По поводу элетрофорной машинки нормально написано, для читателя сойдет.

Пёс стоял, прижавшись к стене. Вокруг него полукругом готовились к атаке не менее полудюжины крыс. Но это были какие-то другие крысы! Каждая размером с большого кота, и весила не меньше двадцати фунтов. Чуть в стороне конвульсивно дёргала задними лапами ещё одна. Должно быть, испытала на себе силу собачьих челюстей.
- Господи Иисусе Христе и Дева Мария!
Тобиас перекрестился.
На шее и боках Цербера были многочисленные раны, из которых струилась кровь. Видимо схватка для славного пса была нелёгкой.
Слава святому Якобу, кочерга была недалеко от меня. Мой огромный друг достал из-за пояса рыбацкий нож.
Твари не обращали на нас внимания, подбираясь к израненному псу. Я нанёс одной из них удар, целясь в голову, и с удовольствием услышал, как хрустнули кости. Но тут же почувствовал острую боль в ноге. Другая гигантская крыса вцепилась в мою лодыжку своими острыми зубами. Тобиас ловко ударил её ножом под самую челюсть. А тут и Цербер бросился в атаку.
Как пишут в романах, битва закипела с новой силой. Через минуту от идеального порядка, наведённого Агатой в кухне, не осталось даже воспоминаний. Кастрюли раскиданы по всему полу, перевёрнутые стулья, и кровь. Кровь была повсюду; на полу, на стенах.
Мы стояли с Тобиасом спина к спине, а вокруг валялись издохшие твари. Я насчитал восемь трупов.
И посредине кухни пошатываясь на четырёх лапах, стоял Цербер. Его собачьи глаза выражали смертную тоску, шерсть была в кровавых потёках. Сделав два неуверенных шага по направлению к нам, он рухнул на бок.
Смотритель бросился к нему. Пёс лизнул руку старика, его задние лапы судорожно дёрнулись. В общем, смерть, не очень весёлое зрелище. Даже, если это смерть собаки.
Для Тобиаса Цербер был не просто собакой. Это я понял, когда увидел скупую слезу, скатившуюся по загорелому лицу.
В углу кухни послышался шум. Обернувшись, я увидел, как из дыры в полу лезет крысиная морда. Глаза горят злобным огнём, жёлтые зубы оскалены.
О, мой Бог! Вон и ещё одна! Снизу из подвала доносился адский шум, будто черти устроили там пляски. Пол под ногами дрожал и вибрировал.
- Надо уходить, Тобиас! – потянул я за рукав своего друга.
Огромным тварям дыры были явно малы, и они остервенело грызли дерево, пытаясь их расширить. Я пошарил по кухонному столу и схватил, что первым попалось под руку. Это оказалась бутыль с остатками яда, который мне дал аптекарь. Целя в голову, всё же промахнулся, сосуд ударился о стену прямо над головой гигантского грызуна и разбился. Жидкость жёлто-зелёного цвета стекала вниз. Животное, издав противный писк, принялось слизывать её, и было видно, что это доставляло крысе удовольствие. Тут и сыр был не нужен.
Старик взял на руки своего мёртвого друга, мы выбежали из кухни, захлопнув за собой дверь. Жаль, что подпереть её было нечем!
- На улицу, быстрей!
Меня охватила безумная мысль. Скорее на улицу, а проклятый дом поджечь!
Но входная дверь была заперта, причём изнутри. Ударил плечом, да куда там! Дубовые доски, толщиной около пяти дюймов, поддадутся только тарану.
Времени на раздумье не было. Дверь в кухню приоткрылась, явив нам отвратительную оскаленную морду.
- Наверх!
По пути к лестнице со всей силы пнул дверь ногой. Хруст крысиной челюсти вызвал на моём лице жестокую усмешку.
Мы ворвались в мою комнату, и я сразу бросился к окну. Внизу, в пятнадцати футах была жёсткая каменистая земля. Шансов приземлиться, не переломав себе ноги, было не много.
Дверь была закрыта на щеколду, но я видел зубы этих тварей. Что им стоит прогрызть в двери огромную дыру.
Схватив свой баул, принялся вытряхивать содержимое на пол. Вот он! Двуствольный английский пистолет может увеличить наши шансы на выживание.
