некрасивость у Вас отменно получилась, но глаз режет. Не желаете эротики в боевиках, не включайте постельных намеков. А Вы хотите и рыбку съесть и сковородку не испачкать. И секса кусочек, и чтоб некрасивым был. Некрасиво, нелогично, грубо.

P/S/

* * *

Добавлено (18.12.2008, 21:46)
---------------------------------------------
ГЛАВА 9.
Казаки - разбойники.

Козья тропа бесконечной змеёй ползла вверх, туда, где высокогорные пастбища упирались в хребет Заргубиль. За хребтом был Дагестан – родина Али-Хамзата. Пастбища окружали непроходимые ущелья и абреки, окажись они там, попали бы в ловушку, подобно загнанной стае волков. Русские просто уничтожат их кинжальным огнём. Никто, кроме мюршида не знал о пещере с тайным лазом, но его люди, привыкшие безоговорочно подчиняться и доверять своему амиру, упорно лезли наверх.
Жену полковника посадили на Сели, крепко привязав к седлу. Всех остальных лошадей пришлось оставить в ауле, здешние места не очень-то пригодны для конной езды. Али-Хамзат видел, что синеокая красавица пребывает в полубессознательном состоянии, замечал он и взгляды, которые украдкой бросали на полковничью жену его люди. Один его знак и роскошное тело русской полетит в пропасть, чтобы навсегда исчезнуть на дне глубокого и мрачного ущелья. Белокурые волосы молодой женщины в беспорядке рассыпались по плечам, английский дорожный костюм покрылся таким толстым слоем пыли, что невозможно было определить его первоначальный цвет. Так же, незаметно для своих людей, Али-Хамзат поглядывал на неё, и не было для него в целом Дэли-Малхи женщины прекрасней. Он потрогал пальцем раненую щёку и улыбнулся. По характеру русская не уступала гордым горянкам, но аварец чувствовал, что эту женщину невозможно покорить, как его соплеменниц, ей можно лишь покориться и тот мужчина, кого она осчастливит своей любовью, будет вознесён в заоблачные выси, чтобы упасть однажды вниз, ибо счастье в этом мире быстротечно.
Он пытался сравнить красоту русской с красотой местных женщин. Красота горянок была привычна, а русская, своими голубыми, как лёд горных вершин глазами, волосами цвета козьего молока манила его в такие прекрасные и неизведанные дали, что у него, бывалого воина захватывало дух. И если бы сейчас, не приведи Аллах, женщина сорвалась бы в пропасть, шейх не колеблясь ни мгновения, бросился бы за ней, и никакая сила не смогла бы его удержать.
На небольшой площадке, где едва поместился весь отряд, он объявил короткий привал. Они прошли по горным тропам, не много не мало, вёрст пять, да и русские наверняка заняты «замирением аула», так что времени немного, но есть. Все стали располагаться на отдых, а Гезы уже выбирал место, откуда до поворота просматривался пройденный ими путь. Али-Хамзат в очередной раз возблагодарил Аллаха за то, что тот послал ему этого человека, в котором прекрасно уживались удаль и отвага джигита и дисциплинированность русского солдата. Гезы мог не есть по несколько суток, но всё так же была тверда его рука и верен глаз. Будь у него сотня таких бойцов, он отбросил бы русских за Линию. Но сейчас такие джигиты – редкость. Их кости давно белеют среди развалин Гюмри, Ахульго и Гуниба.
Али-Хамзат молча протянул небольшой бурдюк, воды в котором было ещё наполовину. Сухомлинова неумело взяла его своими нежными, маленькими руками.
- Благодарю вас.
Он бросил на неё быстрый взгляд. Странный народ эти русские, как можно благодарить врага? Или это проявление покорности? Несколько лет назад Али-Хамзат с дюжиной своих кунаков напали на казацкую станицу. Они знали, что за два дня до этого почти все мужчины ушли с батальоном солдат прорубать просеки в Ичкерийском лесу. Но их жёны оказали абрекам такой яростный отпор, что пришлось уйти, унося с собой убитых и раненых. Так что насчёт покорности русских женщин он не обольщался.
Женщина, между тем разглядывала бурдюк, не зная с какой стороны к нему подступиться. Это вызвало весёлый смех среди абреков. Абдул-Керим ни слова не говоривший по-русски, знаками объяснил ей, как им пользоваться.
Али-Хамзат услышал крик сойки. Это был сигнал опасности. Приказав своим людям быть наготове, он, прижимаясь к земле, подобрался к лежащему в дозоре Гезы.
Русские как раз вышли из-за поворота. Как быстро они смогли выйти на их след! Али-Хамзат пригляделся. Это были не обычные казаки. Судя по тому, как они умело перемещались по горной тропе, по новым «ремингтонам» за их спинами, его людям придётся иметь дело с охотниками. Немногочисленные партии охотников, вооружённые самым современным оружием, знавшие горы едва ли не лучше самих горцев были очень опасны. И если тридцать таких молодцов встретятся с тридцатью его абреками, ещё неизвестно, кому Аллах отдаст победу.
