Добавлено (25.08.2012, 15:30)
---------------------------------------------
2. Приятным запахом духов
Сияли розы,
И ароматы трех цветков
Рождали Грезы.

В четверг утром Эдуард вернулся с ночного дежурства и собирался лечь спать, если б не раздался телефонный звонок. Он не сомневался, что звонили именно ему, но брать трубку не собирался. Беспроводной аппарат продолжал свою заунывную трель и мог с минуты на минуту разбудить приболевшего отца. Выхода не было, пришлось ответить на докучающий звонок.
- С днем рожденья, Эдди! - Это мог быть только Евгений со своим бодрым настроением будь то хоть три часа ночи, хоть восемь часов утра. И как всегда на американский лад. - Давно с работы вернулся?
- Только что, - ответил Эдуард.
- Так ты как, гостей сегодня во сколько собираешь? Когда мне приезжать?
«Никогда и ни во сколько!» - хотелось ответить Эдуарду, но, поразмыслив секунду , сказал:
- Приезжай хоть сейчас.
- Здорово! Часа через полтора буду. Жди!
- Непременно, - сказал, а может подумал Эдуард и повесил трубку.
Да, сегодня у него очередной день рождения. Двадцать пятый. Почти юбилей. Четверть века! Пора вступать на новый рубеж. Может, он на него уже вступил, когда часы пробили полночь. Как когда-то в детстве за одну ночь, накануне дня рожденья, он вырастал из младенца во взрослого. Так же и сейчас. Отрочество и юность за мгновение канули в Лету, освободив дорогу зрелости, ведущей прямо в старость. И все же печально в двадцать пять лет думать о старости. Но молодость в самом расцвете — и увядания ее не минуешь.
- Сынок, ты уже вернулся? - прозвучал голос отца из спальни.
- Да, папа! - крикнул Эдуард.
Дверь комнаты отворилась, и послышались шоркающие по ковру шаги престарелого мужчины. Отец вошел в зал с книгой в руке, обнял сына и легким прикосновением губ чмокнул в щеку.
- С днем рождения, сынок! - на удивление молодым голосом произнес отец. Голосом из прошлого, из безоблачного детства. Потом он протянул Эдуарду подарок. - Я долго простоял в книжном магазине: не знал какую книгу тебе выбрать. Но все же остановился на этой. Думаю, она тебе понравится...
Автор был Майкл Блейк. Роман «Танцы с волками» с Кевином Костнером на обложке. Эдуард взглянул на нее и теперь сам обнял и поцеловал отца.
- Замечательный подарок, папа! Спасибо большое! - И опять глубокая ностальгия по детству напала на него. Сейчас, в этот именно момент, все казалось так идеально, как двадцать лет назад, лишь не хватало единственного человека: в прошлом Мамы, сегодня — Анны...

Добавлено (25.08.2012, 20:09)
---------------------------------------------
3.

