| MrPisatel | Дата: Вторник, 21.02.2012, 00:41 | Сообщение # 1 |
|
Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 3
Статус: Не в сети
| Попробывал написать на досуге.
Фата Моргана
Всю свою жизнь я рос в шикарных условиях. Мой дядюшка, мистер Джон Уильям Пэклтон являлся владельцем одной из крупнейших золотодобывающих компаний в мире. Человеком он был скромным, чуждым праздному образу жизни, предпочитавшим спокойное уединение шумным гуляниям и вечеринкам, которые надо сказать часто устраивали его партнеры. Что касается меня, если отбросить лишнюю скромность, то можно с полной уверенностью заявить что я был дядюшкиным любимчиком и все организационные работы компании поручались именно мне. Родители мои погибли, когда мне не было еще и пяти, и все бремя воспитания их чада легло на дядю, у которого своих детей не имелось, женат он никогда не был и всегда очень критично отзывался об институте брака. Дядя воспитывал меня строго, но очень справедливо – излишеств я никогда не получал, никогда не вел развратной и увеселительной жизни, но и обделенным тоже не оставался. По мере своего роста как физического, так и социального мне приходилось сталкиваться с различными задачами, который ставил передо мной дядюшка. Сначала, будучи еще совсем мальчишкой, я наряженный в лакейский костюм открывал двери лифта в здании компании, позже работал с корреспонденцией, и в результате с легкой подачи моего благодетеля дослужился до главного управляющего компании по вопросам организации. Работа была сложная, но весьма интересная, днями и ночами мне приходилось встречаться с сотнями людей, нанимать прислугу и музыкантов, арендовать особняки, а то и целые городки. В общем, работы хватало, и уж не знаю почему, но мне это нравилось, мало того не кривя душой, скажу, что работа управленца у меня чертовски хорошо получалась. Во всяком случае, никто из партнеров дяди еще не жаловался, а бывало, что они обращались и в личном порядке, желая хорошо провести время со своими друзьями или родными.
Однажды вечером обремененный горой бумажной работы я сидел у себя в кабинете и разговаривал по телефону со своей возлюбленной Мари. Она была в отличном настроении и постоянно что-то щебетала в трубку, видимо даже не понимая смысла сказанного. Я вяло ей отвечал, параллельно просматривая письма и договоры, которые пачками доставлялись мне из других отделов. Увлекшись чтением одного из писем, я совсем забыл о Мари, которая, не услышав ответа на очередной риторический вопрос, взволнованно принялась меня звать.
- Прости, дорогая, навалилось очень много дел, и решаться сами они никак не хотят, – с улыбкой сказал я.
- Брось, я совсем забыла, что ты на работе, – как-то обиженно ответила Мари.
- Ну что ты, милая, мне очень нравится эта работа. Ты же знаешь.
- Зато мне она совсем не нравится… - проговорила она.
Я представил, как она стоит у телефонного аппарата с надутыми алыми губками и сморщенным носиком.
- Подожди…я слышу колокольчик в гостиной, неужели уже ужин? – желая перевести разговор в другое русло, спросил я.
- Ой, действительно! – вскрикнула Мари. – Миссис Лисми обещала приготовить отменный бифштекс, жаль, что ты уже не успеешь.
- Ничего не поделаешь, милая, даю слово в следующий раз я обязательно его отведаю.
- Твой дядя совсем тебя не ценит, последнее время ты все реже и реже бываешь дома со мной.
Я откинулся на спинку кресла, положил свободную от телефона руку за голову и прикрыл глаза.
- Я знаю, знаю, но именно поэтому я убежден, что дядя мне доверяет. Все же давай обсудим это позже, иди ужинай, миссис Лисми не любит опозданий и будет ругаться если ты не поспеешь вовремя.
- Ты всегда был черств, совсем как твой дядя. Просто невыносимо, – в голосе Мари послышались истеричные нотки.
- Люблю тебя, – сказал я, и прежде чем Мари успела что-то ответить и положил трубку.
