Добавлено (13.11.2008, 21:07)
---------------------------------------------
Пролог.
Собака крутилась возле ящиков, издавая громкий рык. Шерсть на ее спине вставала дыбом, из морды сочился вязкий гной. Пес подбирался все ближе и, чувствуя, что жертва уходит, протяжно завыл. На этот зов из подворотни явились еще два людоеда. Такие же больные и тощие дворняги. У одного вместо хвоста торчал жалкий обрубок, другой пес прихрамывал на заднюю лапу.
Он пожалел, что встал. До этого было спокойнее. Хищники не сводили взгляда. Парень обшарил карманы, но не было ничего, чем можно отбиться. Тогда он взял доску и осторожно пятился назад, псы загнали его в угол.

Днем ранее….
Док огляделся. Серые облака по-прежнему закрывали небо, накрапывал дождь. Вокруг костров грелось много народа. В лагере пахло жженой резиной, от огня веяло черным дымком. Люди сидели в грязных лохмотьях, истертой и рваной одежде, многие чихали и харкали кровяными сгустками. Костры никогда не тушили, когда дерева не хватило, стали жечь покрышки… Крысы нагло шныряли в толпе, они искали корочки хлеба.
Беженцы располагались на краю провинции. Сюда стекались многие, в основном – горожане. Они собирались в группы, делились между собой припасами и едой. Вместе было легче выжить среди этого хаоса. Постоянная непогода лишь ухудшила обстановку. Теперь приходилось заботиться и о крыше над головой.
Вильям, по прозвищу Док, искал своего знакомого. Им был Николай – глава шайки мародеров, которые грабили провинцию. Они редкостные типы, очень недоверчивые, в основном психопаты, жили постоянными драками и разбоем. Парень встретился с этим гнусным сбродом, когда шел в город. Нет, не то чтобы он плохо разбирался в людях… скорее наоборот, просто ему было страшно не по себе. Город, куда он шел, находился далеко, за десятки миль и в одиночку иди не хотелось, тем более повсюду шастали оккупанты. Но окажись он в другой ситуации, то обходил бы эту компанию стороной.
– Эй, Док! – крикнул главарь. На плече у него висел автомат. Обыкновенный пройдоха, слегка небритый и вечно драит свои дырявые сапоги.
– Как дела? Нашел что-нибудь? – спросил парень.
– Э-э, – Николай осмотрелся и погрозил кулаком. – Не говори вслух, чем мы занимаемся.
– Хорошо… – смутился Вильям.
Николай немного помолчал, выжидая лучшего момента для разговора.
– Ладно, не бери в голову, – тихо начал он. – У меня есть к тебе дело… Кажется, ты жил в Ропхланде?
У него был жесткий и нетерпеливый голос.
– Да, – ответил Док.
– Хорошо, значит, тебя туда пустят… Поговоришь там с одним человеком. Он должен мне передать…
– А почему я? – не понимал парень.
Мародер остановился, почесал пальцем у виска, оглянулся через плечо – лица его друзей были такими же злыми и настороженными, – и обратился опять:
– Улица Правды, 14, квартира 6. Спроси Бориса, – обрезал он, а потом вскинул автомат, дернул затвором, вынул оттуда патрон и показал его Доку. – Если ты меня обманешь, то я тебя убью…
По правде говоря, он всегда так делал.
Вильям родился в гигантском промышленном городе – Ропхланде. Инженеры построили его специально для нужд всего бывшего государства, чтобы поставлять в страну оружие, аппаратуру и сырье. Он располагался на бескрайних просторах хвойных лесов, на берегу полноводной реки Мильтонис, рядом с границей.
Оккупация началась также внезапно, как и буря. Агрессивная коалиция Лин-Ам захватила нейтральные государства, подчинила себе все побережье океанского бассейна и наконец, добралась сюда.
Все подробности войны остались в прошлом, никто из ныне живущих ничего не вспомнил бы. Жесткая диктатура оккупантов уничтожила все, что напоминало о прежней жизни. Экономика и наука постепенно умирали в пепле войны, росла потребность в ресурсах. Связь с внешним миром обрезали, разгромили телеграф, почту закрыли и по городам ходили ночные патрули. Оккупанты умалчивали о других границах, ничего не говорили. Лишь с запада прилетали птицы, веял ветер, и вместе с ним слабая надежда освободиться.
Прифронтовые районы полностью опустошили и частично стерли с лица земли. Происходили массовые миграции, люди бежали на благополучные участки страны. Разрушенные города не восстанавливались, их заселяли преступники. Внутри брошенных трущоб люди жили по другим законам и опасности таились за каждым углом. Раздумывать было некогда, еще хуже и труднее искать виновного.
