"В жизни есть только одно несомненное счастье – жить ради другого"*

Июнь 2010 год. Сан-Франциско
POV Елена
У вас когда-нибудь бывало странное неприятное чувство, будто жизнь проскальзывает мимо вас, время утекает сквозь пальцы и ты, кажется, физически ощущаешь, как песчинка за песчинкой оно просачивается, отнимая драгоценные минуты? Вы никогда не задумывались о том, что все изобретения человека в конечном итоге подчиняют своего создателя, лишая собственной воли. Так, когда-то время было изобретено для более удобной жизни, люди собирались распоряжаться им по своему усмотрению, тогда, почему же оно стало хозяином жизни и полностью захватило над нами власть?
Какое право имеет это проклятое время отнимать мгновения жизни моей дочери? Почему все так? Мне хочется закричать от отчаяния, плакать навзрыд, растерзать себя на части, лишь бы заглушить эту боль от обреченности и потери. Но мне нельзя. Снова стискиваю пальцами покрывало на кровати, сжимаю зубы. Я ведь сильная, хотя кто бы знал, как мне иногда хочется быть слабой.

Лондон. Наши дни
Я вижу, как он испепеляет меня ненавистным взглядом, слышу его жесткие, но правдивые обвинения. Да, я эгоистка. Всегда ей была, остаюсь и по сей день. Да, я готова разрушить любую жизнь ради жизни моей маленькой дочери, но сколько бы я не говорила, что все ради нее, от самой себя я не могу скрыть – это для меня. Ведь она мой смысл жизни, она больше, чем жизнь.
Я достаю из сумки фото Эмили. Не знаю, зачем делаю это. Просто достаю и кладу на стол. Лицо Деймона тут же изменилось. Из глаз ушла ненависть, появилось нечто другое: горькое, печальное, отчаянное. Сочувствие. С одной стороны хорошее чувство, дающее понять, что вы не бездушны, но это медаль у которой две стороны. И если сочувствуют вам, она поворачивается совсем непривлекательной стороной, нагоняющей страх и отчаяние. Ты видишь в глазах собеседника безнадежность, скрытую за маской сочувствия. Безнадежность, которую ты спрятал глубоко-глубоко внутри себя и не позволяешь выбраться наружу.
- Хорошо. Я помогу.
Его слова мое спасение. Такие простые, но дарящие надежду.
- Спасибо тебе, Деймон. Ты… - Голос дрожит, к глазам подкатывают слезы. – Ты не представляешь, как я благодарна тебе.
- Я не закончил, Елена. Я согласен, но только на моих условиях.
Я затаила дыхание. Я уже все решила для себя – сделаю все, что он только скажет, лишь бы помог, но все равно страх накрывает холодной волной.
- Первое: ты должна уяснить, что он будет не твой, а наш. Второе и самое главное: я буду видеться с ребенком, когда захочу и воспитывать его, ты не должна препятствовать. Третье: никаких отказов от моей помощи
Я киваю, он на мгновенье замолкает.
- И последнее: мой ребенок не будет называть «папой» другого мужчину, понятно к чему я виду?
Снова, молча, киваю. Кажется, что в горле стоит ком.
- В моем доме не должно быть ни одного мужчины.
- Да, Елена. Ты больше не выйдешь замуж, тебя это устраивает?
Я не чувствую сожаления. Замуж я и так не собиралась, не могу представить, что место Стефана займет другой мужчина. Оно всегда будет принадлежать ему. Главное- это здоровье Эмили, остальное не важно.
- Да, я согласна.

***
Я не торопясь бреду по томным улочкам Лондона. То здесь, то там, мне встречаются беззаботно целующиеся молодые парочки влюбленных, счастливые семьи: мама, папа и светловолосый малыш, испачканный сладкой ватой. В груди все сжимается от боли. Остается снова один и тот же вопрос: Почему это произошло с нами? К сожалению, на него нет ответа.
Я уже подхожу к гостинице, где заказала номер. Послезавтра я вместе с Деймоном полечу в Сан-Франциско. Он согласился поехать со мной, за что я ему бесконечно благодарна. Нам понадобится время, а находиться в Лондоне я нему. Мне нужно быть рядом с Эмили. Все тело сковывает холод и бьет мелкая дрожь. Я знаю, что поступила правильно, но от этого не менее страшно. Я боюсь предстоящих событий, боюсь будущих ночей. Мне сложно даже представить, как все это будет, ведь я не знаю Деймона. Будет ли он нежным или грубым, воспользуется ли случаем, чтобы отомстить за всю боль, что я причинила ему. Что это будет для нас? Я пыталась думать об этом просто как о сексе, ничего большего, но не выходит. Теперь единственная мысль, помогающая мне не утрать всю решимость – это моя дочь.
Собираясь лететь сюда, я надеялась на такую процедуру, как искусственное оплодотворение. Это было бы более приемлемо и не так страшно, но эта процедура очень дорогостоящая, а главное – длительная. Около полугода тратиться на обследование будущих родителей, потом подготовка, после сам процесс и нет гарантий, что все получиться. Возможно, придется повторять неоднократно, так как эмбрион может быть отторгнут организмом. Природа все продумала более досконально, поэтому старый добрый способ – самый надежный и верный.
Я вошла в гостиницу и поднялась на лифте на седьмой этаж. Этот день был невероятно тяжелым, и я чувствую, как усталость раздавливает меня. Захожу в номер. Душ, постель. Звоню Дженне, чтобы узнать, как там Эмили. У них все в порядке, скоро мою девочку должны выписать и мы поедем домой. Надеюсь, настанет время, когда мы не будем жить от ремиссии к ремиссии, а будем просто наслаждаться солнцем, жить и радоваться каждому дню жизни.

