Они сидели в каюте и пили душистый чай, и на лице Дугласа проявлялось столь истинное блаженство, словно он поглощал нектар, произведенный непосредственно на Олимпе.
- Настоящий Эрл Грей! У меня не находится слов, чтобы в должной мере одобрить твой выбор.
Дик пожал плечами.
- Не я комплектовал эту жестянку. Я не задумывался о чае.
- А зря. Некогда мы завоевали пол-Земли ради этого напитка. Кто знает, как может сложиться, если в Магеллановых Облаках найдутся чайные плантации.
Коннел слегка улыбнулся.
- Давненько не слышал британского юмора.
- А я, ты знаешь, слышал себя каждый день и изрядно поднадоел. Бывало даже, чтобы отдохнуть, неделю-другую говорил с собой только по-французски.
- Так все же, Дуглас. Сколько? Сколько времени ты здесь?
- Ты вправду хочешь это знать?
- Нет, мне просто нравится слово «сколько».
- Двенадцать лет.
- Дерьмо… - Выдохнул Дик.
После паузы:
- Но как?.. Как же ты продержался?
- У меня было дело.
- Какое?
- Оно уже сделано. Не люблю говорить о законченных делах. – Дуглас поставил чашку и пристально взглянул в лицо Ричарду. – Давай лучше о тебе. У тебя есть дела?
- Ты смеешься? Какие тут могут быть дела?

- Дела есть всегда, знаешь ли. Человек появляется на свет, чтобы сделать нечто. Какой в нем иначе смысл, в человеке?
- На Земле может и есть какой-то смысл. Но это же голый кусок камня! Здесь от тоски голова взрывается!
- Однако ты же находишь чем себя занять, - рассудительно проговорил Дуглас. – Там, я видел, рожицы кровью рисуешь, надписи всякие вырезаешь, лучеметом пользоваться учишься…
- Какого черта? – Огрызнулся Дик. – Да, я хотел вышибить себя мозги! И что? Это моя жизнь! И сейчас она нафиг никому не нужна, даже мне самому!
- Вот скажи мне, кто ты? - Неожиданно тихо спросил седовласый.
- Как кто?
- Ну, кто ты? Что собой представляешь?
- Ничего я не представляю. Алкаш и бабник.
- А еще кто?
- Тряпка. Слабак, у которого от одиночества пошли глюки.
- Угу, а еще?
- Тот, кто получил по заслугам и вполне готов подохнуть в этой дыре!
- Это я заметил, ну а еще кто?
- Черт тебя дери… Я – известный ученый, лучший физик-темпоральщик Британской академии наук! Теперь мне жутко стыдно, что я собирался выжечь сей гениальный мозг. Ты это хотел услышать?
- Нет. Просто хотел понять, с кем имею дело.
Дуглас встретил свирепый взгляд Дика и продолжил несколько мягче:
- Я сразу заметил, что ты – серьезный человек. Готовишь самому себе надгробный камень. Тратишь драгоценный заряд, чтобы написать ученую степень. Опять же, личный корабль-лаборатория тоже кое-что значит. И тут вдруг – самоубийство. Не вяжется как-то…
Дик горько покачал головой:
- Ну а зачем здесь жить? Чего ждать? Думаешь, нас найдут? Не найдут! Никто не знает, что я здесь. Я ведь летел на Аврору, а зашвырнуло сюда. Ошибка курсового компьютера – та самая, которая одна на десять миллионов… Да еще так неудачно, что я не успел погасить остаточную скорость и впечатался в планету. Как чертова муха в стекло… Словом, все мои цели остались там, за сорок парсек.
Он неопределенно махнул рукой в небо.
- Ну а на Земле ты зачем жил?
- Зачем?..
- Понимаю, это сложный вопрос. Я не тороплю – подумай, как следует.
Дик закурил сигарету – одну из тех, что берег как НЗ – и задумался. Действительно, зачем? Две трети его времени занимали женщины, тусовки, секс, алкоголь, дискотеки, яхты, гонки… И черт знает что еще - яркое, шумное, эффектное. В оставшуюся треть времени он зарабатывал деньги. Их хватало на многое. Талантливый физик, восходящая звезда. Да уж. Если подумать, причем, как следует подумать, то он попросту прожигал жизнь. Однако было глубоко в душе нечто – и не цель, и не надежда, и даже не мечта, а скорее фантазия, но фантазия столь красивая, что именно ею Дик оправдывал в своих глазах собственное пустое существование. Когда-нибудь он сможет… Придет время, и…
- Я хотел изобрести машину времени.
- Ого! – Дуглас присвистнул. – Похвально. А здесь ты этого сделать не можешь?
Ричард поперхнулся и закашлялся.
- Здесь?..
- Есть лаборатория. Есть голова. Что еще нужно ученому?
Дик давно не слышал подобной ереси. Он мог бы долго перечислять, что еще совершенно необходимо ученому: общение с коллегами, доступ к библиотекам, робофабрика для производства экспериментальных установок. И самое главное – мотивация! Деньги, престиж, слава, успех. А какой тут успех на каменном пустыре?!
Словно подслушав мысль о мотивации, Дуглас спросил:
- Кстати, а если ты построишь машину времени, мы случайно не сможем вернуться в прошлое, до катастроф? Остаться на Земле и никуда не лететь, а?
- Не сможем. Это же движение во времени, а не в пространстве. Мы оказались бы в прошлом, но на этой же планете.
- Ну, нет - так нет, - неожиданно легко согласился Дуглас. – Позволишь мне у тебя заночевать? Мой кораблик слишком мал и порядком надоел мне.
- Да без проблем!

