|
"Изгой", глава 7 - Черновик
|
|
| vlad | Дата: Четверг, 25.11.2010, 09:24 | Сообщение # 1 |
 Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| ГЛАВА 7
Буйный ветер уже второй день неистово дул с полудня, с силой надувал вот-вот готовые разорваться под его напором паруса; высокие сине-зеленые волны с шумом врезались в борта ладьи, окатывая их, а заодно и сидящих вдоль всего судна гребцов ледяными брызгами; солнце, временами показываясь из-за облаков, неторопливо плыло по небу, редкими, ласковыми, согревающими лучами одаривало промокших до нитки людей, наблюдало с любопытством за неравной борьбой могучего моря и слабого человека; а меня мутило.
Мачта, норовя сломаться, опасно гнулась после каждого бешеного порыва ветра, жалобно при этом скрипя; весла, вынутые гребцами за ненадобностью из воды и брошенные под ногами, с грохотом перекатывались по палубе; меня же мучила тошнота.
Чтобы хоть как-то отвлечься, я старался вспоминать прощание с семьей в Новгороде. Грустные глаза Даренки, опущенные вниз уголки губ, крепкое объятие маленьких ручек перед расставанием — мысли о них заставили меня вздохнуть с сожалением. Заботливые слова Доброгневы и пучок рябины, воткнутый в суму, вызвали улыбку. А кривой палец Харона, которым тот грозно помахал перед моим носом, и наставления силившегося выглядеть серьезным старика пробудили смех.
— Варяги видели много земель, свою мало кому показывая! Смотрите, — поучал нас Вадим в ночь перед отъездом, — смотрите во все глаза! Ни один город мира не сравнится по красоте с Арконой! Правда это или нет, не знаю, но купцы, побывавшие у варягов, сказывают именно так...
Ладья с трудом взобралась на самый гребень волны, задержалась, замерла на мгновение, блеснула на солнце яркой красной обшивкой борта и, будто потеряв под собой опору, рухнула вниз. В животе у меня все подпрыгнуло к горлу, я еле сдержался, чтоб не вырвать. Стиснул покрепче зубы и подставил лицо ветру. Благо, стоял я на корме, и перед глазами у меня лежало лишь бурное море, а не плясала палуба судна с шатающимися гребцами на ней...
Вопреки ожиданиям, в путь мы тронулись не сразу после освобождения реки ото льда. Едва ладьи были спущены на воду, как пришли вести о рыщущих неподалеку от Волхова в поисках добычи норманнских судах. Несмотря на дружину, которой надлежало сопровождать послов, старосты решили не торопиться, а подождать более благоприятного случая для отплытия. Таковой представился только через пару недель, а мы с Улебом воспользовались задержкой и посетили могилу отца, погибшего чуть более года назад, ведь неизвестно, как сложится дорога, какой будет встреча, и вернемся ли мы в Новгород вообще. Мы стояли у невысокого холма — земля просела за прошедшее время. Свежая зеленая травка пробивалась к солнцу, легкий ветерок, будто строгая, но любящая рука отца, жестко и в то же время аккуратно приглаживал, укладывал, не ломая, к земле хрупкие, нежные ростки.
Одна из ореховых веток, которыми обильно закидали могилу, когда насыпали холм, чтобы душа отца могла укрыться в их тени, пребывая в Ирии, проросла, и тонкий ствол тянулся изо всех сил навстречу теплым солнечным лучам. Улеб подошел к ростку, оборвал веточку с набухшими почками. Присел к могиле и, положив ее на землю, накрыл ладонью.
— Отец, — проговорил он, не отрывая взгляда от орешника — дерева, которое позволяло разговаривать с покинувшими этот мир людьми, — когда нас посвящали в мужчины, ты поклялся, что сделаешь из нас воинов. Что научишь нас сражаться, держать в руках оружие. И ты сдержал клятву! Отец, мы бились, мы убивали. Мы стали воинами! — он наклонился к земле. Почти касаясь губами ветки ореха, зашептал. — Теперь наша очередь выполнить свое обещание! Мы идем к твоим убийцам, отец! И мы вернем меч! А тот, кто его отнял, отправится вслед за тобой! Убийца будет прислуживать за твоим столом, слизывать пыль с твоих сапог, начищать до блеска оружие! Он станет твоим самым верным рабом! Эта ветка орешника — свидетель. Я сдержу слово! А потом посажу у твоей могилы дерево ореха...
Волна с силой ударила в борт, отчего тот тоскливо застонал.
— Хорошо!
Стоявший неподалеку от меня у руля Дубыня довольно засмеялся. Этот новгородец, который почти всю свою жизнь провел на море, управлял ладьей, не покидая палубы, уже пару дней, с тех пор, как неугомонный Стрибог решил показать нам свою силу. Он буквально врос босыми ногами в судно, пустил корни, словно оправдывая свое имя. Серые штаны, единственное, во что он был одет, несмотря на промозглую погоду, Дубыня закатил до колен, а по мощной обнаженной груди моряка стекали струи воды.
— Хорошо идем! — казалось, он один из всех радовался буйной качке. — Еще два-три дня такого ходу, и будем на месте! — он взглянул на меня. — Что с лицом, Неждан? — в пути мы с Улебом носили разные рубахи, чтобы нас не путали, поэтому Дубыня и признал меня. В тот день на мне были одеты простая рубаха зеленого цвета, пояс, шитый красивым узором — подарок Даренки, и тонкие штаны, заправленные в высокие кожаные сапоги. Из-за голенища торчал скрамасакс, с которым я старался не расставаться в пути. — С тобой же рядом только поставь кувшин молока — не успеешь моргнуть, скиснет! Что, мутит, а?
Ни сил, ни желания отвечать словоохотливому моряку у меня не было...
В голову влезло жертвоприношение Переплуту, богу моря. Весь путь по реке новгородцы пели, ладьи шли одна за другой, не отставая, весла взлетали вверх, дружно опускались вниз, а песня была нашим ветром. Но стоило выйти в открытое море, как воцарилась тишина, ни слова не было произнесено. В полном молчании волхвы высыпали в морскую бездну несколько корзин с золотом. Следом за украшениями на дно отправились и быки. Десять животных было стреножено и опущено в стихию; свои действия волхвы уже сопровождали тихой молитвой. Оказавшись в воде, бедная скотина пыталась плыть, но, связанная по ногам, стала тонуть. Тогда, почувствовав приближение смерти, быки замычали, судорожно забились в тщетной попытке спастись. А волхвы восхваляли Переплута, просили его принять дары, успокоить море, обеспечить легкую дорогу.
Мне подумалось, что быки, скорее всего, были худы, либо недостаточно золота отправилось на дно морское, потому как, видимо, Переплуту не приглянулись дары...
Ладья, точно необъезженный жеребец, встала на дыбы на очередной волне, а я не удержал какой уж по счету позыв.
— Рыбу кормишь? — раздалось у меня за спиной.
Я обернулся, ко мне подходил Изяслав, держа в руке моток веревки. Он, конечно, пытался держаться бодро, но, против ярко красной рубахи, в которую он был одет, и таких же сапог, лицо друга выглядело пепельно-серым.
— Хочешь помочь? — я вытер рот рукавом.
— Вместо того чтобы мечтать о плавании, Неждан, я разговаривал с Хароном, расспрашивал его, — Изяслав поднял валявшееся на палубе ведро, встал рядом со мной. — И старик открыл мне секрет. Как не мучиться от качки.
— То-то я вижу здоровый румянец на щеках, — выдавил я.
Изяслав, привязав к ведру веревку, закинул его в море. Зачерпнул немного воды и вытянул ведро на палубу.
— Почувствуй море, сказал мне Харон. Ощути его на своих губах. — не обращая внимания на мой язвительный тон, сказал он. — Нужно всего-то подышать морской водой, Неждан! И все! Всего лишь подышать! Кому, как не норманну, знать, как вести себя в открытом море?
Он набрал ладонью воду и втянул ее носом.
Я, сморщившись, следил за его действиями.
— Чтобы не тошнило, сделай, как я! — кивнул головой Изяслав, предлагая мне последовать его примеру.
Однако спустя мгновение, он, отбросив ведро в сторону, стоял рядом со мной и блевал едва ли не дальше, чем я.
На какое-то время я, улыбнувшись, даже позабыл о тошноте, настолько забавен был преподнесенный Изяславом урок.
Дубыня захохотал во весь голос.
— Болваны! — сквозь смех выговорил он. — Одно слово — болваны! Может, еще и пить будете морскую воду? — Дубыня налег на правило, подставляя под набегавшую волну нос судна. От нечеловеческого усилия на шее и руках моряка вздулись жилы, зато ладья с легкостью разрезала вспенившийся гребень, плавно продолжила движение. Дубыня сокрушенно покачал головой, посмотрев на нас. — Время! Вам поможет только время! И больше ничего. Еще день-другой, и ноги сами перестанут труситься, руки — дрожать. А там и кушать сможете. Терпите, сынки, терпите!
Больше нам ничего делать и не оставалось.
Нас шатало из стороны в сторону, будто пьяных, кусок хлеба не шел в рот, тут же просясь обратно. Мы жили почти на одной воде, но терпели. А затем ветер утих. Солнце, не закрытое ни единым облачком, все более и более пригревало. А море, на удивление, успокоилось, лишь легкая рябь пробегала по гладкой поверхности, словно Алконост — чудо-птица, обитающая на священном острове, к которому мы направлялись — только сейчас, а не как положено — в начале зимы, стала откладывать яйца и погружать их в воду, тем самым обеспечив нам отдых в конце пути.
Настал штиль и в желудках. Мы, наконец, смогли есть, вспомнили, что такое крепкий сон. А томительные дни плавания скрасил болтливый Дубыня. В нем мы нашли достойную замену Харону. Моряк оказался отменным рассказчиком, веселым собеседником. Редкие мгновения передышки, когда он не управлял ладьей, Дубыня проводил с нами. А в то время, когда моряк стоял у правила, уже мы составляли ему компанию.
Так было и в тот день, когда показался берег.
— Аркона! — кивнул Дубыня вперед.
Я до боли в глазах смотрел в указанном направлении, но поначалу ничего не мог увидеть. Красный диск солнца, ослепляя, скрывался за горизонтом. Потные спины гребцов в такт песне то сгибались, то выпрямлялись, а весла, как одно, дружно толкали ладью навстречу светилу.
— За дураков держишь? — Улеб также не видел берега.
— Если не верите, то и впрямь дураки. Мы на месте. Аркона! — Дубыня плюнул за борт. — К ночи пристанем.
— Ты был здесь раньше?
— Да. Разок. Уже давно. Возил купцов.
Говорил он неохотно, и мы отстали с расспросами, вновь обратив внимание на призрачный берег. Который неожиданно вырос из воды в быстро наступающем сумраке. Последние лучи солнца осветили кряжистый утес, казавшийся темным уродливым шрамом на фоне чистого розового неба. У самого обрыва я заметил деревянные постройки.
— Это Аркона и есть?
— Нет. Это храм варягов.
— Святое место... — с трепетом проговорил Улеб.
— Оно самое. Там они молятся, приносят жертвы, гадают. Чужакам туда проход закрыт. Если, конечно, чужак — не жертва!
Я, непроизвольно, дотронулся до черена скрамасакса.
— Человек на жертвенном камне — большая редкость.
— Да уж. Это точно, — Дубыня кивнул головой. — У нас... За варягов не поручусь!
Тем временем утес уже тенью навис над нами, а ладьи, оставляя обрыв позади, медленно приближались к пристани.
