем?», - обратился к окружающим с этим риторическим вопросом истец. – «Я могу вам точно сказать, что наш Макс безумно был влюблен в Аду и какие эмоции он при этом испытывал. Глядя на его реакцию, вы бы не отличили машину и жалующегося вам старого приятеля, который раз за разом разочаровывается в любви. Я был очень удивлен подобным поведением, и уж никак не думал, что нам удалось разработать «разбитое сердце» и я было решил продолжить работать с Максом в этом направлении, но меня остановил один случай: помниться, мы переводили Аду из одного корпуса в другой, как вдруг наткнулись на нашего возлюбленного, который естественно уныло склонялся без дела по территории исследовательского центра. Увидев ее, он преобразился, подбежал к ней и начал очень быстро говорить, так что мы едва могли различить, но и было понятно, что разговор был про его чувства к ней . Так вот, выслушав Макса очень внимательно, Ада будучи отформатированной для других тестов, ответила ему:
- Извини, но ты меня с кем то перепутал. Я тебя не знаю, но давай познакомимся. Меня зовут Ада, а как звать тебя?
О да, никогда и никому не желаю услышать подобных слов… После которых Макс поник и испарился в неизвестном направлении. Вы знаете, позже мне Ада сказала:
- Какой-то странный тип. Не нравится он мне.
И в этот момент я понял, что мы натворили. Мы бездушные создания, играя в Бога, пытаясь манипулировать чувствами, причинили кому-то неописуемую душевную боль, хоть и не человеку вовсе, но…»
Док налил стакан воды из графина, стоящего на столе, выпил его залпом и присел.
«Он не выходил у меня из головы до конца рабочей смены, хотя, если быть честным, я решил уйти с работы пораньше. Я хотел убежать от самого себя. Придя домой, выпив виски и выкурив не одну пачку сигарет, я твердо решил – на следующий день полностью переписать программу Макса, дабы он избавился от чуждых ему человеческих страданий.», - Айзек Уолберг опустил глаза, по лицу проскользнула тень, руки его задрожали и он замолчал на пару секунд. – «Но мне не удалось… Не удалось, осуществить задуманного… С утра мне доложили что ночью, юнит под кодовым именем Марк, был самоуничтожен. Но я не могу так говорить о нем, как о бездушной машине… Нет, он совершил суицид, он убил сам себя – заземлил контакты материнской платы в разъем питания или что-то в этом роде… Я помню как посмотрев на его бездыханное тело, я выбежал и нервно выкурил не одну сигарету, а полчаса спустя мое заявление об увольнении лежало у начальника на столе… Я все принял на себя, я винил себя во всем, можно сказать, я довел разумную машину до такого… Ведь что мне стоило сделать копию Ады, и оставить их с Максом существовать в любви и покое? Но нет, я как упертый ученый…», - не выдержал напряжение голос Айзека.
В зале воцарилось молчание. Все с интересом наблюдали за тем, как раскаивался профессор над содеянным.
«Я закончил господин судья… И я прошу вас, чтобы вы поняли, что мы живем в эпоху, когда рождается новая ячейка общества, ячейка полностью лишенная каких либо прав, и совершенно не защищенная законом. Вы посмотрите на всех этих рабочих, уборщиц, разносчиков – их ломают, уничтожают, заставляют выполнять грязную работу… Хоть мы и создавали их для этого, но представьте на секунду, что если бы все они испытывали такие же эмоции как и мы…. Вспомните историю рабов из Африки, которых наши предки завезли в эту страну… И ведь история повторяется… Подведя итоги, я хочу сказать что мои требования не изменяются, я требую чтобы законодательство США рассмотрело мое предложение о защите прав робота и я требую чтобы Айтек Энтепрайз проводило более лояльные опыты над этими машинами.», - закончил свою речь доктор.
«Хорошо истец, ваша позиция ясна. Ответчик, прошу, вам слово», - сказал судья.
«Итак, мы все выслушали захватывающие историю якобы о…», - начал адвокат Айтек Энетрпрайз, но Уолбергу было уже все равно на то, какими методами собирался оправдываться безмозглый юрист этой корпорации. Он говорил много не очень умных вещей, всячески защищал своего работодателя и обвинял никчемного бывшего сотрудника – все это пролетало мимо ушей доктора наук, так что его речь показалась не более чем жужжанием пролетающей мухи.
«Хорошо, суду понятна позиция истца и ответчика. Суд и совет присяжных отправляются на вынесение решения. Собираемся на вынесение решения через 2 часа. Слушанье окончено. Все свободны», - сказал судья и направился к выходу.
Айзек вышел на крыльцо здания суда и закурил. Проворачивая снова и снова те события, свою речь, он в глубине души надеялся на то, что суд примет верное решение. Иначе быть просто не могло. Неподалеку стояли другие участники процесса, и было слышно, как нелестно они отзывались они о своем бывшем коллеге.
Эти два часа проведенных в размышлениях пролетели как одно мгновение, и теперь Уолберг отправился на вынесение вердикта.
«… Итак совет присяжных единогласно отказал в иске мистера Уолберга перед компанией Айтек и Министерством Юрисдикции США, так же включая во внимание встречный иск Айтек Энтерпрайз, мистер Уолберг должен выплатить компенсацию в размере 25 млн долларов за нанесенный интеллектуальный ущерб», - монотонно судья зачитал вердикт и распустил суд.
…
«Мег, документы на развод отправил тебе по почте. Я люблю тебя. Ты лучшее что было у меня в жизни», - дрожащими руками набирал текстовое сообщение человек стоящий на краю моста. Солнце уже зашло, но на осеннем небе все еще были видны следы уходящего дня, вода в Ист Ривер игриво отражала огоньки небоскребов и лишь только холодные металлические балки моста за которые еще держался потрепанный и явно не трезвый мужчина, передавали равнодушие происходящего…
«Макс, прости…», - прошептал человек и сделал шаг вперед.
|
| |
| |
А ведь у него жена есть, судя по тексту, и если она "лучшее" и он её любит, то так бы не сделал. 