День у Эдика продолжался с такой же радостью, как и начался. А главное: он встретил гостей и каждый принес ему подарок. Был двоюродный брат Ваня (он подарил книжку итальянских народных сказок); Гена, с которым они ходили в одну группу детского сада (его подарком была тоже книжка и по совпадению тоже итальянская: Джанни Родари «Джельсомино в стране лгунов») и сосед Толя, который принес выпеченный его мамой торт с пятью свечками.
К пяти годам Эдик уже практически освоил чтение, поэтому книга в качестве подарка была ему очень дорога. Но, бесспорно, самым значительным был папин автомат. И пока накрывался праздничный стол, Эдик уже раз пятнадцать похвастался своим оружием и, дабы применить его в деле, уговорил друзей поиграть в «войнушку».
«Трах-тах-тах-тах!» - бегал он по комнате за мальчишками, не снимая пальца с курка.
- Попал! Попал! - кричал он.
- Ничего ты в меня не попал! - спорил кто-то из его гостей, не желая быть «убитым».
- Я не могу теперь промахнуться. У меня удо...со...довершенственное оружие, - стоял на
своем Эдик, демонстрируя оппоненту лазерный прицел автомата, наводя на грудь противнику и выпустив очередь шумных выстрелов: «Трах-тах-тах-тах!» И разноцветные лампочки мигали, отражаясь маленькими светлячками на теле одного из приглашенных мальчиков, подтвердив этим точность выстрела. Дальнейший спор был бесполезен. «Убитый» игрок выбывал...
Чуть позже пришла Бабушка — его любимая Бабушка — и заключила своего «выросшего» внука в крепкие объятия.
- Как ты у меня вырос! Какой ты уже большой! - приговаривала она. А в руках у нее была огромная коробка, в которой находился настольный хоккей. От этого сюрприза Эдик чуть не закричал от восторга.
Уделив Бабушке немного времени, он занялся подготовкой к игре. Разложил ее на полу комнаты, расставил хоккеистов, а друзья с завистью, широко открытыми глазами, глядели на этот презент. Эдик подергал за рычажки, проверяя, как двигаются по полю его маленькие игроки. Сразился пару раз с каждым из мальчиков. И тогда только вспомнил, что забыл поблагодарить Бабушку за чудесный подарок.
Она сидела на диване напротив играющих детей и с упоенной любовью глядела на внука. Тот подошел к ней, поцеловал ее и начал рассказывать, какие интересные дела с ним приключились с того времени, как он видел ее в последний раз. Эдик так увлекся своим повествованием (наполовину реальным, наполовину выдуманным), что совершенно забыл о друзьях, копошащихся на полу, и даже о хоккее. Мальчуган то подбегал к Бабушке, обнимая ее колени, то отбегал в сторону, демонстрируя необыкновенные кувырки. И, полностью вжившись в свою игру воображения, предназначенную для Бабушки, забыл об окружающем мире. Он подпрыгнул, хлопнул в ладоши, попятился назад и... ХЛОП... уселся прямо по центру хоккейного поля. Доска проломилась, бедные хоккеисты перегнулись пополам, некоторые, сломавшись, разлетелись по полу. Со стороны это казалось внезапным вторжением Гулливера на лед тренировавшихся лилипутов-спортсменов.