На берегу нас ждали. Два десятка вооруженных воинов стояли у воды. Страшное зрелище! Круглые щиты с изображенным соколом, мечи на поясах, длинные копья в руках. Стоило им захотеть, и мы и шагу не смогли бы сделать по их земле, с позором убрались бы обратно в Новгород. Послы высыпали на палубу, подняли руки ладонями вверх в знак мира. Трое старцев сели в лодку, которая быстро доставила их на берег, где новгородцев встретил закутанный в белый плащ варяг. Недолго посовещавшись, нам разрешили покинуть ладьи. Но помимо послов в город дозволено было войти лишь пяти воинам — это было условие варягов. Слишком рискованно пускать на темные улицы двадцать вооруженных незнакомцев! Сотник Горыня — главный в нашем маленьком войске — в числе пяти воев, которым надлежало сойти на берег, указал и нас с Улебом и Изяславом.
— Полный доспех! Живо!
Просить дважды не было нужды, и совсем скоро мы сидели в лодке.
Таким оказалось мое знакомство с Арконой! В темноте, на неосвещенных улицах, посреди отряда суровых варягов!
Сперва нас спешно провели по мосту через ров, заполненный черной водой. Сразу за ним высился насыпной вал, венчала который стена из ровно подогнанных друг к другу бревен. Узкая тропинка, доходя до открытых ворот, превращалась в широкую дорогу, которая змеей извивалась и исчезала в ночном городе.
— Ну и темнота! — прошептал я Улебу. — Хоть глаз выколи!
— Я вам и глаза повыкалываю, и языки повырываю, выродки! — обернулся Горыня. Сотник шел впереди нас и с подозрением оглядывал все вокруг. — Ни слова! Запомните, тупицы, ни слова!
Процессия, торопясь, шла по улицам Арконы. Варяги не сбавляли шаг. Их не смущали даже тяжело дышащие гребцы, которые несли три огромных сундука, набитых дарами, и престарелые послы, то и дело громко вздыхающие. Варяги на них просто не обращали внимания. С каменными непроницаемыми лицами следовали они за предводителем в белом плаще. Который, наконец, остановился. Перед нами стояло высокое здание — Детинец. Узкие оконца верхнего яруса сияли тусклым светом, точно звезды в туманную ночь, с трудом пробивая мглу.
— Следуйте за мной, — проводник взбежал на крыльцо. Охрана осталась у входа, а мы шагнули в темноту за белым плащом.
Поднявшись по лестнице на второй этаж, мы вошли в распахнутую дверь и оказались в огромной длинной зале, в каждом углу которой стоял великан с обнаженным мечом. Стены комнаты украшали алые знамена, на которых красовался родовой знак варягов — атакующий сокол. Тут же висело и самое разнообразное оружие: мечи, сулицы, скрамасаксы, щиты, копья — хватило бы на небольшое войско! Несколько шкур медведей устилали пол залы. Вдоль стен стояли скамьи, на одной из них, в дальнем углу, клевал кусок мяса живой сокол. Голова его была прикрыта клобучком, а крылья перевязаны, чтобы птица не взлетала. Посреди залы на толстых деревянных ножках стоял массивный стол. За которым сидели двое.
Первой я увидел женщину преклонных лет, одетую в простое голубое платье. Лишь шитый золотом платок, прикрывавший седые волосы, да гривна на шее указывали на ее знатное положение. Во главе же стола сидел воин. Густые брови почти срослись в одну, нос горбинкой напоминал клюв сокола. Бритая голова, редкая седина в щетине, широкие плечи, кольчатая бронь на могучей груди. И скрамасакс с золотым череном в руках. Воин, воткнув боевой нож в стол, раскручивал его, как волчок. Глаз на нас он не поднимал, уделив все внимание сверкающему оружию.
— Новгород... — о нашем прибытии, видимо, знали задолго до появления ладей у стен Арконы.
Впервые услышав это слово, по спине у меня пробежал озноб, настолько был пропитан угрозой грубый голос варяга!
"Вот он — настоящий сын сокола! — подумал я. — Хищник, готовый в любой момент напасть, убить, растерзать! "
Сын сокола наклонил слегка голову и посмотрел на послов. Старцы сделали пару шагов вперед.
— Новгород... — повторил варяг. — Почему бы мне сейчас не разорвать вас на части, а кишками не накормить собак?
Один из послов, старый Искрен, поклонился. Он был самым старшим среди послов. Да и самым богатым тоже. Не каждый мог позволить себе такой кафтан обшитый мехом горностая, какой был на Искрене.
— Мы полностью во власти твоей, князь. Ты можешь делать со своими гостями все, что угодно.
Варяг усмехнулся. Не зря посол назвал себя гостем. Обидеть человека, нашедшего приют под твоей крышей — навлечь на себя беду!
— Ты не боишься смерти, старец?
— Я достаточно долго прожил, чтобы бояться чего-либо. Даже смерти от твоей руки, князь.
Воин вырвал скрамасакс из стола.
— Смерть не будет легкой. Я могу убивать очень долго, а мучения будут невыносимыми...
— Рюрик! Довольно! — протянула к князю руку женщина, властным жестом остановила варяга. И мягче произнесла: — Прекрати!
Она встала из-за стола и подошла к послам.
— Княгиня Умила, — склонился перед ней старик.
Княгиня, дочь Гостомысла, выданная много лет назад замуж за варяжского князя Годослава и уже успевшая стать вдовой, взяла руку посла в ладони.
— Мы были расстроены, когда узнали, что были обнажены мечи, и пролилась варяжская кровь.
— Как и новгородская, княгиня, — добавил Искрен. — Увы, Белая Дева посетила дома и варягов, и новгородцев.
Посол развел руки в стороны.
— Мы совершили ужасную вещь! Мы устроили резню...
— Вы едва не начали войну! — прервал его Рюрик.
— Да, мы убивали, — согласился Искрен. — Но вы должны понять нас. Голод! Острая нужда и голод скрестили клинки с доблестными варягами. Боль и сожаление испытывает Новгород от этих совсем необязательных смертей! Мира и дружбы ищем мы в земле варягов. Не врагов, не противников, жаждущих нашей крови. Друзей... Князь, — обратился он к Рюрику, — прими скромный дар от Новгорода, который не переставал любить тебя даже в мгновения ссор и распрей!
Послы расступились, мы отошли в сторону. Гребцы приложили последнее усилие, вынесли в центр залы сундуки, открыли их. От ярко блестевшего золота можно было ослепнуть! Кольца, цепи, броши, драгоценные камни, шкуры песцов, лисиц, небольшие ножи и длинные скрамасаксы в золотых ножнах — огромные сундуки были забиты ими под завязку!
— Это лишь малая часть того, чем ты можешь овладеть, если выполнишь просьбу, — вновь склонился Искрен.
Рюрик прищурился.
— Ты еще хочешь о чем-то просить меня, старец?
— Нет. Нет. Конечно же, не я, князь. Твой дед!
Скрамасакс, уткнувшись в стол, вновь закрутился волчком.
— Ты, верно, думаешь, мы живем на краю света, и вести доходят сюда только через несколько зим?
— О, нет, князь! — посол сокрушенно покачал головой. — Гостомысл мертв, и мы не делаем из этого тайны. Новгород скорбит с тобой и твоими сыновьями, княгиня, — Искрен приложил морщинистую руку к груди, отвесил поклон Умиле. Повернулся к Рюрику. — Я лишь хотел передать предсмертное пожелание твоего деда.
— Говори, старец! — злости в голосе варяга уже не было — горы золота притупили ее.
Искрен не отрывал руку от сердца.
— Единственным желанием Гостомысла в последние дни жизни было возвращение варягов в Новгород. И он мечтал, чтобы пребывание их там было постоянным. Не появление раз в год для сбора дани, как было прежде. Нет! Постоянным! Князь, займи место своего деда! Сядь в Новгороде! Протяни нам руку помощи! Славенская земля сейчас очень в этом нуждается.
На лице Рюрика жили только глаза. Варяг, не моргая, смотрел на посла.
— Зачем мне это нужно? Чтобы по весне увидеть обнаженные мечи? Услышать бешеные крики, требующие моей крови? — он удивленно пожал плечами. — Зачем? Чтобы выполнить волю умирающего деда? Так старый князь — это не весь Новгород... Допустим, я сделаю то, чего хотел князь. Но будет ли рад моему прибытию город?
— Несомненно, князь! Твое появление — это не только желание Гостомысла. Но и просьба всей новгородской земли!
— Неужели так плохи дела в Новгороде?
— Они даже хуже! На Белоозеро положили глаз норманны, и ходят упорные слухи, что жители сего города готовы склонить головы перед захватчиками, позабыть о нас. И это несмотря на вековую дружбу! Мы же не в силах помочь им — на сам Новгород косо смотрит Полоцк. Мы вынуждены думать в первую очередь о себе, о своих семьях. И делить войско на части для защиты Белоозера не можем. Да никто и не хочет! А все потому, что нет твердой правящей руки! Раздоры и смута — владыки ныне в Новгороде!
Князь пригладил усы, улыбнулся.
— Ты знаешь, с какой стороны подойти, старец. Любой варяг с радостью отнимет не одну ничтожную норманнскую жизнь! — за нашими спинами заскрипела дверь. Рюрик бросил на нее взгляд. — А, брат, это ты? Слышал, что предлагает нам Новгород?
Я оглянулся.
И замер от внезапно охватившего меня страха. По спине вместо озноба покатилась капля пота, а рука потянулась к поясу в поисках меча. Я судорожно закусил губу, проклиная себя за то, что не остался на ладьях. Потому что прямо мне в глаза смотрел «рыжий»!
Варяг, чью жизнь я едва не отнял, и который обещал вернуть мне долг!
— Новгород? — улыбаясь, проговорил он. — Рад, безмерно рад гостям!
«Рыжий» не изменился за прошедшее с последней встречи время. Такие же огненно-рыжие чуб и усы, разве что немного отросшие. И все тот же пронзительный взгляд синих, словно морская вода, глаз. Ничто в одежде варяга не выдавало его высокого положения. Потертый коричневый кафтан, старые штаны. Лишь яблоко на черене скрамасакса, торчащего из-за пояса, было отлито из чистого золота.
— Это послы, Синеус, — пояснил Рюрик. — Они прибыли с предложением и дарами.
— О, да! — варяг подошел к сундукам, положил руку на крышку одного из них. — Я и не думал, что Новгород может прислать столь дорогие подарки! — произнес он, так и не взглянув на золото. Синеус не отрывал глаз от меня.
Я еле удержался, чтобы не шагнуть за спину Горыни. «Рыжий» узнал меня, и в мыслях я уже готовился к смерти. Встреча с варягами, которых мы изгнали из Новгорода, была, конечно, возможна, но я не ожидал, что она случится так скоро. Еще меньше я думал, что едва не убитый мною воин окажется князем, родным братом человека, которого ждало место главы Новгорода. Теперь Синеусу не было нужды даже искать меня, чтобы отомстить. Ему достаточно было указать пальцем в мою сторону, пожелать моей смерти в знак примирения, и я в тот же миг распрощаюсь с жизнью. Разве может доля одного человека сравниться с судьбой целого народа?
Искрен между тем повторил просьбу Новгорода и молодому князю. Тот, наконец, отвернулся от меня и присел на лавку.
— Странно... А те жизни, что были отняты год назад? Их забрали, чтобы сейчас просить защиты?!
— Благодаря этим жизням город выжил.
— Благодаря этим жизням город мог оказаться в руинах. Если бы наша мать не заступилась за вас.
Искрен вновь поклонился княгине Умиле.
— Боги! Судьбы городов и людей в руках богов. Только они решают, жить нам или умирать. По воле богов — не иначе — действовала и княгиня.