Разведчики двигались осторожно, готовые в любой момент залечь и открыть ответный огонь. И в тоже время, скорость их марша просто поражала, они с лёгкостью и изяществом горных козлов быстро карабкались наверх по каменистой тропе. Хотя Али-Хамзат скорее сравнил бы их с легавыми, взявшими след. Он молча посмотрел на Гезы, но в глазах лезгина не было и тени страха, недаром о храбрости и воинском мастерстве его в горах ходили легенды. Никто не знал, сколько ему лет. Когда имам был пленён в Гунибе, Гезы с малочисленным отрядом отчаянных храбрецов вырвался из окружения и ушёл в горы. Тогда-то, в отдалённом ауле, его, тяжело раненого встретил Али-Хамзат, скитавшийся по горам после взятия Ведено. Ещё поговаривали, что в даргинском деле его отряд за два дня уничтожил батальон русских. Ещё говорили… да чего только не говорили о легендарном лезгине! Вот только от него самого, никто не слышал рассказов о боевых подвигах, Гезы был человеком неразговорчивым и даже нелюдимым. Вот и сейчас, он молча раскладывал боеприпасы и поудобнее пристраивал меж камней свой карамультук, помнивший, наверное, ещё шейха Мансура1. Он очень дорожил своим ружьём, доставшимся ему от отца, и отказывался, сколько не предлагали, от новых штуцеров.
- Я задержу их, брат, – просто сказал он, сосредоточенно пересчитывая заряды.
Али-Хамзат тронул его за плечо:
- Мы будем ждать тебя, брат.
Они назвали друг друга братьями, хотя никто из обоих не прикасался губами к грудям матерей2. Это родство было другое, но не менее крепкое.
Вернувшись, он приказал своим людям двигаться дальше. Они успели отойти от места привала едва на сотню шагов, когда раздался выстрел. Это был карамультук Гезы, и почти сразу загремели винтовки русских. Али-Хамзат насчитал пять залпов. Затем наступила тишина, и она очень ему не понравилась.
- Юсуф, пойдёшь со мной, Абдул-Керим веди всех к Волчьему камню и ждите нас там!
Гезы лежал, уткнувшись лицом в жёсткую землю. Вокруг его головы образовалась лужа из тёмно-красной крови. Али-Хамзат подполз к неподвижному телу. Пуля угодила в правый глаз, и выбитая глазница чернела, словно вход в преисподнюю. Даже мёртвый, Гезы по волчьи скалился, насмехаясь над смертью.
Али-Хамзат снял с головы мёртвого лезгина каракулевую папаху и, насадив её на кинжал, приподнял над камнями. Русские отреагировали мгновенно и две пули пробили серый каракуль насквозь. Аварец откатился вправо, встал на одно колено и его винчестер уже выискивал цель. Молодой казак с выбившимся из-под папахи светлым чубом был в каких-нибудь двадцати шагах. Пуля ударила его в украшенную посеребрёнными газырями грудь, и молодец опрокинулся на спину. Его товарищи тут же залегли, почти растворившись с местностью. Слева подал голос Шаспо3 Юсуфа. Вокруг Али-Хамзата засвистели пули, одна обожгла плечо, прежде чем он укрылся за камнями. Юсуфу повезло меньше, он даже не успел сделать второй выстрел. Пуля, вылетевшая из винтовки, произведённой в стране, о существовании которой горец даже и не подозревал, пробила ему горло.
Произведя залп, русские опять сделали стремительный бросок, и аварец бросился бежать вверх по узкой тропе. В рукопашной русские страшны и беспощадны, и даже отсутствие у охотников штыков не делало их менее опасными противниками. Двое пытались отрезать ему дорогу к спасительному Волчьему камню, где он со своим отрядом мог занять глухую оборону и держаться довольно долго. Молодой безусый офицер, проворно перескакивая через камни, обходил его слева. Справа приближался огромный казак с обнажённой шашкой.
- А ну, стой, шайтан, рожа басурманская!
Юноша оказался быстрее. На бегу, выдёргивая пистолет из поясной кобуры, он настигал шейха. Али-Хамзат остановился и, обхватив свой винчестер двумя руками как дубину, нанёс русскому страшный удар, метя в голову. В последнее мгновение тот чудом убрал её, и приклад обрушился на плечо. Раздался хруст, и молодой офицер, застонав, рухнул на землю. Руководствуясь только своими инстинктами, аварец упал вслед за ним. И вовремя. Над головой раздался свист рассекающей воздух шашки. Не вставая с земли, Али-Хамзат обнажил дамасский клинок и ударил гиганта по ногам, с удовольствием почувствовав, как лучшая в мире сталь рассекает плоть. Он вскочил и снова бросился бежать, петляя, словно заяц. Пущенная вслед пуля сбила с него папаху, обнажив бритую голову. Вот он – спасительный Волчий камень, спасительный для него и смертельно опасный для преследователей. Русских встретит убийственный огонь его джигитов. Надо только преодолеть последние сто саженей. Али-Хамзат легко нёс своё мускулистое поджарое тело, подобно горной серне прыгая по камням. Пуля ударила в камень, на который была готова опуститься его правая нога, и шейх, запнувшись, упал на землю. Он лежал, уткнувшись лицом в известняк, и ждал смерти. Ну что ж, Аллах свидетель, он умрет как воин и его ждёт райский сад с прекрасными гуриями. Нет, пусть будет только одна – маленькая, словно статуэтка, которую он как-то видел во дворце аварского хана, с голубыми, как небо глазами и волосами цвета козьего молока.
Его люди, увидев поверженным своего предводителя, забыли о тактической выгоде своего положения. Выхватив кинжалы, с яростными криками «Аллах Акбар!» они бросились на выручку. В конце концов, их отцы и старшие братья всегда охотно шли резаться с неверными.
