Свен-лесник, дослушав до конца рассказ Уве, отправился восвояси. Дом его стоял на лесной опушке, от деревни чуть в стороне, и если Чёрный Полуночник появлялся из леса, то никак не прошёл бы мимо. Но Свен жил здесь три с половиной года, до этого учился в «лесной школе». А родом был из Оттендорфа. Его предшественник, старый Вернер о Чёрном Полуночнике ничего не рассказывал.
Свен был одинок, хотя исполнился ему двадцать один год. Не шли девки за него замуж. Да и кому он понравится кривой на один глаз и слегка горбатый? А так хотелось парню собственных детей! Любил Свен детишек, часами мог наблюдать за малышнёй.
Дети платили ему взаимностью, хотя порой и дразнили за уродство лесным чудищем. Душа ребёнка, она ведь как обнажённый нерв, чует малейшую фальшь. Но и навстречу искренней любви и доброте раскрывается, как цветок навстречу майскому солнцу.
Сердце у Свена болело за несчастных детишек, пропадавших неизвестно куда каждые четыре года. Видел он потухшие глаза родителей уже потерявших своих чад. И страх в глазах тех родителей, кто как Страшного суда ждал високосного года.
-« Не может Господь быть немилосердным, - размышлял лесник. – Ладно, взрослые, но дети-то в чём виноваты? Они если и грешат, то неосознанно».
На следующее утро Свен понёс молоко старой Сибилле. Старуха жила на отшибе, односельчане обходили её дом стороной. Поговаривали, что ведёт она дружбу с нечистым. А Свен жалел старую женщину, приносил ей еду, дрова. Старуха с ним почти не разговаривала, только приговаривала, когда уходил: - «Господь воздаст тебе за твою доброту, Свен».
Солнце вышло из-за деревьев, и он, подходя к дому Сибиллы, увидел хозяйку, сидящую на крыльце. Подняла та свои незрячие глаза навстречу солнцу.
- Здравствуй бабушка!
Не ответила старуха, но Свен не обижался, знал, что не слышит совсем.
- Вот, молока тебе козьего принёс.
Он поставил кувшин на ступени. Старуха принялась шарить рукой по дереву, пока не уцепилась своими костлявыми пальцами за ручку кувшина. Приложившись, сделала маленький глоток, удовлетворённо кивнула головой.
- Ну, будь здорова, Сибилла!
Молодой лесник развернулся и пошёл прочь, когда хозяйка вдруг окликнула его. Вновь подойдя к крыльцу, спросил:
- Что-то не так?
Старуха похлопала ладонью по ступеньке, приглашая его сесть.
- Знаю, Свен, думаешь ты, как отвадить Чёрного Полуночника забирать наших девочек.
Парень только вздохнул.
- Известно мне как проклятье с нашей деревни снять, - после короткого молчания сказала Сибилла. Надо Чёрному Полуночнику чужого ребёнка отдать.
- Как чужого? – не понял Свен.
Но старуха не ответила, ведь она была ещё и глухая. Вновь поднесла кувшин к беззубому рту.
- Господь воздаст тебе за твою доброту, Свен!
Чем ближе становился страшный для альтендорфцев день, чем чаще задумывался лесник над словами деревенской старухи. Во-первых, где взять чужого ребёнка? Да и как отдать, если Чёрный Полуночник сам выбирает, кого забрать?
Недели за две до Маркова дня Свен пошёл посмотреть на единственный в этих местах мост через Кирнич, не затопило ещё? Незадолго до лесосплава мост разбирался, и он всегда помогал крестьянам.
Река плескалась уже в футе от моста, а на въезде застряла повозка еврейского торговца. Сам торговец, немощного вида старик пытался вытащить колесо, застрявшее между брёвен. Свен, как многие горбуны обладающий большой силой легко приподнял повозку, и колесо встало на ровное место. Старик принялся благодарить парня, и даже попытался сунуть в руку талер. А лесник поднял голову и увидел, что из повозки на него смотрят чёрные глаза. Молодая еврейка, должно быть дочь торговца, прижимала к груди завёрнутого в пелёнки ребёнка, испуганно взирала на парня из полутьмы фургона. Свен уже привык к таким взглядам на его уродство, то испуганным, то жалостливым.
Старик с трудом взгромоздился на козлы, щёлкнул бичом и лошадь, кося огромным глазом, ступила на мост. За ним дорога раздваивалась, та, что направо вела к Дрездену, а левая уходила в лес и горы. Повозка свернула влево. Свен удивился. Там-то, что нужно торговцу?