Мари была прекрасной девушкой, но в последнее время я стал замечать, что она становится легкомысленней и наивней чем раньше. Возможно, в этом был виноват я, не отказывая ей ни в каких благах и потакая всем ее женским капризам, так или иначе, будучи воспитанным дядюшкой Джоном, заядлым холостяком, который к браку относился весьма скептически и всегда недовольно ворчал, косо посматривая на женатые пары, делать Мари предложение я не спешил. Опять же подверженный веяниям дяди, я совсем не боялся, что она ко мне охладеет, и наши отношения потеряют всякий пыл и страсть, напротив, следуя своим убеждениям с каждым новым днем нашей совместной, хоть и официально не оформленной жизни я убеждался, что нашей любви ничего не грозит. Дело в том, что моей возлюбленной была абсолютна чужда та ветреность, что обычно присуща большинству женщин ее возраста, и трудно не отметить то, что на посторонних мужчин она никогда не заглядывалась, предпочитая отдавать все внимание мне, иногда даже не зная в этом меру.
С Мари я познакомился четыре года назад во время своего путешествия в Нормандию. По счастливому стечению обстоятельств она с родителями остановилась как раз в соседнем со мной номере в гостинице. Каждое утро перед завтраком я привык делать легкую пробежку для поднятия аппетита и общего тонуса. И вот одним очень теплым и солнечным утром, если я не ошибаюсь во вторник, я как обычно нарезал круги в парке что располагался вблизи гостинцы. Уже заканчивая третий и последний забег, я вдруг увидел сидевшую на скамейке девушку. Она была одета в розовое кружевное платье, в которое по утрам могут одеваться только европейцы, а ее белокурую головку венчала шляпка с широкими полями. Девушка мне так понравилась, что, не выдержав нахлынувших чувств, я остановился около нее под видом того, чтобы перевести дыхание и представился, ибо у нас в Америке, в приличном обществе стоять около дамы и не назвать свое имя считается дурным тоном. Девушка была настолько мила и хорошо воспитана, что я сразу же влюбился. И будучи человеком везучим и говоря без лишней скромности весьма обаятельным, я получил от нее в ответ полную взаимность. С тех пор я перестал замечать вокруг себя других женщин кроме Мари.
Задумавшись, я совсем забыл о работе и когда на столе зазвонил телефон, не сразу это заметил. Помедлив секунду, я все-таки поднял трубку.
- Джонатан Пэклтон, слушаю вас.
- Здравствуй, Джон, мальчик мой, – послышался из трубки скрипучий, но весьма бодрый голос.
- Дядя! – искренне изумился я. – Я, право, не ожидал вашего звонка в столь поздний час.
- А я и не рассчитывал, что ты будешь его ожидать, – сказал дядя.
Я замялся, по спине пробежал холодный пот. Дело в том, что дядюшка всегда был человеком черствым не приемлющим всякого рода сантименты и условности. Сколько себя помню, он все время забывал о моем дне рождения и, несомненно, делал это абсолютно ненамеренно, будучи человеком немолодым и очень задумчивым. Несмотря на все вышесказанное он отлично запоминал обиды и приберегал их до удобного случая, чтобы отомстить обидчику. Помнится, когда я был еще ребенком, он проиграл в крикет одному своему партнеру, которого не очень жаловал. Так вот после этого он целый год занимался с лучшим тренером Новой Калифорнии в стремлении получить реванш. Зная дядю достаточно хорошо, я был очень насторожен его поздним звонком, и меня все время не покидало чувство тревоги.
- Дядюшка! – воскликнул я. – Прошу вас, не сердитесь, к своему стыду я забыл о вашем приглашении попробовать те замечательные сигары, которые вам привезли из…
Дядя молчал, но я мог слышать его тяжелое испорченное внушительным стажем курения дыхание.
- Я глубочайше извиняюсь, - продолжал оправдываться я. – Завтра же возьму бутылку отменного бренди и заеду к вам, чтобы загладить свою вину. Вы же любите бренди?
Дядя выдержал паузу и вдруг рассмеялся.
- Джонатан, неужели ты думаешь, что я буду дуться на тебя из-за каких-то там сигар? Хотя, надо признать, сигары действительно хорошие.
- Уф, – вздохнул я. – Вы меня напугали дядя, я уже был готов получить тумаков.
- Весьма лестно что, несмотря на свой возраст, я все еще могу кого-то напугать.
- Да, в этом с вами никто не сравнится, – успокоившись, признал я.
Эта была еще одна удивительная черта дяди. Он был предельно непредсказуем, никогда нельзя было сказать, какая реакция последует за тем или иным действием. Экспрессия и апатия, радость и уныние – все смешалось в этом человеке. Дядя был как ящик Пандоры, открыв его можно ждать чего угодно.