Проклятые гяуры не приняли честного боя. Вместо того чтобы обнажить свои шашки, они вскинули винтовки и дали дружный залп, разом ополовинив отряд Али-Хамзата. И не успели тела джигитов упасть, чтобы обагрить кровью родную землю, как охотники бросились в рукопашную, забыв об Али-Хамзате. Чуть повернув голову, амир видел мелькавшие мимо ноги, одетые в добротные кожаные сапоги – единственное, что отличало охотников от большинства горцев, обутых в чувяки с мягкими подошвами из козьей кожи.
Увидев развернувшуюся перед ним картину боя, амир понял, что удача отвернулась от него. В течение минуты почти все его люди были изрублены, и лишь горстка абреков ещё отчаянно сопротивлялась. Но Али-Хамзат сейчас меньше всего думал о своих кунаках. Его лихорадочный взгляд искал русскую женщину. Ему показалось, что из-за скалы мелькнули белокурые локоны и, обнажив клинок, рыча, как раненый барс, аварец бросился туда. Его клинок находил своих жертв, рассекая тела и головы. Дважды его задели: вражеская шашка вскользь сорвала лоскут кожи над ухом, чей-то кинжал пропорол черкеску и лишь скользнул по рёбрам.
Женщина сидела на земле, привалившись спиной к скале. Её взгляд был безучастен, и лишь когда она увидела окровавленного, с обнажённым клинком Али-Хамзата, глаза её расширились от ужаса. Сели, стоявший рядом, увидев хозяина, призывно заржал. Амир схватил женщину за талию, легко поднял её и бросил поперёк седла. Когда он оказался в седле конь понёс их прочь с места боя.
После Волчьего камня тропа чуть расширялась и была более пологой. Конь вынес седоков на альпийский луг и остановился; с трёх сторон обступали отвесные скалы, и лишь с запада был крутой спуск, заросший густым кустарником. Именно там, в полуверсте и находилась заветная пещера. Верхом проехать было невозможно, конь непременно переломал бы себе ноги. Аварец спешился, снял и поставил на землю женщину. Русская тут же безвольным кулем повалилась на землю. Некоторое время Али-Хамзат смотрел в глаза своему боевому товарищу, именно так, а никак иначе он думал о Сели, затем, обняв его за шею, припал окровавленным лицом к конской морде. Конь доверчиво косил на своего хозяина. Почти человеческое удивление отразилось в его взгляде, когда амир обнажил клинок. Кровь из перерезанного горла горячей струёй хлынула на его изодранную в бою черкеску. Али-Хамзат видел, как жизнь уходила из глаз Сели.
- Покойся с миром!
Русская была лёгкой как пушинка и Али-Хамзат, таскавший на своих плечах двух здоровенных баранов, не чувствовал ноши. Продираясь сквозь густой кустарник, он думал о том, что лишился всего, но приобрёл нечто большее.
Грот встретил его полумраком и прохладой. Он аккуратно уложил бесчувственную женщину на землю у входа и полез вглубь, отыскивая лаз.
. . .

Здесь непонятно (стоит 2 значит где-то объяснение есть) оба были вскормлены молочной смесью? Просто как-то так звучит
А так все хорошо, все хорошо.

Добавлено (19.12.2008, 21:13)
---------------------------------------------
Его нашли на удивление быстро. Он лежал на продавленном диване, листая утренние газеты, где в отделе криминальной хроники сообщалось о бойне в Первом Щипковом переулке, когда старенький телефон в прихожей хрипло зазвонил. Ещё позавчера в свой мобильник Асланбек малодушно вставил новую SIM-карту, чтобы избежать звонков, в том числе и от дядиной жены. Называть эту русскую тридцатипятилетнюю роскошную блондинку тётушкой у него не поворачивался язык.
Газеты нагнали жути по самое некуда, смакуя подробности массового убийства в особняке, делая выводы один нелепее другого. Кто писал о новом переделе и развернувшейся как следствие этого гангстерской войне. Какое-то с желтизной и претензией на объективность издание выдвинуло версию, что это месть чеченских боевиков за отказ Дакаева отчислять на джихад требуемую сумму. Но все газеты сходились в одном – жить в Москве стало страшно, почти как в Африке. «Не ходите дети в Африку гулять».
Наташка часа два назад ушла на работу с синевой под глазами и, покачиваясь от усталости, после бурно проведенной ночи с горячим кавказским парнем. Её отпрыск, будущий национал-большевик, во избежание конфликтов на национальной почве, был отправлен к бабке, жившей через два дома. На пятом или шестом звонке Асланбек нехотя поднялся с дивана и подошёл к настырному аппарату.
- Аллё? - недовольно сказал он в трубку.
- Спускайся, мы тебя ждём, – незнакомый голос произнёс эту фразу на чеченском и тут же раздались гудки отбоя.
Асланбек подошёл к окну и осторожно выглянул из-за занавески. Стандартный двор в это субботнее утро был наполнен галдящей детворой. Кроме своего фольксвагена он узрел ещё пару машин, которые насколько он знал, принадлежали жильцам.
Рано или поздно это должно было случиться. От них не скроешься. Асланбек помнил ту встречу полгода назад, когда дядя познакомил его с тремя очень серьёзными мужчинами. Подобных он видел дома, в 98-м, сотрудников шариатской безопасности. От этих троих, приехавших в Москву, исходил такой же удушающий и сковывавший все члены запах опасности. Потом дядя говорил, что это очень уважаемые люди с очень большими возможностями и решают вопросы, решить которые кроме них уже никому не под силу.