***
POV Деймон
Я еду домой. Мимо проносятся дома, люди, но я не вижу их. Внутри происходит что-то непонятное, обида и жалость. Они разрывают меня на части, перетягивая каждая на свою сторону. В голове десятки мыслей. Я не могу понять свои чувства. Увидев сегодня Елену, внутри все оборвалось. Все, что я так старался вычеркнуть из памяти, с новой силой восстало во мне, терзая все сильнее.
Последние семь лет я потратил на то, чтобы забыть ее – почти получилось. К сожаленью, ее образ существует не только в моей памяти, острым ножом он вычерчен на сердце.
Помню, когда-то у меня спросили: «Представь, что тонут два человека: первый любит тебя, а второго любишь ты. Кого спасешь?»*
Тогда я сразу же ответил: «Конечно, кого я люблю». Это не вызывало сомнений, было таким правильным и естественным. Только сейчас, задай мне тот же вопрос, ответ был бы другим. Я спас бы ту, которая любит меня. Просто я устал быть нелюбимым. Очень больно, когда твоя любовь изо дня в день бьется о безразличный взгляд и холодные фраз. Безответная любовь – одно из самых страшных наказаний, которое придумало человечество для истязания себе подобных.
Подъезжаю к дому. Никогда не любил узкое, замкнутое пространство квартир, поэтому и купил дом. Захожу внутрь. Все как обычно: идеальный порядок, ни пылинки. Джина знает свое дела.
Со второго этажа раздается громкая музыка, тяжело вздохнув, поднимаюсь наверх. Ненавистная и привычная моему глазу картина. В комнате витает запах сигаретного дыма и виски. Кристина сидит на диване с бокалом в руках и тонкой сигаретой в зубах.
Внутри закипает злость, приходится прилагать титанические усилия, чтобы не сорваться и не наделать глупостей. Порой я ловлю себя на мысли, что мне хочется сжать в ладонях хрупкую шею своей жены и сломать ее. Это пугает.
Молча, подхожу и резко отнимаю сигарету и бокал. Она смотрит на меня своими большими, затуманенными алкоголем, голубыми глазами, в которых царит печаль, и я знаю, что в этом есть и моя вина, но ничего не могу с собой поделать. Когда мы познакомились, она была очаровательной молодой моделью. Светлые длинные волосы, голубые глаза, маленький носик и тоненькие, но соблазнительные губки. Она нравилась мне. Я никогда не любил ее, как ни старался, но не мог найти для нее места в своем сердце. Но только с ней я узнал, что значит быть любимым. Она дарила мне всю себя, свою душу, свое тело, она окутала меня невероятной любовью, и я был благодарен. Но благодарность – это не то чувство, которое она отчаянно искала в моих глазах. Я не могу назвать себя счастливым человеком, но благодаря Кристине я не несчастен.
Ненавижу истерики и сцены ревности, но она единственная девушка, с которой я все это терплю, а не ухожу, хлопнув дверью. Я не могу ее бросить. И если она будет тонуть, я спасу ее, потому что она меня любит.
- Привет, дорогой муж.
Я беру ее на руки и несу в душ, холодная вода – это как раз то, что ей будет полезно.
- Не хочешь даже поздороваться со мной? А как же страстный поцелуй? – пьяным голосом мурлычет она.
- Ты знаешь, я не буду говорить с тобой в таком состоянии.
- А в каком будешь? – она начинает плакать и пытается освободиться от моих рук, ставлю ее на пол. – В каком, Деймон? Ты даже не видишь меня! Ты смотришь на меня, но не видишь! Я не нужна тебе, - она начинает плакать. Громко, заливисто, всхлипывая. Сердце больно сжимается в груди. Я не могу назваться себя чересчур чувствительным, но женские слезы всегда действуют на меня подобным образом, особенно если девушка плачет из-за меня. Лишь к одной женщине у меня нет жалости, я с тал не пробиваем для ее слез. Елена.
- Кристина, - притягиваю ее ближе и крепко сжимаю в объятьях. – Все, успокойся.
Через несколько минут ее плечи перестают дрожать, она успокаивается.
- Ты не любишь меня. Никогда не любил, - шепотом, спокойно, без эмоций говорит она. Лишь констатация факта, в ответ лишь еще крепче прижимаю ее к себе.
- Тебе нужно отдохнуть, - стараюсь, чтобы голос звучал помягче. – Поспишь?
Кристина кивает в ответ. Снова беру ее на руки и несу в спальню. Комната у нас в бело- зеленых тонах, так захотела Кристина, и огромная кровать из черного дерева – моя лепта. Укладываю ее в постель и укрываю бежевым пледом. Она тут же расслабляется и закрывает глаза.
Встаю, чтобы уйти.
- Деймон, - я обернулся. Она смотрит на меня глазами полными мольбы. – Останься, полежи со мной.
Возвращаюсь. Ложусь рядом и обнимаю, она ложит голову мне на грудь. Сердце разрывается. Как я смогу ей сказать о том, что пообещал Елене? Как я могу разрушить ее жизнь? Как я могу дать другой то, чего она так отчаянно желает, но не может получить. И в этом ее самая сильная боль.