Линамовцы захватили огромнейший комплекс и присоединили к своей империи, но подчинить Ропхланд так никому и не удавалось… Особенно после неудачных вылазок в брошенные юго-восточные районы.
Полицейский недоверчиво глянул на открытый паспорт. Минуту он смотрел то на Вильяма, то на бумагу, наконец, задумался и указал на строчку с фамилией:
– Ты… тот самый Стюарт, как я понял?
– Да, – парень волновался, предчувствуя нехорошее.
Установилось молчание, Вильям получил свой паспорт обратно. Медленно, за горизонтом опускался алый туман заката, солнце заходило. Во всем ощущалась какая-то напряженность, бездействие, плохо скрываемая неудовлетворенность.
– Это твой отец пропал десять лет назад? – с сожалением спросил офицер.
– Да, – ответил парень, и голос его дрожал.
– Жалко его не нашли… – сказал полицейский, чему-то улыбаясь. – Ну, ладно, иди.
Шлагбаум подняли и Док, ничего не говоря, ушел. Офицер провожал его долгим взглядом и после минуты пролаял:
– Убирайся! Да, я знал твоего отца, он был жуликом! Все вы жулики!
Полиция, их еще называли «бычками». Обычно сутулые, наглые типы были правой рукой оккупантов на этой земле. Это те, кто добровольно сложили оружие и начали служить линамовцам. Тупых кретинов сразу наделили полной свободой действия, неограниченной власть. Люди их не любили, а точнее всего ненавидели.
Вильям родился в интелегентной семье Стюартов. Его мать постоянно скиталась в театральных гастролях по континенту, а отец был местным хирургом, вырезал воспаления, опухоли, лечил оспу и тиф, кишечные болезни. С сыном они были похожи, как две капли воды. Иногда их путали и, наверное, отсюда у парня такая кличка – Док.
Однажды по ошибке оккупанты послали в город зараженный контейнер с крысами. Безрассудные грызуны расползлись по городу, началась эпидемия. Чума свирепствовала в Ропхланде целый сезон и Вильям запомнил это черное время.
Один из вечеров отложился у него на всю жизнь. К отцу пришел больной человек, просил излечить от кожных язв. Тело его и, правда, изнывало, бесконечные раны постоянно кровоточили. Хирург никогда не видел ничего подобного:
«Откуда у тебя эта зараза!?» – отец запачкал халат в крови.
«Кхе-кхе, растение…» – прохрипел человек, извиваясь на кушетке.
«Не понял, говори яснее…»
«Кха-кха…» – изо всех язв у человека полезли корни.
«Матерь Божья»
Тот пациент умер у него на руках… После этого, настал нехороший период. Отец много дней проводил у себя в кабинете, не выходил оттуда и редко с кем общался. Все думали, что он переживает о смерти больного. На самом же деле врач заразился сам, и болезнь медленно изнашивала его здоровье. Это была никакая не чума, никто и не знал, что это может быть такое.
Бледный и постаревший, хирург, не выдерживая, украдкой сбежал из дома. Сквозь рубашку, на его теле сочилась кровь во многих местах, словно одежда была в красный горошек. В ту ночь маленький Вильям не спал и видел каждый его шаг, однако боялся остановить:
«Пап…»
«Сын… что ты тут делаешь, – отец хромал. – Иди в дом».
«Не покидай, меня папа…»
«Держись от меня… подальше, – он закашлялся и оступился. – Не дотрагивайся до меня! Уходи! Уходи, Вильям!»
Он проводил умирающего отца до самого Мердокса – брошенного района и там же он познакомился с такой скрытной организацией, как Мистическое Общество.
Док шел по вытоптанным цветам, через лужайку. Обычно в этот день устраивали традиционные празднества, посвященные дню города. Каждую осень улицы превращались в большую ярмарку. Главную площадь и витрины магазинов украшали сотни цветных гирлянд. Торговцы были на редкость гостеприимными, а покупатели щедро одаривали деньгами. Ночью на небе загорался красочный салют.
Это были радостные моменты.
Увы, теперь все по-другому. Улицы выглядели пустыми, застывшими в белом тумане, никто из редких прохожих даже не задумывался, что Ропхланду исполняется двести лет. Всех поглощали собственные проблемы. Люди шли по тротуару мимо груд ненужного барахла. Оккупация принесла много несчастий, и теперь она отнимала единственный праздник в году.
