10.

Вспышка растаяла и быстрым ручейком убежала в ствол пистолета.

Не успел я подумать «финита ля комедия», как мужик резко убрал оружие.

Его суровое щетинистое лицо расползлось в ухмылке, а губы зашевелились.

До моего шокированного уха докатилась фраза на незнакомом языке: «йуханунад»

Следом за иностранцем подал голос громила в таком же чёрном плаще справа от меня.

И пока я силился понять, что происходит, где я оказался, что-то непонятное расшатывало воздух:

«туребен илупоге тяровог» — последнее слово громила выделил басом отчётливее остальных.

Я задумался над словом «тяровог» и внезапно меня осенило: я понял, как оно переводится.

Теперь говорил третий «плащ», подпиравший меня слева — такой же пухлый и лысенький.

«нерап тотэтов» — указывал на меня толстым жилистым пальцем, и я наконец всё понял.

Прозвучавшая фраза — «нерап тотэтов» — переводилась как «вот этот парень», не иначе.

Незнакомцы говорили на выдуманном языке: переворачивали русскую речь наоборот.

До безобразия примитивно и банально: все реплики теперь звучали задом наперёд.

Удивительно, как у них получалось говорить так бегло? Натренировались что ли?

Я хотел посоветовать мужикам — поучаствовать в телепередаче «Минута славы».

Но рот мой не слушался, и пока я размышлял над этим, моё тело задвигалось.

Не в силах контролировать его, я с ужасом наблюдал, как оно куда-то пятится.

Сперва я понадеялся, что нахожусь на какой-то подвижной платформе, но нет.

Я наблюдал, как ноги самостоятельно переступают высокий порог у входа.

Мы выходили на улицу; два толстяка сопровождали меня, не отставая.

С такими серьёзными минами, будто телохранители президента.

Пока я силился задать какой-нибудь подходящий вопрос...

Пока я силился повернуть голову хотя бы на миллиметр...

Перед взором предстала унылая серая улочка.

Шёл дождь, чрезвычайно странный дождь.

Капли отлипали от грязи и бетона, улетали ввысь.

Одна такая стерва проползла по позвоночнику и оторвалась от шеи.

Мы выбрались задом из гаража, где остался «чёрный плащ» с пистолетом.

Вокруг протянулись ряды таких же скучных гаражей, на улице не было ни души.

И вдруг я понял, что это ещё цветочки: мне отшибло память! Ничегошеньки не помню!

Кто я такой, где мой дом, кем работаю, как учился, женат ли... Банальность во всех смыслах!

Только константы сохранились: планета Земля, холодное пиво, быстрый интернет, быстрый секс...

Кое-что из романов Пелевина и Данихнова вспомнилось... Может, я литературный критик?

Почему-то при этой мысли сразу замутило — значит, начинающий писатель, графоман.

9.

Сперва ситуация забавляла: прощупываешь память, как дырку после удалённого зуба.

Это не помнишь, то не помнишь, истерически хохочешь, находишь в беспамятстве облегчение.

Полный бред — слишком реалистично для сна, слишком продуманно для галлюцинаций.

А потом в машине понимание безвыходности из ситуации навалилось с новой силой.

С трудом удалось отогнать кошмарные мысли о будущем, нужно было собраться.

Всегда есть логическое объяснение, и если я верю в это, значит, я — атеист.

Уже неплохо, так когда-нибудь и первую любовь смогу вспомнить.

Думай! Я сидел на заднем сиденье какой-то солидной иномарки.

Два «чёрных плаща» — впереди, один говорил по мобильнику.

Разметка дороги выскакивала из-под капота автомобиля.

И вместе с ёлками и дорожными знаками устремлялась за горизонт.

Думай! Я не мог звук издать, не мог пошевельнуться ни руками, ни ногами.

Глазом повести не в состоянии, не говоря уже, что моргал кто-то вместо меня.

Если это какое-нибудь наркотическое средство, дайте два — врагам порекомендую!

Спустя пару минут я всё же заговорил, но не то, что на языке крутилось — опять перевёртыши.

Бритые гориллы тоже затараторили наперебой, мозг с трудом перестраивал в голове услышанное.

Вскоре я приловчился: всякие «ялбы» и «йухи» в речи мужиков давали время на передышку.

К концу затянувшейся поездки я занялся переворачиванием переведённого диалога.

Дело было сделано, когда за окном заскакали многоэтажки и витрины магазинов.

Оказывается, меня везли за город к человеку, у которого было дело для меня.

Дело пахло большими бабками; он — бывший банковский работник.

Он знал полезное применение моей нечеловеческой способности.