* Н. Чернышевский
*Эту фразу я увидела в одной замечательной демке, автор Tenderness. Она заставила меня задуматься, и я решила добавить эту фразу в фик. Надеюсь, Tenderness на меня не обидится

Сан-Франциско, 18 февраля 2006 год.
POV Елена
Я никогда не забуду этот день. Ярким светлым пятном он останется в моей памяти навсегда. Спустя множество лет, раз за разом я буду выуживать его из глубин моей души, где он будет надежно спрятан все эти годы. Сегодня я узнала, что стану мамой.
Это удивительное, ни с чем несравнимое чувство трепета и восторга. Словно теплая вода, они накрывают меня с головой, заполняют все мое существо. Я ловлю себя на мысли, что уже сейчас, только что выйдя из кабинета доктора, который сказал, что я на третьей недели беременности, все мои мысли и чувства сосредоточены на новой жизни, растущей во мне. Невольно я понимаю, что мои движения стали плавнее, взглядом я то и дело ищу детей, бегающих по улице. Я меняюсь. Пройдет совсем немного времени, и я буду любить это маленькое чудо так, как не любила никого на свете. Он станет для меня всей жизнью. Он будет больше, чем жизнь.
Сегодня у меня начинается новая жизнь. В нем больше не будет и крупицы сожалений о прошлом, не будет сомнений о сделанном выборе. Даже во снах не будет места для голубых, словно чистое прозрачное небо, глаз. Для него больше не будет места в моей жизни, в моих мыслях, в моем сердце.

Наши дни
Лондон
Я медленно открываю глаза. Несколько секунд уходит на то, чтобы сфокусировать зрение, еще несколько, чтобы осознать, что я нахожусь не в больнице, а в гостинице. Мягкая широкая кровать, снежно-белое постельное белье. Я нащупываю на тумбочке телефон и набираю самый родной и знакомый номер. Дженна. Раздаются длинные гудки. Спустя четыре гудка я слышу голос тети и с облегчением вздыхаю.
- Здравствуй, дорогая! - весело произносит Дженна.
- Здравствуй. Как вы там?
- Хорошо. Я с Эмили, ей лучше. Как ты?
- Нормально, сегодня прилетаем домой.
Я ловлю себя на том, что говорю «прилетаем», но не произношу его имени. Тяжелым комом оно застряло в груди и мешает дышать. Странное, необъяснимое чувство.
- Дай мне Эмили.
- Привет, мама! – я слышу веселый голосок моей дочери, и по щекам начинают катиться слезы.
- Привет, солнышко. Как ты там?
- Хорошо! Доктор сказал, что послезавтра меня выпишут. Когда ты приедешь? Я соскучилась.
- Малышка, я тоже соскучилась. Потерпи немножко. Сегодня у меня самолет, а завтра утром ты проснешься, а я уже буду обнимать тебя.
- Правда?
- Да.
- Тогда я лягу спать пораньше, чтобы ты скорее приехала!
Я улыбаюсь, но слезы катятся по щекам. На Рождество ты всегда ложилась спать пораньше, чтобы ночь пролетела быстрее, и ты смогла увидеть свои подарки, оставленные Санта-Клаусом. Ты всегда была у нас такой непоседой. На прошлое Рождество я подарила тебе огромного плюшевого мишку. Хоть я и знаю, что ты мечтаешь о коньках. Я поступила эгоистично. Я слишком боюсь за тебя. Хоть и понимаю, что характер твоей болезни может позволить тебе кататься на коньках, велосипеде, роликах. Но я боюсь. А вдруг ты упадешь? Однажды, это случилось. Ты упала в пропасть под названием лейкоз, и я не сумела тебя поймать. Сейчас я хочу уберечь тебя от других падений, пусть незначительных, но я просто хочу уберечь тебя от боли. Но жаль, что от самой страшной боли я тебя так и не уберегла.
- Люблю тебя.
- Я тебя тоже, мама. Когда ты вернешься, мы пойдем в «Мистера Роджера»?
- Конечно, солнышко.
Я невольно улыбнулась. Эмили просто обожает это кафе. Выполненное в стиле пиратского корабля, с официантами одетыми под моряков и разноцветным ара по кличке Джо, оно стало любимым местом всех мальчишек и девчонок.
- До скорой встречи, малышка.
- Пока, мама.