Док жил в старом особняке, окруженным маленьким запустелым садом, рядом с рынком. От центра города его отделяло три квартала, потому воры боялись кое-что здесь растаскивать. Дверь была заколоченной, ржавая цепь обвивала косяк с двух сторон, на ней висели замки. Из-под крыльца вдруг вылезла жирная крыса и спокойно оглядевшись, скрылась обратно. Вильям счел это плохой приметой, и вообще не горел желанием возвращаться сюда опять. Но изредка дом нужно навещать.

Глава 1.
Чьи-то шаги известили его о приходе гостя. По крыльцу ступал один человек, доски скрипели и гнулись под ним. Вильям давно не чинил дом, и незнакомец рисковал провалиться, но этого не произошло. Он кашлянул и бесцеремонно дернул за ручку двери.
К удивлению Дока замок оказался заперт, хотя он не помнил, когда запирал дверь. Его озадачила такая наглость. Ведь он надеялся услышать стук, а затем разрешение войти, однако теперь встал с кровати и окликнул проходимца:
– Который час?
– Приятель… хм… Док. Прости за вторжение… Нам нужно поговорить, – нервно произнес человек, постоянно чихая.
Голос показался знакомым. Он даже задумался, слышал ли его раньше, начал одеваться и громко требовал опять:
– Сколько времени?
– Ах да… Десять минут первого.
Вильям подошел к выходу, щелкнул ключом и приоткрыл дверь. Появилось тощее морщинистое лицо в лучах солнца. Парень зажмурился… Это был высокий мужчина средних лет, одетый во все черное: пиджак, шляпу с плоскими полями, плащ и кожаные сапоги. В жилистой руке торчала трость.
– Я Арон Уайт, местный коммерсант. Извини меня за ранний визит, – представился незнакомец.
– Проходи, – вяло разрешил Вильям.
Он раздвинул шторы, прикрываясь от солнца локтями. Полумрак рассеялся, озарив кучи хлама, доски, мебели почти не было. На стенах висели обрывки обоев, как будто жильцы только недавно переехали. Из-за этого комната напоминала сарай или хлев для лошадей. Письменный столик стоял с краю, ближе к окну, держа на себе газеты, журналы, стопки бумаги.
Уайт скромно постоял у порога и потом сел на стул.
– Здесь пыльно, – сказал он, снимая шляпу.
– Ближе к делу, – Вильям возился с чайником, готовя кофе.
– Моя дочь пропала.
– А полиция? Зачем идти ко мне?
Уайт закусил губу.
– От них нет толку. Они дурят меня целую неделю, говорят о самоубийстве...
– Может и так… – язвил парень. – Сейчас многие кончают с собой.
– Я думал, ты лучший специалист... Ты знаешь подобные случаи.
– Пустяки, я больше не занимаюсь этим дерьмом.
– Но моя дочь сбежала в Мердокс!
– Ты это серьезно? – он шутливо переспросил для поддержания разговора.
– Конечно. Неужели тебе все равно? Ведь она может погибнуть, о Господи… Там брошенный район, разве это шутки.
– Мне плевать.
Коммерсант нервно стучал ногой по полу.
– Я же говорю о человеческой жизни!
– Черт подери, я устал! – вскипел парень.
Чайник тоже нагрелся, и он не спеша, налил себе ароматное кофе. Уайт долго сидел в мыслях, наконец, заявил:
– Я хорошо заплачу, сто тысяч банкнот.
– Хоть миллион! Не тратьте время даром, – Док опустился на кровать, положив ногу на ногу. – Мне нужно прилечь.
– Как хочешь. Ты только и знаешь, что отдыхать! Твой отец гибнет в Мердоксе, а ты не можешь ему ничем помочь…
– П-ф-ф… – от неожиданности Вильям разлил горячее кофе себе на грудь.
Уайт выбежал, яростно стуча тростью. Слегка отряхнувшись, парень закрыл за ним дверь, но тут же открыл ее, посмотрел наружу и никого, не увидев, вернулся обратно в дом. В гневе пнул стул, где сидел коммерсант, схватился за ногу и долго тер ушибленный палец.
День не заладился с самого начала. Вильям сидел в мыслях на кровати, потом взглянул в зеркало. Понял, как сильно зарос щетиной, побрился, сварил еще кофе, умыл голову. Мокрые волосы стояли в разные стороны – темная челка свисала прямо на глаза. Ему это даже понравилось.
Когда одевал клетчатую рубашку, то увидел, что на ней не хватает пары пуговиц. Брюки и куртка были сплошь в заплатах, немного рваные и залазанные, но если присмотреться, довольно стильные.
Копаясь среди хлама, в письменном столе, он обнаружил там револьвер. Увесистый, гладкий, с мертвенно-холодной рукоятью. Проверил патроны – барабан оказался пустым, из него попадали лишь стреляные гильзы.