И тут взгляд мой упал на электромашину.
- Тобиас, помоги!
Вдвоём мы подтащили её к двери. Другой конец железной проволоки привязал к медной ручке.
Снаружи крысы уже начали обрабатывать дверь, и я принялся крутить рукоятку. Тобиас, тем временем, со знанием дела зарядил оба ствола и встал рядом, направив пистолет на дверь. Несмотря на наше положение, умение логически мыслить не покинуло меня, и я задался вопросом. Откуда простой рыбак умеет обращаться с оружием? Впрочем, тут же нашёлся и ответ. Может быть, служил в солдатах, наверное, и воевать доводилось.
Руки уже устали вращать рукоять, а должного заряда всё не было. Вот уже между дверью и полом появилась дыра, которая становилась всё больше, и вскоре зубы вцепились в край железного листа. Мой друг прицелился.
Есть! В лист ударила искра, и запахло палёной шерстью. Дохлая тварь так и застряла в этой дыре.
- Тобиас! – закричал я. – Надо освободить дыру. Пусть их больше попадёт на металл, пока разряд достиг наивысшей мощности.
Смотритель схватил кочергу и вытолкнул труп из прогрызенной дыры, умудрившись при этом не задеть железный лист. Тут же показалась морда следующей твари, которую постигла участь первой, и старик вновь вытолкнул её в коридор. Так продолжалось четыре раза, а потом за дверью наступила тишина. Лишь я продолжал крутить рукоятку плохо слушающимися руками.
- Герр Генрих! – на плечо мне легла тяжёлая рука. – Кажется, они ушли.
Мне с трудом удалось разжать пальцы, и некоторое время мы прислушивались. В доме было тихо, как в пустом гробу, да простят мне это не совсем удачное сравнение. Может быть, эти твари затаились, и ждут, когда мы выйдем, чтобы напасть?
- Ну что ж, - подвёл итог Тобиас, - мы живы, у нас есть два выстрела, нож и тяжёлая кочерга.
Он знаком попросил меня помочь отодвинуть от двери нашу динамо-машину.
- Вы чуточку приоткройте дверь, а я буду держать её под прицелом.
- Зажги свечу, - сказал я, в коридоре темнее египетской тьмы.
Храбрый старик выглянул в коридор, держа в одной руке пистолет, в другой свечу. Время тянулось нестерпимо долго, пока, наконец, не появилась его довольная физиономия.
- В коридоре никого, - сообщил он.
Мы вышли в коридор; впереди – Тобиас со свечой и пистолетом, за ним я с ножом и кочергой.
У двери моей комнаты лежало друг на дружке четыре тушки. Смотритель нагнулся и колеблющееся пламя свечи осветило эту неприятную картину. Каждая особь была размером с дикого лесного кота.
Двери в остальные четыре комнаты были целы и закрыты. Через каждые два шага останавливаясь и прислушиваясь, мы дошли до лестницы и спустились.
В разгромленной кухне тоже никого. Если не считать восьми убитых нами особей.
Входная дверь не поддавалась, и я вылез через окно в комнате прислуги. Снаружи дверь оказалась подпёрта толстым бревном.
Тобиас забрал мёртвого Цербера и через полчаса мы сидели в его домике. Я потягивал шнапс прямо из бутылки, а хозяин бинтовал мою покусанную ногу, предварительно промыв тем же напитком рану.
- Я ничего не понимаю, Тобиас. А ты?
- Сдаётся, что кто-то хочет вашей смерти, герр Генрих.
- Но кто? Меня шесть лет не было в Любеке, уехал, едва исполнилось семнадцать, и врагами обзавестись здесь не успел. Да и в Геттингене я никому не сделал зла.
- Может, кто-то из врагов вашего покойного батюшки?
- Увы, я не знал ни его врагов, ни его друзей. Да и его самого знал не очень хорошо.
И вдруг меня осенило.
- Аптекарь! Когда я разбил бутыль с эликсиром о стену, одна из гадин принялась жадно лизать жидкость. Клянусь святым Якобом, мерзавец дал мне совсем не яд! Я не знаток в медицине и химии, но где-то читал, что существуют травы и растения, настой из которых позволяет увеличить мускулатуру и повысить выносливость. Ну, а уж средств для возбуждения агрессивности в наше время и вовсе очень много.