Эдик встал, обернулся и с печалью во взгляде посмотрел на испорченную игру. Позже Папа ее отремонтирует, но сейчас было все равно невыносимо жалко. Слезы застелили глаза, и тонкая пелена вот-вот готова была лопнуть под их натиском...
Вскоре угощения были готовы, и праздничный стол уже ломился под их натиском. Все вымыли руки. Последним в ванной остался именинник. Папа с Бабушкой доделывали последние дела на кухне и о чем-то тихо разговаривали. Мальчик выключил воду и краем уха услышал, что речь их начиналась о Маме.
- Я не знаю, что отвечать ему, - шепотом говорил отец. - Он все время спрашивает о ней - В голосе его было столько печали и грусти. В первый раз Эдик слышал подобный голос у Папы.
- Крепись! Что-нибудь выдумай. Еще рано ему знать о смерти, - говорила Бабушка, опустив руку на плечо мужчины. - В его возрасте еще легко верить в чудеса, но трудно понять, что Мама больше не придет... никогда...
После этих слов Эдик в панике забежал на кухню. Взрослые переглянулись, сожалея о неосторожном разговоре.
- Что?!! - вскричал ребенок. - Что вы такое говорите? Папа! Разве Мама сегодня не придет поздравлять меня?
На лице мужчины застыла маска отчаяния и боли.
- Сынок... - присел он на корточки и взял сына за руку. - Понимаешь... Знаешь вот...
Но тут Бабушка слегка коснулась его, прервав зашедший в тупик разговор.
- Не надо... Не сейчас, - мягко сказала она и обратилась к внуку, понимая насколько тяжело ей дастся ложь: - Мама придет, обязательно придет, просто она хочет сделать тебе незабываемый подарок, - промолвила и пожалела. Ведь как будет велико разочарование мальчика, когда слова ее не обретут истины. Оставалось теперь лишь молча отругать себя за опрометчивость.
Эдик немного успокоился после слов Бабушки, а Папа печально задумался. «Как объясняться с ним потом, - думал он, - когда Мамы все же не будет. Ни сегодня, ни завтра — никогда!» Он посмотрел на тещу. Та лишь кивнула, прочитав по лицу его мысли: мол, все обойдется, вот увидишь, - а потом воодушевленно сказала:
- Нас всех ждет праздничный торт. Пойдемте скорее к столу!
А на столе и в самом деле поджидал их красивый торт, испеченный Толиной мамой. И зажег на нем Папа пять разноцветных свечей.
- Загадывай желания и туши свечки, сынок. Мечты твои должны исполниться.
- Честно-честно? - спросил Эдик, подражая мультипликационному поросенку Фунтику.
- Честно-честно, - смеясь, ответил отец.
Малыш загадал желание (сейчас оно было единственное в его детском умишке) и разом задул все свечи.
Это была его первая апрельская Мечта.