— Я могу решить, что делать с вашими судьбами! — взгляд Синеуса скользнул по мне.
Сокол в углу захлопал крыльями, приподнялся на лапах. Перевязанные перья помешали взлететь, и птица затихла, снова уткнулась клювом в кусок мяса. Неожиданный шум помешал разговору, на мгновение воцарилась тишина, и я поблагодарил сокола за то, что он прервал назревающую ссору.
— Не торопись, брат! — остановил Синеуса Рюрик.
Князь встал из-за стола. Он оказался почти таким же высоким, как и Горыня, и лишь немного уступал сотнику в ширине плеч. Рюрик подошел к послам.
— Я не скажу вам ни «да», ни «нет». Я не скажу вам ни слова. До совета с богами. Пока я буду думать, вы будете гостями. Моими, княгини Умилы, князя Синеуса, князя Трувора. Гостями Арконы. А потом я дам вам ответ!
Пламя лучин плясало от легкого дуновения воздуха, за окнами в непроглядной тьме лежал город. Князь, хоть и несколько напряженно, но принял послов. Сокол окровавленным клювом разрывал мясо.
А я встретил смерть.Добавлено (25.11.2010, 09:24)
---------------------------------------------
Пырсус и Nebang, надеюсь на продолжение диалога с вами! Жду замечаний и советов!
|
| |
| |
| Ник-То | Дата: Воскресенье, 12.12.2010, 14:59 | Сообщение # 2 |
 Издающийся
Группа: Издающийся
Сообщений: 962
Статус: Не в сети
| Судя по выложенным главам, вы проделали очень большую и, надо заметить, непростую работу. Это крайне похвально и не должно вызывать ничего кроме уважения. Однако, стоит приступить к чтению вашего текста меня одолевает такая скука, такая зевота, что не в силах с ней справиться я откладываю чтение. Отчего же так происходит? Ну прежде всего у вас очень длинные предложения, да, что я говорю - длинные, они у вас чудовищно длинные. Вы используете такой знак препинания как точка с запятой - зачем? Чтобы усложнить жизнь читателю? Совет: разбивайте ваши длинные предложения на несколько коротких и помните самый лучший знак препинания - это точка. Что еще усложняет чтение: стилизация под былинный слог, архаизмы, неверное словоупотребление, фактологические ошибки и крайняя степень речевой избыточности. Quote (vlad) Буйный ветер уже второй день неистово дул с полудня, с силой надувал вот-вот готовые разорваться под его напором паруса
Сила любого текста в простоте изложения сложных вещей. Пример сокращения и упрощения:
Уже второй день дул сильный южный ветер, рвал паруса... Упрощай, упрощайте, упрощайте! Удачи в творчестве!
Я Вас прочёл и огорчился, зачем я грамоте учился?
|
| |
| |
| vlad | Дата: Понедельник, 13.12.2010, 10:10 | Сообщение # 3 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Спасибо за терпение! Постараюсь ставить больше точек!)))
|
| |
| |
| Изгина | Дата: Четверг, 30.12.2010, 09:27 | Сообщение # 4 |
 Аз есмь царь!
Группа: Заблокированные
Сообщений: 4033
Статус: Не в сети
| vlad, предложения могут быть большими, но когда они плавные, когда единый смысл перетекает из одного в другое, тогда и читать не натяжно.
Quote (vlad) Буйный ветер уже второй день неистово дул с полудня, с силой надувал вот-вот готовые разорваться под его напором паруса; высокие сине-зеленые волны с шумом врезались в борта ладьи, окатывая их, а заодно и сидящих вдоль всего судна гребцов ледяными брызгами; солнце, временами показываясь из-за облаков, неторопливо плыло по небу, редкими, ласковыми, согревающими лучами одаривало промокших до нитки людей, наблюдало с любопытством за неравной борьбой могучего моря и слабого человека; а меня мутило.
Тут много всего намешано, что теряешься про что же все-таки хотел написать автор. Quote (vlad) Мачта, норовя сломаться, опасно гнулась после каждого бешеного порыва ветра, жалобно при этом скрипя;
 одно предложение. Вы ведь даже чувствуете, что разные мысли, что разделили точкой с запятой, но все же по мне лучше точка.
Вы тут разорвали смысл предложения: что мачта скрипела и гнулась. Может стоит про ветер вставить в начало. Quote (vlad) весла, вынутые гребцами за ненадобностью из воды и брошенные под ногами, с грохотом перекатывались по палубе;
следующее предложение. Не знаю, к чему тут у вас "за ненадобностью...." по мне лишние объяснения ни к чему, только отвлекает. Quote (vlad) А кривой палец Харона, которым тот грозно помахал перед моим носом, и наставления силившегося выглядеть серьезным старика пробудили смех.
"грозно помахал" - махают платочком на прощанье, а тут погрозил.
"наставления силившегося выглядеть серьезным" по нме "силившегося" тут не к месту, портит атмосферу. Да и не силился старик вовсе, а хотел казаться. Quote (vlad) Ладья с трудом взобралась на самый гребень волны, задержалась, замерла на мгновение, блеснула на солнце яркой красной обшивкой борта и, будто потеряв под собой опору, рухнула вниз.
А вот это предложение мне понравилось. Вроде бы блинное, но все по делу, все про ладью. Quote (vlad) В животе у меня все подпрыгнуло к горлу, я еле сдержался, чтоб не вырвать.
Странная рисуется картинка, когда "в живовте все подпрыгнуло к горлу" Уж, простите меня но в памяти рисуется не желудок и его содержимое (о чем видно вы хотели сказать), а тот орган котороый несколько ниже. И как это может подкатить к горлу? Встает вопрос.
"еле сдержался, чтобы не вырвать" - а простите, что вы хотите вырвать? зуб ли или нечто иное? Quote (vlad) Стиснул покрепче зубы и подставил лицо ветру. Благо, стоял я на корме, и перед глазами у меня лежало лишь бурное море, а не плясала палуба судна с шатающимися гребцами на ней...
Я так понимаю героя тошнит? Тут стискивай не стискивай зубы не поможет ))) И вообще "стистул покрепче зубы" - а обчно слабо это делал, но и не в этом суть, такое выражение употребляется когда герой делает что-то через силу, а тут...не ясно.
Следующее предложение мне не понятно, просто к чему оно? Лучше бы описать как помогла прохлада и концентрация на какой-нить одной точке. Quote (vlad) Вопреки ожиданиям, в путь мы тронулись не сразу после освобождения реки ото льда. Едва ладьи были спущены на воду, как пришли вести о рыщущих неподалеку от Волхова в поисках добычи норманнских судах. Несмотря на дружину, которой надлежало сопровождать послов, старосты решили не торопиться, а подождать более благоприятного случая для отплытия. Таковой представился только через пару недель, а мы с Улебом воспользовались задержкой и посетили могилу отца, погибшего чуть более года назад, ведь неизвестно, как сложится дорога, какой будет встреча, и вернемся ли мы в Новгород вообще. Мы стояли у невысокого холма — земля просела за прошедшее время. Свежая зеленая травка пробивалась к солнцу, легкий ветерок, будто строгая, но любящая рука отца, жестко и в то же время аккуратно приглаживал, укладывал, не ломая, к земле хрупкие, нежные ростки.
Меня смутил отрывок, даже не повторяющимся "мы" а той картинкой, которая разворачивается у меня перед глазами:
"мы тронулись не сразу после освобождения реки ото льда" - "не сразу" то есть спустились на воду, освободили и поплыли, я это так понимаю. И при том в голове рисуется зима, ведь лед же.
Однако дальше встречается "свежея травка" то есть весна. Но как-то вскользь, даже толком и не говорится, что простояли герои несколько месяцев.
И потом то вы описываете плаванье, то простойку...
И соглашусь с Ник-То, как-то все ровно, скучно. Понятно, что в историческом романе экшена быть не должно, но и так вяло тоже не надо. Читатели народ такой, требовательный, его надо постоянно держать в напряжении.
Хочу бана :((((((
|
| |
| |
| vlad | Дата: Четверг, 30.12.2010, 10:24 | Сообщение # 5 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Много полезного, спасибо!
Хотелось бы услышать подобное мнение о всем произведении. Согласен, что экшна не может быть в историческом романе. Убивать кого-то через страницу нет возможности, не боевик все-таки. Поэтому, если смотреть на все произведение целиком, может оно и не покажется скучным (по крайней мере, надеюсь на это). Та часть романа, что находится в архиве, уже подредактирована, спасибо критикам. Исправлю и эту главу, может не все, но исправления будут, обещаю.
|
| |
| |
| Изгина | Дата: Четверг, 30.12.2010, 12:32 | Сообщение # 6 |
|
Аз есмь царь!
Группа: Заблокированные
Сообщений: 4033
Статус: Не в сети
| Quote (vlad) Поэтому, если смотреть на все произведение целиком, может оно и не покажется скучным
Наверное, просто начало седьмой главы такое. Соглашусь должно быть и простое описание, не всегда же стремительные действия.
Но все же мне немного не хватило чувства, эмоциональности, возможно потому что я девушка, но может и об этом стоит задуматься.
С уважением.
Хочу бана :((((((
|
| |
| |
| vlad | Дата: Понедельник, 21.03.2011, 12:45 | Сообщение # 7 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Разрешите представить небольшой отрывок из продолжения "Изгоя". Хотелось бы знать, стал ли лучше стиль написания, язык. Меньше ли ошибок в посторении речи. Жду оценок и критики))) * * *
Синеус сдержал слово.
Покинули Аркону мы только на исходе лета - Рюрик приводил в порядок дела на острове, собирал дружину, готовил ладьи. По сути, власть уже много зим была в руках дядьки Рюрика - Трасика, которого мы так и не увидели, поэтому все сводилось к сборам войска, а также семей воинов. Мы помогали варягам, чем могли. Конопатили щели в судах, делали весла, точили клинки, били зверя, заготавливая припасы. Синеус почти всегда был с нами. Он много разговаривал, часто шутил. Несмотря на грозный вид и внушительную фигуру князь оказался добродушным человеком. Несколько раз мы выходили в море, и варяг научил меня ловить парусом ветер, чтобы облегчить гребцам работу. А во время охоты он показал нам несколько уловок, как легче поймать зайца и сразить оленя. Синеус нравился мне все больше и больше. И когда он спросил, захочу ли я быть в рядах его дружины, я без раздумий согласился.
Работы в это время хватало всем. Ковали без устали мастерили оружие, плотники - ладьи, женщины шили паруса. А когда все было приготовлено, более четырех десятков судов отправилось к славенским берегам.
Первым делом, которое сделал Рюрик по прибытию в Новгород, это разорил земли под Полоцком. Наша прошлая победа многому не научила кривичей, и мелкие стычки возникали все лето. После того, как Рюрик с Вадимом прошлись по их земле, попутно сжигая все деревни, на новгородских границах настало спокойствие. Синеус же, верный своему слову, едва мы ступили на родную землю, попросил позволения у Вадима забрать к себе в дружину меня и Улеба. Воевода был, конечно, огорчен, но в то же время и доволен. Он согласился, а в ответ князь отдал в ряды воинов Вадима пятерых варягов.
Я был счастлив, и лишь грустные глаза Даренки омрачали радость. За время нашего отсутствия бабка Доброгнева умерла, и дочь Вадима вмиг превратилась в хозяйку дома. Вместо маленькой озорной девчонки я увидел серьезную девушку. Глаза ее стали еще больше, ресницы длиннее, а формы округлились, отчего Даренка уже не казалась по-детски угловатой, как ранее, и, по словам Вадима, стала очень похожа на свою мать. Я, смущаясь, рассказывал ей о красотах Арконы и не смел смотреть ей в лицо. Встретившись с ней взглядами, торопился посмотреть в любую другую сторону. Я злился на себя, на Даренку, но ничего не мог с собой поделать. Поэтому отъезд хоть и оказался тяжелым, но избавил меня от насмешек братьев и взглядов Даренки.