Когда на утро Ричард продрал глаза, Дуглас в корабле не было. Впрочем, подумать о том, что вчерашняя встреча ему привиделась, Дик не успел – спустившись по трапу, тут же увидел приближающуюся тощую фигуру. Дуглас поздоровался и сказал, что выходил на утреннюю прогулку. Он был мрачен и погружен в себя. Дику захотелось развлечь его, подбодрить, однако Дик понятия не имел, как это делается, и лишь неловко молчал. Пришло в голову, что пожилой Дуглас все же напоминает ему кого-то, но весьма отдаленно.
Наконец седовласый стряхнул с себя тяжелые мысли и с неожиданной жизнерадостностью предложил:
- А не сыграть ли нам в городки?
Дик помнил эту игру с доисторических времен детства. Окинув трезвым взглядом пространство, он понял, что плоская каменная равнина идеально подходит для городков, и согласился. В качестве кольев использовали цилиндрические высоковольтные предохранители, бесполезные теперь, после поломки реактора. Вместо бит взяли два резервных «чистых» графитовых стержня. Через час игра шла уже с таким азартом, что по накалу страстей ничуть не уступала футбольным баталиям.
А во время перерыва Ричард уселся на обломок скалы, обтер лоб, блаженно расслабил мышцы и вдруг сказал:
- Понимаешь, Дуглас, проблема движения во времени сейчас – не техническая, а чисто математическая. Гипердвигатели и сжиматели пространства уже позволяют кораблям летать быстрее света, а значит, осуществлять движение в четырехмерном пространстве-времени по некоторому вектору. Проблема лишь в том, что мы умеем направлять этот вектор только в пространстве. Во времени звездолет просто смещается на некоторую величину, которая не зависит от нас.
- То есть наша задача – нацелить корабль на некую точку времени, как направляем его на звезду?
- Примерно. Но как это сделать? В уравнения курса корабля входят пространственные углы и фактор сжатия, но не время! Как проложить курс так, чтобы он был нацелен на эту же точку пространства, но лежащую в прошлом?
- А есть гипотезы?
- Гипотезы есть всегда. Общепризнанная версия сейчас такова: звездолет должен двигаться по кругу. При этом он будет оставаться в прежней области пространства, но временное смещение станет накапливаться, и корабль начнет двигаться по оси t. Мешает одна глупая, но неразрешимая проблемка: при движении по кругу со скоростью света центробежная сила станет бесконечно большой и разорвет корабль.
- Разорвет на куски?
- Ага. Местами даже на атомы.
- А если корабль будет железо-бетонный, а внутри – крайне мускулистая горилла в рыцарском доспехе?
- Ну, разве что, - Ричард заулыбался и поднял биту. – Хватит рассиживаться! За мной реванш!

