Однажды вечером, когда Дрэм, по обыкновению после ужина, сидел у порога и чистил кинжал, в дом без стука вошла женщина. Фиолетовый никаб позволил Дрэму разглядеть только глаза – необычной миндалевидной формы и характерного для богов розового цвета. Он поспешно вскочил, склоняясь в приветствии, но богиня его словно и не заметила. Ее взгляд искал отца, и, найдя, замер на нем, чтобы уже больше не оторваться.
— Фалай!
Отец, помешивавший в кастрюле бульон, обернулся так быстро, как позволяла болезнь, как и Дрэм, склонил седую голову, отдавая дань приличиям. Богиня пересекла комнату в два шага, остановилась возле отца, положила руку ему на плечо. Высокая, на целую голову выше любого взрослого на этом Уровне, как и все боги, гостья неизбежно должна была привлечь внимание на пути сюда.
Что же заставило ее покинуть Верх?
Дрэм взялся за кинжал, но своего занятия не возобновил – боги не любили, когда смертные делали свои обычные дела в их присутствии. Он немного подвинулся на пороге, так, чтобы видеть лицо богини, обращенное к отцу. Сердце его дрогнуло, когда на правой щеке гостьи он увидел такую же, как у него, родинку в форме капли крови.
Неужели мать? Неужели сама Фибер-ра, богиня мира, пожаловала на четвертый Уровень?
— Фалай, меня прислали с верхнего Уровня, чтобы предупредить тебя, - заговорила она, и Дрэм понял, что не ошибся. – Люди вашего Уровня слишком много на себя взяли, и боги сегодня ночью решили запустить обновление. Уровень будет стерт с лица Корабля и возведен заново. Ты и твой сын должны бежать немедленно. Только вам двоим позволено будет спастись.
Она обернулась к Дрэму, и розовые глаза сверкнули в полутьме дома.
— Ты стал совсем взрослым, мой мальчик. Я скучала по тебе.
Он неловко поднялся, шагнул вперед и на мгновение замер в ее объятьях, никогда не длящихся долго. Потом отступил и посмотрел снизу вверх в прекрасные глаза.
— Госпожа Фибер-ра. Я тоже скучал.
Богиня на мгновение прижалась губами к его лбу, отстранилась.
— Вам нельзя медлить, уходите. Дрэм, помоги отцу собраться, - со вздохом вырвалось из ее груди. – Он уже не так молод. Вам понадобится время.
Она вдруг замерла, словно прислушиваясь к чему-то.
— Да, стоит поторопиться. Мы еще увидимся с вами чуть позже.
И, шагнув за порог, растворилась в пространстве.
Дрэм сунул кинжал за пояс и принялся собираться так быстро, как мог, следуя четким холодным указаниям отца. Фалай вел себя так, словно мать и не появлялась. Дрэм недоумевал – неизвестно, как часто она навещала их, когда он был маленьким, но теперь ее визиты становились все реже и реже, а отец по-прежнему держал на богиню обиду.
Дрэм знал из мифов историю собственного рождения. Его отец, воин имперского дворца, был в молодости очень красивым мужчиной. Однажды на поле боя между Кораблями Лафрет и Дажамбе он спас из горящей плазмы девушку, оказавшуюся богиней. Фибер-ра по воле своего отца, правителя Верхнего уровня Дарр-ал-Рая, оказавшаяся заточенной в человеческом обличье, терпела страшные муки, не имея возможности умереть до тех пор, пока ее оболочка не сгорит полностью. Фалай вытащил измученную богиню из огня, и в награду за это она поклялась десять лет прожить с ним на четвертом Уровне корабля.
На одиннадцатый год брака она вернулась к себе наверх, подарив Фалаю на прощание сына. Отец так и не простил богине того, что она оставила его. Несмотря на то, что Дрэм был сверх меры одарен силой и умом, он не смог заменить отцу утраченной любимой женщины.
К сыну Фалай испытывал в лучшем случае безразличие.
К счастью, Дрэм встретил человека, который полюбил его. Зеленоглазая Лей-лам, дочь оружейника, лучший друг и девушка, которую он надеялся когда-нибудь назвать своей женой. Они вместе учились метать лазерные клинки и кататься по невесомости на самодельных досках.