После того, как мы усмирили соседей и показали кулак полянам, братья-князья разъехались по всей славенской земле. Отряды варягов находились почти во всех городах, а небольшие дружины не покидали деревень на границах княжества. Трувор по просьбе Рюрика сел наместником в Изборске. Самому князю приглянулась древняя Ладога. А Синеус отправился в далекое Белоозеро.
Там мы и провели следующие два года.
Это было чудесное время! Время, когда я много плавал в море, ходил в земли, которые никогда раньше не видел. Время, когда я не выпускал из рук меч.
В самый разгар следующего лета десять ладей, забитых воинами, поплыли в норманнские земли. Варяги успели разорить несколько деревень на побережье, прежде чем, вспугивая чаек, на скалах показалось войско норманнов. Но не успели первые ряды воев спуститься к морю, как мы взялись за весла и скрылись в туманной дымке. Норманны, такие же мореходы, как и варяги, даже не рискнули нас преследовать, а мы продолжали сеять ужас на их земле. Грозные ладьи, словно предвестники беды, появлялись в ночи, и неистовые воины, как бесы, бросались с обнаженными мечами на обезумевших от страха жителей побережья. Одним из этих бесов был и я. Только тогда я познал радость битвы, упоение сражением! А Улеб своим умением биться и безрассудной отвагой обратил на себя внимание князя, который пообещал выделить брату десяток-другой воинов, если он и впредь будет так отчаянно сражаться.
В том походе Синеус не захватил много золота и серебра - земля норманнов богата лишь скалами, птицами да рабами. Последние и стали нашей целью. Мы захватили с десяток мужчин, чуть больше женщин. А еще мы добыли славу! При одном нашем появлении деревни пустели, люди скрывались среди скал, и лишь немногие воины рисковали остаться на берегу, показывая, что селение охраняется. Таких смельчаков мы не трогали и снисходительно проплывали мимо.
По возвращении в Белоозеро Синеус подарил мне рабыню. Улеб скромно отказался от предложения князя, довольствуясь старым Хароном, который последовал за нами в далекий город. Я же не осмелился огорчить Синеуса и принял подарок. Подарком оказалась довольно симпатичная девушка - высокая, худая, с длинными белыми волосами. И имя ее было вполне подходящим: Свана. Харон сказал, что на норманнском языке это означает "Лебедь", и моя рабыня и впрямь походила на грациозную птицу. Что, однако, не избавило ее от забот по дому.
Свана готовила мне еду, носила воду, чистила кольчатую броню. А еще она стала моей женщиной. Она ни слова не понимала из того, что я ей говорю, но всегда в ответ кивала головой и улыбалась. А по весне Свана родила мне ребенка.
Сына рабыни вряд ли могло ожидать что-то хорошее в будущей жизни, но, помимо того, что мальчик был рожден женщиной-рабыней, он был еще и моим первенцем. Я не особо задумывался над судьбой сына, но все-таки вложил меч ему в руки. Пусть его крохотные ладошки лишь потрогали черен, но когда-то эти руки станут сильными и смогут легко владеть тяжелым оружием. Сын воина и сам должен стать воином. Я назвал его Беляном, потому что мальчик родился таким же светлым, как и мать.
Харон целыми днями сидел с малышом, разговаривал с ним только на своем родном языке. Свана обучалась у старика нашему наречию и совсем скоро уже могла бегло со мной изъясняться.
Харон со Сваной все время были вместе. Старик стал отцом девушке, заменил ей погибших родителей, а сама юная норманнка легче переносила тяготы жизни на чужбине.
Я любил смотреть на них. Улыбка все чаще появлялась на губах Сваны, отчего лицо ее казалось мне очень красивым, Харон радовался свалившемуся на него на старости счастью, а Белян озоровал, хватая Харона за косички и тягая его за бороду. Старик громко смеялся, Свана с малышом заливались смехом вслед за ним. Я был счастлив.
И это были последние дни, когда Боги мне улыбались...
|
| |
| |
| Изгина | Дата: Суббота, 26.03.2011, 18:07 | Сообщение # 8 |
|
Аз есмь царь!
Группа: Заблокированные
Сообщений: 4033
Статус: Не в сети
| Прочитала очень интересно. Сама по крупицам собираю то время, и прочитала потому на одном дыхании. Вот только по мне, это больше похож на отчет, нежели на роман. Перечисление, перечисление, да года летят.
Вот такая форма повествования суховата. Quote (vlad) Покинули Аркону мы только на исходе лета - Рюрик приводил в порядок дела на острове, собирал дружину, готовил ладьи. По сути, власть уже много зим была в руках дядьки Рюрика - Трасика, которого мы так и не увидели, поэтому все сводилось к сборам войска, а также семей воинов.
Тут повторяется, что собрали воинов. Quote (vlad) Несколько раз мы выходили в море, и варяг научил меня ловить парусом ветер, чтобы облегчить гребцам работу. А во время охоты он показал нам несколько уловок, как легче поймать зайца и сразить оленя.
повтор Quote (vlad) Первым делом, котороесделал Рюрик по прибытию в Новгород
лишнее Quote (vlad) Глаза ее стали еще больше, ресницы длиннее, а формы округлились, отчего Даренка уже не казалась по-детски угловатой, как ранее
Хм, неубедительно.
Лицо растет и его составные тоже)) Мне кажется при взрослении меняется не форма глаз, а взгляд. Quote (vlad) не смел смотреть ей в лицо. Встретившись с ней взглядами, торопился посмотреть в любую другую сторону
Противоречие, так не смел смотреть, или смотрел, но отводил глаза? Quote (vlad) побережье, прежде
тут жужжание
Quote (vlad) скрывались среди скал
а тут свистение Вроде бы все))
Хочу бана :((((((
|
| |
| |
| vlad | Дата: Понедельник, 28.03.2011, 10:15 | Сообщение # 9 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Quote (Изгина) это больше похож на отчет, нежели на роман. Перечисление, перечисление, да года летят
Здравствуйте, Изгина! Дело в том, что эта глава и задумывалась, как описание нескольких лет. Просто я не мог, как в фильмах, написать "два года спустя", поэтому и небольшое перечисление событий.
Quote (Изгина) Лицо растет и его составные тоже
Вот тут спасибо! Я неправильно выразился. Хотел написать, что формы тела округлились, стали более женственными, а не детскими. Перефразирую!
Quote (Изгина) не смел смотреть ей в лицо. Встретившись ЖЕ с ней взглядами, торопился посмотреть в любую другую сторону
Наверное, так будет лучше.
Quote (Изгина) Прочитала очень интересно. Сама по крупицам собираю то время, и прочитала потому на одном дыхании
Спасибо огромное! Сам интересуюсь историей Древней Руси, и очень рад, что смог заинтересовать!))) Жаль, что всего "Изгоя" не читали (хотя он здесь и достаточно сырой, поправил уже довольно много).
|
| |
| |
| iren | Дата: Понедельник, 28.03.2011, 17:58 | Сообщение # 10 |
 Почетный академик
Группа: Проверенные
Сообщений: 585
Статус: Не в сети
| Quote (Изгина) Покинули Аркону мы только на исходе лета - Рюрик приводил в порядок дела на острове, собирал дружину, готовил ладьи.
мне кажется после слова "лето" надо поставить точку, а после "на острове" :
Quote (Изгина) били зверя, заготавливая припасы.
я поняла, что вы имели ввиду, но звучит это будто люди все делали одновременно. тут надо по-другому сказать.
Quote (Изгина) делали весла,
мастерили, изготавливали ...
Quote (Изгина) Синеус же, верный своему слову, едва мы ступили на родную землю, попросил позволения у Вадима забрать к себе в дружину меня и Улеба.
какое-то не ровное это предложеие. едва мы ступили на родную землю, - если убрать, звучит по лучше.
Quote (Изгина) Глаза ее стали еще больше, ресницы длиннее, а
Quote (Изгина) После того, как мы усмирили соседей и показали кулак полянам,
не поняла
Quote (vlad) и я. Только тогда я
Quote (Изгина) В том походе Синеус незахватилмного золота и серебра - земля норманнов богата лишь скалами, птицами да рабами.
Значит он взял золото, значит оно было там!!! или как
Последние и стали нашей целью. Мы захватили с десяток мужчин, чуть больше женщин
Quote (vlad) подарок. Подарком
Quote (Изгина) Харон сказал, что на норманнском языке это означает "Лебедь", и моя рабыня и впрямь походила на грациозную птицу. Что, однако, не избавило ее от забот по дому.
Quote (vlad) Пусть его крохотные ладошки лишь потрогали черен, но когда-то эти руки станут сильными и смогут легко владеть тяжелым оружием. Сын воина и сам должен стать воином.
когда эти рученки станут сильными,( он же еще маленький)
Quote (vlad) Старик стал отцом девушке, заменил ей погибших родителей, а сама юная норманнка легче переносила тяготы жизни на чужбине.
Старик заменил ей погибших родителей и стал для нее отцом...
Quote (vlad) Улыбка все чаще появлялась на губах Сваны, отчего лицо ее казалось мне очень красивым, (мне кажется здесь надо поставить точку) Харон радовался свалившемуся на него на старости счастью, а Белян озоровал, хватая Харона за косички и тягая его за бороду. --- Харон радовался, что на старости лет у него появился внук ( у вас длинное предложение и на мой взгляд я бы написала так) Старик громко смеялся, Свана с малышом заливались смехом вслед за ним. Я был счастлив. Интересная история. Удачи. 
ЭТО НЕВОЗМОЖНО!" - СКАЗАЛА ПРИЧИНА. "ЭТО БЕЗРАССУДСТВО!" - ЗАМЕТИЛ ОПЫТ. "ЭТО БЕСПОЛЕЗНО!" - ОТРЕЗАЛА ГОРДОСТЬ. "ПОПРОБУЙ" - ШЕПНУЛА МЕЧТА
|
| |
| |
| vlad | Дата: Вторник, 29.03.2011, 08:40 | Сообщение # 11 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Спасибо за замечания, Iren! Думаю, многое понадобится!
Quote (iren) когда эти рученки станут сильными,( он же еще маленький)
Это место однозначно подправлю! Хороший малыш получился, жалко недолго ему осталось(((.Quote (iren) Интересная история
Благодарю! Буду стараться и дальше, тем более, совсем немного осталось.
|
| |
| |
| Олег | Дата: Вторник, 29.03.2011, 14:00 | Сообщение # 12 |
 Магистр сублимации
Группа: Проверенные
Сообщений: 1131
Статус: Не в сети
| Влад, мой средний сын с нетерпением ждёт, когда Вы завершите работу над романом. Он - второкурсник исторического ф-та и очень интересуется славянской историей.
По поводу достоверности отображения исторических событий того времени говорить очень сложно, столько лет прошло. Но всё же я бы был поосторожней с именами Рюрик, Синеус и Трувор. По весьма распространённой версии, последние два вовсе не являются именами. К тому же славяне носили клички, а имена были известны лишь членам Рода.
