Он снова замирает, собираясь с силами. Налитые кровью глаза смотрят с ненавистью. Подкрашенная розовым ниточка слюны протянулась от оскаленных клыков до земли. Глухое рычание клокочет в глотке. Зверь прыгает снова, и снова я успеваю его перехватить. И снова. И еще раз. Упав в последний раз, на бок, уставший зверь не успевает подняться, барахтаясь и загребая лапами. Это дает мне возможность прыгнуть на него двумя ногами, ощутив упругий треск его ребер. И еще раз. А потом на горло хрипящему зверю накидывается и затягивается петля. Свободный конец петли наматывается на руку.
Зверь смирен, но это только видимость. Он подавлен, но не сломлен, и его рычание все так же клокочет, но уже потише, и клыки остались на месте, но уже не выставляются на показ. Он признал поражение, но не сдался. И не выдохся. Эта капитуляция временная.

Она прошла мимо, обдав одуряющей смесью запахов духов и молодого женского тела. Ее груди шаловливыми мячиками подпрыгивали в низком вырезе декольте, просясь выпрыгнуть в ладони. Коротенькая юбочка покачивалась на широких бедрах в такт движениям красивых длинных ног. Легкий ветерок убрал длинную прядку золотящихся на солнце волос, пройдя ласковой ладошкой по персиково-шелковистой коже щек. Брошенный искоса кокетливый взгляд умело обработанных тушью загадочных глаз вспенил кровь, и заставил зверя рвануться что есть силы. И я впечатал его морду в асфальт, и вбивал ее туда кулаками, не выбирая места для удара, разбрызгивая кровь свою и кровь зверя, и не обращая внимания на удаляющийся цокот каблучков.