Он замер посреди комнаты, вспомнив о том, что она должна умереть вместе с остальными. Сердце сжалось от пронзительной боли предстоящей потери, и Дрэм на секунду застыл, закрыв глаза.
— Выйди на свежий воздух, - бросил Фалай. – Того гляди, упадешь. Испугался что ли?
— Да, отец, - склонился в уважительном поклоне Дрэм. – Я подумал о Лей-лам. Неужели боги уничтожат всех жителей Уровня? Ведь она и ее отец никому не сделали зла.
— Мы тоже не сделали, - напомнил отец. — Но если бы не твоя мать, нас постигла бы та же участь, что и Лей-лам.
— Можно я хотя бы увижусь с ней еще раз? – взмолился сын. – Пожалуйста, отец, разреши мне.
Фалай помолчал.
— Твоя мать ушла, не прощаясь, - сказал он, и Дрэм почувствовал, как холодеет от этих слов грудь. — Ну хорошо. Я собираю книги и уходим. У тебя пять ПК.
Дрэм выскочил на улицу едва ли не прежде, чем отец договорил. Пять поворотов клепсидры – это так мало! А ему так много нужно было ей сказать, так много хотелось сделать!
Лишь бы только Лей-лам оказалась дома!
Богиня удачи Ра-мена благоволила к нему. Дрэм заметил кусочек зеленого хиджаба, мелькнувший за углом, и опрометью бросился вслед.
Он настиг Лей-лам у магазина.
— Госпожа Лей-лам! Госпожа!
Она удивленно обернулась, увидела его взволнованное лицо и стерла улыбку, появившуюся было на губах. Корзинка на локте, мягкие складки хиджаба, как всегда, строго и нежно очерчивающие плавные линии тела, гладкий лоб без тени печали – Дар-ал-Рай, неужели Дрэм видит все это в последний раз?
— Что случилось, Дрэм? – стрельнув по сторонам глазами, девушка ухватила его под руку и увлекла с оживленной улицы под укрытие балюстрады. — Да на тебе лица нет, в чем дело?
Ему хотелось все рассказать ей. Пытливые глаза, казалось, впивались в лицо, вынуждая мысли бурлить и вскипать, как поток энергии в реакторе. Дрэм готов был признаться Лей-лам в том, что пришел попрощаться с ней.
Неожиданная мысль ударила в голову и заставила его пошатнуться, ухватившись за сердце.
— Нам нужно бежать отсюда, Лей, - сказал он быстро, тоже оглядываясь по сторонам. – Мы в опасности, нам нужно уходить.
На лице девушки на секунда отразилось сомнение. Она открыла было рот, чтобы спросить что-то… но задала совсем другой вопрос:
— Я должна тебе доверять, Дрэм? Скажи, я могу?
Он кивнул. Маленькая рука Лей-лам ухватила его за руку, и они быстрым шагом пошли по улице к дому Фалая.
Увидев девушку, отец не удивился. Он указал подбородком на мешок, который приготовил для себя.
— Ты помоложе, ты понесешь. – И, пройдя мимо сына к выходу, бросил резкое: Глупец.
Дрэм знал, что нарушает правила. Знал, что для того и послана была Фибер-ра к ним, чтобы напомнить о любви, поэтому и говорила она, обращаясь к Фалаю, а не к сыну. Возможно, хотя говорили, что и богам это не под силу, они говорили не только словами, но еще и мыслями, просто он этого не слышал.
Но рука Лей-лам была в его руке, и значит, все шло своим чередом.
Фалай повел их через толпы возвращающихся домой людей к выходу на третий Уровень. Никто не обращал внимания на старика и двух молодых людей, идущих к транзиту. У каждого было свои дела и свои мысли.
Дрэм же, разглядывая лица людей, которые вот-вот должны будут умереть, ужасался. Ужасался и не мог поверить в то, что воля богов действительно такова.
Они спустились вниз, к транзитной линии. Лей-лам, все еще не понимающая, что происходит, стала выказывать первые признаки беспокойства.
— Дрэм, - тихо прошептала она, пока она ждали вагон на площадке. – Дрэм, что происходит? Куда мы идем?
Он только молча сжал ее руку. Сказать девушке о том, что ее мать, отец и братья обречены, не хватало силы духа.