Потом незнакомцы спросили, могу ли увернуться от пули.

Я отвечал с ухмылкой, что вера в Бога — вот моя защита.

Они переглянулись, и на этом разговор закончился.

Или начался — это ещё как посмотреть.

Завеса дождя поредела; громила скривился.

Взглянул на небо и выставил руку ладонью вверх.

Мы выбрались из чёрного «ягуара», шагали непонятно куда.

Очутились в прибранном подъезде, начали взбираться по ступенькам.

В другой момент меня бы рассмешило, как мы пятились задом наперёд.

Мысли о комичности ситуации прогнала внезапная чудовищная догадка.

Пока я повторял расследование, моё тело очутилось в прихожей квартиры.

Толстяки в чёрных плащах с поднятыми руками остались по ту сторону двери.

Я неспешно снял куртку, разулся, поглядел на пачки денег, сваленных в кучу.

Потом я прильнул к глазку на двери и мы с «чёрными плащами» заговорили.

Оказалось, что они пришли за мной, и я долгое время не хотел их слушать.

Они беспрерывно повторяли, что они — не «мусора», и не желают зла.

Меня даже удивило, как я легко поверил им, оделся и поехал с ними.

Неужели я скорее открыл бы бандитам, чем сотрудникам органов?

Кто я и что натворил в прошлом — вопросы оставались открыты.

Быть может, я и не рисковал вовсе, доверившись «плащам»?

Я ведь обладаю какой-то способностью, от пули могу увернуться.

Получается, у меня весомый туз в рукаве — с чего бояться бандитов?

Но теперь не это волновало больше всего; это даже не имело значения.

Вернувшись в зал, я улёгся на диван, а осколки собрались с пола в чашку.

Она взлетела и уселась на край немного покосившегося журнального столика.

Моя нога отодвинулась; столик выровнялся; пронзительно запищал дверной звонок.

На экране телевизора мелькал какой-то блондин в костюме с фотографиями в руках.

В мозгу шевельнулось: это же ранний Кристофер Нолан! Оказывается, я ещё и киноман.

Только это было уже не важно, как и то, что было со мной раньше — уже не играло никакой роли.

Обдумав всё произошедшее сегодня, я пришёл к печальному выводу, чертовски печальному.

Тот первый бандит хотел сделать мне предложение, от которого я не смог бы отказаться.

В грязном гараже, среди деталей машин, инструментов и журналов «Наука и жизнь»...

Там я сегодня встретил свою смерть; там меня пристрелил неизвестный человек.

То ли по собственной глупости, то ли по приколу, то ли с холодным расчётом.

И теперь смотрю на свою жизнь, которая прокручивается в обратном порядке.

Вот, что ждёт нас после смерти: как жил, так и умирай — философия, однако!

Как всё поразительно просто и интересно придумано!

Столько было представлений о загробной жизни!

Но никто даже не догадывался о таком!

Лишь одна вещь меня не устраивает...

Всего одна вещь.

Я уже мёртв.

8.

Это конец.

Конец пути.

Начало конца.

Ужасный поворот.

Ничего не поможет мне.

Никто не подаст руку помощи.

Время — неумолимо движется назад.

Я не в силах остановить ход событий.

Театр одного актёра только начинается.

Мой собственный фильм — я в нём оператор.

Фильм длиною в жизнь; кара господня, не иначе.

Даже не знаю, сколько лет мучений предстоит мне?

Рука взяла чашку, поднесла ко рту, запрокинула, опустила.

После чего на донышке заплескались остатки чёрного кофе.

Я не мог плакать, беситься, крушить столики, посуду, телевизор.

Оставалось только раскинуть мозгами, чем я и занялся, глядя на экран.

Всё началось со вспышки выстрела, это говорит о том, что меня застрелили.

Мужик выхватил оружие слишком быстро, я не успевал ничего предпринять, да и как?

Скорее всего, надо было задействовать секретную способность, но я попросту не успел.

А жалко всё-таки, что способность активная, а не пассивная, как неуязвимость у супермена.

Теперь время двигается вспять, завтра будет вчера, и я буду медленно молодеть, мда.

Получается, что через... какое-то количество лет... превращусь в младенца и исчезну.

Шикарный расклад, надо срочно придумать, как остановить этот процесс!

Но как, чёрт подери, это можно сделать, если я не способен шевелиться?

Я словно прикован к телевизору: никак не повлиять на то, что на экране!

Только если связаться с самим телеканалом, остановить трансляцию.

Я начал мысленно молиться Богу, Святой деве Марии и другим.