Добавлено (25.08.2012, 20:13)
---------------------------------------------
Если будет девять глав целых, то стоит подробней прописать характеры персонажей, обстановки добавить в окружающий мир.

Добавлено (26.08.2012, 14:16)
---------------------------------------------
4. Все лепесточки красных роз
Сильней алели
От высыхавших капель слез
Мечты Апреля.

- Эдуард Львович, когда вы хоть на минуточку перестанете унывать? - обратилась молодая сноха к своему свекру. - Сегодня день вашего рождения. Улыбнитесь хоть раз. - Она сама прекрасно за него улыбнулась, а он попытался зеркально повторить ее улыбку.
- Папуля, с днем рождения! - влетел в комнату сын и поцеловал старика в щеку. - А вот тебе от нас подарок... - Молодой человек протянул отцу две руки: в одной из них были завернутые в подарочную бумагу бритвенные принадлежности, туалетная вода, шампунь и еще какие-то мелочи; зато во второй был том Федора Михайловича Достоевского «Идиот». Эдуард Львович любил перечитывать этот роман, но его старенькая книжка уже давно истрепалась, листы повыпадали, так что читать ее приходилось с трудом. Только все равно она оставалась для него дорогой — бесценным подарком от его покойной жены.
Сын угодил отцу. Теперь у него новая, красивая книга. Не таящая в себе тепло воспоминаний, но на досуге будет чем заняться. Он был счастлив — настолько счастлив, насколько позволяет Судьба быть счастливым одиноким старикам, похоронившим недавно любимую супругу. От умиления у вдовца из краюшка глаза выкатилась слезинка.
- Спасибо, - сказал старичок, обняв своих чад. А у самого потекли слезы. Маленькие, чуть заметные ручейки стали стекать по щекам, а морщинки оказались достойным руслом.
Он отошел в сторону, сжался в уголочке и начал тихо всхлипывать, пытаясь подавить в себе столь бурные эмоции и стыдясь своей слабости перед детьми.
Сноха с жалостью во взгляде глядела на сокрушенного чувствами пожилого мужчину, а сын подошел к отцу и ласково обнял старика за плечи.
- Успокойся, папа, - мягко проговорил он, зная причину его скорби еще до того, как сквозь всхлипы услышал повторяющееся имя своей матери, легким шепотом слетающее с уст отца. - - - Нам всем тяжело. Нам всем нелегко было ее потерять. Но мы справимся... Общими усилиями мы справимся. Разве не так? - Сочувствующий голос сына начал бороть тугую скорбь. Всхлипы становились тише и прекращались. - Давай-давай успокаивайся, - похлопал заботливый сын седого отца по спине. - Сюзанна уже накрыла стол... Посидим... Отметим...
Эдуард Львович повернулся теперь к сыну лицом. От недавних слез остались лишь две мокрые дорожки на щеках. А вид такой младенческий. Не зря говорят, что старики — они, как дети.
- Да, отметим... - пролепетал он
Но, к сожалению, вместе за столом им посидеть не удалось... больше никогда... У Сюзанны резко зазвонил телефон. Злобной гремучей змеей завибрировал на тумбочке. Она в едином прыжке — мангустом — подскочила к нему, вышла в другую комнату и начала невнятно бросаться фразами, которые для старика не несли ничего обещающего. Через пару минут вернулась обратно с разочарованным лицом. Константин, сын Эдуарда Львовича, расклад всей ситуации понял без слов.
- Это не подождет?.. Очень срочно?
- Боюсь, что да, - ответила Сюзанна.
Конечно же Эдуард Львович знал, что его сын со снохой входят в состав директоров какой-то серьезной организации. Часто им приходилось отсутствовать дома. В любое время, день-то или ночь, им приходилось покидать его. После смерти жены привык он уже к одиночеству. Но сегодня...
- Прости, папа! Нам необходимо покинуть тебя на время. - Прозвучало, как навсегда. - Но мы как можно скорее вернемся. Обещаю! Отметим твой праздник.
- Конечно, - прохрипел старичок. - Вам ведь нужно. А я подожду, - махнул он рукой. - Куда мне торопиться-то? Подожду...
Как быстро они собрались... Поцеловали его, попрощались. И улетели, как почтовые голуби, но обещали вернуться скоро. А Эдуард Львович так и остался стоять в уголочке, словно замер там навсегда.
Время летело, и куранты в груди отбивали последние часы. Грустный старичок продолжал проговаривать про себя имя покойной жены, словно призывая ее — приглашал на свой последний незабываемый праздник. А ведь именно сегодня, в этот день, но сорок лет назад он поклялся ей в вечной любви. Сорок лет назад...