– Вечно их нет, – сказал он вслух.
Неожиданно в памяти всплыла услуга главарю, найти какого-то Бориса. Неприятное дельце, якшаться с мародерами, тем более передавать им посылки. Вдруг там окажется порошок?.. Везде и по окраинам такие, как они нередко занимались контрабандой наркотиков. Хотя Николай просил и лучше это выполнить. Никто не сомневался в его жестоких угрозах.
Суета рынка вернула его к жизни. Народ торопился, шел куда-то по своим делам, люди толкались, спорили из-за цен, из-за плохих товаров. Тут продавали все, и фрукты, и вещи, и одежду. У лавок стояли длинные очереди, а какие-то наоборот обезлюдели и продавцы озабоченно глядели по сторонам.
Ему казалось странным, что на фабрике столпился народ. Обычно там бывает очень тихо, особенно субботним вечером, но не теперь. Куча людей как раз находилась за брошенными сараями. Док услышал их бесконечный спор по какому-то делу и поспешил быстрее разобраться, что к чему.
Другие прохожие без малейшего интереса проходили мимо, в надежде убраться.
За углом ему повстречались охранники. Они волокли сильно избитого рабочего. Лицо его было в крови, как впрочем, и вся одежда. Бедняга стонал и из последних сил ругался.
– Тебе всыпать еще?
– Нет, не надо, – умолял рабочий. – Сволочи!
На бедного человека осыпали порцию тумаков. Охранник снова замахнулся дубинкой, но парень ему помешал, поймал за руку и уверенно погрозил:
– Не стоит этого делать.
– Иди своей дорогой, – зло произнес охранник, похоже, минуту назад побывавший в какой-то переделке. Одежда на нем сияла потрепанная и в мелких склоках.
– Скушай это… – ответил Док, сжимая кулаки.
Его тут же ударили в челюсть, зубы клацнули. Он свалился на холодный тротуар. Охранники подбежали и неистово пинали его в живот, били сильно, но расчетливо, стараясь ударить побольнее. По камням потекли струйки крови…
Небо заволокло тучами, начался ливень. Док корчился от боли, но все-таки встал на ноги. Голова гудела от шума дождя. Голоса рабочих еще не заглохли, значит, забастовка продолжалась. Похоже на фабрике произошел целый бунт.
Судя, как ему досталось, планы у владельцев предприятия были не слишком хорошие. Они могут разогнать стачку оружием, или хуже – обратятся к полиции. А у этих «бычков» меры на порядок жестче.
От них можно было ожидать, чего угодно, в полицейском участке творился сущий бардак. Шли слухи, что власть там захватил некий следователь, жадный и мерзкий тип.
Вильям опоздал на штурм, зрелище началось без него, рабочие со свистом громили все, что попадалось им на пути. Битое стекло летело по мостовой, гнулись железные двери. Седой начальник спрятался в кабинете, иногда высовываясь из окна, чтобы оценить положение, но вскоре оставил и эту затею. Случайно брошенный кем-то камень раскроил ему череп.
Охранников закидали кирпичами, а тех, кто не успел отойти – топтали насмерть. Потеряв терпение, некоторые из них вскинули ружья. Раздалась пара выстрелов, несколько человек в грязных рубашках упали, скошенные дробью.
Яростная толпа пошатнулась и, недолго думая, отступила назад. Самые смелые продолжали биться, но, увидев трусость других, тоже обратились в бегство. Раненые с обеих сторон лежали на земле, мертвые распластали руки, на их лицах застыла агония. Восстание было подавлено.
Послышался нарастающий звук сирен, ехали полицейские автомобили. Рабочие уносили ноги и прятались в закоулках. Какой-то парень дружески хлопнул избитого Вильяма по плечу и дал совет удирать:
– Беги отсюда!
– Хорошая мысль.
Скрыться от полиции было бы лучшим, что может придти в голову.
Что-что, а убегать он умел. Спустя пять минут уже очутился далеко от случившегося. Весь побитый, он походил на бунтовщика и его могли заметить прохожие. Вильям остерегался выходить на людные места. Ведь не хотелось провести остаток дней за решеткой.
В голове метались разные мысли, о драке, о бойне. Интересно из-за чего произошла эта ссора на фабрике?.. Насколько Док знал – на заводе платили довольно хорошие деньги. Недавно туда завезли новые станки. Выходит, причина не в этом. Тогда в чем же?..

Добавлено (14.11.2008, 13:03)
---------------------------------------------
люди хоть кто-нибудь... я понимаю что вы заняты...