Когда пошли начальные титры фильма, чашка наполнилась.

На блюдце появились нетронутые баранки и печенье.

Моё тело поднялось, занесло посуду на кухню.

Чайник холодел, а я возвращал еду в тарелку.

Котлеты вываливались изо рта на вилку.

Направился в спальню, провалился в сон.

Вынырнул из него поздней ночью, долго лежал.

Смотрел в потолок, хвалил себя, поглядывал на мобильник.

Приподнимал голову, вслушивался в темноту, будто ждал гостей.

Вскоре поднялся, достал из карманов куртки несколько смятых пачек денег.

Стодолларовые купюры — не мог налюбоваться, не мог сосчитать от волнения.

Затем я оделся, вышел из дома и бежал, бежал, бежал, изредка шёл быстрым шагом.

Избегал широких улиц: по дорогам в отдалении носились машины милиции, вереща сиренами.

Не оборачиваясь, перепрыгивал заборы частных секторов, здесь и там лаяли собаки.

Сирены становились всё громче; узкая улочка озарялась красными вспышками.

Наконец я быстро вышел на середину проезжей части, развернулся и застыл.

У моих ног — тело милиционера, молодоё лицо покрыла кровавая паутина.

Едва я навис над ним, он зашевелился, спина выгнулась «мостиком».

Алые ручейки побежали по щекам, шее и лобной доле в рану.

Фуражка вернулась ему на голову, он начал подниматься.

Я ощутил что-то тяжёлое и твёрдое в своей руке.

Она медленно приближалась к менту...

А потом резко ушла в сторону.

Кровь с виска парня исчезла.

Он выглядел напуганным.

Не верим своим глазам.

Он шептал, наверное, молитву.

Или что-то типа «мать моя — женщина!».

Я начал быстро от него удаляться, убегал.

На миг всё окружение предстало перед глазами.

Посреди улицы несколько трупов и машин милиции.

Парень с фуражкой стоял возле одной из них, стрелял в меня.

Моё тело неслось прочь от него, быстро виляя из стороны в сторону.

Руками я заслонял голову, пули, вроде как, ни разу не попадали — чудо!

В руке я нёс свой пистолет, по нему было видно, что он уже «отстрелялся».

Казалось, вот-вот хоть одна пуля ударит мне в руки, в ноги или в живот, но ни фига!

Наконец, мне посчастливилось добежать до укрытия — припаркованного микроавтобуса.

Периферическим зрением я уловил редких прохожих, которые возвращались к побоищу.

Я перестал пялиться на опустевший пистолет, высунулся из укрытия и начал «стрелять».

Пули вырывались из окон «мусоровозов» и из милиционеров — летели обратно в ствол.

Убитые оживали, вскакивали на ноги и брызгали очередями из автоматов по мне.

Я выскочил с другой стороны микроавтобуса и вернул к жизни остальных.

Помогал мне в этом второй пистолетик, он был намного меньше первого.

«Погоны» оперативно разбежались по своим машинам, дали задний ход.

Некоторое время я глядел им вслед, затопав в противоположную сторону.

Обогнул угол, поднялся по ступенькам, развернулся — двери разъехались.

Я очутился в довольно просторном холле какого-то небольшого банка.

Около десятка человек лежали на полу лицом вниз, не шевелились.

Я прошёл к кассам, положил маленький пистолетик на пол.

Сказал «цедолом» громадине в чёрном плаще.

Пистолетик заскользил к нему по плинтусу.

Он спрятал его в кобуру над ботинком.

«хрёт од юатичс» — крикнул я. —

«телотсип йаватсод ак ун ыт йэ»

Я перестал целиться в знакомого толстяка.

Вместо этого направил ствол в сторону лестницы.

В проёме дверей поднялся с ружьём охранник банка.

Заливавшая лицо кровь быстро втянулась в рану посреди лба.

Я отпустил спусковой крючок — рука с пистолетом сразу опустилась.

Он задрал ногу — дверь, ведущая на лестницу, с грохотом захлопнулась.

Я произнёс: «ясйоркто мазес... йеньлетаминв етиртомс... сукоф тедуб сачйес»

Потом я повернулся к испуганной кассирше и от чистого сердца поблагодарил её.

Вытащил из-за пазухи куртки около десятка пачек денег, передал девушке, она всё убрала.

Я поднял пистолет и закричал не своим голосом: «тиж шечох илсе акус яаннаблод икбаб иног»

Я пригрозил пистолетом заложникам и признался, что мечтаю застрелить какого-нибудь героя.

Попятился к выходу, остановился возле дверей, пальнул вверх и крикнул, что это ограбление.