Асланбек оделся и спустился во двор. В этот погожий октябрьский день двор жил своей обычной жизнью; играющие дети, старушки на лавочке. Он не сразу заметил молодого парня, наблюдавшего за гоняющими мяч подростками. Тот посмотрел на Асланбека, и неспеша, направился к гаражам.
Пройдя несколько рядов однояйцевых ракушек, Асланбек увидел чёрного цвета BMW с тонированными стёклами. Водительское окно открылось. Лицо человека, появившееся в окне было Асланбеку знакомо, звали его Ахмед, один из тех троих, с кем он познакомился весной.
- Садись.
Асланбек открыл заднюю дверь и заглянул в салон. Сидящего на заднем сиденье он видел впервые, огромного роста, с широченными плечами, лицо, изборождённое многочисленными шрамами. Он приглашающе хлопнул по чёрной коже широченной ладонью, а сзади Асланбека не совсем вежливо подтолкнул провожатый.
- Нравится в Москве? – спросил Ахмед, трогая автомобильс места.
Асланбек неопределённо пожал плечами. К чему все эти ненужные вопросы – нравится, не нравится, ведь не за этим же они его отыскали?
- Расскажи нам всё. –наконец попросил его Ахмед, когда они заехали на территорию промзоны, в этот субботний день пустовавшей.
Три пары глаз неотрывно смотрели на него, пока он рассказывал. Он рассказал всё, что видел, не утаив ничего. Да ему и нечего было скрывать, он не совершил ничего недостойного.
Потом Ахмед задавал вопросы: что за гости были у дяди, как выглядел парень в чёрной куртке.
- Расскажи-ка нам об этом телохранителе, которого ты пас, да упустил, – попросил он в заключение и без улыбки добавил, - Или плохо пас, или парень не бараном оказался.
Двоё на заднем сиденье растянули рты в улыбке, молодой в белозубой, здоровяк со шрамами – в щербатой. «Как он с такой рожей не опасается по Москве ходить?» - подумал Асланбек.
- Кто бы эти шакалы не были, мы их найдём, – подытожил его рассказ Ахмед, - А что за братва была, которую этот супермен в лесу положил?
- Дядя по своим каналам справки наводил. Бригада Хирурга, они вроде эту Юго-Восточную компанию крышуют.
- Ладно, с ними мы разберёмся. Я вот думаю, с тобой, что нам делать?
- А что со мной?
Ахмед некоторое время молчал.
- На место дяди не хочешь? – наконец, спросил он.
- Чего? – не понял Асланбек.
- А что, человек ты грамотный, институт закончил.
- А что делать-то надо?
- А ничего. Ну, раз в неделю в банк сходишь, деньги снимешь, или там со счёта на счёт перекинешь и всё. Остальное время гуляй, баб трахай, в общем, живи, как настоящий мужчина.
Двое на заднем сиденье опять расплылись в разных улыбках. Асланбек неприязненно спросил: - Магомед Дакаев этим и занимался?
- Э-э, Магомед был почти аксакал, да примет Аллах его душу. Его нам будет не хватать. Ты молодой, мудрости и опыта ещё наберёшься. Кстати, тело увезли в Шатой. Он теперь рядом с твоим отцом лежит.
- Спасибо. – Асланбек почувствовал в горле ком.
- За что? Мы должны помогать друг другу, а? Ты над нашим предложением подумай, как следует, потом звони.

* * *

Ну что же, читатели есть и требуют продолжения

- Вот здесь. – Грузило показал на одноэтажный коттедж из красного кирпича, явно недостроенный, без наружной отделки. Пластиковые оконные фрамуги в проёмах были на скорую руку заделаны пенофлексом, земля около дома усеяна строительным мусором. Ограда из профнастила была только с трёх сторон.
- Ты как, боец, потерпишь ещё немного? – Игорь посмотрел на раненую ногу бандита.
Скривив лицо, Грузило только махнул рукой.
- Извини, брателло. – наручниками Игорь приковал его за руку к автомобильной дверце.
Интересующий их дом находился на окраине коттеджного посёлка, в пятидесяти метрах чёрной стеной стоял лес. Из трёх окон, выходящих на видимую им сторону светило только одно. Не сговариваясь, Игорь с Оксаной с разных сторон стали приближаться к двери. Прислонив своего «барсика» к стене девушка осторожно заглянула в светящееся окно. Большая комната была без мебели, если не считать массивного деревянного стола и двух стульев. На столе стояло несколько пустых пивных бутылок, а на одном из стульев сидел один из «санитаров». –«И где Хирург только таких подбирает?» - подумала Оксана. Чем-то все его бойцы неуловимо похожи, прямо как солдаты Урфина Джуса.
Парень приканчивал уже пятую бутылку и откровенно скучал. Телевизор в эту хибару ещё не привезли, так что заняться было нечем. Иногда посещала мысль развлечься с телятиной, которая сидит в подвале, но Хирург пообещал оторвать за неё голову. Хирург, он, как известно слов на ветер не бросает, а голова она одна и ей очень удобно сосать пиво, да и для других разных вещей сгодится. А тёлок, их как грязи, только свистни.