Наконец, вагон прибыл. Они оказались единственными пассажирами этого направления, и даже смогли занять места у стойки с книгами в дорогу. Но читать никому не хотелось. Когда двери сомкнулись, и вагон скользнул вниз по туннелю между Уровнями, Дрэм отпустил руку Лей-лам и откинулся на спинку сиденья. Успеют или нет? Выйдет ли вагон из плоскости Уровня прежде, чем оборвется силовой кабель?
Но прошло еще много времени прежде, чем до них донеслась вибрация зарождающегося взрыва. Они ощутили ее, как дрожь пола под ногами. Фалай нажал кнопку сворачивания жалюзи, и космическая ночь вонзилась в вагон подобно клинку. Этот клинок сверкал пламенем, вырывающимся из окон Уровня, которого больше не существовало.
Лей-лам прижала руку ко рту, пытаясь сдержать крик. Но он все-таки вырвался из нее, заметался по вагону, отражаясь от стен и пола.
— Нет!
Дрэм попытался удержать девушку, но она вскочила с места и прижалась лбом к окну, не веря своим глазам. Обновление шло полным ходом. Пламя богов выжигало любые следы присутствия на обновляемом Уровне. Сметались постройки, превращались в пепел кости, очищались технологические колодцы и вентиляционные переходы.
— Почему ты не предупредил меня? – удар в спину был неожиданным. Дрэм обернулся и едва успел уклониться от еще одного, нацеленного в грудь. — Почему ты не сказал мне, что они должны погибнуть?
Он схватил ее за руки, пытаясь удержать, но Лей-лам вырвалась. Хиджаб слетел с головы, она рывком надвинула его на медного цвета волосы. Глаза девушки метали молнии.
— Эти все твои полубожеские делишки! Эта твоя мать и подобные ей, решающие, кто умрет, а кто будет жить!
— Лей-лам, - умоляюще начал Дрэм, протягивая к ней руку, но она отшатнулась от него, как от прокаженного.
— Не трогай меня! Вы оба мне противны. А тебя, Дрэм, я вообще ненавижу.
Она уселась на сиденье, глядя перед собой злыми глазами, но вдруг захлебнулась рыданием и, закрыв лицо руками, дала волю слезам.
Дрэм посмотрел на Фалая. Тот неотрывно наблюдал за гибелью мира, в котором жил всю жизнь, и делал вид, что не слышит и не видит ничего из происходящего. Но сын уже знал, что прочтет во взгляде отца. Тебя предупреждали. Мать не зря говорила о том, что спастись позволено двоим.
Злость всколыхнулась в его душе. Пройдя через вагон, он остановился рядом с Лей-лам. Уселся рядом, не обращая внимания на разом прекратившиеся рыдания, заговорил.
— Я нарушил предсказание богов, Лей. Меня ждет наказание, от мысли о котором у меня леденеет кровь. Но я должен был спасти тебя. И плевать мне на то, что ты обо мне думаешь.
Они оба одновременно ощутили, как замедляется движение вагона. Гул двигателя стал затихать, потом раздался легкий щелчок – зажимы третьего Уровня подхватили запущенную с другого конца корабля громадину и мягко пристыковали ее к платформе.
— Добро пожаловать, - сказал электронный замок и отворился.
Двери поехали в разные стороны, впуская внутрь легкий запах человеческого пота и грязи – вентиляция на Уровне работала на порядок хуже, чем там, откуда они прибыли. Дрэм постарался вспомнить все, что знал о жизни на Третьем уровне. Говорили, что здесь даже есть болезни. Что боги спускаются сюда раз в столетие – задавить очередную эпидемию и наказать тех, кто уж слишком активно склоняет народ к восстанию. Что женщины здешнего Уровня не носят головных уборов и выставляют лицо и тело на всеобщее обозрение.
От пневматической двери шел легкий дымок. Дрэм коснулся задрапированного хиджабом плеча Лей-лам.
— Нам нужно выходить.
Она дернула плечом, уклоняясь от его прикосновения, но все же поднялась и, оттирая слезы рукавом, последовала за ними на выход, где в облаке пара их уже ждал разозленный бог судьбы Вер-ран.
Одежда его была, как и пишут в книгах, красной. В руке бог держал лазерный клинок, глаза его были почти одного цвета с одеждой от гнева. Увидев Фалая, Вер-ран кивнул – муж его сестры заслуживал уважения, несмотря на то, что сделал его сын.