В этот же момент люди начали вставать на ноги, возвращались к повседневным делам.

Передо мной возникла туша охранника, пуля из его затылка вернулась в мой пистолет.

Я последний раз окинул взглядом окружение и, как ни в чём не бывало, покинул банк.

Неспешной походкой я двигался через скопление людей на центральной улице.

Размышлял над тем, что произошло в банке — неужели я убил столько людей?

Сильного волнения по этому поводу не испытывал, но одного не понимал...

Кто же я такой? Как я предсказывал будущее? Экстрасенс что ли?

Я вспомнил, как ожидал нападения со стороны лестницы.

Я вспомнил, как узнал о пистолете на ноге у громилы.

Я вспомнил, как мчался под пулями к милиционеру.

Я понял, какой способностью обладаю!

Я понял, что движет мною!

Я понял, кто я такой!

7.

Я могу перематывать время.

Я способен обращать время вспять.

Не понимаю как, но я мог это при жизни.

Хотя подожди-ка, как перемотка работает?

Почему время движется в обратную сторону?

Возможно, тот выстрел в гараже не убил меня!

Раз перемотка времени работает — моя память неизменна!

Она сохраняется в отличие от всего остального и не перематывается!

А значит, в тот раз мне просто не повезло — пуля угодила в мозг до того, как...

О боже... Я слишком поздно включил перемотку — у меня повредилась память!

И теперь время мотается назад, но я ничего не помню и не в состоянии остановить его!

Так, спокойно, я найду выход, главное — что я всё ещё жив, хоть и заперт в ловушке.

Возможно, мне следует произнести какое-то заклинание... хотя нет, точно не вслух.

Может, нужно совершить какое-нибудь движение пальцами, или как Элли каблучками?

Стоп-стоп-стоп! Если я мотаю время, то каким образом я узнаю, как его остановить?

О господи! Если человек получает возможность перематывать время, то...

Первое, что он сделает — это вернётся в своё прошлое, чтобы изменить его.

Скорее всего, я поступил точно также, а значит, выходит парадокс!

Я проскочу самое раннее изменённое событие в моей жизни...

А за ним — ничего необычного — я никогда не услышу правду!

Значит, у меня нет возможности изучить свой навык заново.

Значит, я обречён двигаться назад во времени до конца.

А какой это будет конец, если уж на то пошло?

Исчезнув в утробе матери, я начну свой путь?

Или время остановиться в мире навсегда?

Или время продолжит свой бег назад?

Этот вариант — наиболее логичный.

И это совершенно не радует меня.

Что же делать, как всех спасти?

И, желательно, себя самого.

Боже, помоги мне, я прошу тебя!

Кто-нибудь, о небеса, дайте подсказку!

Что мне делать и каким образом спасти мир?

«Время остановись!», «Время замри!», «Stop!», «Play!»

Моё тело беззаботно гуляет по городу, а я мысленно грызу локти.

Не выходит, не получается, я ничего не могу сделать, не понимая принцип.

Принцип работы перемотки... чёрт, да я даже не физик, как я могу понять его?

Пока я бился о стенки собственного черепа, время ежесекундно уменьшало шансы.

Шансы на спасение человечества.

Шансы на спасение самого себя.

6.

Апатия лавиной накатила.

Несправедливый мир отторг.

Я пятился по лестнице в чужом доме.

Инстинктивная память включила перемотку?

А как же теперь инстинктивно её остановить?

Я задавался этими вопросами снова и снова.

Пока не услышал сбоку: «упож в лошоп и ун»

Ответил: «тижолдерп олед ёом акчомад етитох как»

Теперь я мог разглядеть её — неописуемая красавица-брюнетка.

Она: «лемузебо месвос ыт». Я: «атевазиле йонмос мёди генедером удубодя!

Елизавета? Я её знаю? Кто она такая?

5.

На какой-то миг всё замерло.

И вот я почувствовал контроль над телом.

Опустил голову, медленно моргая, уставился на ладони.

Сжимал и разжимал пальцы в кулаки, как маленький ребёнок.

Услышал шелковистый голос Елизаветы и обомлел: нормальная речь!

— Ну что ты ещё хочешь? — вопрошала женщина в халате.

Я не мог подобрать слов, подобно рыбе хлопал ртом.

Она выжидающе топала ножкой, скрестив руки.

Вздохнула, попыталась захлопнуть дверь.

Я удержал её и спросил: «Кто вы?»

Она закатила глаза и буркнула:

— Опять твои шуточки!

— Кто вы, скажите!

— Отпусти меня!

— Помогите мне, прошу!