- Но звоню я не за тем, чтобы застать тебя врасплох или подшутить, – сказал дядюшка. – Надеюсь, ты помнишь, что в четверг у меня юбилей? Мне стукнет восемьдесят, будь оно неладно.
- Конечно, помню, – удивился я. – Мало того, приглашения я уже разослал, будет как всегда одиннадцать человек, вот только, боюсь, мистер Чейз слег с ужасной подагрой и придти вряд ли сможет.
- Да уж, время, и ничего с ним не поделаешь. Помню когда-то мы со стариной Барри бегали к железной дороге кидать камни в поезда. А он ведь старше меня только на два года… - как-то устало проговорил дядя. – Ах, прости, Джон, я ударился в воспоминания, а это вредно, слишком много хорошего всплывает наружу и начинаешь невольно думать, что твоя жизнь не так бесполезна, как она есть на самом деле. Продолжай.
Я секунду помедлил, соображая, о чем говорил, и, вспомнив, продолжил.
- Я заказал зал в Гарден Холле как вы просили, к нашему приходу все будет полностью готово, управляющий уверял меня, что все сделает по высшему разряду, в чем я не сомневаюсь.
Я закончил, и, ожидая дядюшкиной похвалы, наклонился к столу, чтобы поправить лежавшие там бумаги.
- Молодец, Джон, ты как всегда отлично справился, но планы немного изменились.
- В чем дело, дядя, говорите же и я все устрою! – с готовность сказал я. – Вам не нравится Гарден Холл?
- Нет, Джонатан, Гарден Холл меня вполне устраивает, вот только боюсь, что он не вместит всех гостей, которых я хотел пригласить. Их будет чуть больше чем предполагалось.
- Насколько больше? – осторожно просил я.
- На пятьсот человек, – спокойно ответил дядя. – А точнее на... пятьсот девятнадцать.
Я выпучил глаза и вскочил с кресла, чуть не опрокинув весь скарб, находившийся на столе.
- Все решено, тебе остается только организовать само торжество, – невозмутимым тоном продолжил дядя.
Я снова сел на кресло и тяжело вздохнул.
- Можно спросить вас, дядя, почему вы так внезапно изменили план? Насколько я помню, вы никогда не были сторонником подобных торжеств.
- Джон, сынок, – вздохнул дядя. – Мне уже восемьдесят, я не так умен и изворотлив как раньше, а главное я смертельно устал.
- Будет же вам, дядя.
- Будет, будет. Вот видишь, даже тебе скучно меня слушать, не это ли лучший показатель моего одряхления?
Я больше ничего не говорил. Слышать столь унылые слова от дядюшки, который всегда был оптимистом, для меня было настолько же дико, насколько дико было бы папуасу Новой Гвинеи увидеть пневмоплан или пароход, дымящий всеми своими трубами.
Дядя тем временем продолжил.
- Всю свою жизнь я строил и укреплял компанию, изо всех сил рыл носом землю в надежде, что когда-нибудь смогу усесться в плетеное кресло на берегу моря, выкурить сигару и под звуки прибоя любоваться на чаек. А сейчас по прошествии многих лет я осознал, что если не остановлюсь, то этого прекрасного момента никогда не настанет. Теперь я думаю самое время. Но как ты понимаешь, мальчик мой, я не могу бросить дело всей своей жизни на произвол судьбы. Мне очень не хочется отдавать его в руки тех интриганов – партнеров, которые так плотно окружили меня в последнее время. Поэтому, абсолютно не сомневаясь в своем выборе, я передам бразды правления компанией в твои руки. В руки не только родного мне человека, но и в крепкие руки настоящего руководителя, такого же, как я.
- Дядя…- выговорил я.
- Не надо, ты же знаешь, я не люблю все эти сентиментальности. Просто, будь добр, сделай мне достойный уход на покой. Понятно, что за два дня это не так легко, особенно с тем размахом, который я задал. Но ты парень смышленый, уверен, ты со всем справишься, можешь считать это своим вступительным экзаменом на пост владельца.