Добавлено (14.09.2012, 14:33)
---------------------------------------------
6.

А Эдуард Львович продолжал стоять на прежнем месте, прижавшись к стеночке, пока густой сумрак гаснувшего дня не обволок его с головы до ног. Воспоминания темными призраками начинали бродить по потаенным уголкам души и мутили чувства: как камень, брошенный в воду, поднимает со дна ил. Они до боли бередили сердце, и, что грустнее всего, от них негде было скрыться. Под кроватью, как в детстве, не спрятаться, не укрыться от этих воображаемых монстров, не забиться в щель от тоски и одиночества. А эти два чудовища куда страшнее каких- либо вампиров и оборотней. Ни осиновые колья, ни серебряные пули не помогут в борьбе против них. И в этой тесной бездне он встречал очередной апрельский вечер, который закутал, как в саван, дома и улицы.
Мог он так остаться стоять истуканом, замерев в вечности, как идол у жертвенника, пока не вернулись бы домой дети, если б не внезапный звук, раздавшийся на кухне, словно кто-то зажег спичку. Он был чуть слышен, но в серой тишине оказался громом среди ясного неба. Старик вздрогнул, и сердце четче забилось в груди. Задрожал, как осиновый лист, и пальцы затряслись, словно в неистовой пляске. Стало жутко и страшно услышать во мраке что-то помимо тишины.
Слабый шорох... потом скрип отодвигающегося стула... На кухне кто-то хозяйничал (или что-то).
Эдуард Львович собрал в себе последние остатки мужества и украдкой прошел на кухню. Огляделся. Никого. Только накрытый Сюзанной стол ломился яствами, как в пещере Тиресия. Стоило старику протянуть руку — и чудовищные гарпии разорвали бы беднягу в клочья. Он в испуге пошарил взглядом по верхам. Гарпий не было. Но что-то несомненно присутствовало в тихом теперь, как склеп, помещении.
Стул стоял, отодвинутый в сторону, как бы приглашая именинника к столу. По центру. Как самого дорогого и желанного виновника торжества. Середину стола украшал торт с одной-единственной большой свечей. И только Эдуард Львович успел посмотреть на нее, как она вспыхнула ярким пламенем и осветила благодатным светом всю кухню. Весь страх, незадолго присутствующий, развеялся в одно мгновение. Ведь в воздухе добрыми светлячками засверкало чудо. Тепло овеяло седовласого старца с головы до пят. Чье-то нежное дыхание прикоснулось к его щеке. Теперь он знал, он чувствовал чей это пряный аромат наполнял помещение.
Что же первое ему пришло на ум? О ком в первую очередь взметнулся разум?
- Анечка, это ты? - с воодушевленной надеждой спросил вдовец, окликая свою
покойную супругу.
И, словно в ответ на его призыв, пламя свечи затрепетало в танце, расшевелив на стенах и потолке теней-балерин, которые закружились светлыми бликами, отражаясь от посуды и стекол, в волшебном вальсе. И невидимая ангельская сила настойчиво приглашала его к столу, даря благовоние чистоты: в свои шестьдесят пять лет он вновь ощутил себя ребенком. Будничная пятница обернулось светлым Воскресением.
- Я знал, что ты не оставишь меня, любимая, - ласково проговорил он, усаживаясь на
приготовленный ему стул.
Что-то затрепетало в воздухе, будто ангелочки захлопали крылышками, и торт самостоятельно придвинулся к имениннику. Жар свечи приятно обдал лицо. Огонек чутко колыхался на краю фитилька.
«Загадывай желание, дорогой», - призрачно молвило пламя.
И ненароком вспомнилось прошлое... Отчего всегда в день рождение ему кого-то не хватает? И только теперь он мог уверенно сказать, что хоть два раза в жизни, но он был счастлив; мог подтвердить всегда, что хоть два раза жил — по-настоящему жил; эти два раза он чувствовал кипение полноценной жизни в своем теле. Сейчас тоже ощутил это счастье и знал — ЗНАЛ — чего желает больше всего на свете. Как никогда апрельские Мечты жгли его сердце. И, благодаря мелькнувшим мыслям, в последний раз набрал он полные легкие воздуха и легким выдохом затушил свечу, разумом улетев в далекое прошлое...

7. И цокали два каблучка
В пустом подъезде,
И два влюбленных светлячка
Летели вместе.