— Милицию вызову, отпусти!

— Не надо! Простите, простите!

Я убрал руки, но она не закрыла дверь.

— Что за чертовщина с тобой творится, Дима?

— Я не помню вас! Хоть убейте — ничего не помню!

Схватился за голову, прижался к стене и сполз на пол.

— Что ты задумал? Что за дурацкая игра? — восклицала она.

Я не слушал её, только сейчас осознав, что перемотка остановлена.

Но как мне это удалось, я ведь ничего особенного не делал?

А она всё стояла и стояла в дверях, в халате и тапочках.

— Вы моя жена? — тихо спросил я и сразу же пожалел.

Она театрально закатила глаза и закрыла дверь.

Добавлено (19.01.2011, 18:30)
---------------------------------------------
Недолго думая, я подскочил и постучался.

— Милицию вызову! — прозвучал ответ.

— Помогите мне! Пожалуйста!

— Ну что ты хочешь? — Дверь отворилась.

Я несколько секунд собирался с мыслями.

— Это сложно объяснить. Во-первых, у меня амнезия.

— Чего?! — с ухмылкой воскликнула она. — Что ты несёшь?

— В меня стреляли. Пуля попала в голову. Я лишился памяти.

— Бред! Мы с тобой разговаривали минуту назад, и ты всё помнил!

А затем она сдвинула брови, скривила улыбку и задала новый вопрос:

— Или ты хочешь сказать, что слетал в прошлое и тебя там, бедного, подстрелили?

Невозможно описать то выражение, которое застыло у меня на лице — да и как я мог знать?

— А хотя ты ведь не можешь возвращаться в прошлое, только из будущего в настоящее, точно!

— Откуда... откуда... откуда ты можешь это знать?! — Я приблизился и схватил её за плечи.

— Руки! — понизила до змеиного шипения голос Лиза, мне пришлось отпустить женщину.

— Ты меня обучила этому? — я моргал со скоростью пулемёта. — Ты тоже умеешь это?

— Дима, хватит мне мозги пудрить! Ты сто раз уже рассказывал про своё умение!

Боже мой, с какой целью я рассказывал о своей способности этой стерве?

Неужели я такой любитель хвастаться, что не мог удержать это в тайне?

Я оглядел её с ног до головы — такая красотка, мечта, а не женщина...

Неужели я выложил всё, пытаясь произвести на неё впечатление?

Неужели я таким образом собирался залезть ей под юбку?

Да, она привлекательная, да, интересная, но...

Неужели мне она так сильно нравилась?

Неужели моя перемотка не помогала?

— Лиза, ответь честно на один вопрос...

— Только если не личного характера!

— Мы с тобой занимались сексом?

Пощёчина как взрыв в раю.

Вот и все точки над i.

Неужели я люблю её?

И как это она не далась?

Сопротивлялась перемотке!

Во всех вариантах будущего!

Сколько раз я искал к ней подход?

Сколько раз она не давала даже надежды?

Сколько раз я возвращался к одному и тому же?

Ага, тогда вот почему перемотка времени прекратилась!

Получается, я не единожды возвращался к диалогам с Лизой!

Сколько я совершил попыток, чтобы довести паузу до автоматизма?

Инстинктивная память сотворила чудо — по привычке остановила время!

— Не понимаю, что ты задумал в этот раз с амнезией, но ничего не выйдет!

— Постой! — Снова удержал дверь. — Я тебе рассказывал о своей способности?

— Да, да, ты у нас великий волшебник, слышала сто раз! — Она устало вздохнула.

— Послушай, Лизонька, — взмолился я. — Пожалуйста, расскажи, как ею управлять!

— Ну, точно разыгрываешь меня! — воскликнула она, с силой потянув за ручку двери.

— Ни в коем случае, клянусь! Пожалуйста, помоги мне! Я забыл, как перематывать время!

— Ха, так я и поверила! — Она ещё раз позволила мне насладиться прелестной улыбкой.

— Богом клянусь, сердцем матери и кровью отца, не вру! — Я даже на колени рухнул.

— Ты в бога не веришь — это во-первых, и это больно похоже на очередную уловку!

— Лиза, скажи, просто скажи, я тебе вообще объяснял, как у меня это получается?

— Ага, забудешь такое: ты даже пытался научить меня, думал, не один такой.

— И ты мне разве верила? Верила, что я могу управлять временем? Верила?

— Дай-ка подумать, — Она наигранно постучала пальчиком по подбородку. —

Ты предсказывал каждое моё действие, каждое слово, каждую мысль.

Сначала это было забавно, я советовала тебе выступать где-нибудь.