Тобиас встал во весь свой гигантский рост.
- Если это действительно так, гнусный иудей за всё ответит! Как ваша нога, герр Генрих?
Я встал и сделал пару шагов. Нога была в порядке.
- Ну что, прямо сейчас идём в город? Я готов.

Каждый отрывок лучше предыдущего

Чёрт, почему в окошке самого текста нет иконки "изменить текст"? Я там кое-что добавил, что в дальнейшем может всплыть в сюжете.

- Вы должны понять нас господин Бреннер! Вы угрожали господину Франкенбергу оружием. А он, между прочим, является уважаемым жителем нашего города.
- Да, я слышал про эту историю с крысами.
- И лишь учитывая заслуги вашего покойного отца, а также то, что господин Франкенберг отказался подавать на вас жалобу…
- Освободите Тобиаса Ланге, - обратился я к члену магистрата. – Он в этой истории совершенно не при чём.
Чиновник осуждающе покачал головой, но распоряжение дал.
На улице я нанял старику Ланге фиакр, чтобы добрался до маяка, который и так всю ночь оставался без присмотра.
Сам же в нерешительности остался стоять на улице, кажется, эта была Мариенштрассе. По правде говоря, идти мне было некуда. Проклятый дом этот принадлежал не мне, а магистрату. Вот пусть городской совет и разбирается с той чертовщиной, что там творится! А мне есть куда податься. В конце концов, уеду в Кенигсберг к своему приятелю Каспару.
Прямо передо мной остановился закрытый экипаж. В маленьком окошке я узрел физиономию Иезекииля Франкенберга.
- Прошу! – распахнул он дверцу.
Поскольку я стоял в нерешительности, настойчиво повторил:
- Садитесь, господин Бреннер!
А почему бы и нет? Я забрался внутрь. Аптекарь ударил в стенку, и кучер тронул лошадей с места.
Некоторое время мы молчали, рассматривая друг друга.
- Господин Бреннер, - наконец разлепил пухлые губы аптекарь. Вчера вы упомянули о каких-то гигантских крысах.
- Ну да, каждая размером с крупного кота.
- Я, знаете ли, потратил немало лет на изучение этих животных, и с уверенностью могу сказать, что серая крыса редко превышает в размерах пятнадцать дюймов.
- Эти огромные и злющие появились после того, как я положил в норы ваш так называемый эликсир.
- Клянусь, я приготовил вам самый эффективный яд. Изучая rattus norvegicus , я пришёл к выводу, что у животных этих очень сильно развито чутьё. Видят они неважно, обоняние и слух включаются лишь на очень коротких расстояниях, но всё это компенсируется необычным устройством психики. Не поверите, но за короткое время они научаются распознавать яды. Поэтому всё время приходится выдумывать что-то новое. А тут, если верить вам, такой необычный случай.
- Мы со смотрителем чуть не были съедены крысами, а вы рассуждаете о необычности?
- Я понимаю ваше возмущение, господин Бреннер, - он похлопал меня по коленке. – Но у меня одно объяснение случившемуся: кто-то подменил сосуды. Прошу вас, расскажите мне о вчерашних событиях в вашем доме.
Мне пришлось поведать Франкенбергу эту жуткую историю. Слушал он очень внимательно, изредка кивая головой.
- Я хотел бы взглянуть на трупы, - изрёк он, когда я закончил.
- Если у вас хватит смелости войти в дом. Предупреждаю сразу, я туда ни ногой.
- Успокойтесь, господин Бреннер. Изучая этих животных, я стал чувствовать опасность также как и они, и уже на пороге я скажу вам, угрожает нам что-нибудь в этом доме или нет.
Через час Франкенберг стоял на крыльце злосчастного дома, приложив ухо к двери. Что он мог услышать за толстой дубовой доской.
Ваш покорный слуга благоразумно держался чуть поодаль.
Наконец аптекарь, покачав головой, открыл дверь и обернулся ко мне.
- Прошу.
- Нет уж, увольте.