— Приветствую вас, люди.
Пустая площадка транзита эхом разбросала его слова. Дрэм склонился в поклоне, следуя примеру отца. Лей-лам спрятала нижнюю половину лица за хиджабом и тоже поклонилась, закрывая глаза, как того требовала религия.
— Дрэм, - бог не церемонился. – Ты знаешь, что нарушил волю своей матери, богини Фибер-ра.
Тот кивнул.
— Я послан с верхнего Уровня, чтобы наказать тебя.
Дрэм бросил взгляд на побледневшую Лей-лам, вспомнил ощущение ее руки в своей руке. Она была жива и была рядом с ним.
— Я готов.
— Твой мир уничтожен, Дрэм. Но и этот мир не может стать для тебя домом. Отныне ты – странник. Твои близкие возненавидят тебя с момента, когда я закончу говорить. Люди будут презирать тебя, даже не зная, кто ты. Тебе откажут в крове, помощи и в любви все жители этого мира. Ты будешь замерзать, тебя не согреют. Тебе будет больно, но никто не захочет облегчить эту боль. Отныне ты – один, Дрэм. Среди людей у тебя нет союзников.
Дрэм похолодел от слов бога. Лей-лам. Отец не волновал его, но Лей-лам! Он повернулся к ней, пока она еще была его другом, посмотрел в испуганные глаза в последний раз, пока в них еще не было ненависти.
— Тебе больше нет здесь места.
— Лей, - прошептал Дрэм. – Прости меня. Прости за все.
Он протянул руку, чтобы еще раз коснуться ее лица, но тут Бог сказал последнее слово, и рука упала, как плеть, наткнувшись на ненавидящий взгляд зеленых глаз.
— Что ты делаешь? – прошипела Лей-лам. – Ты пытаешься осквернить меня, полубог?
— Чтобы тебе не было так тяжело, племянник, - мягко добавил Вер-ран, - я низвергну тебя Уровнем ниже. Закрой глаза.
Дрэн закрыл глаза и почти сразу же открыл их, чтобы закричать от ужаса и провалиться в темную воду.
Он не умел плавать – на четвертом Уровне не было водоемов, поэтому пришлось порядком наглотаться противной жидкости, но, наконец, природа предков взяла свое, и, отчаянно бултыхая ногами и руками, Дрэм выплыл на поверхность. Вокруг было темно. Луч свет бил откуда-то сбоку, но расстояние до него оценить было трудно – везде была вода, которая рассеивала свет и искажала пространство.
Дрэм поплыл куда-то наугад, но очень скоро с непривычки устал и прилег на воду – отдохнуть. В голове метались мысли, глаза жгло от добавленных в воду химикатов. Еще пару сотен ПК назад у него был дом, была любимая девушка и было какое-то будущее. Теперь не осталось ничего. Он брошен посреди Уровня, о котором даже понятия не имеет. Дрэм не знал о втором Уровне ничего, кроме того, что он существует. Лей-лам… увидит ли он ее снова, и есть ли смысл в их встрече?
Течения не было, и Дрэм все качался и качался на воде посреди пустоты. В сердце его закололо, и, не сдержавшись, он заплакал, как маленький ребенок, которого бросила мама.
— Мама… - Дрэм открыл глаза, пораженный неожиданной мыслью. — Мама! Богиня Фибер-ра, мать мира и покоя, к тебе взывает твой несчастный сын! – закричал он.
Но молчание было ему ответом. Видимо, решил Дрэм, даже боги не рискуют спускаться в это гиблое место. Он перевернулся и поплыл в направлении света, справедливо рассудив, что так хотя бы не заблудится. Периодически отдыхая, он проплыл некоторое расстояние, достаточное для того, чтобы заметить кромку берега чуть поодаль. Страх чуть отпустил – если здесь есть земля, значит, есть и что-то на земле. Возможно, люди.
Возможно, он сможет обсохнуть и прийти в себя.
Дрэм подплыл к берегу. Металлическая пластина кромки находилась чуть выше уровня воды. Он выбрался на сушу, оказавшуюся длинной платформой с рельсами, идущими куда-то вдаль из столь же невообразимой дали. Видимости было на два шага. Дрэм отполз от воды, снял через голову падж, выжал его, как мог. Вылил воду из ботинок, чудом оставшихся на ногах во время его попыток научиться плавать.