С такой способностью ты мог бы стать самым богатым человеком.

Но ты почему-то прицепился именно ко мне, одинокой женщине.

И даже, несмотря на твоё здоровское колдовство...

Ты совершенно не в моём вкусе.

У тебя нет шансов.

И со мной ты теряешь время.

Которого у тебя бесконечно много.

Ты любишь напоминать об этом, ага.

Ну, а теперь верю ли я в твою магию?

Конечно, меня уже просто тошнит от неё!

Я не откажусь забыть о ней и о тебе, так и знай.

Но тебе под силу вернуть в прошлое только себя.

Поэтому скажу тебе одно — иди ты к чёрту, Дима!

— Стой! — Я в очередной раз придержал дверь. —

Я совсем уже достал тебя, Лиза, понимаю.

Я, наверное, перепробовал все методы.

Хочешь, чтобы всё закончилось?

Хочешь, чтобы я прекратил?

Ты хочешь этого, да?

Отлично, тогда умываю руки!

Я обещаю уйти и не возвращаться!

Я обещаю, больше не тревожить тебя!

Но сделай милость, я молю тебя, помоги мне.

Объясни, каким способом получалось перематывать время.

Это единственное, что я прошу сделать для меня, пожалуйста.

— Просто объяснить? — Лизины брови недоверчиво поползли вверх. —

И ты отстанешь от меня и моих копий в параллельных мирах навсегда?

— Да, — с трудом выговорил я, не до конца уверенный в правильности сказанного.

Елизавета сильно призадумалась, подперев бока своими маленькими кулачками.

Я уронил взгляд на её пушистые тапочки, не имея храбрости поднять его выше.

— Дмитрий, ты действительно разучился скользить во времени, не врёшь мне?

Я печально помотал головой, а пальцы рук сцепил в замок, чтобы не дрожали.

— Ты что и вправду позабыл всё, что было до какого-то... момента в будущем?

Я медленно кивнул, оторвал взгляд от тапочек и всмотрелся в её глаза.

Такие милые светло-каштановые зрачки — да Винчи обзавидовался бы.

И тут я подумал, что не брошу её, ни в коем случае не брошу Лизу.

Быть может, я заново влюбился, или обезумел, как и раньше.

Не просто ослепительно красива — ангелы и рядом не стояли.

Казалось, я прожил с ней целых три жизни, и встретил вновь.

Да, существуют незнакомки — ради которых можно умереть.

Научусь я перематывать время заново, или нет...

Но Лизу никогда не оставлю, умру под дверью.

— Тогда, выбирай: перемотка или я?

Вопрос захлестнула пронзительная тишина.

4.

Я хотел, чтобы она повторила, но комок стал в горле.

Она выдвинула мне ультиматум, строгое условие, два варианта.

Выберу первый — получу божественную силу, смогу подчинить мир.

Выберу второй — женюсь на одной из самых красивых женщин на Земле.

Я закашлялся, или мне показалось, что кашлял — смотрел на неё, не отрываясь.

Сколько уже раз я добивался от неё хотя бы приблизительно похожего вопроса?

И если я столько времени уделил ей, будет глупо так просто опустить руки!

Однако, выбрав перемотку, я смогу начать всё сначала, она всё позабудет!

Но не спеши, Дима, вдруг это — ловушка, вдруг это — неправильный ответ?

Она ведь обидится: такой преданный поклонник променял её на магию!

Хитрая лиса, я раскусил твой замысловатый план — не проведёшь!

— Тебя... — вырвалось изо рта. — Я выберу тебя, Лизонька!

И вновь красавица похвасталась белоснежной улыбкой:

— Я так и знала, что враки это всё. Амнезия, ты подумай!

Ни один человек не отказался бы от перемотки!

Ну ты и мудак! — покачала головой Лиза.

А потом дверь закрылась, обдав меня ветром.

— Лиза, постой, Лиза! — Я заколотил руками. — Лиза!

— Звоню в милицию! — предупредила она из недр квартиры. —

Вряд ли это сильно навредит, но тебе придётся перемотать время.

Но зато в этой реальности ты оставишь меня в покое, в кои-то веки!

— Лиза! Я разучился обращать время вспять! Поверь мне! Лиза! Мать твою!

Вдруг совершенно неожиданно я вспомнил про пистолет у себя за поясом.

Выхватил его, задумался на мгновение, а потом врезался плечом в хлипкую дверь.

Она вскрикнула и выронила телефон, оттуда еле слышно донеслось «алло».

Слишком поздно, всё катится к чёртям, слишком поздно — я чуть не взвыл.