Игорь осторожно попытался открыть железную дверь. Заперто, а больше в этом доме дверей нет. Как в лихом боевике влететь в окно не получится, двойные стеклопакеты. Надо думать и побыстрее. Пока он думал, Оксана сняла куртку и тонкий свитер, оставшись в коротенькой маечке на бретельках, и сразу превратилась из крутой снайперши в очень даже сексапильную деваху. Встав во весь рост перед окном, она постучала по стеклу.
- Молодой человек, у вас сигаретки не найдётся?
Парень в доме несколько раз моргнул, отгоняя наваждение. Вот это бикса! Но небольшого ума всё же хватило, чтобы задаться вопросом, а что она здесь делает, да ещё ночью?
- Мы ваши соседи. День рождения отмечаем, – словно отвечая на его невысказанный вопрос, добавила Оксана.
- А-а, щас я выйду.
Громко рыгнув, гоблин встал из-за стола. Он осмотрел пространство перед домом, насколько позволяло окно. Вроде никого.
- Эй, ты где? – позвал он, выходя на крыльцо.
Рифлёная подошва впечаталась в разбухший от пива живот, парень врезался в стол, зазвенели полетевшие на пол бутылки. Сидя на полу, он судорожно хватал ртом воздух, газы от бродящего внутри напитка с шумом вырвались наружу. За брючным ремнём торчал Марголин1, который Игорь, подойдя забрал, тут же сунув трофейный ствол гоблину под нос.
- Где девушка? – вопрос прозвучал достаточно спокойно.
- А ты кто?
Бойцам Хирурга надо было отдать должное – перед трудностями они не пасовали, по крайней мере, вот так сразу.
В дверях возникла Оксана. Игорь молча показал ей на парня, мол, покарауль, и пошёл осматривать дом. Внутри дом оказался вместительней, чем казался снаружи, этакой хитрой постройки. В нём, оказывается, был и второй этаж. Игорь обходил комнату за комнатой. Все они были пусты, как свежесделанные гробы, не то, что мебели, даже штор на окнах не было. Лишь в маленькой без окон кладовой у стены стояла сложенная раскладная кровать.
- Ну чё, курить будем? – спросил гоблин, усаживаясь на полу поудобней.
- Не курю, – ответила Оксана, словно грудного ребёнка держа на руках свою мелкашку.
- Может, тогда минет, сделаешь?
Пуля вошла в пол как раз между ногами парня.
- Ой, промахнулась!
- Ты чё, больная?! Я же пошутил!
- Если тебе твои яйца дороги, больше так не шути.
На улице, где-то недалеко от дома послышался шум проезжающего автомобиля, и ухо Оксаны отметило, что звук этот не отдаляется, а как-то резко прекратился. Неужели гости? Она выглянула в открытую дверь. Так и есть, к дому приближались двое. Девушка бросила взгляд на сидящего на полу Казанову.
- А ну, ползи вон туда.
Парень послушно пополз в указанное место, с опаской глядя на эту отмороженную амазонку.
Вот теперь порядок, ей видны двое гостей, да и гоблин под контролем.
- А хозяев дома нет, – сказала она, когда мужчины подошли ближе.
- А ты кто будешь, красавица? – спросил тот, который постарше и посимпатичнее, хотя симпатичнее его спутника были, наверное, все мужчины Земли. Такую отвратную физиономию встретишь если только в каком-нибудь фильме ужасов. Квазимодо, только с телом Ивана Поддубного!
- А я дом сторожу.
Как бы невзначай, она показала пришельцам винтовку. Пришельцы почему-то развеселились.
- Красавица, да ещё и спортсменка! – обернулся симпатяга к «Квазимодо».
Тот расплылся в щербатой улыбке, став похожим на персонаж какого-то забытого мультика.
По едва уловимому акценту Оксана определила, что гости с Кавказа и видимо рассчитывают на гостеприимство.
- А вам кто, собственно нужен?
- А нам все нужны, кто в этой сакле есть, – улыбнулся старший.
- Так ведь, кроме меня нет никого.
- Ты нас красавица в дом пустишь, чаем угостишь?
- Это ночью-то?
- Хорошим людям всегда должны быть рады, а мы люди хорошие, ты не сомневайся, – говоря это он шаг за шагом приближался к двери.
- А ну, стой хороший человек! – Оксана вскинула «барсика».
- Ай-яй! Неужели стрелять будешь,а?
- Говори чего надо и отваливай. Я ж тебе русским языком сказала, что в доме нет никого.
С лица мужчины сползла улыбка. Он достал мобильник и набрав номер что-то сказал на незнакомом языке. Спустя несколько секунд дверной косяк брызнул щепками, одна из которых слегка оцарапала Оксане щёку.
- Твоя пукалка против СВД, всё равно, что боксёр-третьеразрядник против Майка Тайсона. Так что, не дури.
Он спокойным шагом, в сопровождении своего огромного спутника направился к крыльцу.
Люк в подвал Игорь обнаружил, когда уже решил, что Марины в этом доме нет. Люк был без ручки, лишь отверстие с резьбой, к тому же прикрыт ковриком. Этот коврик и помог Игорю: во всём пустом, голом доме и вдруг коврик, да ещё в таком месте, где совершенно не нужен. Он встал на четвереньки и посмотрел в отверстие. Ага, туда вставляется ручка-ключ, замок поворотом открывается и люк поднимается.
- Марина! – позвал он, наклонившись к полу.
Затем прислушался, приложив ухо. Тишина, хотя нет, кажется, слышны какие-то шаги.