Он как раз решал, что делать, сидя на платформе и обхватив себя руками в попытке согреться, когда услышал шаги. Дрэм не успел обернуться – что-то холодное прижалось к шее. Раздался щелчок, и сиплый голос произнес:
— Цыц! Не ерепенься, пацан.
Он не понял ни слова, но замер, не пытаясь шевелиться.
— Лыжи навострил, ишь. Сымай боты, живо!
Железо сильнее прижалось к коже. Дрэм понял, что с ним не шутят и быстро отстегнул клепки на ботинках.
— Подымайся на ходули и чеши отсюда. Живо!
Осторожно, стараясь не делать резких движений, он поднялся на ноги. Железо больше не касалось его, но ощущение холода никуда не делось. Дрэм хотел было обернуться и посмотреть на того, кому подарил свои ботинки, но при малейшей попытке развернуть корпус сзади раздался предупреждающий окрик.
— Цыц! Пшел, пшел! Живо!
И он пошел. Не имея ни малейшего понятия о том, куда идти, Дрэм побрел по платформе параллельно рельсам. Их направление совпадало с тем, которому следовал он – к источнику света, по-прежнему находящемуся очень далеко. Рельсы слегка отблескивали в темноте. Без них у Дрэма вообще не было бы никакого ориентира.
Несколько сотен ПК спустя Дрэм почувствовал, что устал. Наступив ногой на какой-то предмет, он наклонился, чтобы осмотреть его, и тут же получил удар по голове, от которого потерял сознание.

Дрэм очнулся с ощущением того, что ему отрывают голову. Все прояснилось сразу же – его просто волокли за ноги по неровной поверхности. Вскрик пленника сразу услышали: ноги отпустили, остановились, сгрудились над ним. Дрэм различил в темноте грязные лица, растрепанные волосы, рваную одежду.
— Коньки не отбросил? Зенки вроде открыл, зырьте. Эй, чувак, откель весь такой мажористый?
— Я не понимаю, - прошептал Дрэм, поймав на себе вопросительные взгляды. – Пожалуйста, я не сделал вам ничего плохого, отпустите.
— Ишь. Балакает как шизанутый. Одёжа-то с нуля. Опростать его надо бы.
— Ты че, гонишь? Ловкач те башню открутит. Сначала надо чтоб он позырил.
Дрэм слушал непривычно тихие голоса, изо всех сил напрягая ум в попытке понять, о чем разговор. Руки его осторожно ощупали карманы и поисках кинжалов. Вот они, на месте, родные.
— Жрать хочется. Требуху опять Ловкач занычит. Нам опять суповой набор перепадет.
Голос прозвучал совсем близко, и Дрэм дернулся от неожиданности. Говоривший склонился очень близко. Его глаза светились ненормальным светом, опалесцируя в темноте. Что-то вонючее капнуло Дрэму на лицо. Он понял – слюна. Когда когтистые пальцы коснулись воротника, все в нем поднялось. Прежде, чем Дрэм сообразил, что делает, его рука с кинжалом взметнулась вверх и проткнула чье-то горло.
Кровь брызнула во все стороны. Отпихнув прочь свою жертву, Дрэм вскочил на ноги. Он увидел дикие лица, горящие глаза, клацающие, слишком острые и большие для человека зубы, длинные руки с когтями… Лазерные кинжалы загорелись ярким синим светом в его руках.
— Уйдите! - в голосе Дрэма звенела истерика. – Уйдите, иначе я всех вас убью!
Они расступились, и он бросился бежать со всех ног в темноту, туда, где не было этих горящих глаз и длинных зубов. В голове стучала лишь одна мысль: «Как же, о как же я хочу домой!»
Но у него теперь не было дома.
Дрэм бежал, пока не выдохся. Когда силы его оставили, он упал на колени, уронив кинжалы на звякнувшую под ними металлическую поверхность, и зарыдал.
Рыдал Дрэм до тех пор, пока усталость не свалила его окончательно. Голова после удара болела, мысли путались, и, отказавшись от мысли идти дальше, пока хотя бы немного не передохнет, он свернулся калачиком на платформе и уснул, как и был, в мокрой одежде, липнущей к телу.