— Откуда... у... тебя... пистолет? — выговорила она по слогам, отступая.

— Лизочка, прости меня, — прошептал я, со страхом глядя на оружие.

— Дима, зачем тебе пистолет? Дима, у тебя же есть перемотка! Успокойся!

— Лиза, мать твою! — закричал я в бешенстве. — Я ничего не помню! Помоги мне!

— Хорошо, хорошо, только скажи, как мне тебе помочь! — Она спиной упёрлась в шкаф.

— Мать твою, Лиза, мать твою! — Меня будто заклинило. — Я же говорил! Перемотка!

— Ты это серьезно, что ли? Дима, ты серьёзно? — Её ресницы невинно хлопали.

Пистолет я снял с предохранителя, и сказал, что я серьёзно, посыпая речь матами.

Ну, безмозглая дура! — подумал я. — Убить бы её, да сердце не позволит.

— Не скажу, — тихо сказала Елизавета. Закрыла глаза. — Не скажу, стреляй.

Я немного помолчал и снова разразился потоком матерных ругательств.

Хотел ударить её, подошёл, замахнулся пистолетом, но не смог.

Хотел застрелить её, и в голову целился, и в грудь, но палец не слушался.

— Что ты наделала? — вопрошал я, указывая на телефон. — Меня же, небось, разыскивают!

— Поделом тебе, — прошептала она, из глаз потекли слёзы. — По заслугам.

— Ах так? Ах так, значит? — кричал я, срывая голос. — Так ты заговорила?

После стольких дней, месяцев, а может и лет, которые я потратил на тебя!

Я поднёс пистолет к виску, смотрел ей в лицо — а она на меня.

Представил, как падаю вбок, словно подкошенное дерево.

Наверное, забрызгаю её кровью, будет верещать...

Засунул ствол глубоко себе в рот, скривился от вкуса металла.

Меня чуть не вырвало — приставил пистолет к подбородку.

— Что ты делаешь? — изумлённо спросила Елизавета.

— Я... я не могу убить ни тебя, ни себя! — взревел я. —

Конченная тварь, пропади ты пропадом, мразь, я ненавижу тебя!

— Дима, ты с ума сошёл, одумайся! — Лиза округлила глаза.

— Я не знаю, как доказать тебе, что люблю тебя! — опускаю пистолет.

Мелькает ошалелая мысль: «В меня ведь уже стреляли!

Сильная боль тогда запустила перемотку времени, точно!

Инстинктивная память не подвела и сейчас не подведёт!»

— Я не знаю, как доказать тебе, что забыл перемотку!

Приставляю пистолет к паху.

Стреляю.

Занавес.

3.

Ангелы зовут это небесной отрадой.

Черти зовут это адской мукой.

Люди зовут это... а не важно.

Не важно, что говорил Гейне.

Я застрял между мирами.

Боль вытесняет из реальности.

Сердцебиение наоборот — не отпускает.

Кто-то не любит, что у роз есть шипы, я же благодарен…

А не важно, что говорил Карр, всё это пустые слова.

Тюремная больница стала для меня домом.

Тюремная больница стала моим гробом.

Здесь моя история закончится.

И миру станет легче.

Да и мне, пожалуй.

Когда я вспоминаю Лизу, мне кажется…

… что ничего больше не произошло в моей жизни.

Ну вот опять, начинается.

Снова о смысле жизни рассуждаешь.

Ещё Ницше вспомни.

А почему бы и нет?

Существует всего два пути, чтобы избавиться от страданий:

быстрая смерть и...

А не важно, не повезло мне, только смерть и остаётся.

Второй день лежу в больнице под капельницей.

Смотрю на электронное табло.

Ломаная линия отсчитывает секунды до моей смерти.

И в правду, какие у меня варианты?

Влачить жалкое существование?

С отстреленным пенисом, мочевым пузырём и треснутым бедром?

И умудрился же я так удачно подстрелить себя!

Но сил терпеть это больше нет…

Я не уверен, что смогу подняться на ноги.

Но могу попытаться доползти до операционной.

Ещё не знаю, как мне обойти охрану и дежурных.

Отыскать бы пустой шприц, скальпель или электропилу.

И чего-нибудь выпить.

2.

— У вас один час.

— Хорошо. Эй, ты спишь?

— Что ты хочешь от меня?

— Спокойней, Дима. Спокойней.

— Зачем ты пришла сюда? Уходи!

— Дима, я решила навестить тебя.

— Проваливай! Не нужны мне твои цветы!

— Разве ты не хочешь поговорить со мной?