- Чего вы боитесь, господин Бреннер? Действие любого эликсира рано или поздно заканчивается.
- Тогда вы первый.
Пожав плечами, аптекарь вошёл внутрь. Я, чуть помедлив, двинулся следом.
- Мне не терпится увидеть трупы этих чудовищ.
Но в кухне никаких туш убитых нами крыс не оказалось! Мало того, там царили такие же порядок и чистота, как до этих кошмарных событий. И лишь обгрызенные дырки в полу свидетельствовали о том, что вчерашние события мне не привиделись.
- Ничего не понимаю!
Поймав на себе сочувствующий взгляд аптекаря, я бросился наверх. В комнате моей тоже был идеальный порядок; все три сумки стояли под кроватью, электромашина на том месте, где я её собрал. Но дверь внизу была вся со следами крысиных зубов.
- Господин Бреннер, - позвал меня снизу Франкенберг.
Он стоял над тяжёлой крышкой люка.
- Если не возражаете, я хотел бы осмотреть подвал. Помогите поднять крышку.
- Вы можете считать меня безумцем, вы можете считать, что мы с Тобиасом перебрали шнапса, но Цербер…
- Вы что, побывали по ту сторону реки Харон? – воззрился на меня аптекарь, и в его взгляде мне привиделась тщательно скрываемая усмешка.
- Цербер – это собака смотрителя маяка Тобиаса Ланге. Из породы немецких догов. Эти чудовищные крысы загрызли его насмерть.
Мы подняли тяжёлую крышку, Франкенберг зажёг большую свечу и смело стал спускаться по лестнице. Как этого и не хотелось, а пришлось идти следом за ним.
Скажу честно, все восемь ступеней, которые мы преодолевали, спускаясь в подвал, меня не покидала мысль, что вот сейчас нас накинутся огромные крысы и разорвут наши бренные тела в клочья.
Но нас встретила тишина. Храбрый аптекарь зажёг ещё пару свечей, пламя которых осветило совершенно пустое помещение, если не считать полдюжины предметов садового инвентаря, стоявших у стены.
Тюки с товарами из дальних стран бесследно исчезли! Я в недоумении крутил головой. Франкенберг же направился к тому месту, над которым располагалась кухня.
- Так-так, вот и эти дыры, через которые грызуны проникали наверх. Вы знаете, господин Бреннер, крысы везде оставляют после себя помёт. А этот, так сказать, конечный продукт деятельности организма может нам о многом сказать.
Продолжая так рассуждать, он достал из кармана маленькую бутылочку с достаточно широким горлом.
- Посветите мне, пожалуйста, вот сюда.
Я поднёс свечу, а аптекарь вынул из сосуда пробку, взял пинцетом что-то мне невидимое и положил внутрь.
- Ну, вот и всё, осталось сделать анализ. Уж следы своего яда я всегда сумею определить. К тому же, - он повернулся ко мне, - нужно расспросить Агату. У неё могли выкрасть мою бутылку и заменить другой, похожей.
- А что, Агата умеет разговаривать?
- Она со мной уже год, - улыбнулся аптекарь. – Первые три месяца молчала, как рыба. У душевнобольных такое бывает. Тут необходимо терпение, и видит Бог, я его проявил. Речь её показалась мне по началу маловразумительной, но если внимательно слушать вполне доступной для понимания.
Оставаться в этом доме один я не хотел, несмотря на то, что Франкенберг успокоил меня. Он заявил, что действие любого эликсира заканчивается и скорей всего животные не выдержали такого воздействия на свой организм, и издохли где-нибудь в норах.
Вдвоём мы взялись за тяжёлую крышку. Вдруг аптекарь охнул и схватился за поясницу.
- В моём возрасте заниматься подобной гимнастикой уже поздновато, с вымученной улыбкой сказал он, глядя на меня. – Колба! – хлопнул себя по карманам. – Я оставил внизу колбу с помётом.
Пришлось опять спускаться вниз. С зажженной свечой я подошёл к тому месту, где возился Франкенберг. Маленькую бутылочку я нашёл на полу.
И в этот момент наверху что-то грохнуло. А ещё через несколько мгновений я понял, что это была захлопнувшаяся крышка люка.