Боковым зрением Игорь заметил чьи-то ноги. Мозг подал мышцам команду, но слишком поздно. Он только успел повернуть голову и увидеть, как огромный кулак стремительно опускается на его лоб.
Яркий слепящий свет ворвался в его сознание вместе с жуткой головной болью. С трудом открыв глаза он увидел перед собой чьи-то ноги. Некоторое время он пытался вспомнить, где находится. Так, Пашка Глинский, Юго-Восточная компания, Оксана… с трудом повернув голову увидел в углу девушку, голова опять безвольно упала на грудь.
- Быстро очухался, – услышал он чей-то одобрительный голос с характерным акцентом, - Русланчик бьёт, как конь копытом. Между прочим, чемпион Ичкерии в тяжёлом весе по рукопашному бою.
Попытка снова поднять голову и сосредоточить взгляд вызвала приступ головокружения. Ничего, сейчас пройдёт, обыкновенный нокаут. Он начал часто дышать и постепенно голова стала обретать ясность мысли.
Перед собой он увидел с благородной сединой затылок, рядом ещё один, но рыжий .
- Ну что, солдат, как самочувствие? – седой затылок трансформировался в симпатичное, слегка насмешливое лицо с кавказским носом.
- Нормально.
- Скоро приедем.
Они оказывается ещё и ехали.
Нормальным самочувствие Игоря можно было назвать с большой натяжкой. За последние три дня сломанный нос, а теперь вот наверняка лёгкое, но сотрясение мозга, здоровья как известно не прибавляют. На войне столько не доставалось, как в этом бастионе российской демократии.
Он повернул голову вправо, там, касаясь его мощным плечом, сидел рыхлый гигант и довольно щерился редкими зубами. Видимо автор нокаута, чемпион Ичкерии. «Небось на пленных солдатиках свою технику совершенствовал» - подумал Востряков.
Он взглянул на Оксану, но девушка виновато опустила глаза.
- Девка твоя – молодец, но она всего лишь женщина, – заступился за Оксану старший.
- А ты, значит - мужчина?
- А я – мужчина – улыбнулся тот, - И Русланчик мужчина, и Саид тоже мужчина.
Игорь обвёл взглядом всю троицу.
- Ну и что же вы, мужчины, от нас хотите?
- Какой нетерпеливый, подожди, приедем, поговорим.
- А что, сразу поговорить нельзя было?
- Вдруг не захочешь?
- А у вас, стало быть, захочу?
- У нас, даже если не захочешь, заговоришь, – слова принадлежали обладателю рыжего затылка, он же ещё и вёл машину.
Да, положение – хуже не бывает, к тому же он обнаружил, что его правая рука скована с левой ичкерийского чемпиона. Игорь опять взглянул на Оксану, на этот раз она ответила взглядом, который очень ему не понравился.
- А меня вы, значит, в расчёт не берёте? Ну как же, я всего лишь женщина!
- Не заводись! – предостерёг её Игорь.
- Что, по репе получил и скис?
Их начинающаяся перепалка вызвала приступ веселья у всех троих. Отсмеявшись, старший повернулся, посмотрел на Оксану и жёстко сказал:
- Замолчи, женщина!
Под его взглядом Оксана как-то быстро и испуганно сникла.
- Вы русские совсем распустили своих женщин. А знаешь почему? Потому что вы слабые, – он отвернулся.
- Зато женщины в России сильные, – подала голос Оксана.
В следующий момент она откинулась на сиденье и её обе ноги, обутые в изящные женские кроссовки в подтверждение с неожиданной силой ударили в рыжий затылок водителя. Машину повело в сторону, тут же бросило в кювет и остановило её лишь ближайшее дерево. Оксана с Игорем успели сползти на пол и отделались лёгким испугом. Водитель с седым барахтались, придавленные подушками безопасности. Рукопашник пребывал в ауте, схватившись руками за голову.
Игорь сорвал с ремня свой брелок и в несколько секунд вскрыл наручники. Выбив дверь, они с Оксаной вывалились на свежий воздух в пожухлую листву.
- Ты как, в порядке? – спросила девушка.
- Что это вы сегодня все моим самочувствием интересуетесь? – огрызнулся Востряков.
- Значит в порядке. Давай сматываться.
Выбитую мощным ударом дверь автомобиля чуть не сорвало с петель. Чемпион-тяжеловес выбрался на Божий свет, огляделся и, узрев Игоря, с диким рёвом бросился в бой. Координация после столкновения у него была не ахти, и Востряков воспользовался этим, встретив Русланчика жестоким ударом в пах и тут же вложил все оставшиеся силы в правой прямой. Сам Тайсон позавидовал бы классически проведённому джебу, жаль, что из зрителей была лишь некомпетентная Оксана. Глаза оппонента закатились, и он рухнул как рубль в августе 98-го. Игорь любовался на творение рук своих, когда его окликнула Оксана: - Триумфатор, нам ещё Маринку спасать, или ты забыл?
Они вышли на ночное шоссе.
- В какую сторону нам ехать-то? – Игорь покрутил своей многострадальной головой.
Девушка посмотрела на него.
- Видимо хорошо он к тебе приложился.
- Чемпион Ичкерии всё-таки.
Оксана некоторое время осматривалась.
- Вроде бы недалеко отъехали, – наконец, определилась она, - Нам туда.