Он некоторое время посидел на берегу, глядя на быструю воду. Думал о том, что также вот утекают годы, а семьи у него, скорей всего, не будет.
Перейдя на другой берег, он углубился в лесную чащу. Дорога, по которой уехала повозка с трудом проглядывалась сквозь заросли. Вскоре до Свена донёсся стук копыт и, судя по звуку, повозка возвращалась. Он подобрался ближе к дороге и в просвет между деревьями увидел её. Старик неистово погонял лошадей, как будто за ним гнались дикие лесные коты. Время от времени он оборачивался и что-то сердито говорил внутрь фургона. Вскоре повозка скрылась за поворотом, а лесник выбрался на неширокую дорогу. Что-то здесь было не так! Сначала заехали в лес, через полчаса понеслись назад как сумасшедшие!
Дорога эта была старой и вела к заброшенному бону на изгибе реки. Там давно никто не жил. Может, торговец спрятал там часть своего товара?
Дойдя до огромного полуразвалившегося амбара, Свен остановился и прислушался. Сквозь шум воды до него донеслись какие-то звуки. Зайдя внутрь, он уже ясно услышал детский плач. В углу амбара лежал свёрток. Свен наклонился и из-за вороха тряпок на него глянули глаза, голубые, как ясное майское небо. Дитя, завидев незнакомого мужчину, испуганно замолчало, и некоторое время смотрело на него широко распахнутыми глазами. Затем, что-то вспомнив, вновь зашлось в крике-плаче. Свен осторожно взял ребёнка на руки и принялся успокаивать его, как это делали матери в деревне. Но малышка никак не хотела останавливаться.
- А ну-ка успокойся! Ты же не хочешь, чтобы тебя забрал Чёрный Полуночник?
При этих словах ребёнок замолчал, озарив перекошенное лицо лесника синевой своих глаз.
- Вот, даже ты – чужое дитя, наверное, слышало о проклятье Альтендорфа.
И вдруг парень так и замер с ребёнком на руках. Он вспомнил слова Сибиллы. Чтобы снять проклятье с деревни, надо отдать Чёрному Полуночнику чужого ребёнка!
Из оцепенения его вывело, что в его руках ребёнок обмочился. Свен снял свою куртку лесника, чтобы завернуть туда дитя.
Это была девочка. Когда Свен развернул пелёнки, она резво встала на ножки, смело сделала пару шажков к леснику, и ухватила его за крупный нос.
- Ну, вот и познакомились, - улыбнулся он.
Насколько он разбирался в детях, ей было немногим более года. Светлые вьющиеся волосы, вздёрнутый носик, светло-голубые глаза.
«Как можно было бросить здесь такое прелестное дитя», - думал Свен.
Если бы не он, ребёнок был бы обречён.
Он вспомнил тёмные глаза молодой еврейки, тонкий с лёгкой горбинкой нос. Что-то не очень дитя похоже на мать!
Когда лесник с девочкой на руках подходил к деревне, с гор спустились сумерки. Свен готов был поклясться, что шёл к кирхе, хотел показать свою находку пастору. Но ноги почему-то вынесли его к дому Сибиллы. И старуха, конечно же, сидела на крыльце, проводив последний луч сегодняшнего солнца, исчезнувший за горной грядой. Девочка на его руках спала сладко посапывая.
- Я вижу, Свен, ты нашёл ребёнка для Чёрного Полуночника?
- Как же ты можешь видеть, Сибилла? – спросил парень, хотя понимал, что старая женщина его, скорей всего не услышит.
- Видят одними глазами, как и слышат ушами лишь те, кому не дано большего, - ответила та. – Дай мне её!
Свен протянул ей спящую малышку. Костлявые пальцы дотронулись до безмятежного личика, прошлись по шёлковым волосам.
- Хороша. Чёрный Полуночник будет доволен.
Рассердившись, молодой лесник забрал девочку. Старуха подняла лицо и ощерилась в беззубой улыбке. В тёмной синеве сумерек были видны белки её незрячих глаз.
- В любом случае, решать тебе, Свен.
- У неё даже нет имени, - почему-то сказал он. – Надо отнести её к пастору, чтобы крестил и нарёк ей имя.
- У неё есть имя, - возразила Сибилла. – Её зовут Шарлота.
- Откуда ты знаешь? И почему Шарлота? Это совсем не иудейское имя. А на ней даже крестика нет.
Старуха с трудом поднялась на ноги и, держась обеими руками за перила, стала подниматься по ступеням крыльца в дом.
- Береги её, Свен, - не оборачиваясь, сказала она. – Береги для Чёрного Полуночника.