Хотя на дворе стоял уже поздний вечер, я решил не откладывать дел в долгий ящик и, отбросив все остальные заботы, принялся проводить подготовительные работы к дядиному юбилею. Первым делом я связался со своим помощником Брайаном, который уже ложился спать и поручил ему всю бумажную волокиту по делам, не имеющим отношения к празднику. Затем я обзвонил семь лучших ресторанов штата и нанял у них весь обслуживающий персонал на все время проведения празднества. Управляющие были так рады моему предложению, так как летом вся знатная публика разъезжалась по различным курортам, и особого наплыва клиентов в дорогих заведениях не наблюдалось ,что сделали внушительные скидки. Позже я созвонился со своим постоянным партнером, который занимался поставкой различных деликатесов и заказал более ста видов продуктов общей стоимостью более тридцати тысяч долларов. Руководителю джазового оркестра я дозвониться не смог, в его клубе сегодня был выходной, а сам он уехал с семьей в свой загородный дом в пригороде Сакраменто, и я решил отложить дела с музыкальным сопровождением на завтра. Мне оставалось решить еще один важный вопрос – где проводить праздник. Полтысячи человек хоть и с трудом, но все же смогли бы разместиться на одной из вилл, которые я постоянно заказывал, но дядя хотел, чтобы ни один из гостей не чувствовал себя стесненным, поэтому вариант виллы я отбросил сразу. В последующий час я перерыл весь свой архив в поисках подходящего места, но, в конце концов, опустил руки, ибо раньше мероприятия такого масштаба мне устраивать не приходилось. Решение пришло неожиданно, когда я вспомнил слова дяди о его мечте. Я достал из нижнего ящика стола атлас и открыл на странице изображающей острова близ побережья Новой Калифорнии. Бегло пробежав взглядом по карте, я понял, что это было прекрасное место для дня рождения, и, полагая, что денег мой дядя жалеть не будет, твердо решил остановить свой выбор здесь. Назывался этот маленький, всего двадцать три мили архипелаг, островами Святого Михаила и находился он в составе все той же Новой Калифорнии. Губернатор штата был в списке приглашенных, поэтому я вознамерился договориться об аренде с ним самим, минуя множество инстанций. Я оставил запись в ежедневнике и перед тем как идти домой созвонился с морским отделом компании, чтобы зафрахтовать одну из яхт, на которой собирался переправить на место всю прислугу. В морском отделе уже никого не было, поэтому я быстро набрал номер канцелярии и, обговорив все с дежурным, наказал ему выполнить все в ближайшее время.
Закончив со звонками, я решил поручить составление списка аксессуаров и прочих мелочей жизненно необходимых для подобного рода праздников распорядителям. Я взял с вешалки плащ и вышел из офиса. Из головы никак не могла вылететь досадная мысль о дяде. Для меня он всегда был эталоном стойкости, тем человеком, который никогда не сдается, не опускает руки перед нахлынувшими трудностями. И вот теперь он сдался, ушел на покой и оставил все свое наследство мне. Терзали меня и мысли о том, смогу ли я распорядится этим богатством с таким же умом и осторожностью, как это делал дядя, а что еще более важно, это богатство сохранить. Большие деньги привлекают к человеку, обладающему ими огромное внимание со стороны не чистых совестью и сердцем элементов, желающих обогатиться за чужой счет. Увы, я не был дядей, и у меня не имелось его лучших качеств, его упорности и незаурядного ума, его умения обходить подводные камни общества и широко расставленные сети чиновников.
На улице было немного прохладно, я посильнее укутался в плащ и посмотрел по сторонам в поисках кэба. В столь поздний час людей на улице уже не было, поэтому все экипажи дремали на стоянках, не слишком рассчитывая заполучить клиента. Я положил руки в карманы и направился в сторону площади Джефферсона Дэвиса, где обычно устраивались на стоянку большинство местных кэбов. По дороге мои мысли возвращались к уходу дяди. В голове просто не укладывалось, как компания будет обходиться без его способностей и удивительной прозорливости. Поняв, что именно мне придется взять все в свои руки, я внутренне сжался, с трудом отгоняя от себя фатальные мысли. Дойдя до площади, я сразу заметил несколько повозок, стоявших у тротуара. Кэбмены дремали, читали газеты, курили и вообще всячески пытались развеять скуку неизменно приходившую с отсутствием работы. Я подошел к ближайшему ко мне экипажу и похлопал спящего кэбмена по плечу.