Шли дни. Недели. Месяцы.
Оба стали жить на «Эврике». Дик хотел сходить поглядеть на корабль Дугласа, но тот отговорил его: на борту нет совершенно ничего полезного, а идти очень далеко – Дуглас сумел найти дорогу только потому, что видел, как падала «Эврика» и хорошо запомнил направление.
Пищи из репродуктора вполне хватало на двоих, запасы чая и кофе были огромны. Друзья по несчастью проводили дни за городками или шахматами, вечера – за беседами. Компьютерных игр Дуглас не любил, но иногда соглашался проиграть Дику партию-другую в «Цивилизацию» или «Героев». Они попробовали гольф: высверлили лучеметом лунки, выбили шарики из гигантского подшипника киля «Эврики». Однако базальт никак не подходил на роль лужайки – мячики бессовестно отскакивали от него. Дик много рассказывал о своей жизни и о событиях в мире за последние двенадцать лет. Дуглас любил порассуждать о закономерностях истории, о человечестве, о людской психике. Частенько пересказывал сюжеты книг – оказалось, он был ходячей энциклопедией классической литературы. О себе же Дуглас почти не говорил – видимо, мало что из земной жизни сохранилось в его памяти.
Временами Ричард заговаривал о машине времени. Он частенько думал о своих исследованиях, но говорил о них, как правило, с пессимизмом и в сослагательном наклонении: «Если бы мы могли… Будь нам известна величина…» Дуглас мало что смыслил в физике, но терпеливо выслушивал друга и вставлял остроумные замечания.

А потом, во время очередной партии в городки, Ричарда Коннела осенило. После броска один из кольев подпрыгнул вверх, упал на камень и завертелся волчком. Дик остолбенело глядел на него. Подошел ближе, не отрывая взгляда. Когда колышек остановился, мужчина вновь закрутил его и заорал:
- Эврика! Эврика, будь я проклят!
- Что случилось, старина?
- Я понял! Я все понял! Движок и сжиматель пространства должны быть направлены перпендикулярно! Тогда корабль закрутится на месте и ввинтится в четвертое измерение. Радиус круга будет нулевым, судно не разорвет центробежной силой!
Забыв обо всем, он бросился к компьютеру.
Было ясно, что один только вывод верной системы уравнений займет месяцы работы, и это наполняло Ричарда счастьем. Из предстоящих ему лет на Второй Дельты Цефея хотя бы месяцы пройдут не бесполезно!

Теперь их режим изменился. Дик проводил за расчетами по 10 часов в сутки, отвлекаясь лишь на еду, чай и редкие партии в городки, чтобы дать мозгу отдохнуть. Едва способность думать возвращалась, он возвращался за экран. Никогда в жизни Ричард Коннел – пьяница, бабник и прожигатель жизни – и близко не работал с таким упоением и остервенением.
А седой старина Дуглас почитывал книги из библиотеки «Эврики» и много в одиночестве гулял по каменной равнине. Он разделял радость открытия, вслух восхищался работой Дика, но с каждым днем им все больше овладевала тоска. Если бы внимания физика хватало на что-либо еще, кроме формул, он заметил бы ввалившиеся щеки друга, черные круги под глазами, частую болезненную дрожь в руках. Заметил бы и то, что седой англичанин совершенно перестал шутить.

Добавлено (02.09.2008, 12:57)
---------------------------------------------
Однажды ночью Дуглас умер.
Очень тихо. По-английски – не прощаясь. Когда боль стала нестерпимой, он добрался до аптечки и ввел двадцать кубов успокоительного. Ричард узнал об этом лишь на утро.
Запоздалое сканирование обнаружило опухоль в мозгу Дугласа. Радиация Дельты Цефея оказалась все же не такой уж безвредной. Со скупым запасом медикаментов, имеющимся на «Эврике», Ричард никак не смог бы помочь. Но было невыносимо горько от того, что он даже не заметил страданий друга. Не попрощался. Не сказал – ни разу не сказал! – как бесконечно много сделал для него Дуглас!
Эхх… Дик Коннел похоронил тело, выжег на скале имя. Отыскал в запасниках корабля бутылку скотча. В первый месяц одиночества он сохранил ее «на самый черный день» - это помогало ему верить, что самый черный день еще не настал. Сейчас Дик откупорил бутылку и выхлебал до дна.
Ночью его выворачивало наизнанку, давило тисками, размазывало по земле. Под утро в совершенном изнеможении он вырубился. А когда пришел в себя, выпил чашку крепкого кофе и взялся за вычисления. Теперь у него была цель.

