Лукиан крепко спал в своей постели, когда дверь в его спальню беспардонно распахнулась и, возникший на пороге белый как мел Ариан, истошно выкрикнул:
-Кеньер Лукиан, гуэрду стало худо!
Лукиан моментально проснулся, вскочил с постели и потянулся за одеждой. Отец давно болен, но неужели эта ночь станет последней? Лекарь сказал, что состояние герцога остается неизменным, но если вдруг случится приступ, сердце может не выдержать.
Одевшись, он вместе с управляющим почти побежал в спальню отца, которая, как и полагается спальне главы дома, находилась в юго-восточной башне.
-Где Ариэль? – на ходу спросил Лукиан.
-Кеньера нет дома, - развел руками Ариан.
Лукиан почувствовал волну раздражения на младшего брата. Отец, не приведи Всевышний, умирает, а этот недоносок шатается по ночам неизвестно где. Хотя почему неизвестно? Младший Сабьерро либо в игорном доме, либо в публичном, напивается в обществе Арагласа. А отец, возможно, умирает… Кто придумал такие длинные лестницы в эту чертову башню! Жаль, нельзя перенести обиталище вожака в более удобное место. Но, если надо, Лукиан будет преодолевать эти ступени ежедневно, и не морщась. В конце концов, не в ступенях счастье.
Отец лежал на подушках, закрыв глаза, рядом стояла Татьяна и утирала слезы. Все. Он опоздал. Лукиан почувствовал, как бешено заколотилось сердце и запершило в горле. Лукиан кинулся к постели и сел на край, глядя отцу в лицо. Он ошибся, отец еще был жив. Открыв глаза, вожак обвел глазами комнату:
-Где мой младший сын? – какой слабый у него голос…
-За ним уже послали, гуэрд, - дернулся Ариан.
-Отец… - Лукиан взял холодную руку герцога. – Ариан, почему нет лекаря?
-Мне не поможет лекарь. Мне нужен духовник. А он уже в пути. Лукиан, мальчик мой, - Сабьерро посмотрел сыну в глаза, - у меня не было времени все тебе объяснить, но я надеюсь, со временем ты все поймешь…
Наблюдающий, он и вправду умирает! Лукиан сжал холодные пальцы:
-Отец, я владею необходимыми знаниями, не беспокойся об этом.
На лестнице раздались быстрые легкие шаги, в комнату вошел Ариэль. В приглушенном мерцающем свете он казался пособником смерти. Встав у кровати, он посмотрел на отца:
-Я приехал, как только смог.
Такое впечатление, что младший брат живет в другом конце города! Ночевать надо дома, вот и все!
-Оставьте меня наедине с Ариэлем. Все, что я скажу и все, что не успею сказать, мой сын Лукиан найдет в моем рабочем столе. А теперь идите.
Больше ничего не оставалось, и Лукиан нехотя повиновался. Ариан сразу спустился вниз, Татьяна, закрыв лицо ладонями, уткнулась брату в грудь. Лукиан обнял сестру и поцеловал в макушку. Его девочка всегда была скупа на эмоции, как и мать. Татьяна не заламывала руки на похоронах матери, не будет и на похоронах отца.
По лестнице поднялся святой отец Хорхе Консепсьен и подошел к Лукиану.
-Царствие Божие ожидает его за Порогом. Утешьтесь, дети мои, ибо вечная жизнь в Благодатной Долине не знает ни боли, ни страданий.
Хорхе очень не плохой человек, умудряющийся находить общий язык со всеми, до кого может дотянуться, но сегодня и он не знает, что сказать. Лукиан прижимал к себе замершую сестру и смотрел в стену. Отец умирает. Но Дом Волка будет жить. И надо постараться, чтобы не хуже, чем при жизни отца.
Ариэль вышел из комнаты через пару минут. По его лицу нельзя было сказать, о чем говорил с ним отец. По его лицу вообще никогда ничего нельзя было сказать.
-Ваше Преосвященство, вы еще можете успеть.
Ариэль с задумчивым видом переодел фамильное кольцо с левой руки на правую, а Консепьсьен торопливо вошел в спальню, шурша серой рясой. Татьяна испуганно посмотрела на младшего брата. Ариэль ответил долгим, ничего не выражающим взглядом и толкнул дверь в отцовский кабинет. Лукиан спешно высвободился из объятий сестры, постаравшись, однако, сделать это как можно нежнее, и вошел в комнату следом. Ариэль стоял возле стола и перебирал бумаги. Услышав шаги, он быстро повернулся, словно ждал, когда кто-нибудь войдет.
-Что сказал тебе отец? – спросил он.
Лукиан хотел задать тот же вопрос, но младший брат его опередил.
-Ничего, кроме того, что ты слышал, - пожал плечами Лукиан, - но меня больше интересует то, о чем говорили вы.
-Ты, находясь дома и придя к отцу раньше меня, ни о чем его не спрашивал? – Ариэль по-кошачьи прищурился и Лукиан почувствовал себя обвиненным во всех смертных грехах.
Это взбесило. Во-первых, не на много раньше, но об этом умолчим, а во-вторых, какие могут быть вопросы к умирающему?
-Нет. Что он сказал тебе?
-Не поверишь, - криво усмехнулся братец и потянулся к шнуру для вызова слуги.
Когда Ариан возник на пороге, Ариэль приказал:
-Принеси больше свечей и вина.
Ариан кивнул и исчез, а Ариэль повернулся к брату:
-Разговор с тобой будет коротким.