- Эй, мистер! – позвал я. – Просыпайтесь, работка есть.
Кэбмен встрепенулся, открыл глаза и удивленно посмотрел на меня.
- Вот неймется вам, сэр, в такую то рань, – протирая глаза и зевая, сказал он.
- Какая же рань? – спросил я, забираясь на повозку.
- Вы на часы посмотрите, - посоветовал кэбмен.
Я достал из кармана хронометр и взглянул на циферблат. Действительно, было уже утро, хоть солнце еще и не выглянуло. Я просидел в офисе всю ночь.
- Куда едем?
- Эйвери стрит двенадцать.
Кэбмен натянул вожжи, и повозка помчалась вперед.
***
Если и было на свете что-то такое, что я любил, если не больше, то, по крайней мере, так же сильно как мою Мари, то это было море. Иногда мне надоедало человеческое общество и я, бывало, отказывался от множества приглашений на различные фуршеты и светские приемы, но никогда в жизни я не был в силах устоять от прогулки на яхте. Я обожал выходить на палубу со стаканчиком виски и долго стоять, облокотившись на борт, раздумывая о своем. Крики чаек, шум волн, завывание ветра в парусах – все это сливалось в удивительную симфонию, которая уносила меня от всех проблем и погружала мое сознание в прекрасные мечты. Вот и сейчас я очнулся от грез и обнаружил, что стою на носу дядюшкиной двухпалубной яхты и смотрю куда-то вперед за белые барашки волн. По плану вся прислуга с провизией уже должна была быть на одном из островов архипелага Святого Михаила. Я поручил распорядительнице - пожилой сухопарой даме миссис Хейт начинать все приготовления к празднику до моего прибытия, опасаясь, что времени на все у меня не хватит. Уже завтра к вечеру к острову, где будет проходить праздник, подойдут десятки судов с гостями на борту, и к этому времени надо было многое успеть: соорудить и украсить причал, построить сцену для музыкантов, установить кухню, обеспечить выгрузку продуктов и еще много разных дел, которые я даже не мог вспомнить.
Вдалеке показалась земля, капитан яхты вышел ко мне на палубу и сказал, что прибудем мы через час, а так же посетовал на слабые моторы и всячески намекал на то, чтобы я сообщил это дяде, видимо надеясь на то, что с моей подачи тот отдаст соответствующие распоряжения. Я лишь лениво согласился, пообещал при случае разобраться и ушел в свою каюту, плеснул в стакан немного виски, закурил сигару и уселся в кресло, углубившись в собственные мысли.
На остров я прибыл уже вечером. На берегу меня встретила угрюмая и уставшая миссис Хейт.
- Здравствуйте, Джонатан! – сказала она. – Вы так скоро?
- Гнал капитана как только мог. Ну же, рассказывайте, как у вас дела?
- Дела? – миссис Хейт обернулась и окинула взглядом окрестности. – Дела, они как водится всегда не слишком хорошо, но если вы имеете в виду приготовления, то мы находимся на полпути к успеху, я полагаю, что к ночи закончим с возведением этих…баррикад, а завтра с утра примемся за еду.
Я посмотрел на десятки беседок и навесов для гостей, потом на почти построенный, но еще не покрашенный и из-за этого неуклюжий причал.
- Чудесно, чудесно! Миссис Хейт, вы право мое спасение, что бы я без вас делал!
- Без меня вы бы еще не научились завязывать шнурки, Джон, – сурово сказала она. Мило улыбнувшись, она развернулась и быстро ушла, слившись с толпой прислуги только изредка выдавая себя нагоняями, которые щедро раздавала рабочим. Я закурил сигару и неспешно прошелся вдоль рядов навесов и столов. Рабочие, совершенно меня не замечая, суетились как муравьи перед холодной осенью, кто-то уже принялся красить причал в ярко зеленый цвет, невдалеке задымила наскоро установленная кухня, а капитан яхты угрюмо стоял возле дерева и смотрел на океан.