Через два года после крушения Ричард Коннел окончил все расчеты. Он проверял их так тщательно, что уже не сомневался в правильности. Но расчеты были лишь малой частью работы – предстояло создать установку!
Прежде Дик осознавал, что человечество никогда не узнает о его открытии, а стало быть, нет большого смысла строить саму машину времени – для того, чтобы удовлетворить свою гордость, вполне достаточно лишь создать проект. В конце концов, он ученый, а не инженер.
Однако после смерти друга ситуация изменилась. Теперь Дику нужна была машина. Он вернется в прошлое, в тот день, когда он-молодой только встретил Дугласа, подойдет и скажет:
- Видишь, Дик, у тебя все получилось! Ты изобрел эту чертову машину! Мы с тобой кое-чего да стоим!
Затем повернется к Дугласу и добавит:
- У меня все получилось, дружище. Но получилось только благодаря тебе! В одиночестве я бы сдох.
Вот для этого ему нужна была машина.

На роль машины времени идеально подошла бы сама «Эврика» - она имела реактор, маршевый гипердвижок и сжиматель пространства. Разбитый корабль, однако, ремонту не подлежал.
Другой вариант – спасательный катер, пристыкованный к звездолету. Он уцелел. На катере нет реактора. Есть комплект ядерных аккумуляторов и линейный ускоритель, рассчитанный на один прыжок – до ближайшей звезды. Вектор сжатия не регулируется – это значит, установку нужно будет переделать вручную на земле, причем с идеальной точностью. Аккумуляторы разряжены наполовину, а нужно энергии под завязку, и даже этого может не хватить. Следовательно, придется заряжать их от двух киловаттных солнечных батарей. На сам по себе этот заряд уйдет 19 месяцев.
Однако скучать Дику теперь не приходилось. С помощью ремонтного автомата он резал жаропрочную сталь, варил, прикручивал, перепаивал. Огромный кожух с ускорителем весил больше трех тонн и держался на весу. Его предстояло повернуть с идеальной точностью на 45 градусов, при этом если ускоритель оторвется от корпуса и упадет на землю, никакой реальной возможности поднять его уже не будет. Дик подваривал упоры и отрезал балки крепления по одной, пока кожух не начинал проворачиваться под собственным весом. Фиксировал его в новом положении и начинал процедуру заново. Сварочный аппарат был один, перегревать его нельзя ни в коем случае. Потому на одну жаропрочную балку уходило несколько суток, а на 5 градусов поворота – три недели.
Затем – сжиматель. Необходимо настроить его на иную длину гравитационной волны, для этого – перепрограммировать сотню чипов, каждый из которых незаменим. Благо, в библиотеке были учебники по программированию и схемы электроники сжимателей пространства. На изучение уходили месяцы… а может, годы. Он давно уже не следил за временем.

Вторая планета несколько раз обернулась вокруг Дельты Цефея, пока, наконец, катер был готов. Сварочный к тому времени все же перегорел, но к счастью, ускоритель был уже закреплен. Правда, корпус катера остался разгерметизированным, но на этот случай имелся скафандр. Одна из солнечных батарей также вышла из строя. Ричард подключил аккумуляторы катера ко второй батарее и почти на год, пока шел заряд, остался без дела.
Он взялся за художественную библиотеку «Эврики». В ней оказалось богатейшее собрание шедевров литературы – кто бы мог подумать!.. Многие сюжеты он слышал когда-то в пересказе Дугласа. Ричард читал запоями, так как больше заняться было все равно нечем. Компьютерные игры осточертели, от спиртного и сигарет не осталось и воспоминания. Даже чай закончился пару лет назад, и Дик ужасно тосковал по нему. Словно чай был последним мостиком, связывавшим его с родиной.
Ричард отпустил бороду и усы, сбросил лохмотья и ходил голышом. Ему было плевать на свою внешность.
Ричард почти перестал есть. Каждый из десятка вкусов, которые мог синтезировать репродуктор пищи, вызывал тошноту. К тому же, репродуктор потреблял энергию, а значит, оттягивал момент старта.
Ежедневно он проверял индикатор заряда. Тот полз вверх невообразимо медленно, и в день, когда столбик достиг верха окошка, Ричард не поверил своим глазам.
Для верности он подождал еще три дня. В это время тщательно заштопал комбинезон и побрился. Подходя к зеркалу, он думал, что не узнает себя – годы одиночества и чужого климата должны были сильно изменить его. Однако отражение оказалось до боли знакомым: из стекла на него смотрел седой старина Дуглас.