Проснулся Дрэм от холода. Откуда-то дул ветер, пронзительный, выхолащивающий все тепло из тела. Одежда, которая почти не просохла, не давала никакой защиты от этого ветра, и Дрэм начал стучать зубами. Металл, казалось, был готов примерзнуть к коже. Пришлось встать и походить кругами, чтобы размять застылые мышцы. К ощущению холода добавился голод, и Дрэм понял, что если сегодня он не поест, то завтра уже не сможет идти. И сопротивляться, если его нагонят эти твари с зубами.
Он быстрым шагом направился в сторону света и спустя некоторое врем снова наткнулся на рельсы. На этот раз из карманов предусмотрительно были извлечены кинжалы. Обнажив их, Дрэм почувствовал себя уверенней. Заряда батареи должно хватить на пару миллионов ПК и на пару тысяч врагов, если таковые будут. Обращаться с кинжалом сын имперского воина умел.
Имперского… все это казалось теперь таким далеким. Словно и происходило в другой жизни или с кем-то другим. Парады в красной, расшитой золотом одежде, кевларовые мечи, церемония посвящения в кадеты. Яркие краски, громкие приветственные звуки.
Этот мир был черно-белым и тихим. Очень тихим…
Словно противореча мыслям Дрэма, позади послышался шум. Даже не пришлось гадать, что к чему – обернувшись, он вынужден был заслониться рукой от ударившего в глаза света. Через мгновение мимо с грохотом понесся поезд. Вагоны шли и шли, не собираясь заканчиваться, все как один – черные, без окон, с прорезями вверху, как он предположил, для вентиляции. Кого везли в этом черном составе? Пассажиров? Пленников? Да и людей ли?
Он на всякий случай отошел подальше от рельсов и дождался, пока поезд проедет. В составе насчиталось вагонов двести, как минимум. Перевозки тут были масштабными. И Дрэм не мог сказать, что ему это нравилось.
Спустя какое-то время он обнаружил, что шлепает по воде. Платформа медленно уходила вниз, опускаясь в воду. Но свет как будто с каждым шагом становится все ближе, и Дрэм решил, что стоит рискнуть. Тем более… тем более, ему показалось, что сзади слышатся шаги. Сжав кинжалы, злобно взрезавшие тьму вокруг своим голубым светом, он ускорил шаг.
— Я провожала милого…
Дрэм замер на месте. Слова донеслись как из ниоткуда и сразу отовсюду. Пела женщина, нежно и ласково, словно колыбельную.
— В далекую войну.
Ушел, ушел мой милый в чужую сторону.
Враги ему попались да на его пути.
Спасите его боги, чтоб смог домой прийти.
Пусть геркх его не съест, который ест людей,
Во сне марара не сгрызет, что бродит в темноте,
Пусть злые арукары не засосут в металл,
Пусть кровь не выпьют жабы, пусть не убьет берхал.

Песня продолжалась перечислением новых монстров, но Дрэм уже не вслушивался – боялся, что ноги подкосятся прямо сейчас. Заставляя себя считать удары сердца, он двинулся вперед, и тут увидел мать.
Ее розовые глаза светились печалью. Она протянула руки к нему навстречу и обняла.
— Дрэм, - в ее голосе звучала грусть. – Дрэм, сын.
— Госпожа Фибе-ра, - сказал он глухо, уткнувшись ей в грудь. – Мама, мне не выжить здесь. Помоги!
— Я знала, что так будет, сынок, - сказала она, отстраняя его от себя. – Ведь не зря мой брат – бог судьбы. Ты останешься здесь, сын, до тех пор, пока не исполнишь свое предназначение. Ты – полубог, поэтому силы твои намного превышают силы обычных людей. Именно поэтому мы выбрали тебя для этой судьбы, сын. Твое появление здесь не случайно. Ты видишь, как ужасен и печален этот мир, но есть мир хуже, тот, что расположен на самом дне корабля. Даже мы не спускаемся туда, ибо там слишком велика сила Хаоса. Но тебе придется.
— Но для чего? Что я должен сделать в мире, что я могу сделать в мире, который еще более ужасен, чем этот?
— За то, что я предупредила тебя об обновлении, я тоже понесла наказание, сын. Я не могу восстановить твой уровень до тех пор, пока не приведу в надлежащий вид остальные. Но я одна не смогу. Здесь нужен не бог. А герой.