Водитель новенькой десятки удивился, увидев на ночном шоссе голосующую девушку. Впрочем, удивление переросло в тревогу, когда из кустов выскочил парень с побитым лицом. Он уже хотел дать по газам, когда Игорь пошарив в карманах быстро протянул ему стодолларовую бумажку.
- Командир, нам тут недалеко.
Ехали они действительно недолго, километров через пять показался знакомый поворот на коттеджный посёлок. Когда Игорь с Оксаной вышли, водитель отёр пот со лба, внимательно осмотрел и ощупал бумажку с портретом дядюшки Бенджамена и лишь после этого тронулся прочь.
По дороге Оксана восполнила пробел в памяти Вострякова, рассказав, что произошло, когда он, обласканный Русланом, пребывал в безмятежном неведении. Да собственно ничего и не произошло, их усадили в БМВ и увезли. На гоблина не обращали внимания, хотя и держали под контролем.
- Этот молодой и рыжий меня на мушку взял, когда ты по дому рыскал. Он у них за снайпера.
- Откуда они вообще на нашу голову свалились?
Вопрос был конечно, жизненно важный.
- Были у Сергеевой фирмы какие-то дела на Кавказе, – вспомнила Оксана.
- Что за дела?
- Ну, они вроде нефтью торговали, – неуверенно ответила она.
- Да знаю, что не лаптями. Но вот, что удивительно. Я здесь без году неделя, не при делах, а все непременно со мной хотят пообщаться, рвут меня буквально на части. К чему бы это?
- Ну, во первых, ты свалился как снег на голову и сразу к первому лицу. Подозрительно?
- В наше переменчивое время нет. Вспомни нашего второго президента.
- У тебя мания величия.
- А во вторых?
- А во вторых, на второй день твоего появления первое лицо убивают.
- Вот это действительно подозрительно, – согласился Игорь.
Вскоре за деревьями показался дом, всё так же одиноко стоящий на краю посёлка, единственное светившееся окно приглашающе смотрело в темноту.
- Интересно, как там наши пленные, может, посмотрим? – предложила Оксана.
- Первая филантропия – своим! – ответил Игорь исторической фразой графа Евдокимова1.
Дом одиноко стоял на краю посёлка, как и час назад светя в ночи единственным окном. Игорь осторожно заглянул в него: комната была пуста. Входная дверь оказалась незапертой, и они вошли в дом, осматривая комнату за комнатой. Никого, лишь пустые бутылки сиротливо лежали на полу.
Игорь кинулся к люку, ощупал щели. Крышка прилегала достаточно плотно. За спиной пребывала в нетерпении Оксана.
- Маринка там, да? Ну что ты копаешься?!
- Ключа нет, нужен лом или топор.
Ничего такого в доме не оказалось, и пока он искал, Оксана, склонившись над полом безуспешно звала Марину.
- Я этого ортопеда сейчас запытаю! – не выдержала она.
Игорь поспешил за ней к бежевой семёрке, которую они спрятали среди деревьев, метрах в пятидесяти от дома.
Грузило выглядел неважно, бисерины пота покрывали бледное лицо. Его страдальческий взгляд был устремлён на простреленное колено. Оксана на беднягу даже не взглянула. Открыв багажник, она принялась трясти багаж, именуемый Хирургом. О том, что у него есть человеческое и даже красивое имя – Максим, она, естественно не имела понятия. Макс издавал звуки, похожие на мычание, в багажнике пахло блевотиной и бензином.
Игорь молча отстранил девушку и, взявшись за лацканы модного кожаного пальто, извлёк незадачливого бригадира на свет Божий. На ногах тот не удержался и повалился на сырую землю. За время пребывания в багажнике Макс растерял свою импозантность и инфернальную харизму. Стараясь не испачкаться, Востряков обшарил карманы эксклюзивного барахла и к своему облегчению обнаружил искомую вещь. Ключ имел резьбу и по виду был старинной работы, из тёмного металла, меди, а может быть бронзы.
Некоторое время Игорь смотрел на связанного Хирурга. В милиции, вспомнил он, их учили, что длительное пребывание рук связанными может вызвать некроз тканей. Чуть ослабив путы, он прислонил Макса к заднему колесу семёрки. Оксана уже делала спринтерский рывок к дому.
От нетерпения, девушка никак не могла попасть в замочную скважину.
- Успокойся, а то ещё ключ сломаешь.
- Давай, ты.
Ключ вошёл легко по резьбе. Повернув его необходимое количество раз Игорь потянул за ручку. Снизу на них повеяло сыростью и тьмой.
- Фонаря у нас, конечно нет?
- В машине был.
Востряков побежал к семёрке.
- Мариночка! – крикнула Оксана в сырую тьму.
Крик получился каким-то жалким. «Вот сволочи, куда Марину посадили! Это же настоящий каземат!».

Отлично, я теперь могу сэкономить на покупках художественных книг, получая свежее продолжение прямо к себе домой.
Продолжение же будет? Я надеюсь

Каменные ступени были скользкими от сырости. Луч фонаря выхватил из темноты покрытую плесенью стену. Короткий коридор заканчивался ржавой дверью с задвинутым засовом, с противным скрежетом он с трудом уступил и дверь, на несмазанных петлях, отворилась. Небольшая, два на три метра комнатка скудно освещалась 25-ваттной лампочкой. У одной из стен располагались деревянные нары, рядом маленький столик, под которым стоял японский обогреватель, поэтому сырости в комнате совсем не ощущалось. Но что самое удивительное – комната была пуста. Игорь заглянул под топчан, ощупал обитые грубыми деревянными панелями стены, с фонарём обследовал тёмный и сырой коридор – в подвале никого не было, если не считать огромной крысы, выскочившей из-под Оксаниных ног. Крыса стремительно исчезла, напуганная визгом девушки.
