Добавлено (02.06.2011, 22:02)
---------------------------------------------
Когда я в первый и единственный раз в жизни увидел герцена, мне было тринадцать. Мы с друзьями играли в салки в заброшенном карьере, перепрыгивая с одной насыпи щебени на другую. Вечерело, солнце уплывало за облачную гряду горизонта. Вдали запела птица, её завораживающий клёкот разнёсся на всю округу. И тут внезапно стало холодно, промозгло. Зарядил крупнокалиберный дождь. Земля тут же покрылась тёмными крапинками, постепенно превращаясь в одно огромное мокрое пятно. А на краю импровизированной воронки появился он. Две будто рваные линии на месте глаз, наполненные злым красным светом, абсолютно лысая голова. Само существо было грязно-синего цвета. За плечами на ремне моталось оружие, издали напоминающее снайперскую винтовку, только с более узким стволом. Одет герцен был в рваные лохмотья, однако эффектно выглядящие на сильном дожде вкупе с ветром, дующим сбоку от существа и красиво развевающим тряпки.
Двое моих друзей тут же рванулись прочь из карьера, безуспешно забираясь на почти пологие стенки. Мокрая земля комьями вылетала из-под их рук, мелкие песчинки забивали глаза. А я не мог двинуться с места, будто меня приковала к земле какая-то неведомая сила. От понимания того, что ничего не могу сделать с надвигающейся угрозой, из глаз брызнули солёные слёзы, оставляя две мокрые дорожки на пыльных щеках. Растрескавшиеся губы на лице герцена растянулись в улыбке хищника, загнавшего жертву. Но ничего не произошло. Он лишь обернулся, кинул на меня последний взгляд и испарился.
Шелест летней листвы бессовестно оторвал меня от страшных воспоминаний. Я сидел на сочной зелёной траве около устроившегося в самодельной ступе Прицела. Три чудом сросшиеся берёзы гнулись разные стороны под весом снайпера, но выдерживали.
- Дай прикурить, - неожиданно попросил Прицел, протянув ко мне правую руку.
- Дурак? Позицию рассекретишь, - возмутился я, вскочив с насиженного места. – Да и нет у меня с собой.
Снайпер лишь разочарованно махнул рукой и повернулся в сторону огромного пентхауса, выступающего огромной глыбой декоративной вырезки на фоне большого холма, расположившегося позади.
Сказать, что дом был гигантский – значит, ничего не сказать. Больше этого жилища я в жизни не видел! Оно занимало площадь около одного квадратного километра, хотя само место жительства располагалось на каких-то пятистах метрах. Остальную местность заполнял огромный двор с кучами садов и беседок и, естественно, толпы часовых.
Я нехотя встал и припустил медленным бегом к пентхаусу, стараясь не производить лишнего шума. Ровное дыхание казалось на данный момент единственным звуком мира. В динамике вдруг зашипели помехи, и сквозь их хрип прорвался голос Рубца:
- Где ты там ходишь? – сердито спросил штурмовик. – Караул вышел из пункта, скоро будет в твоей точке.
Я только вздохнул и побежал быстрее. В груди отозвалась вредная привычка, дыхание начало сбиваться. Несмотря на то, что луна ярко освещала окрестности, вокруг была кромешная тьма и без ПНВ я не обошёлся. Затем неожиданно для себя влетел в колючие заросли кустарника, ободрал до крови руки. И тут услышал топот.
Группа охранников, обмениваясь анекдотами и громко хохоча, шла в сторону второй контрольной точки, где я и должен был их перехватить. Но категорически не успевал.
- Так вот, он ему по тыкве дал, тот сначала заржал, как дурак, потом разнылся и убежал! – заржал один из них так громко, что я услышал, но шутку никто не поддержал.
- Да заткнись уже, Ефим. Тошно от твоих анекдотов.
В динамике у уха опять раздалось шипение, но теперь не помех, а Рубца. Застрекотал «Famas».
Я, как бешеный, рванулся вперёд, на ходу срывая чеку со снятой с пояса РГО, бросил гранату в толпу и за секунду до того, как лечь, увидел промелькнувшую сбоку фигуру. Раздался взрыв, истошно заорали раненые охранники, громкий хлопок больно долбанул по ушам.
- Классно устроил, Рубец, - усмехнулся я, поворачиваясь на спину. И замер, так как вдруг зверски повеяло холодом.
Герцен медленно повернул ко мне голову, издавая непонятный клекот. Два метра вокруг нас осветились алым светом глаз существа.
- Твою мать! – выругался я и бросился в толпу охранников – раз помирать, так не одному.
Герцен тем временем выпрямился, доставая из-за спины увесистый гранатомёт. Я в свою очередь достал из кобуры на бедре «Steyr M» и снял пистолет с предохранителя. И вдруг нашу игру в гляделки прервал показавшийся неистово громким в повисшей тишине гром выстрела.
Я резко повернулся на звук, но тут же присел, предупреждая будущий удар. А затем рывком встал, чтобы обнаружить, что мне пора лечиться. Герцен не двинулся с места, даже гранатомёт остался в исходной позиции. И тогда я допустил чудовищную ошибку, разочарованно устремив взор в небо и почувствовав резкую боль в темечке.