Но в любом случае с нетерпением ждём завершения работы.
|
| |
| |
| vlad | Дата: Вторник, 31.05.2011, 12:07 | Сообщение # 13 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Олег, приятно слышать, что моим так называемым "романом" интересуются студенты исторических факультетов. Вгоняете в краску! Я, конечно же, в курсе той теории о именах братьев Рюрика. Может, я и не год изучал хроники (да простит меня Пинто!), но прежде, чем сесть за работу, прочитал не 6 исторических романов, а уйму книг, статей и работ. Как сторонников норманнской теории, так и славянской. И честно сказать, сперва я хотел сделать Рюрика норманном. Как же мне нравилось прозвище - Язва Христианства (Ваш сын, конечно же, знает о ком я)! Так и просилось на обложку! Но чем больше я читал, тем сильнее склонялся в сторону славянства. Так и пришел к острову Руяну (какая-то слабость у меня к этому месту - "Воин" тоже о нем, как Вы заметили).
А имена и прозвища... Знаю, что у каждого человека было два имени. Одно - для всех, второе - личное (чтобы никто порчу не навел, настоящее имя знали только единицы). И Вы уж простите меня, но этого в "Изгое" я старался не касаться. Немного упростил написание. Просто, если в повествовании нигде не встречается завязка вокруг двух имен одного человека, то я рискнул опустить упоминание данного факта.Добавлено (31.05.2011, 12:07)
---------------------------------------------
Ну еще один отрывочек из второй части. Есть места, которые не дают мне покоя, надеюсь, вы подскажете, как с ними поступить...
* * *
Рюрик ушел. И с ним Улеб.
А в Новгород вернулась война.
Всю следующую неделю мы ждали нападения. Вадим приказал укрепить городские стены и не опускать врата даже днем. Патрули непрерывно объезжали окрестности, высматривая врага, а стрельцы на страже не снимали стрел с тетивы.
Никто в Новгороде не пытался обвинить Вадима в развязывании войны с варягами. Даже Велимудр, недолюбливающий воеводу, и слова не сказал против.
- У меня у самого две дочери, - сказал он Вадиму. - И кто знает, как бы я поступил на твоем месте. Думаю, так же прогнал бы князя. Если бы хватило сил.
Но на меня с Изяславом, все-таки, бросил недовольный, хмурый взгляд.
Такие взоры я то и дело теперь ловил, проходя по улицам города, направляясь в дозор или обходя стены. Словно на мне лежала вина в том, что Новгород жил в ожидании осады, а над головами жителей завис меч. Я понимал, что в чем-то они и правы, но старался не обращать на них внимания, всецело занявшись осмотром укреплений, упражнениями с воями и выездами с патрулями.
Дел было по горло - отныне я, как и Изяслав, командовал десятком кметей и входил в военный совет Новгорода. На этом настаивал Вадим. После ухода Рюрика он замкнулся в себе. Редко разговаривал, никогда не улыбался. Только готовился к осаде и возможному сражению. Да еще выбирал себе помощников для управления воями. Одним из них предстояло стать и мне.
- Ты пробыл с варягами долгое время, - объяснил он мне. - Видел, как живет их войско, участвовал с ними в набегах. Знаешь варяжские секреты, приемы. Твое слово будет одним из главных. К тебе прислушаются все.
Я был уверен, что мало чем смогу помочь на совете. В войске Синеуса мне отводилась роль обычного воя, пусть и любимчика князя. Каких-то навыков я не приобрел, знаний варяжского ведения войны не знал вовсе. Но ослушаться человека, ставшего для меня вторым отцом, не посмел.
Как не осмеливался и болтать по душам с Даренкой. В детстве, когда мы проводили вместе много времени, щебетали обо всем без умолку. Но, вернувшись в Новгород спустя несколько зим, я уже не мог, как и прежде, непринужденно с ней говорить. Мы, конечно же, общались, но язык в ее присутствии отказывался меня слушаться. Я краснел, запинался, и, в конце концов, предпочитал отмалчиваться. А Даренка между тем пользовалась любым случаем, чтобы подойти ко мне, принести кувшин молока или краюху хлеба. Она старалась проводить время только со мной, словно после той роковой ночи перестала доверять людям и только во мне видела близкого человека. Хотя Изяслав, заметив, как Даренка постоянно крутится около меня, сказал, что она еще с малых лет тянется именно ко мне. Я обозвал друга круглым дураком и объяснил, что после случившегося, девушка, видимо, чувствует себя в безопасности только со мной. Скорее всего, правы были мы оба, и доверчивые, ласковые глаза Даренки это подтверждали. Однако сейчас было не время предаваться мечтам - над городом висела угроза войны.
Но варяги так и не появлялись. Дозоры, по-прежнему, каждое утро отправлялись по деревням, стрельцы продолжали стоять на стенах. И все же того рвения, что было сразу после ссоры с Рюриком, я уже не видел. Вернуть его могли только сами варяги. И наконец, они пришли.
Сперва мы заметили вдали над лесом струйки черного дыма. Несколько воев тут же отправились на разведку. Я провел на стенах весь день, до боли в глазах высматривая отряд, но в этот день мы его не дождались. К вечеру в небе закружились вороны, а значит, где-то рядом была смерть.
- Неждан, - подошел ко мне Изяслав, когда на город опустилась ночь, - иди, отдохни, я тебя сменю.
- Нет, - покачал я головой. - Я должен дождаться вестей.
- Как только кто-то объявится, я тебя разбужу, - настаивал друг.
Но я отказался. Необъяснимая тревога съедала, грызла, не давала покоя. Приход варягов не пугал меня - не сегодня, так завтра Рюрик все равно объявится, и битва с ним неизбежна. Но и возможная гибель ушедших в разведку воев тоже не была причиной моих терзаний. Что-то удерживало меня на стенах. Я ждал беды.
- Я останусь.
- Как знаешь, - пожал плечами Изяслав. - Только я буду с тобой.
Я благодарно кивнул другу и устремил взор в темноту.
В эту тихую, звездную ночь так никто и не появился. Ближе к утру двое стрельцов сменили нас, и я, прислонившись около них к стене, на какое-то время забылся тревожным сном.
Разбудил меня толчок в плечо.
- Неждан, смотри, - сказал Изяслав, еще раз потрепав меня и кивнув в сторону леса.
Я вскочил на ноги.
Солнце еще не взошло, но ночь уже отступила. По серому небу неторопливо плыли редкие облака, а с реки к городу тянулась полоса белого, как молоко, тумана, скрывая лес и дорогу.
- Видишь? - Изяслав ткнул вперед наконечником стрелы.
Я присмотрелся.
- Неждан! - вдруг раздался крик из тумана, заставив меня вздрогнуть.
Это был голос Улеба, и я в недоумении уставился на Изяслава. Тот пожал плечами, так же не понимая, что происходит.
- Неждан!
Послышался стук копыт, и мы увидели на дороге всадника, который медленно приближался к вратам города. Это, и правда, был брат. Один его глаз, по-прежнему, был перевязан, грудь прикрывала кольчатая броня. У ноги висел привязанный к седлу щит, на котором я разглядел нарисованного сокола. За спиной Улеба торчал черен меча, а в руке он держал мешок, стукающийся о черный бок коня при каждом шаге.
Брат остановился на недосягаемом для стрел расстоянии от стен города.
- Неждан! - вновь закричал он и бросил на дорогу мешок. - Это тебе! До встречи, ублюдок! - и, повернув коня, так же неторопливо скрылся в тумане.
Мы с Изяславом переглянулись.
- Бес в него что ли вселился?! - проговорил он и повернулся к стрельцу. - Принеси мешок.
Я быстро спустился к вратам и с тревогой ожидал, пока вернется вой. Ловушки подстроено не было, из тумана никто не выскочил, и довольно скоро мешок, наполненный неизвестным грузом, уже лежал передо мной на земле.
- Что там? - Изяслав стоял у меня за спиной.
Я, не отвечая, присел, развязал веревку и высыпал содержимое.
- О, Боги! - прошептал Изяслав.
Среди свежей травы и сухой соломы, выпавшей из мешка, лежали три головы. Я уставился на страшный подарок, и ком подступил к горлу. Потому что это были головы Харона, Сваны и малыша Беляна.
Лицо старого норманна превратилось в сплошной синяк - видимо, он до последнего пытался защитить женщину и ребенка. Длинные косички - гордость северянина, - были отрезаны, местами с кожей. Так же поступили и с бородой.
Губы Сваны разбили в кровь, а щеки изрезали ножом. Смерть ее, явно, была мучительной, но то, что девушка, скорее всего, испытала перед гибелью, трудно было даже представить.
А Белян... Дрожащими руками я взял голову сына и не сдержал слез. Ребенку, которому не было и года, отрезали уши, нос, выкололи глаза. Редкие белые волосы малыша были залиты кровью. Я упал на колени, прижал изуродованную голову Беляна к груди, уткнулся лбом в землю и зарыдал в голос.
- Улеб! Я убью тебя! - кричал я. - Будь ты проклят, подонок!
Никогда ранее я не плакал так, как в то серое утро. Оказалось, что принять смерть родителя значительно легче, чем гибель собственного ребенка.
Высланный Изяславом вдогонку за Улебом отряд никого не обнаружил. Зато наткнулся на воев, отправленных в разведку. Сожженые тела пятерых новгородцев висели на деревьях вдоль лесной тропы, и вороны уже вовсю пировали, выклевая мертвецам глаза.
|
| |
| |
| Олег | Дата: Вторник, 31.05.2011, 14:34 | Сообщение # 14 |
|
Магистр сублимации
Группа: Проверенные
Сообщений: 1131
Статус: Не в сети
| Quote (vlad) Патрули непрерывно объезжали окрестности
Слово патруль, я бы заменил славянским словом дозор.
Quote (vlad) Как не осмеливался и болтать по душам с Даренкой
В древности люди очень бережно относились к словам. Поэтому глагол болтать, на мой взгляд - анахронизм. Quote (vlad) Будь ты проклят, подонок!
Слово подонок, человек с самого дна общества, появилось позднее.
В целом неплохо, Влад. Продолжайте.
|
| |
| |
| vlad | Дата: Вторник, 31.05.2011, 14:39 | Сообщение # 15 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Олег, патруль и болтание заменю. С подоноком придумаю что-нибудь... Спасибо! Немного работы осталось, но как же тяжело даются последние страницы(((
|
| |
| |
| Олег | Дата: Среда, 01.06.2011, 09:51 | Сообщение # 16 |
|
Магистр сублимации
Группа: Проверенные
Сообщений: 1131
Статус: Не в сети
| Терпение, мой друг, терпение!
Думайте о том, что безделье более мучительно. 
|
| |
| |
| vlad | Дата: Четверг, 02.06.2011, 11:51 | Сообщение # 17 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Quote (Олег) В древности люди очень бережно относились к словам
Олег, совет Ваш нужен. Будет ли звучать фраза "я тебя люблю"? Понимаю, что Средневековая Русь - это не наша с вами современность. Думаю, уместно ли будет вставлять ее в роман?Добавлено (02.06.2011, 11:51)
---------------------------------------------
Ну и в догонку, именно тот отрывок, про который я и спрашивал. Возможен ли такой разговор в Древней Руси? И, конечно, жду Изгину. Мне, как мужчине, трудно описывать все эти разговры, чувства. Получилось ли? Может стоит что-то подправить? Хотя понимаю, что опять-таки, это всего лишь отрывок, не дающий полную картину. И все же...
* * *
Смерть начала собирать урожай, город приготовился к встрече с варягами, а я мечтал о мести. Меч был наточен, щит покрыт свежей краской, кольчатая броня начищена. Настала пора битв.
Не проходило и дня, чтобы я не отправлялся в дозор. И все чаще наталкивался на сожженные дома и мертвые тела. Варяги занялись любимым делом - набегами. Они неожиданно появлялись из леса, убивали, грабили, насиловали и так же быстро скрывались. Все больше и больше беглецов стекалось в Новгород. Несчастные люди надеялись спрятаться за укрепленными стенами, и Вадиму не оставалось ничего другого, как принять их. Отряды воев сновали по ближайшим, еще не разграбленным Рюриком, деревням в поисках пищи, и груженые телеги одна за другой направлялись к городу.