- Похоже, нас обманули, – с напускной весёлостью констатировал Востряков.
И словно в подтверждение его слов с громким стуком захлопнулась крышка люка.

. . .

Ахмед с трудом выбрался из вязких объятий подушки безопасности, вывалился в пожухлую траву. Обойдя автомобиль потряс за плечо Саида, но тот, похоже, был в отключке. Обе задние двери были раскрыты, и больше в салоне никого не было. Ахмед осмотрелся; метрах в трёх от машины, раскинув руки крестом лежал Руслан, голова была в крови. Ни русского парня, ни его девки видно не было. Зато на шоссе, напротив них остановилась, белая с синим десятка дорожно-постовой службы. Оттуда вышел лейтенант в сопровождении сержанта, оба в бронежилетах, у сержанта на плече висел АКСУ.
- Всё в порядке, командир! – улыбнулся Ахмед, - Издалека едем, немножко устали, водитель дорогу потерял.
- Все целы? – спросил офицер.
- Все целы, командир, может чуть-чуть ушиблись.
- А с этим что? – милиционер показал на неподвижного Руслана.
- Сейчас отдохнёт и встанет. – Ахмед обернулся к лежащему, - Эй, чего разлёгся как на пляже, давай поднимайся!
- Похоже, он тебя не слышит, – заметил сержант, - Да и долбанулись вы здорово, – он посмотрел на сильно помятый капот БМВ.
- Всё в порядке, вы нас только на трассу вытащите, – он просительно смотрел на милиционеров, - Я заплачу, сколько нужно.
Лейтенант внимательно посмотрел на Ахмеда.
- Где-то я тебя видел?
- Да я тут рядом живу, в Северном. Встречались, наверное, - опять заулыбался Ахмед и тут же принял озабоченный вид, - Командир, нас дома жёны с детьми ждут, помоги выбраться, а. Я сто долларов дам.
- А документы у тебя есть?
- Обижаешь, командир, – он протянул права.
Автомобиль принадлежал ему, а Саид ездил по доверенности.
Лейтенант смотрел на документы. Так, Гусейнов Рустам.
- Из Азербайджана? – проявил он осведомлённость.
- Из Азербайджана, - закивал Ахмед, - из самого Баку. Приезжай, встречу как родного.
- Нет, всё-таки лицо мне твоё определённо знакомо.
- Ты Тофика Гасанова знаешь? Он тут недалеко шашлычную со стошкой1 держит. Это брат мой. Ну что, командир, поможешь?
- А трос у вас есть? - наконец, сдался лейтенант.
- Найдём, дорогой, найдём! – обрадовался Ахмед.
- Ну давай, неси.
Ахмеда немного отпустило, пока он шёл к БМВ. Так глупо влипнуть! Он почти с ненавистью посмотрел на безмятежно валявшегося Руслана. Нашли время отключаться! В багажнике - не разобранная винтовка, а вдруг менты решат осмотреть автомобиль? На водительском месте, под ковриком, в специальном углублении был спрятан ТТ с полной обоймой, с ним ему будет спокойнее.
Саид, всё так же бестолково трепыхался под подушкой. Ахмед не церемонясь вытащил его из машины, сильно встряхнул.
- Давай, Саид, открывай глаза, ты же мужчина!
Пока Саид стоял на четвереньках и как телёнок тряс головой, Ахмед достал оружие, сунул его сзади за брючный ремень и полез в багажник за тросом.
Лейтенанту не давало покоя лицо этого азербайджанца. Он открыл бардачок и вынул внушительную пачку ориентировок. Огромное количество лихого люда гуляло сейчас по бескрайним российским просторам. Он быстро стал просматривать фотографии и фотороботы. Стоп! Вот он – Ахмед Тахоев, объявлен во всероссийский розыск 13. 02. 2002г.
Милиционер схватил рацию: - Четвёртый, ответь шестому!
- Командир, я трос принёс. – Ахмед возник рядом неожиданно.
- Давай зацепляй, форкопф сзади.
Правой рукой лейтенант нащупал кобуру и в тот же миг яркий свет на мгновение ослепил его, затем наступила темнота.
Сержант, стоявший у заднего бампера среагировал достаточно быстро; большим пальцем правой руки сбросил предохранитель, передёрнул затвор. Но чёрный глаз пистолета уже смотрел в его сторону и дважды полыхнул огнём. Сержант ощутил сильный удар в грудь, и уже падая, надавил на спусковой крючок. Сегодня, заступая на дежурство, он по какому-то наитию свыше одел не свой обычный кевлар, а титановый, с восемью степенями защиты. И хотя ощущение было такое, будто в грудь ударили кувалдой, и дышать было очень больно, он понял одно – жив, он, чёрт возьми – жив!
У Ахмеда бронежилета не было, и четыре пули калибра 5,45 разворотили ему грудь вместе с сотовым телефоном, который висел на шейном шнурке.
Минут через пять сержант с трудом поднялся. Откашливаясь и отплёвываясь, он, на плохо слушающихся ногах, поковылял к рации.