Весь оставшийся вечер я провел в раздумьях о предстоящем празднике. Не то чтобы я сильно волновался за организацию, напротив я был уверен в том, что миссис Хейт, рабочие, официанты и прочая прислуга не упадут в грязь лицом, словом, корнем всех моих волнений так и оставался вопрос о наследстве дяди. Сколько бы я не ходил вдоль и поперек острова и не любовался на невиданной красоты бабочек, мысли о том, как мне управлять таким крупным состоянием постоянно ввергали меня в пучину сомнений, которые в свою очередь порождали другие сомнения еще хуже предыдущих. Так толком и не успокоившись, я махнул на все рукой, сел в лодку и отплыл к своей яхте, где плотно закрыл дверь каюты на щеколду, выпил немного виски вместо снотворного и плюхнулся носом в подушку.
***
Проснулся я уже после обеда, проспав ни много, ни мало часов двенадцать. Выйдя на палубу, я осмотрел остров. К моему удивлению все было готово – ярко зеленая краска на причале уже высохла, и теперь он сливался с окружающей растительностью, создавая впечатление своего естественного происхождения. Шатры для гостей, окрашенные белым выделялись из общего антуража, и теперь вся часть острова, отведенная для празднества, походила на сказочную страну эльфов с повсеместно раскиданными домиками из слоновой кости. Кухня находилась чуть поодаль и специально была зеленой, дабы сливаться с деревьями и не привлекать лишнего внимания приглашенных, выдавала ее только сизая струйка дыма идущего из трубы, видимо готовка блюд уже началась. Я вернулся в каюту, где привел себя в порядок, и уже через несколько минут высадился на причал, лично проверив его прочность. Удовлетворенный выполненной работой я углубился в лабиринт шатров, разыскивая миссис Хейт. Неугомонная распорядительница бегала вокруг кухни и ругалась на уже начавших бездельничать работников. Я поздоровался с капитаном моей яхты, который все так же как и вчера стоял у дерева и попыхивал трубкой, а потом подошел к миссис Хейт и убедился что все готово. Она рассказала о том что было сделано и я оставшись довольным поручил ей несколько дел по декоративному украшению обстановки после чего направился прямиком на кухню отведать несколько любимых дядюшкиных блюд и удостовериться что они приготовлены как положено, надо сказать в плане еды дядя был очень привередлив.
Я вышел из кухни, прошел на причал где уселся на пол, достал портсигар и закурил.
Первые гости начали прибывать на закате. К тому времени последние приготовления были закончены, и теперь остров мерцал разноцветными огоньками, а в каждом шатре были установлены большие дубовые стулья и уже полностью накрытые столы. Когда капитан яхты увидел на горизонте идущие по направлению к острову суда, он несколько раз ударил в установленный на высоком столбе колокол. Намуштрованная суровой распорядительницей прислуга тотчас разбрелась по своим местам, а я и еще несколько матросов с яхты побежали встречать гостей на причале. По пути я повстречал куда-то спешащую миссис Хейт. При виде меня она резко остановилась и сказала:
- Я надеюсь, вы не собираетесь встречать гостей своего дяди в таком виде, Джон?
И только тут я осознал, что абсолютно забыл надеть смокинг, сшитый специально для юбилея и висевший в шкафу на яхте. Было бы смешно и нелепо начать встречу гостей в будничной одежде, большинство из них являлось людьми из высшего общества, которому присуща доля ханжества и они вряд ли были бы довольны таким приветствием, да еще и от близкого родственника самого именинника.
Я, даже не удосужившись сказать что-то в ответ миссис Хейт, опрометью бросился в стоявшую на берегу лодку и как ошпаренный погреб к яхте. Даже не заметив, как оказался в каюте, я открыл шкаф, крикнул одного из дежуривших на палубе матросов и попросил его помочь со смокингом. Через минут двадцать облаченный в парадную одежду я уже снова стоял на причале полностью готовый к встрече гостей.
Приглашенные прибывали быстро, матросы еле успевали привязывать канаты и поднимать трап. Гости спускались, пожимали мне руку, улыбались и поступали в распоряжение официантов, которые отводили их на приготовленные места. Корабли тут же отчаливали и отходили на некоторое расстояние от острова, чтобы уступить место другим. Дядя приплыл на своей трехпалубной яхте, которая даже не стала швартоваться – причал был для нее чересчур мал. Он сел на шлюпку и в сопровождении десятка матросов спустился на берег. Мы обнялись, и он выразил мне благодарность за чудесное обустройство его дня рождения. По его словам даже издали остров выглядел именно так как он и хотел.
Последней по трапу спустилась моя Мари. Так как все остальные гости уже разошлись, я позволил себе крепко ее обнять и даже поцеловал в губы и шею.