Различные слухи ползли среди новгородцев. Один рыбак видел три варяжские ладьи, увешанные щитами. Какая-то женщина повторяла слова мужа, заметившего вдали войско князя, которое двигалось с полуночи. А среди торговцев, еще не покинувших город, уверяли, что число воев Рюрика в два-три раза больше новгородской дружины. Была ли правда в тех словах - неведомо, но, несомненно, князь был поблизости, а Новгород, встав против его воли, обречен. Мы же продолжали объезжать окрестности.
Несколько раз дозоры сталкивались с варягами. Схватки оказывались жаркими, беспощадными. Я, как безумный, бросался на ряды врагов. Разил, калечил, убивал. После каждого боя меч приходилось заново оттачивать, кольчатую броню чистить. И все равно на следующее утро я отправлялся в дозор, потому что ни Улеба, ни Рюрика так и не встретил. Варяжские отряды были малы, и, скорее всего, целью их был грабеж и сбор продовольствия, а не сражение.
Вадим отдал под мое начало еще один десяток людей. Я побеждал варягов, делал это жестоко, и вои шли ко мне с радостью.
- Неждан приносит удачу, - говорили они.
Удача! Знали бы они, что каждый вечер, натачивая клинок, их "удачливый" десятник едва не льет слезы!
В один из таких вечеров я сидел у колодца и водил камнем по лезвию меча, когда возле меня подсела Даренка. На ней был одет красный сарафан, рыжие волосы заплетены в косу. В руках девушка держала кольчатую броню.
- Я почистила ее.
Я улыбнулся.
- Спасибо.
- Можно попробовать? - спросила Даренка, показав пальчиком на меч.
- Да, конечно, - я, положив броню себе на колени, протянул ей оружие.
Девушка осторожно провела точильным камнем по лезвию. Клинок завизжал, а Даренка сморщилась и засмеялась. Я впервые слышал ее смех после похищения. Но не успел им насладиться, как она вновь стала серьезной, опустила руки и проговорила:
- Это я во всем виновата.
- Перестань! У тебя хорошо получается. Я бы лучше не наточил меч.
Даренка медленно провела камнем по клинку.
- Ты понял, о чем я, - вздохнула она. - Люди гибнут, дома горят. Твой сын умер, Харон - тоже. А во всем виновата я!
- Не говори глупостей. Как ты можешь быть виновата в том, что Синеус выпил слишком много, а саму тебя похитили?
- Я могла все это остановить... Еще когда князь приходил к нам в дом... Он разговаривал с отцом, рассказывал о вашей жизни в Белоозере, о походах, о твоем сыне. Просидел весь вечер, и глаз с меня не спускал.
Даренка замолчала, лишь меч тоскливо стонал под камнем.
- Стань я его женой, и тогда ничего бы не произошло.
- И почему ты отказала? - солнце уже скрылось за деревьями, и румянец, что залил мои щеки, не был виден.
- Потому что мне нужен другой человек, - прошептала девушка и заглянула мне в глаза.
Сердце бешено забилось, я с трудом подавил желание сжать ее в объятиях и еле слышно произнес то, что чувствовал всю жизнь, но осознал слишком поздно:
- Я тебя люблю!
Слезы побежали по щекам Даренки. Она придвинулась ко мне и подарила долгий нежный поцелуй.
- Тогда будь осторожней!
Поднялась и, не отдавая меч с камнем, ушла в дом.
|
| |
| |
| Олег | Дата: Четверг, 02.06.2011, 22:50 | Сообщение # 18 |
|
Магистр сублимации
Группа: Проверенные
Сообщений: 1131
Статус: Не в сети
| Эх, и куда Изгина-то пропала? Уехала в отпуск из своего Крыма ...в Сибирь?
Дело в том, Влад, что все отношения молодых людей того времени пресекались родителями.
На счёт фразы "я тебя люблю" - не уверен. Даже слово спасибо стали употреблять лишь в 16 веке. Ну, можно сказать "люба ты мне", или что-то в этом роде. Про долгий нежный поцелуй тоже не уверен, будет ли древнерусская девушка сама проявлять инициативу. Да и вполне вероятно, что целоваться с мужчиной она не умела.
Помните у Толстого в "Анне Карениной", Левин любуется на крестьян-молодожёнов и спрашивает отца мужа - Детей-то ждут? Нет пока, - отвечает мужик. А что так? А не умеют! - усмехнулся крестьянин в бороду.
Все поцелуйчики, нежные объятья типичны скорей для развращённых византийцев, чем для славян. Последние сходились для продолжения рода. И сексом только для этого занимались. А все эти "амур меня накрыл крылами. Сиречь паду от херувимовой стрелы. И зело щастья обрящу под лазоревыми небесами, не убоюся азм людской молвы" уже из галантного 18 века.
С женщинами надо быть строже! 
|
| |
| |
| vlad | Дата: Пятница, 03.06.2011, 08:50 | Сообщение # 19 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Олег, давайте немного подискутируем на эту тему.
Для начала скажу, что понимаю, что "люба ты мне" будет выглядеть лучше. Но дело в том, что для этого придется переделывать всю прямую речь в романе. Просто я попытался диалоги сделать более похожими на современную речь, старательно избегал в разговорах древнеславянских слов и выражений. Думаю, стилизация под старый язык не всегда будет понятна - не все знают значения многих древнеславянских слов. У меня же "плащ" вместо "корзно", "кровь" вместо "руды", "еда" - "брашно" и так далее. Хотя, наверно, стоит подумать над другим признанием. Или вовсе заменить другой фразой, типа "моя ты, никому не отдам" или что-то в этом духе.
Долгий и нежный поцелуй, думаю, без ущерба можно сделать просто мимолетным поцелуем. А то, что Даренка первая призналась в чувствах.. Дело в том, что она была похищена варягами, изнасилована и спасена от смерти главным героем. Причем, они вместе с детства, и взаимная симпатия у них с давних пор. Ну а то, что после изнасилования она мало кому могла бы приглянуться, мне кажется, вполне ее оправдывает. Но может я и не прав.
Ну и по поводу утех))). А как же праздник Купалы? Вот несколько отрывков, которые я накопал))).
"Прокопий Кесарийский описывает наших предков как людей огромного роста, мощного веса и громадной силы. Преобладали на Руси в ту пору патриархальные отношения и многоженство (обычно — от двух до четырех жен). При этом ни в одном из племен жены в рабском подчинении мужей не были. Более того, "нелюбимые" жены могли почти официально, не таясь, изменять мужьям. И если находили кавалера, который "предлагал им свое сердце", обещая сделать "главной" женой, древнеславянские барышни меняли супруга".
И еще...
"У Маврикия Стратега, другого византийского историка того же VI века, удивление вызвал излюбленный славянами способ совокупления — в воде: на озерной или речной отмели, а то и наплаву среди широкой реки. Изумился Маврикий и тому, что славянская молодежь еще до замужества и женитьбы развлекалась групповым сексом во время праздников — о девственности никто не думал".
|
| |
| |
| Олег | Дата: Пятница, 03.06.2011, 16:05 | Сообщение # 20 |
|
Магистр сублимации
Группа: Проверенные
Сообщений: 1131
Статус: Не в сети
| 6 век древность жуткая, тогда и союза племён ещё не существовало. А в девятом Русь уже была одной ногой в христианстве. Я имел в виду межполовые отношения, которые были грубее. Я думаю, грубей их надо описывать. Хотя Вы - автор, Вам и решать.
Quote (vlad) Поднялась и, не отдавая меч с камнем, ушла в дом.
Думаю лучше написать" забрав мой меч и точило, ушла в дом.
|
| |
| |
| vlad | Дата: Пятница, 03.06.2011, 16:43 | Сообщение # 21 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Quote (Олег) Я думаю, грубей их надо описывать
Жалко мне девчонку, после варягов-то, да опять грубо?
А вообще-то фразы "спасибо" и "я тебя люблю" уже заменил, как и нежный долгий поцелуй)))
Благодарю за советы, Олег!
Quote (Олег) Думаю лучше написать" забрав мой меч и точило, ушла в дом
И над этим подумаю. Кстати, откопал в архивах Вашего "Курляндского племянника", на выходных хочу прочитать! Больно нравится мне Ваш слог!Добавлено (03.06.2011, 16:43)
---------------------------------------------
Quote (Олег) А в девятом Русь уже была одной ногой в христианстве
Я, кстати, долго голову ломал, вдаваться ли в "Изгое" в религию, добавить ли помимо язычества еще и христианство. До сих пор не знаю...
|
| |
| |
| Олег | Дата: Пятница, 03.06.2011, 20:13 | Сообщение # 22 |
|
Магистр сублимации
Группа: Проверенные
Сообщений: 1131
Статус: Не в сети
| Quote (vlad) Я, кстати, долго голову ломал, вдаваться ли в "Изгое" в религию,
ВЕРОВАНИЯ ЗАНИМАЮТ НЕМАЛОЕ МЕСТО В ЖИЗНИ НАРОДА, И ДЛЯ ПОЛНОТЫ МОЖНО УПОМЯНУТЬ И ПЕРУНОВ КУЛЬТ, И ПЕРВЫХ НА РУСИ ХРИСТИАН. нО, ГЛАВНОЕ СТИЛЬ И СЮЖЕТ. С ЭТИМ У ВАС ПОКА НОРМАЛЬНО.
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ К МОИМ ГРАФОМАНСКИМ ПОТУГАМ. 
|
| |
| |
| vlad | Дата: Среда, 15.06.2011, 14:34 | Сообщение # 23 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Quote (Олег) ВЕРОВАНИЯ ЗАНИМАЮТ НЕМАЛОЕ МЕСТО В ЖИЗНИ НАРОДА
Олег, я понимаю, что без религии никуда. Я раздумывал именно о христианстве. Показывать первых на Руси христиан или нет... А языческие обряды у меня присутствуют - и обряд похорон, и жертвоприношения Перуну и Переплуту. Так же привожу пару легенд, причем, я это все не выдумывал. И обряды, и легенды реальные.
Quote (Олег) ГЛАВНОЕ СТИЛЬ И СЮЖЕТ. С ЭТИМ У ВАС ПОКА НОРМАЛЬНО.
За это спасибо! Но до Вас мне далековато!Добавлено (15.06.2011, 14:34)
---------------------------------------------
Исправленный вариант выложенного раннее отрывка. Жду мнения Изгины...
* * *
Рюрик ушел. И с ним Улеб.
А в Новгород вернулась война.
Всю следующую неделю мы ждали нападения. Вадим приказал укрепить городские стены и не опускать врата даже днем. Дозоры непрерывно объезжали окрестности, высматривая врага, а стрельцы на страже не снимали стрел с тетивы.
Никто в Новгороде не пытался обвинить Вадима в развязывании войны с варягами. Даже Велимудр, недолюбливающий воеводу, и слова не сказал против.
- У меня у самого две дочери, - сказал он Вадиму. - И кто знает, как бы я поступил на твоем месте. Думаю, так же прогнал бы князя. Если бы хватило сил.
Но на меня с Изяславом, все-таки, бросил недовольный, хмурый взгляд.
Такие взоры я то и дело теперь ловил, проходя по улицам города, направляясь в дозор или обходя стены. Словно на мне лежала вина в том, что Новгород жил в ожидании осады, а над головами жителей завис меч. Я понимал, что в чем-то они и правы, но старался не обращать на них внимания, всецело занявшись осмотром укреплений и окрестностей, упражнениями с воями.