Эдуард в полудреме лежал в темной комнате,готовый встретить полночь. Истекали последние часы его дня рожденья, превращая маленький родничок уходящих суток в еще более крохотную лужицу, которую вскоре совершенно задует песком времени, и в памяти образуется пустыня.
Полудиск луны сиял на небе, подбитым глазам смотря в окно. В противоположной десятиэтажке из квадратов окон струился свет, помогая желтоглазому страннику освещать улицу. Чуть дальше возвышались дома в двенадцать этажей, девять, пять. Сегодня он как-то по-иному ощущал себя среди них, словно те были нью-йорские небоскребы, а он маленький-маленький человечек, забредший в удивительный Бробдингнег. Беззащитный, заблудившийся муравей в зловещем термитнике.
Когда заканчивается праздник, становится так грустно, будто навсегда теряешь дорогую вещь. А грустнее всего провожать день своего рождения. Кажется, что с прибавлением нового года жизни, и новая стезя откроется перед тобой, перелистнется напрасно исписанный лист; и утром (как когда-то в детстве) проснешься другим, «большим» Человеком. Но вот: тикают часы, проходит волшебный день, и все остается прежним. И завтра, вспоминая его, уже и не назовешь волшебным, каким он будничным являлся, таким же и остался. Вот и сегодня был просто четверг.
Стена комнаты, в которой томился Эдуард, была смежной с подъездом, поэтому прекрасно слышалось, как хлопала входная дверь, шаги на лестничной площадке. И он краем уха уловил цоканье тонких каблучков. Медленно и нерешительно они поднимались по ступенькам. В постукивании их Эдуард уловил что родное, любимое. И все остальное оказалось чужим, посторонним, не принадлежащим его миру.
Цок-цок-цок. И шаги остановились у обратной стороны его двери. Он даже знал, что сейчас произойдет, словно слышал звонок из будущего. Знал, но боялся, что это окажется всего-навсего его фантазией. Знал, только боялся нерешительности владельца музыкальных каблучков, а еще больше — своей собственной. Вдруг она сейчас не наберется смелости, развернется и уйдет, а он побоится вскричать «постой». И это был бы окончательный кошмар, последний крах, насмешливый презент Судьбы.
Прошла одна томительная минута. Другая. Он уже готов был соскочить и бежать, распахнув дверь настежь своему Будущему. Но не отважился, боясь спугнуть этим гостя.
Третья минута перевалила за порог времени, только визитер все еще оставался за порогом квартиры. Ожидание превратилось в вечность. Когда...
«Дин-дон», - пропел Звонок.
«Дин-дон», - заявило о себе Провидение.
«Дин-дон», - вторили им Мечты.
Эдуард поспешил открыть дверь.
Мог ли он ошибиться в нечаянном госте? А именно гостье? За порогом стояла ОНА.
- Здравствуй, Аня, - Эдуард первым нарушил повисшее молчание, которое могло
затянуться.
- Привет! - словно очнулась, улыбнувшись она, и глазки весело забегали на ее милом
личике. - Поздравляю!
- Спасибо! - на одном дыхании ответил он, боясь сдуть крошечную фею.
- Как? Запоздалых гостей еще принимаете?
- Разумеется! - ответил Эдуард и, отойдя с прохода, пропустил девушку в квартиру, в
которой несколько минут назад хотел умереть, а теперь всем сердцем стремился жить.
Включился свет. Молодой человек помог разуться девушке. И уже в комнате она протянула ему маленький сверточек, легонько поцеловав в щеку.
- Это тебе. С днем рождения!
- Спасибо. - Он развернул подарочную бумагу: под ней оказалась книга. Федор Достоевский «Идиот». - Спасибо, - более звонче повторил он. - Это намек? - и улыбнулся.
Она сладко рассмеялась в ответ.
- Извини. Я вспомнила, что ты любишь классику. Долго ничего не решалась купить, но
отчего-то остановила свой выбор именно на ней.
- И правильно сделала. Спасибо! Замечательная книга! Я давно уже хотел ее прочитать.
И тут спохватился:
- Сейчас быстренько накрою на стол. Прости, мы уже с папой
никого не ждали.
- Все в порядке. Не суетись слишком. Я была бы раньше, но день выдался хлопотливым. На носу премьера, а у нас еще столько недоработок. Репетиция только закончилась. И я все-таки решила заскочить к тебе. Извиниться хотелось бы за резкий отказ.
Эдуард смущенно улыбнулся.
- У тебя и вправду была репетиция?
- Да! - засмеялась Аня. - Неужели ты решил, что я все это сочинила, чтобы отвязаться от твоего приглашения?
Он, как провинившийся малыш, покачал головой.
Глупенький, - сказала она, положив ладонь на его щеку, и поцеловала (на этот раз в губы).
А когда сладкие секунды истекли, он заглянул в ее бездонные очи, в них несомненно отражалось Будущее, которому он поспешил открыть дверь. Будущее, сулившее без малого сорок лет безупречной жизни. И прочитал:

- Во взгляде Анны — немой намек.
Во взгляде Анны — слепой упрек.
Простит нам Ангел вчерашний грех.
Во взгляде Анны таится смех.