- Ну, брось же, Джонни! – рассмеялась она, когда я опустил ее на землю. – Что с тобой такое? Ты ведешь себя как мальчишка!
- Мари, ты ли это? – спросил я. – Два дня назад ты упрекала меня в черствости.
Моя возлюбленная одарила меня истинно европейской улыбкой, и тихо прошептала на ухо:
- Я смущаюсь, Джон, тут даже губернатор! Что он про нас скажет, если увидит эдакое безобразие?
С этими словами она ловко выскользнула из моих рук и грациозной походкой направилась к разговаривающим в отдалении дамам.
Я не считаю необходимым подробно рассказывать о дальнейшем ходе праздника, ибо он ничем не отличался от сотен других светских мероприятий, которые пользуются небывалой популярностью в определенного рода кругах. Скажу лишь то, что мне приходилось много смеяться, обсуждать политику и конечно деликатно обходить стороной вопросы о новых инвестициях дядюшкиной компании. К вечеру, когда гости изрядно выпили шампанского и стали уже разбредаться кто куда, я почувствовал неимоверную усталость. Стараясь не привлекать внимания и улыбаясь во весь рот, я прошел мимо губернатора и нескольких беззаботного вида пожилых дам в вечерних платьях. Мне захотелось побыть одному, поэтому я решил ненадолго отойти вглубь острова и осмотреть окрестности. Вдалеке я заметил зеленый, весь покрытый травой и парочкой деревьев холм. Туда я и направился. К счастью гости были заняты своими делами, и внимания на меня никто не обратил.
Я все больше удалялся от праздника, оставляя позади звуки музыки и шум голосов. Я расставил руки в стороны ощущая кончиками пальцев легкие прикосновения травы. Уже давно мне не было так приятно и спокойно, редкие деревья вокруг меня тихо шуршали листьями, пропуская сквозь себя несильные порывы ветра. Над головой летали чайки, то и дело пикируя вниз, видимо, завидев добычу. Солнце уже почти село и чтобы не потеряться я решил взобраться на невысокий холм впереди. Дело это оказалось несложным – трава была не мокрая как утром, а сухая и упругая, так что мои ноги твердо упирались в почву. Вдруг, я услышал удивительное красивое пение, идущее, откуда-то из-за холма. Судя по всему, пел целый хор, мужчины, женщины и дети. Я ускорился и через несколько минут был уже на вершине. Моему взору открылся чудесный вид, оказалось, что с другой стороны холм заканчивается большим обрывом, выходящим на берег океана. Почти весь берег был усыпан десятками огоньков, именно оттуда раздавалось пение. Это, наверное, рыбацкая деревня, подумал я. Песнопение закончилось, но тут же словно без всякой паузы перешло в другое, еще более красивое. Я снял пиджак смокинга, кинул его прямо на траву у самого края обрыва и присел. Приглядевшись к огонькам, я смог различить целую вереницу людей, которые держались за руки и водили хоровод вокруг небывалых размеров костра. Пение все не прекращалось, я пробовал разобрать слова, но так и не смог, сообразив, что поют они на неизвестном мне языке. Как интересно, улыбнувшись, подумал я, целых два празднества в один день. С обеих сторон одного и того же острова. Может быть, там у них в деревне тоже есть свой дядюшка, который уходит в отставку и оставляет все своему молодому племяннику. А тот в свою очередь не знает, как со всем этим поступить и постоянно мучается тяжкими мыслями? Я чуть было не рассмеялся вслух. Тем временем песнопения сменились более монотонными и протяжными.
- Интересно о чем они поют? – спросил я вслух.
- Они поют друг о друге, – вдруг услышал я голос откуда-то справа. – Говорят что все они большая и дружная семья, которую нельзя разлучить.
Испугавшись, я резко обернулся и увидел сидящего чуть поодаль молодого человека. Ростом он был с меня, одет в простую парусиновую одежду, какую обычно носят матросы или рыбаки. Лицо разглядеть мне не удалось, все-таки было уже довольно темно, а мой неожиданный компаньон смотрел немного в другую от меня сторону.
- Я рыбак, – незнакомец предугадал мой вопрос. – Из деревни. Но вот что-то взгрустнулось и мне захотелось посидеть в одиночестве.