Дрэм внимательно посмотрел на мать. Невидимая женщина все продолжала петь свою ужасную колыбельную, но теперь она уже не казалась ему такой страшной.
— Чего боги хотят от нас, мама?
— Ты должен победить чудовищ, которые породила тьма на этих Уровнях, Дрэм. Все их пятнадцать, и каждое по-своему опасно. Шесть на первом. Шесть на втором. И три на том уровне, где застряли твой отец и Лей-лам. Только тогда Дар-ал-Рай простит нас.
Она извлекла из складок одежды оружие, которого Дрэм раньше не видел. Что-то, похожее на тепловую пушку, которой четвертый Уровень закрывался от космического холода, только очень маленькую.
— Это называется стрелок, - сказала она. – Он выпускает смертельные заряды на большое расстояние. Это все, что я могу дать тебе, сын мой. Зарядов здесь шестнадцать. Стреляй только тогда, когда будешь уверен, я тебя прошу.
Дрэм опасливо взял оружие в руку.
— Мне пора.
— Нет, погоди… - Но она уже растворилась в воздухе, оставив его одного. Снова одного на пути к свету, который мог означать все или ничего.
Дрэм сунул оружие за пояс, прицепив клепкой к одной из бляшек паджа, и двинулся вперед, только сейчас заметив, что песня стихла.
Вода с каждым шагом прибавлялась. Но и свет приближался, становясь все более сконцентрированным. Уже были видно, что находится он на небольшой высоте. Дрэм уже понял, что находится на освещенном пространстве. Приблизившись на расстояние, достаточное для того, чтобы увидеть сам источник, он понял, что не ошибся.
Железнодорожная станция была пуста. Черный поезд безжизненной громадой замер напротив здания вокзала. Ни одного человека не было видно поблизости. Вокруг царила тишина, казавшаяся Дрэму очень подозрительной. Он покрепче сжал в руках кинжалы. Стараясь не поднимать слишком большого шума, он аккуратно двинулся по воде, доходящей теперь до щиколоток, к станции.
Подойдя к хвосту состава, он увидел, что все двери вагонов распахнуты настежь. Изнутри пахло потом и чем-то еще, столь же неприятным. Дрэм не рискнул заглянуть в вагоны и удостовериться в том, что никого не осталось. Слишком черно было там, слишком тяжело пахло.
Он направился к зданию вокзала, не забывая оглядываться по сторонам. Дверь также была распахнута, но над крышей висел прожектор, а в зале горел свет. Такой пустоты Дрэм почти не боялся. Он переступил порог. Пустые обертки из-под конфет, пожелтевшие старые газеты, полные незнакомых заголовков: «Кто заплотит нам бабки?», «Отпадное новье от Ловкача» - он просмотрел бегло, отложил в сторону. Киоски были заколочены, касса – закрыта. Похоже, станция отжила свое еще давным-давно. Он отыскал в глубине зала работающий холодильник. Открыл, почти ожидая увидеть протухшие овощи и мясо, но, к удивлению, наткнулся на пакеты молока и консервы с ключом-открывашкой.
Желудок переключил мозг на себя, и Дрэм не двинулся дальше, пока не поел. Набрав с собой консервов в пакет, который отыскался тут же, Дрэм с сожалением оставил молоко – испортится без холодильника, увы.
— Я вот думаю, снести тебе башку сразу или сначала отрезать уши? Говорят, они у вас вкусные.
Женский голос, произнесший эти слова, звучал почти весело. Но главное было не это. Главное было в том, что Дрэм понимал слова. Он завертелся на месте, пытаясь отыскать говорившую.
— Я смотрю на тебя из кабинета охраны, чужак. Не пытайся найти меня.
— Я всего лишь поел, - сказал Дрэм.
— И собирался унести часть еды с собой. Своровать, правильно? Опусти глаза, чужак.
Дрэм подчинился. На груди, там, где бьется под паджем сердце, возникла и задрожала красная точка. Лазер. Дрэм знал о прицеле на лазерных ножах. Чаще всего, такое оружие было самонаводящимся.
— Поставь пакет на скамейку и уходи.
— Я уйду, - сказал он покорно. – Только подскажи мне, куда мне идти дальше. Где транзитная линия, где платформа?
В ответ раздался смех.