-Красиво, - сказала она и с чистой любовью в сердце одарила его очередным — новым
— поцелуем.
А где-то высоко запели Ангелы, и открыли глаза Херувимы, устремляя свой взор в светлую Даль.
«Мечты сбываются!» - с благодарностью обратился к Богу Эдуард и с умилением вспомнил детство...

Добавлено (28.09.2012, 13:43)
---------------------------------------------
8. По ностальгии детских лет
Сойдут капели,
Лишь в памяти оставят след
Мечты Апреля.

К девяти часам вечера после насыщенного весельем дня Эдик забылся сладким сном в своей мягкой постельке. Во что они только с друзьями не переиграли! И теперь нежная улыбка застыла на его спящем личике.
Папа с Бабушкой в зале смотрели телевизор и тихо между собой перешептывались.
- Он справится, - говорила Бабушка. - он сильный мальчик. Если ты сам отчаиваться не будешь, он унаследует от тебя мужественную стойкость.
Мужчина печально покачал головой. Старенькой женщине самой хотелось разрыдаться при воспоминании о дочери.
- Лучшего доктора, чем время, не найти. А оно особенно милосердно к детям. На их крошечных сердцах этот опытный хирург не оставляет рубцов.
Вдруг из детской комнаты раздался какой-то шум и грохот. Взрослые обеспокоено подскочили с насиженных мест. Но Эдик в мгновение развеял их тревогу, забежав с сияющим лицом в зал. Весь свет принадлежал ему!
- Папа! Папа! - кричал радостно возбужденный малыш. - Бабушка! Моя мечта сбылась!!! То, что загадал я, когда задувал на торте свечки.
Отец, открыв рот, еще никак не мог взять в толк, о чем лепечет его взбалмошный сын. Первой пришла в себя Бабушка.
- Какая мечта, внучек?
- Мама! - кричал Эдик. - Мама все-таки пришла! Она поздравила меня с днем рожденья!!!

9. Цветут три розы на окне
Уже недели,
И бесконечны по весне
Мечты Апреля.

Время — начало одиннадцатого. Скоро ночь...
Константин с Сюзанной потихоньку открыли дверь и прошли в квартиру. В ней не спали лишь два утомленных странника — Мрак и Тишина.
Сюзанна первая прошла на кухню и легким движением руки включила свет. Свекор, облокотившись на спинку стула, спал.
- Эдуард Львович? - тихо окликнула она. - Эдуард Львович! - подошла ближе и притронулась к его руке, которая после прикосновения ее пальцев упала с колен и безвольно повисла вдоль тела. - О Господи! - с ужасом произнесла она. - Костя! Костя! Скорее иди сюда!
Константин забежал на кухню и уставился на обездвиженное тело отца. И долго простоял он так, не в силах произнести слово и даже вздохнуть. Дух застывшего времени парил под потолком, и стрелки на часах боялись пошевелиться.
На лице у почившего старца застыла маска вечного покоя, как у скитальца, который всю жизнь искал приют; теперь он найден — навека.
Сюзанна подошла к столу.
- Посмотри, - указала она на торт, на котором возвышалась полуистлевшая свеча. -
- Кажется, он загадывал желание, - удивилась женщина.
Константин, сын «уснувшего» в свой день рождение старичка, тяжело вздохнул:
- И оно исполнилось.
- Что? Ты так думаешь?
- Несомненно!
О чем еще мог мечтать старик, столько лет безгранично любивший свою жену, но в грустный час навсегда потеряв ее? Воссоединение в вечной жизни мог пообещать ему Господь... И детская наивность, и юношеская влюбленность — все, все было там...
А за окном, в весенней ночи, рождались новые люди... И в их чистых детских сердцах серебристыми ландышами расцветали Мечты Апреля...

КОНЕЦ

Добавлено (03.10.2012, 14:49)
---------------------------------------------
6.

Добавлено (12.10.2012, 20:01)
---------------------------------------------
8.