- Странно, и мне тоже, – сказал я.
Еще несколько минут мы сидели и слушали чудесное пение жителей деревни.
- Вы ведь один из тех важных гостей, что приехали на остров? – прервав молчание, спросил незнакомец.
- Почему вы так решили?
- Все важные люди так выглядят.
Я поднял пиджак, порывшись в кармане, выудил оттуда сигару и протянул ее рыбаку. Он, не говоря ни слова, осторожно двумя пальцами принял дар и, чиркнув спичкой, закурил. Так как еще одной сигары у меня не было я уселся поудобней и снова стал смотреть вниз на огни деревни.
- Кем вы работаете? – спросил рыбак, передавая сигару мне.
- Я…ну скажем так, я организатор, – ответил я, выпуская облако дыма.
- А что вы организовываете?
- Все понемногу.
Незнакомец ухмыльнулся.
- Вы живете в городе? – опять спросил он.
Я кивнул.
- Никогда не мог понять, как можно жить в большом городе, – сказал рыбак и посмотрел на океан. – Вечная суета, пыхтящие машины, на которых люди передвигаются, шум и дым труб заводов.
- Это цивилизация, – сказал я. – Многие не в восторге от городов, это правда, но если уж тебе было суждено там родиться, там и останешься. С каждым прожитым годом хочет этого человек или нет, но он обрастает семьей, работой, домом. Каждый день ты спешишь на поезд, чтобы добраться до работы, там работаешь, а вечером тем же путем едешь домой. Люди к этому привыкают. Конечно иногда хочется что-то поменять, бросить все и уехать, но….
Рыбак протянул сигару в мою сторону, но я покачал головой.
- Но они слишком цивилизованны, чтобы возмущаться и что-то менять? – улыбнувшись спросил рыбак.
- Да, пожалуй, - немного поразмыслив, сказал я. - Но, тем не менее, есть отпуск, выходные. Для многих это большой стимул.
- А чем люди занимаются в отпуске?
- Как правило, едут за город, рыбачат, купаются, – я затушил сигару и сунул обратно в карман.
- Да уж, это как раз то, чем я занимаюсь весь год напролет. И только изредка езжу в город, чтобы что-то купить и сходить в кино. В этом мы и похожи, не замечаете?
- Наверно. Все так же, только наоборот. Как это называется…
- Фата Моргана.
- Что, простите?
- Фата Моргана. Моряки так называют видение, когда вдалеке появляется свой же корабль, только движется он в обратном направлении.
Мы еще немного посидели, смотря каждый в свою сторону, и тут рыбак встал на ноги и сказал:
- Спасибо за приятный разговор, но мне пора.
- До свидания.
Незнакомец ушел, а я вытащил еще одну сигару и закурил, глядя на танцующих в деревне людей. Наверное, мой собеседник уже присоединился к ним. Мысли снова вернулись к наследству дяди и тяжелому грузу ответственности, неминуемо на меня надвигающемуся. Мне ужасно захотелось сорвать с себя всю одежду и сломя голову броситься вниз по склону к веселящимся и беззаботным жителям этого удивительного острова. Разве не к этому стремятся все? Разве не к такому концу пришел дядя на старости лет?
Вдруг я услышал легкие шаги сзади и через секунду кто-то обнял меня за плечи.
- Ах, вот ты где, Джон! – сказала Мари. – Пойдем, что ты сидишь? Гости уже начинают спрашивать.
Я промолчал, все так же смотря на деревню и изредка выпуская изо рта кольца дыма. Жители начали петь новую прекрасную песню.
- Джон, ну что ты молчишь? – щебетала Мари. – На что ты смотришь? Ой, а что это там?
Я не ответил и продолжал смотреть вниз. Это зрелище завораживало меня настолько сильно, что я даже не заметил, как сигара в руке дотлела и обожгла мне пальцы. Я уронил окурок на траву и потер руки.
- Джонатан, хватит молчать! – потребовала Мари. – Ну что с тобой? Что это за огни там внизу?
Я поднялся на ноги, сильно поцеловал мою Мари в губы и, взяв ее за руку, сказал:
- Фата Моргана, любимая, Фата Моргана.
|
| |
| |
Собственно весь рассказец так и писал, еще в университетские годы, поздно ночью, вместо подготовки к сессии. Так что за грамматику и пунктуацию не в ответе 