— Ты хочешь попасть в Хаос, чужак? Транзит отсюда не ходит наверх. Тебе не вернуться домой, богатенький мальчик.
Горечь прозвучала в ее словах. Дрэм поднял голову и посмотрел прямо в черный глаз камеры, которую обнаружил в углу зала.
— Ты ведь тоже оттуда. Твоя речь… Ты ведь говоришь не как те твари из темноты. Не могла бы ты…
— Уходи, чужак, - перебила девушка. – Уходи, пока моя рука не дрогнула от воспоминаний, и я не всадила нож тебе в грудь. Платформа находится в голове поезда. Тебе надо идти вдоль рельсов. Только опасайся марары. Она частенько бродит в темноте.
Ему пришлось подчиниться. Слова женщины напомнили о колыбельной, которую пел голос в темноте, и о задании, которое поручили ему боги.
Марара. Как выглядит это существо? Как распознать его приближение и, если уж придется, как убить? Дрэм не имел ни малейшего понятия. Стараясь не отдаляться от освещенной части платформы, он пошел вдоль ощерившегося открытыми дверями поезда. Мысль грызла его неустанно. Где все пассажиры? Куда делись кучи людей, которые ехали в поезде? Или он шел пустой? Но тогда это вообще не имело смысла.
Дрэм пересек границу света и тьмы и остановился как вкопанный. Вот он, транзит. Вот он, вагон с открытыми дверями, в которых нет света. Не работает? Сломан?
Он осторожно заглянул внутрь. Сиденья все же были слабо освещены. Он облегченно выдохнул, когда увидел фиолетовые огоньки приборной панели. Значит, транзит жив. Вот только работает в одну сторону. Но хотя бы можно присесть и передохнуть, пожевать что-нибудь из путевого набора, выпить воды. Дрэм вошел внутрь, борясь с желанием сразу же захлопнуть за собой дверь, нащупал в темноте шкафчик с минерализованной водой. Достав прохладную бутылку, напился. В вагоне было теплее, чем на улице, не дул ветер. Дрэм присел на сиденье, попивая воду, задумался о том, что делать дальше, но тут пришла марара.
Сначала Дрэм почувствовал, как перехватывает дыхание. Он попытался вздохнуть, но не смог, вскочил на ноги, отшвыривая бутылку с водой, рванул наружу. Схватившись за горло, дернул воротник паджа, пытаясь разорвать, чтобы дать доступ воздуху.
Перед глазами поплыли разноцветные круги. Они все ширились и ширились, а потом вдруг превратились в два огромных глаза, глядящих на него их тьмы здешней вечной ночи. Дрэм увидел голову чудовища – сплетение каких-то существ, шевелящихся, движущихся во тьме, и два крыла, удерживающие тело на весу.
— Марарарарарарарарарарарарарарара, - заклекотало существо.
Два глаза сошлись в один, на мгновение вспыхнувший ярко-желтым светом. Черный зрачок превратился в туннель, убегающий внутрь создания, подул сильный ветер, и Дрэма потянуло мараре навстречу.
Он выхватил стрелка и, направив его прямо в центр туннели, нажал на кнопку.
Раздался хлопок, и из стрелка вылетела горящая горошина. Она понеслась в черноту зрачка и исчезла там, чтобы через мгновение оглушительно взорваться где-то внутри.
— Марарарарарарарар! – закричало существо.
Дрэм едва успел увернуться – темная масса, не поддерживаемая более крыльям, рухнула на платформу, которая задрожала под гигантским весом. Переплетение существ, бывшее головой марары, брызнуло в разные стороны кучей обыкновенных змей. Дрэм отскочил внутрь вагона – больше было некуда, нажал кнопку закрытия дверей, отрезая змеям путь в транзит.
— Добро пожаловать! – сказал электронный замок и затворился.
Одна за другой загорелись лампы освещения. Заиграла легкая музыка, закрылись жалюзи, активировалась полка с книгами. Вагон вздрогнул и, набирая скорость, пошел вниз, на первый Уровень.
Дрэм опустился на сиденье, сжимая в руке стрелка. Осталось всего четырнадцать.
И он сможет увидеть Лей-лам. Посмотреть в ее глаза, которые не будут излучать ненависть, взять ее за руку, не боясь того, что она ее отдернет.
А до тех пор, что ж. Как там сказали боги? Он - странник.
И его странствия только начинаются.