Луна взъерошилась и, сбрасывая тлен после вековой неподвижности, тяжело взмахнула костлявыми остатками крыльев. Она не хотела, не могла позволить этим двоим соединиться, ведь тогда они найдут ответы на вопросы, которых никто не знал. Двое опасны, особенно когда мертвы, и особенно – когда они вместе. Луна понимала это – и потому поспешила воскресить хотя бы одного из них.
Небесный колодец разомкнул щербатую пасть, и позволил луне проскользнуть вниз, под ноги беглецам.
Они не должны успеть.
Не должны узнать.
А значит – должны родиться.

- Эй, подожди! – крикнул я так громко, что почти победил беззвучный ветер, но девушка по-прежнему не видела меня.
Ее не трогали ни стоны, ни мольбы, ни ярость, ни холод. Набирая невероятную скорость неподвижного отрицания, она отодвинулась в пустоту, теряя еще несколько гранатовых капель, соскользнувших с кончиков волос. Я торопливо обнял алое облако, готовое вот-вот рассеяться во мраке воссиявшего дня, - и тут меня осенило. Я понял, как заставить ее услышать.
Обогнав девушку и замерев прямо перед ее лицом, я что было сил сдавил первую из собранных капелек. Брызгая дивными полутенями, она на мгновение повисла во тьме – и я успел начертить ею букву «Я», прежде чем потерять палец, уничтоженный огнем. Гранатовые дорожки боли, принявшие очертания знакомого символа, парили перед изумленным взглядом девушки, а потом их пожрало мгновение.
- Я?.. – шепнула она зажмурившись, чтобы сохранить отпечаток буквы на потревоженной светом сетчатке.
- Правильно… - выдохнул я. И отчего-то заплакал. Сухими, некрасивыми слезами. Слезами облегчения, счастья, надежды.
Девушка остановилась, напрочь позабыв о желании убежать, а небо открыло сотни тысяч гневных глаз, чтобы испепелить ее – ослушницу, соперницу, неожиданную опасность, вторгшуюся в мир непостижимых истин.
«Э» - выдавил я, теряя еще один палец и несколько рябиновых капель вместе с ним.
«Т» - спешил я. У нас оставалось так мало времени.
«О» - получилась кривая, возможно оттого, что я торопился, а может быть, виной всему был огонь, оторвавший правую кисть. Или так вышло оттого, что рисовал я последним оставшимся пальцем – за неимением других, придавив им капельку к предплечью. Буква была кривая. Но девушка, казалось, поняла.
Она кивнула пустоте, в которой так и не смогла увидеть моей тени, требуя продолжать. Но пальцев больше не осталось.
«Т» - повисло в тишине и каменном напряжении, лишая меня остатков руки. Но я был счастлив. Девушка слушала меня!
«Ы» - гранатовые сполохи чуть искривили точеные контуры ее побледневшего лица, но прежде, чем исчезнуть, растаяв в бессмыслице будущего, я успел увидеть, как ее глаза зажглись пониманием и радостью.

Огненный провал небесного колодца зиял чернотой: там виднелся выход. Луна свернулась тысячами чешуек и обратилась в скользкий, искрящийся тьмой шар. Для того чтобы падать, крылья ей были уже не нужны.
Могущественный страж Провидения, непобедимая посланница богов, поручивших ей охранять неприкосновенность Истины, она мчалась к цели быстрее отчаяния, и, достигнув ее, – накрыла, сжала, расплющила.
Смешные! – хохотнули голоса будущего, что составляли ее суть. – Наивные! Вам никогда не познать. Не встретиться. Не вспомнить. Не успеть...
Я зажмурился. Бессильное отчаянье, пришедшее вслед за осознанием очередной неудачи, показалось мне куда страшнее того, что вот-вот произойдет. Я уже знал этот сценарий: сегодня луна в тысячный раз положит конец моим попыткам освободиться, вернет в круговорот, откуда невозможно вырваться.
Обреченный взгляд девушки, отразившийся от моего сердца, стремительно изгладился из памяти, ушел под облака и остался лишь призрачным следом потерянной надежды. Так боги не дают нам познать истину. Так они разлучают нас, как только мы приходим к пониманию. Так было и будет всегда. Пока стоит мир. Пока боги живы.
Мир разжался ярко-красным кольцом – и взорвался звуками, красками и запахами.
- Поздравляю, мамочка! – улыбнулся кто-то, приподнимая меня на ладони и ласково похлопывая по спине. – У вас прекрасная дочка! Голубоглазая красавица, только взгляните! Кило четыреста!
Какая жестокая пытка – начинать все заново!
Я не выдержал.
И закричал.