Дел было по горло - отныне я, как и Изяслав, командовал десятком кметей и входил в военный совет Новгорода. На этом настаивал Вадим. После ухода Рюрика он замкнулся в себе. Редко разговаривал, никогда не улыбался. Только готовился к осаде и возможному сражению. Да еще выбирал себе помощников для управления воями. Одним из них предстояло стать и мне.
- Ты пробыл с варягами долгое время, - объяснил он мне. - Видел, как живет их войско, участвовал с ними в набегах. Знаешь варяжские секреты, приемы. Твое слово будет одним из главных. К тебе прислушаются все.
Я был уверен, что мало чем смогу помочь на совете. В войске Синеуса мне отводилась роль обычного воя, пусть и любимчика князя. Каких-то навыков я не приобрел, знаний варяжского ведения войны не знал вовсе. Но ослушаться человека, ставшего для меня вторым отцом, не посмел.
Как не осмеливался и болтать по душам с Даренкой. В детстве, когда мы проводили вместе много времени, щебетали обо всем без умолку. Но, вернувшись в Новгород спустя несколько зим, я уже не мог, как и прежде, непринужденно с ней говорить. Мы, конечно же, общались, но язык в ее присутствии отказывался меня слушаться. Я краснел, запинался, и, в конце концов, предпочитал отмалчиваться. А Даренка между тем пользовалась любым случаем, чтобы подойти, принести кувшин молока или краюху хлеба. Она старалась проводить время только со мной, словно после той роковой ночи перестала доверять людям и только во мне видела близкого человека. Хотя Изяслав, заметив, как Даренка постоянно крутится около меня, сказал, что она еще с малых лет тянется именно ко мне. Я обозвал друга круглым дураком и объяснил, что после случившегося, девушка, видимо, чувствует себя в безопасности только со мной. Скорее всего, правы были мы оба, и доверчивые, ласковые глаза Даренки это подтверждали. Однако сейчас было не время предаваться мечтам - над городом нависла угроза войны.
Но варяги так и не появлялись. Дозоры, по-прежнему, каждое утро отправлялись по деревням, стрельцы продолжали стоять на стенах. И все же того рвения, что было сразу после ссоры с Рюриком, я уже не видел. Вернуть его могли только сами варяги. И наконец, они пришли.
Сперва мы заметили вдали над лесом струйки черного дыма. Несколько воев тут же отправились на разведку. Я провел на стенах весь день, до боли в глазах высматривая отряд, но в этот день мы его не дождались. К вечеру в небе закружились вороны, а значит, где-то рядом была смерть.
- Неждан, - подошел ко мне Изяслав, когда на город опустилась ночь, - иди, отдохни, я тебя сменю.
- Нет, - покачал я головой. - Я должен дождаться вестей.
- Как только кто-то объявится, я тебя разбужу, - настаивал друг.
Но я отказался. Необъяснимая тревога съедала, грызла, не давала покоя. Приход варягов не пугал меня - не сегодня, так завтра Рюрик все равно объявится, и битва с ним неизбежна. Но и возможная гибель ушедших в разведку воев тоже не была причиной моих терзаний. Что-то удерживало меня на стенах. Я ждал беды.
- Я останусь.
- Как знаешь, - пожал плечами Изяслав. - Только я буду с тобой.
Я благодарно кивнул другу и устремил взор в темноту.
В эту тихую, звездную ночь так никто и не появился. Ближе к утру двое стрельцов сменили нас, и я, прислонившись около них к стене, на какое-то время забылся тревожным сном.
Разбудил меня толчок в плечо.
- Неждан, смотри, - сказал Изяслав, еще раз потрепав меня и кивнув в сторону леса.
Я вскочил на ноги.
Солнце еще не взошло, но ночь уже отступила. По серому небу неторопливо плыли редкие облака, а с реки к городу тянулась полоса белого, как молоко, тумана, скрывая лес и дорогу.
- Видишь? - Изяслав ткнул вперед наконечником стрелы.
Я присмотрелся.
- Неждан! - вдруг раздался крик из тумана, заставив меня вздрогнуть.
Это был голос Улеба, и я в недоумении уставился на Изяслава. Тот пожал плечами, так же не понимая, что происходит.
- Неждан!
Послышался стук копыт, и мы увидели на дороге всадника, который медленно приближался к вратам города. Это, и правда, был брат. Один его глаз, по-прежнему, был перевязан, грудь прикрывала кольчатая броня. У ноги висел привязанный к седлу щит, на котором я разглядел нарисованного сокола. За спиной Улеба торчал черен меча, а в руке он держал мешок, стукающийся о черный бок коня при каждом шаге.
Брат остановился на недосягаемом для стрел расстоянии от стен города.
- Неждан! - вновь закричал он и бросил на дорогу мешок. - Это тебе! До встречи, ублюдок! - и, повернув коня, так же неторопливо скрылся в тумане.
Мы с Изяславом переглянулись.
- Бес в него что ли вселился?! - проговорил он и повернулся к стрельцу. - Принеси мешок.
Я быстро спустился к вратам и с тревогой ожидал, пока вернется вой. Ловушки подстроено не было, из тумана никто не выскочил, и довольно скоро мешок, наполненный неизвестным грузом, уже лежал передо мной на земле.
- Что там? - Изяслав стоял у меня за спиной.
Я, не отвечая, присел, развязал веревку и высыпал содержимое.
- О, Боги! - прошептал Изяслав.
Среди свежей травы и сухой соломы, выпавшей из мешка, лежали три головы. Я уставился на страшный подарок, и ком подступил к горлу. Потому что это были головы Харона, Сваны и малыша Беляна.
Лицо старого норманна превратилось в сплошной синяк - видимо, он до последнего пытался защитить женщину и ребенка. Длинные косички - гордость северянина, - были отрезаны, местами с кожей. Так же поступили и с бородой.
Губы Сваны разбили в кровь, а щеки изрезали ножом. Смерть ее, явно, была мучительной, но то, что девушка, скорее всего, испытала перед гибелью, трудно было даже представить.
А Белян... Дрожащими руками я взял голову сына и не сдержал слез. Ребенку, которому не было и года, отрезали уши, нос, выкололи глаза. Редкие белые волосы малыша были залиты кровью. Я упал на колени, прижал изуродованную голову Беляна к груди, уткнулся лбом в землю и зарыдал в голос.
- Улеб! Я убью тебя! - кричал я. - Будь ты проклят, ублюдок!..
Никогда ранее я не плакал так, как в то серое утро. Оказалось, что принять смерть родителя значительно легче, чем гибель собственного ребенка.
Высланный Изяславом вдогонку за Улебом отряд никого не обнаружил. Зато наткнулся на воев, отправленных в разведку. Сожженные тела пятерых новгородцев висели на деревьях вдоль лесной тропы, и вороны уже вовсю пировали, выклевывая мертвецам глаза.
Смерть начала собирать урожай, город приготовился к встрече с варягами, а я мечтал о мести. Меч был наточен, щит покрыт свежей краской, кольчатая броня начищена. Настала пора битв.
Не проходило и дня, чтобы я не отправлялся в дозор. И все чаще наталкивался на сожженные дома и мертвые тела. Варяги занялись любимым делом - набегами. Они неожиданно появлялись из леса, убивали, грабили, насиловали и так же быстро скрывались. Все больше и больше беглецов стекалось в Новгород. Несчастные люди надеялись спрятаться за укрепленными стенами, и Вадиму не оставалось ничего другого, как принять их. Отряды воев сновали по ближайшим, еще не разграбленным Рюриком, деревням в поисках пищи, и груженые телеги одна за другой направлялись к городу.
Различные слухи ползли среди новгородцев. Один рыбак видел три варяжские ладьи, увешанные щитами. Какая-то женщина повторяла слова мужа, заметившего вдали войско князя, которое двигалось с полуночи. А среди торговцев, еще не покинувших город, уверяли, что число воев Рюрика в два-три раза больше новгородской дружины. Была ли правда в тех словах - неведомо, но, несомненно, князь был поблизости, а Новгород, встав против его воли, обречен. Мы же продолжали объезжать окрестности.
Несколько раз дозоры сталкивались с варягами. Схватки оказывались жаркими, беспощадными. Я, как безумный, бросался на ряды врагов. Разил, калечил, убивал. После каждого боя меч приходилось заново оттачивать, кольчатую броню чистить. И все равно на следующее утро я отправлялся в дозор, потому что ни Улеба, ни Рюрика так и не встретил. Варяжские отряды были малы, и, скорее всего, целью их был грабеж и сбор продовольствия, а не сражение.
Вадим отдал под мое начало еще один десяток людей. Я побеждал варягов, делал это жестоко, и вои шли ко мне с радостью.
- Неждан приносит удачу, - говорили они.
Удача! Знали бы они, что каждый вечер, натачивая клинок, их "удачливый" десятник едва не льет слезы!
В один из таких вечеров я сидел у колодца и водил камнем по лезвию меча, когда возле меня подсела Даренка. На ней был одет красный сарафан, рыжие волосы заплетены в косу. В руках девушка держала кольчатую броню.
- Я почистила ее.
Я улыбнулся и благодарно кивнул.
- Можно попробовать? - спросила Даренка, показав пальчиком на меч.
- Да, конечно, - я, положив броню себе на колени, протянул ей оружие.
Девушка осторожно провела точильным камнем по лезвию. Клинок завизжал, а Даренка сморщилась и засмеялась. Я впервые слышал ее смех после похищения. Но не успел им насладиться, как она вновь стала серьезной, опустила руки и проговорила:
- Это я во всем виновата.
- Перестань! У тебя хорошо получается. Я бы лучше не наточил меч.
Даренка медленно провела камнем по клинку.
- Ты понял, о чем я, - вздохнула она. - Люди гибнут, дома горят. Твой сын умер, Харон - тоже. А во всем виновата я!
- Не говори глупостей. Как ты можешь быть виновата в том, что Синеус выпил слишком много, а саму тебя похитили?
- Я могла все это остановить... Еще когда князь приходил к нам в дом... Он разговаривал с отцом, рассказывал о вашей жизни в Белоозере, о походах, о твоем сыне. Просидел весь вечер, и глаз с меня не спускал.
Даренка замолчала, лишь меч тоскливо стонал под камнем.
- Стань я его женой, и тогда ничего бы не произошло.
- И почему ты отказала? - солнце уже скрылось за деревьями, и румянец, что залил мои щеки, не был виден.
- Потому что мне нужен другой человек, - прошептала девушка и заглянула мне в глаза.
Сердце бешено забилось, я с трудом подавил желание сжать ее в объятиях и еле слышно произнес то, что чувствовал всю жизнь, но осознал слишком поздно:
- Моя ты, Даренка! Только моя! Никому тебя не отдам!
Слезы побежали по щекам Даренки. Она придвинулась ко мне и подарила мимолетный поцелуй.
- Тогда будь осторожней!
Поднялась и, не отдавая меч с камнем, ушла в дом.
|
| |
| |
| Олег | Дата: Среда, 15.06.2011, 15:23 | Сообщение # 24 |
|
Магистр сублимации
Группа: Проверенные
Сообщений: 1131
Статус: Не в сети
| Я бы, Влад, не описывал, как изувечили ребёнка. Существуют какие-то нормы. У людей со слабой психикой этот эпизод может вызвать потрясение.
|
| |
| |
| vlad | Дата: Понедельник, 04.07.2011, 17:40 | Сообщение # 25 |
|
Первое место в конкурсе: "Месть вопреки всему"
Группа: Проверенные
Сообщений: 1071
Статус: Не в сети
| Quote (Олег) Я бы, Влад, не описывал, как изувечили ребёнка
Я подумаю, Олег, но все-таки месть варяга вряд ли могла быть мягкой, а мне хочется написать как можно более реалистичней(((Добавлено (17.06.2011, 16:42)
---------------------------------------------
Господа, меня здесь пару недель не будет. Но заходите, читайте. Вернусь, отвечу всем! Добавлено (04.07.2011, 17:40)
---------------------------------------------
Ну и концовочку выложенной раннее главы выкладываю. Может кого и заинтересую. По-прежнему жду Изгину))) Олег, Вы меня убедили, сцену с убитым ребенком малость смягчил.