Какой разговор? Что он имеет ввиду? Лукиан сел в кожаное кресло, продолжая смотреть на брата. Ариэль задумчиво разглядывал висевшую над камином картину, где, сверкая фиолетовыми глазами, в свете круглой луны, стоял на дыбах черный пегас, расправив черные перьевые крылья. Лукиана при виде этой зверюги брала оторопь, а по спине начинали бегать мурашки, настолько злым и настоящим вышел пегас у неизвестного художника. Надо это картину снять, он не сможет сидеть за столом, зная, что тварь за ним наблюдает. Насколько лучше здесь смотрелся бы герб Сабьерро!
-Чудная картина, - произнес Лукиан, потому что молчание становилось невыносимым.
-Это копия с утерянного полотна. На оригинале верхом на пегасе сидел юноша и угрожал зрителям, – младший брат начал сосредоточенно искать что-то в отцовском рабочем столе. Это вызывало неприятное чувство, словно в присутствии Лукиана оскверняли храм. Однако говорить о своих чувствах вслух маркиз Лаати, без пяти минут герцог Сабьерро, воздерживался. Какой смысл? Пусть пока похозяйничает. Очень скоро его вольготная жизнь закончится. Прожигать семейные деньги на кутежи Лукиан не позволит.
-Угрожал?
Ариэль объяснил жестом: два пальца левой руки, летящих от брови. Жест, обещающий долгую и мучительную смерть без компромиссов тому, кому он адресован. Лукиану стало жутко, хоть он и понимал, что ЕМУ брат не угрожает.
-Ты мечтаешь поскорее от нее избавиться.
Лукиан удивленно воззрился на брата:
-С чего ты так решил?
-Это написано у тебя на лице.
Лукиан мысленно ругнулся. Манера Ариэля разговаривать раздражала. Минимум слов, минимум эмоций. Голос стальной, выражение лица – равнодушно-надменное. Тон – всегда спокойный. Ариэль разговаривал тихо и ровно, но у Лукиана создавалось впечатление, что, вместе с низким голосом брата, он слышит предупреждающий рык уверенного в своих силах волка. От младшего Сабьерро веяло смертельной угрозой. Наверно, поэтому у него нет настоящих друзей. Странно, но без ума от проходимца только женщины, которых брат меняет как перчатки, нисколько не заботясь об их чувствах. Ариэль вообще никогда не брал в расчет чужое мнение.
-Ты никогда не задумывался, почему здесь висит именно эта картина, а не герб Сабьерро? – маркиз Намиро, наконец, нашел то, что искал и, отложив белый конверт в сторону, взял гусиное перо.
-Нет, не задумывался.
-Зря, - хмыкнул братец, повертев в руке принадлежность для письма.
Он сел на край стола, отложил перо и отвернулся к окну, сняв кольцо с правой руки и одев на левую. Лукиан молча ждал. Разговоры с братом были еще невыносимее, чем тягостное молчание, повисающие в его присутствии. Вскоре дверь распахнулась, в кабинет вошел Ариан. Ариэль поднялся, подошел к буфету, достал бокалы и разлил вино. Установив свечи, Ариан вышел, прикрыв за собой дверь, а Ариэль протянул Лукиану бокал. Снова усевшись на стол и глядя брату в глаза, Ариэль сказал:
-Отец сделал вожаком меня.
Потеряв дар речи, Лукиан залпом выпил вино, не почувствовав вкуса. Вот так и рушится привычный мир, а почва уходит из-под ног.
-Вот бумаги, подтверждающие мои слова, – Ариэль взял со стола давешний конверт и протянул брату. – У меня нет времени заниматься делами Дома. Ими, на правах моего брата, будешь заниматься ты. Завтра я подготовлю необходимые бумаги. Все вопросы с Церковью по поводу похорон герцога Сабьерро тоже будешь решать ты…
-Я отказываюсь, - хрипло сказал Лукиан и не узнал собственного голоса.
-Позволь уточнить, от чего? - приподнял бровь Ариэль.
-Я не буду замещать тебя, - выдавил Лукиан.
-Выбор за тобой, в конечном итоге, - пожал плечами Ариэль, - но похороны все равно твоя забота. Завтра, в моем присутствии, ты попробуешь объяснить королю, что не желаешь выполнять свой долг. А сейчас, будь любезен, освободи мой кабинет.
Эти слова были пощечиной, и удар достиг цели. Словно во сне, Лукиан, вышел из кабинета и поплелся в свои комнаты. Ощущение было такое, будто кто-то крепко приложил его по голове чем-то тяжелым и как следует облил грязью. Ариэль, его младший брат, теперь вожак стаи Сабьерро, да и всех волков в Актарии и даже за ее пределами. Только вот перспектива стать главой Дома Волка никогда не интересовала Ариэля. Из этого следует, что Дом находится в руках равнодушного к политике юного болвана, у которого в голове свищет ветер. По закону никто не имеет права оспаривать его первенство, никому в Доме Волка не позволено идти против воли вожака. Даже старшему брату, от которого никто никогда не скрывал, что он станет хорошим руководителем, и он свыкся с этой мыслью, изучал дела государственные с искренним интересом, а теперь выходит, что зря. Вожаком он может стать лишь в одном случае – если Ариэль сам отдаст ему бразды правления. А братец, скорей всего, даже не знает, что может так сделать. Все свое свободное время он посвящал девушкам, трактирам, скачкам, охоте… В общем, вел себя, как заправский Лебедь. Говорить ему о праве передаче главенства, а уж тем более быть его заместителем, Лукиан считал унижением и поэтому попрощался с мечтой стать вожаком навсегда. И с этим куда-то пропал смысл жизни. Теперь не к чему стремиться, нечем заняться. Возраст гулянок у Лукиана прошел, если вообще был. Кроме того, с решением отца рухнули последние надежды на женитьбу. Став вожаком, он мог бы еще извернуться и взять в жены девушку из Дома Орла, теперь эта затея стала невыполнимой. Эх, отец, отец… Одно твое слово и жизнь безвозвратно испорчена.