— Нет, совершенно не хочу, уходи, прошу тебя!

— После всего, что произошло, думаю, я имею право...

— О чём мне с тобой говорить? О том, что чуть не убил тебя?

— Нет, я много думала над ситуацией, которая у нас сложилась...

Я думала, что ты обманываешь меня, хочешь просто переспать со мной.

Не верила, что у тебя амнезия и что ты действительно потерял способность.

У меня накопилось много вопросов, и только ответы на них могут расставить всё по местам.

Объясни мне, прошу, не отмалчивайся, как ты потерял память и оказался тогда со мной?

— Инстинктивная память! Она подвела меня в первый раз, подвела и во второй!

— Прости, я не понимаю, ты можешь объяснить мне понятным языком?

— В меня стреляли. Пуля угодила в голову, прямо в мозг. Почти убили.

Но я, по всей видимости, инстинктивно обратил время вспять.

Тело выжило, а память повредилась, я не знал, кто я!

Ничего не понимая, наблюдал, как мотается время.

Остановил время инстинктивно, увидев тебя.

— Ты... ты не обманываешь меня? Правда?

— Потом я задумался, что инстинкт поможет снова.

Я думал, смогу пользоваться такой памятью, думал, этого хватит.

Когда решил стрелять себе в член, подумал, что инстинктивно запустится перемотка.

Но этого не произошло — наверное, мне никогда не стреляли в яйца — и вот я здесь.

— Господи, какой кошмар! Дима! Ты выжил из ума! До такого докатиться! Ужас!

— Ты пришла критиковать меня? Или тебя совесть привела, чтобы помочь?

— Не всё так просто, не всё так просто... Ты ведь начнёшь всё сначала?

Знаешь, что я тебе скажу? Смотри: видишь это кольцо у меня на руке?

Мне сделали предложение, Дима. Я согласилась, ты понимаешь?

Я нашла своё счастье! Я люблю этого человека! Понимаешь?

Я не хочу, чтобы в какой-то другой реальности я стала твоей.

Ты и так мне не нравишься, ни внешне, ни внутренне.

А с перемоткой — ты становишься монстром!

Я хочу, чтобы ты поклялся, что не станешь...

Не станешь больше добиваться моей руки и сердца.

Слышишь меня? С перемоткой или без! Даже не пытайся!

Ты слышишь меня? Спрашиваю один раз: ты согласен на это?

Готов поклясться всем, чем дорожишь, что меня не будет с тобой?

— Торжественно клянусь своим половым членом, отстану от тебя, как скажешь.

— Хорошо. Тогда последнее: ты вернёшься к самому началу, к гостинице.

В день, когда мы впервые познакомились — ты помог мне с чемоданом.

Ты ведь помнишь этот день? Я хочу, чтобы в моей памяти его не было.

— Как скажешь, милая, как скажешь. Не думаю, что у меня есть выбор.

— Видишь кольцо? Этот человек мне очень дорог, не забирай его у меня!

— Хорошо, я вычеркну тебя из своей жизни, ты и так отняла слишком много сил.

— Надеюсь на это, Дима. Очень надеюсь.

— Так как пользоваться перемоткой?

— Ты говорил, что это очень просто.

Как пультом от видеомагнитофона.

Итак, для начала тебе понадобится...

1.

Я выдохнул, и сигарета стала чуть длиннее.

Стрелки часов двигались в обратном направлении.

А через секунду они замерли, и побежали как обычно.

Я затянулся, сигарета немного укоротилась.

Я, наверное, сводил Бога с ума...

Стоял возле входа в придорожную гостиницу и курил.

Её машина шумно ворвалась на стоянку, разрушив спокойствие поздней ночи.

Она, наверное, сильно устала, всё валилось из рук — сумочка, ключи, тяжёлый чемодан.

— Вам помочь? — задал я риторический вопрос, подхватив чемодан.

— Да ладно! — кинула она риторический ответ. — Ой, спасибо.

По пути до её номера Лиза рассказала, откуда приехала и какие пробки в городе.

Я входить не стал, мы дружелюбно попрощались, я отошёл в холл и сел на скамейку.

Стоит ли всё рушить заново, чтобы построить нечто большее?

Стоит ли опять идти по недружелюбному пути?

Кто она такая, чтобы противиться перемотке?

Кто я такой, чтобы уважать чужие интересы?

Почему бы ещё разок не попробовать?

Попытка не пытка.

Любовь
— начало и конец
нашего существования.
Без любви — нет жизни.
Поэтому любовь есть то,
перед чем преклоняется мудрый человек.
(Конфуций)

ПЕРЕМОТКА