В этот день Ричард Коннел стартовал.
Катер с искаженной аэродинамикой нещадно трясло и раскачивало набегающим потоком, он взлетал по сумасшедшей спирали, но все же выкарабкался на орбиту. Удалившись от планеты на треть единицы, Ричард задал дату назначения. Подумать только – прошло 12 земных лет! Ввел дрейфовую поправку. Вместе с движением по времени, катер должен сместиться в пространстве – ведь Дельта Цефея, как и вся Галактика, сдвинулась за это время. Точность поправки была невысока. Он мог вынырнуть в прошлом прямо внутри планеты, а мог – на таком расстоянии от нее, что заряда аккумуляторов не хватит на посадку. Однако Ричард не сомневался – у него были веские основания верить в свой успех. Он включил ускоритель. Звезды закружились по небу и превратились в хоровод светящихся колец. Вращаясь волчком, катер упал сквозь время.

Ричард Коннел знал, что Дик-младший не заметит его посадки, лежа в бреду. Он целился западнее корпуса «Эврики», за гряду скал. Посадка была жесткой – дал о себе знать смещенный ускоритель и самодельные крепления. Катер дважды перевернулся после касания, но Ричард, в скафандре и коконе ремней безопасности, остался невредим. Он выбрался из кабины, сбросил скафандр и пошел на восток. Через два часа он увидел звездолет и человека у скалы. Тот не замечал Ричарда – он был слишком увлечен вырезанием надписи на базальте. Ричард подошел к нему и произнес:
- Добрый вечер, сэр!

…На утро Дуглас Коннел проснулся раньше Дика. Он тихо вышел из каюты, прихватил лучемет и подался к месту своей посадки. Следовало изуродовать катер и по возможности замаскировать его камнями, ведь если Дик увидит конструкцию машины раньше, чем изобретет ее сам, это может привести к непредсказуемым парадоксам.
Выйдя из-за скалы, Коннел оцепенел и принялся тереть глаза. Невдалеке от машины времени блестел броней челнок с эмблемами британского звездного флота. Два человека в мундирах, видимо, ожидавшие Коннела, спрыгнули из люка и рысцой подбежали к ученому.
- Ричард Коннел, сэр, - отчеканил старший из них. – Я капитан Артур Кларк военно-космических сил Ее Величества. От имени Короны позвольте поздравить вас!
- Что за… вы как… вы здесь?
- Мистер Коннел, сэр. Я сейчас дам все пояснения. Вам будет сложно, но прошу вас помнить о том, какую неоценимую службу вы сослужили родине и Ее Величеству!
Второй военный осторожно вынул из руки физика лучемет. Коннел не реагировал – он был парализован.
- Мистер Коннел, сэр, - продолжал Кларк. – Вы являетесь самым талантливым и перспективным физиком, работающим в области темпорального движения. В виду сложной политической обстановки и стратегического значения ваших исследований, ВКС взяли их под свой негласный контроль. Было установлено, что вы бесполезно расходуете свой огромный потенциал и не уделяете работе должного внимания. В компетентных кругах решили, что, имея достаточно времени и сильную мотивацию, вы могли бы…
- Стоп! – Рявкнул Коннел и воцарилась тишина. Он шепотом продолжил: - Значит, крушение «Эврики» было подстроено? Ваши агенты перепрограммировали курсовой компьютер так, чтобы я разбился здесь?
- Да, сэр. Психологи ВКС порекомендовали выбрать для этой цели…
- …совершенно безлюдную планету, верно? Чтобы у меня был стимул вернуться в прошлое и спасти самого себя от одиночества?
- Да сэр. Прошу вас понять, политическая обстановка, назревающий конфликт с Индонезией требует…
- …получить изобретение как можно скорее. Прекрасно понимаю. Я потратил 12 лет на эту машину, а вам она досталась через месяц после крушения!
- Сэр, благодарность родины… - капитан вдруг запнулся, потупился, осторожно положил руку на плечо Коннелу. – Черт меня дери… Паршивая это миссия, сэр. Я отлично понимаю, какая это подлость и… Да дерьмо одним словом. Но иначе вы не создали бы машину времени.
Ученый кивнул:
- Да, я знаю.
- Полетели домой, сэр. Вы получите Нобелевскую, станете вторым Эйнштейном… Или он станет предыдущим Коннелом. Это ведь не так уж плохо, сэр!
- Спасибо, капитан. Я останусь здесь.
- Что?!
- Вы сами знаете – я вернулся в прошлое, чтобы спасти себя. Так что мне нужно остаться. Иначе я умру. Тот я, прошлый.
- Сэр…
- Забирайте машину времени – я как раз думал, как ее спрятать. Передайте привет королеве.

Спустя два часа седовласый Дуглас вернулся к «Эврике», стряхнул с себя мрачные мысли и с неожиданной жизнерадостностью предложил:
- А не сыграть ли нам в городки?