* * *
После слов Даренки мне с трудом удалось успокоиться. Всю ночь я так и провел у колодца, смотря на звезды и слушая шум ветра в ветвях растущей у дома Вадима ивы. Под этот тихий шепот и уснул.
- Вставай! - прервал сон голос Изяслава.
Я вздрогнул, открыл глаза. Небо уже посерело, где-то вдали разрывался петух.
- Недалеко в лесу замечен варяжский отряд, - друг стоял надо мной и натягивал кольчатую броню. - Большой. Им командует вой в черной одежде.
- Рюрик?
- Похоже на то.
- Мой меч, - оглянулся я впопыхах. - Он у Даренки. Где она?
На колени мне упал меч в деревянных ножнах.
- Не время ее искать. Бери мой.
Я на ходу надел поверх рубахи кольчатую броню, с таким тщанием начищенную Даренкой, перекинул через плечо одолженный Изяславом клинок, и совсем скоро мы во главе четырех десятков воев мчались в лес.
В чаще темнота еще не отступила. Длинные ветви нависли над тропой, словно тянули к нам руки, норовя схватить. Они не пропускали света, и лишь среди верхушек деревьев проглядывали серые пятна неба. Хрустнула ветка под ногой неведомого зверя, торопливо убегающего подальше от человека. Но отряд, не смотря по сторонам, двигался навстречу врагу.
- Где заметили варягов? У воды? - спросил я.
- Нет, ладьи никто не видел, - покачал головой Изяслав. - Выродки идут с полуночи. Два-три десятка пеших воев, еще людей двадцать следуют за ними верхом.
- Куда лежит их путь?
- На Новгород.
- Такими силами крепость не взять, - усомнился я.
- Да, не взять, - согласился Изяслав. - Но осадить можно легко!
Значит, варяги осмелились перейти к решительным действиям, и к Новгороду, скорее всего, вслед за передовым отрядом приближается войско!
Вдруг Изяслав сделал знак остановиться. Впереди послышался стук копыт, и мы замерли, смотря на темную тропу. Стрельцы натянули луки, но тут же опустили их. К нам приближался новгородец, отправленный в разведку.
- Варяги близко! - встревожено сказал он. - И их много больше, чем мы думали!
- Веди! - велел Изяслав, спрыгивая с лошади и обнажая меч.
Мы спешились вслед за ним, и, нога в ногу следуя за разведчиком, углубились в чащу. Постепенно нашего слуха стал достигать шум, производимый множеством ног и копыт, бряцаньем оружия. Варяги и не пытались скрыть появления у стен города. Они шли, переговариваясь о чем-то, и я расслышал даже смех.
- Ублюдки! - с ненавистью произнес я. - Они идут убивать и смеются при этом!
- Когда они захлебнутся в крови, смеяться буду уже я! - зловеще улыбнулся Изяслав. - Смотри!
Он кивнул на видневшуюся среди листвы тропу, и я увидел ряды воев, густо утыканные копьями. Плечо к плечу, десяток к десятку варяги следовали через лес. Всадники прикрывали края пешего войска. Я попытался пересчитать их, но когда счет дошел до сотни, сбился и махнул рукой.
- Нам не устоять! Их слишком много! Только стены города да помощь богов помогут нам.
- Ты предлагаешь уйти, не потрепав их хоть немного? - спросил Изяслав.
- Потеряем людей. Но ничего не добьемся. Нужно отходить.
- Ты слишком осторожен.
- А ты безрассуден!
Изяслав одарил меня уничтожающим взглядом.
- Конечно, ведь это мою сестру втоптали в грязь!
Я вспыхнул. Даренка была для меня не менее, а, может, и более дорога, чем Изяславу. И я всегда рвался отомстить за кровь, пролитую ею.
- Атакуем последние ряды варягов! - крепче сжал черен меча. - Когда силы станут неравны, скрываемся в лесу!
Сделал шаг к тропе, но тут за нашими спинами раздался громкий крик боли. Звон мечей и грохот щитов разорвали тишину. Проклятия и оскорбления огласили лес. Потому что мы были атакованы варягами. Они обманули новгородцев, которые считали эти дебри своими. Обхитрили, обойдя с тыла, ударив в незащищенные спины.
Не успели мы опомниться, как были окружены. И все, что нам оставалось, это подороже продать свои жизни, убить как можно больше проклятых варягов.
Меч был в руке, щит надежно прикрывал грудь и голову, и я ринулся в гущу боя. Пригнулся, увернувшись от выпада противника, не поднимаясь, воткнул в незащищенный живот клинок, вырвал оружие из тела, оттолкнул убитого щитом, повернулся к следующему врагу. Увел удар мечом, что есть силы ткнул коленом в пах, вонзил окровавленное лезвие орущему, как баба, варягу в лицо. Отскочил от метящего мне в грудь копья, огрел нападавшего щитом по голове, извернулся и попал череном тому в глаз. Кровь брызнула на руку, а визжащего противника добил Изяслав.
Я дрался, как Бог, был неуязвим. Но новгородцы, все равно, были обречены. Число варягов росло, а нас становилось все меньше. Один за другим вои падали замертво, пронзенные копьями и мечами.
- Живыми! - услышал я крик варяга, голову которого прикрывал шлем. Он ударил лежащего у его ног новгородца краем щита в шею и указал мечом на меня с Изяславом. - Взять их живыми!
- Приди и возьми, трус! - кинул я вызов варягу, но передо мной выросла уже стена врагов.
Чей-то мощный удар потряс мой щит, и наконечник копья, вонзился в плечо. Я отмахнулся мечом, отгоняя противника, но раненая рука безвольно повисла. Кинул щит в сторону - он теперь только помеха.
- Ну же, подходите, ублюдки!
Слева прыгнул варяг. Я увернулся. Клинок, все же, достал меня, но выручила кольчатая броня. Зато от моего меча нападавшего ничего не спасло. Лезвие, почти не встретив сопротивления, перерубило шею, и варяг рухнул, точно мешок с мукой. Краем глаза заметил движение за спиной, развернулся, но не успел поднять меч, как мощный удар кистенем по голове опрокинул меня на землю...
Забытье было недолгим, и чьи-то руки грубо встряхнули меня за плечи.
- Очнись, тварь!
Я с трудом раскрыл залитые кровью глаза. После удара кистенем на щеке остались глубокие порезы, которые сейчас жутко саднили, а шум в голове напоминал похмелье. Преодолевая боль, оглянулся. Рядом со мной на коленях, как и я, стоял Изяслав. Кольчатая броня была сорвана с него, а руки связаны. По лицу текла кровь. За нашими спинами раздавались мольбы о пощаде, которые обрывали глухие удары - новгородцев жестоко добивали.
А перед нами стояло несколько варягов. Среди воев я узнал Рюрика, одетого в неизменно черные одежды, великана Трувора и кметя, требовавшего захватить нас живыми, а сейчас снявшего шлем.
- Улеб... - произнес Изяслав.
Ибо это был он. Повязки на глазу уже не было, и на лице брата красовался жуткий красный шрам, пересекавший лоб, глаз и щеку. На груди его, прикрытой дорогой кольчатой броней, вместо родного пардуса висел золотой сокол. Серьга с сияющим алым камнем украшала ухо.
- Да, это я, - ответил Улеб.
- А ты, смотрю, после смерти малыша Беляна стал правой рукой варяжского князя, - горько усмехнулся я. - Быстро же ты забыл свой род!
Улеб подскочил ко мне и с размаху ударил кулаком.
- Ничего я не забыл! Но живу по Правде! - наклонился он ко мне. - А все, что сейчас происходит - все по закону, брат!
- Кровь за кровь, новгородец! - медленно произнес Рюрик. Улеб отошел, а грозный князь скрестил руки на груди. - Ты взял жизнь моего брата, я - жизнь твоего сына и твоей женщины.
- Кровь за кровь? - засмеялся Изяслав. - Тогда ты нам должен, князь.
Рюрик бросил на пленного испепеляющий взгляд.
- Кровь Синеуса за кровь Даренки, - пояснил тот. - Чем ответишь за смерть малыша? Трувором?
Великан, молча, обнажил меч и сделал шаг к Изяславу.
- Жизни норманнов я взял по справедливости, - положил руку на плечо Трувору князь.
- Ты это называешь справедливостью? - продолжал издеваться мой друг. Он, конечно, понимал, что живыми из рук варягов не выбраться, и перед смертью хотел показать, что славенина не сломить и не напугать. - Справедливо было бы оскопить твоего братца, да поторопился я, выпотрошил ублюдка.
Рюрик побелел, но не двинулся с места.
- Пустил кишки, как курице! - хохотал Изяслав. - Да и не сокол он был, Синеус то! Жалкая курица!
Князь, не выдержав, махнул рукой, и четверо воев тут же кинули пленного лицом на землю.
- Глупец! - присел около него Рюрик. - Не надо злить сокола! Месть варяга ужасна. А смерть от когтей птицы страшна. И ты узнаешь - что это такое! - поднялся и бросил через плечо: - Покажите ему Кровавого Орла!
- Нет! - закричал я, попытался встать, но сильные руки не отпускали меня, не давая пошевелиться.
С детства помню рассказы Харона о жестоких казнях, любимых норманнами и варягами. От его слов волосы вставали дыбом, а по спине бежал холодок. И с ужасом я понимал, какую муку предстоит испытать Изяславу.
Друг пытался вырваться, кричал, обзывал варягов трусами, но те, не произнося ни слова, крепко прижали его руки и ноги к земле. Изяслав рычал, грыз мокрую от утренней росы траву, а к нему медленно приближался Трувор.
В руках варяг держал гигантский топор, которым кроме него мало кто мог бы совладать. Легким движением он распорол рубаху пленного.
- Дай мне меч! - кричал ему Изяслав. - Дерись со мной, трус! Умри, как воин! Кишка тонка? Есть ли среди вас, братьев, хоть один вой, или все с бабами сражаетесь?!
Трувор вместо ответа взмахнул топором. Лезвие сверкнуло в лучах солнца, которые уже пробились сквозь густую листву, и вонзилось лежачему другу в спину. Храбрый Изяслав, застонав, прикусил губу, и из нее потекла струйка крови. А топор, взлетев, еще раз опустился на вздрогнувшее тело.
- Взмахни крыльями, ублюдок! - засмеялся Трувор.
Двое варягов нагнулись над окровавленным новгородцем и, схватив разрубленные ребра, загнули их вверх.
Несчастный Изяслав дрожал всем телом, изо рта его бежала кровавая пена, глаза закатились. А вокруг стояли варяги и хохотали.
Я со слезами на глазах смотрел на смерть друга, когда ко мне, улыбаясь во весь рот, подошел Улеб.
- Не гневи птицу. Ибо от когтей ее и погибнешь! - зловеще прошептал он, нагнувшись.
Напоминал ли брат о словах слепого волхва, предсказавшего страшную гибель Изяславу, или намекал на родовой знак варягов, на сокола - не знаю. Но после этих слов он выпрямился, замахнулся кистенем, и я получил страшный удар по лицу.
И провалился во тьму.
|
| |
| |