***
Я приняла душ и выпила кофе. Сейчас не знаю, чем себя занять. Самолет только в два часа ночи. Раньше было никак, Деймон сказал, что ему нужен целый день, чтобы уладить свои дела. Мне остается лишь коротать время до отлета, отгоняя от себя тревожные мысли. Но, словно по мановению волшебной палочки, они с новой силой заполняют меня, сея в душе неописуемый страх.
Раздался громкий стук в дверь. Странно, я ведь никого не жду. На пороге стоит молодая красивая девушка. Ее волнистые волосы достают до лопаток, на лице приятный дневной макияж, только глаза немного красные.
- Вы Елена Гилберт?
Я, молча, киваю.
- А вы кто?
- Кристина Гранд. Пригласите?
Я отхожу от двери и впускаю незнакомку.
- Мы ведь не знакомы?
- Лично - нет, но я наслышана о вас.
Я вижу, как на лице девушке сменяются эмоции: от робости и удивления, до откровенной злости.
- Я решила взглянуть в лицо человека, который рушит мою жизнь, - со злостью произносит девушка.
- Минутку, вы, наверное, что-то путаете. Я впервые вижу вас.
Глаза незнакомки горят от злости, губы сжаты в тонкую полоску.
- Я жена Деймона. Теперь понятно?
Сейчас все становится на свои места. Какая же я глупая. Глупая и эгоистичная. Я ворвалась в его жизнь и прошу разрушить все, что у него есть ради того, что мне нужно. Снова я растоптала его чувства.
- Как ты посмела прийти после всего, что было, и что-то требовать от него?
Я опускаю глаза в пол, мне нечего сказать в ответ, я не могу защищаться. Кажется, будто внутри меня сидит какой-то зверь, и он терзает меня, рвет на части. Стыд, боль, отчаяние. Все сливается воедино.
- Я… Он моя последняя надежда, - это все, что я могу выдавить из себя. Эти слова разрывают комнату. Я произнесла их шепотом, но кажется, что они звучат громче, чем все крики девушки. Наверное, у слов мольбы своя особая частота. Не такая, как у остальных слов. Ведь они предназначены для ушей, а слова мольбы – для сердца.
Я вижу, что Кристина тяжело вздыхает и садится в кресло. В ее голубых глазах блестят слезы.
- Он до сих пор любит тебя, - тихо произносит Кристина.
Я качаю головой.
- Нет, он меня ненавидит. Но кроме него никто не сможет помочь.
Девушка грустно улыбается, и из глаз начинают капать слезы.
- Ты ничего не знаешь. Даже после стольких лет мне не удалось стать для него самой желанной и любимой. Я всегда была лишь твоей тенью.
Мне нечего сказать. Я вижу ее слезы и начинаю плакать сама. Удивительно, когда к совершенно незнакомому человеку чувствуешь доверие и странную тягу. Так и сейчас. Я смотрю на эту несчастную женщину и понимаю как много между нами общего – наши души сейчас в руках одного и того же мужчины. И только ему решать сохранить их или разбить вдребезги.
- Ты знаешь, какого это, когда он смотрит на тебя и не видит. И он не просто тебя не любит, нет, это было бы не так больно. Он любит другую – и это в десятки раз хуже.
- Прости, - сдавленно, сквозь слезы произношу я. Но разве можно попросить прощения за разбитую жизнь? Можно ли простить? – Она моя дочь. Обещаю, я не буду держать его и обязывать, но мне нужна его помощь.
Она смотрит на меня глазами полными отчаяния, и я прячу свои. Словно отчаяние – это вирус, передающийся при зрительном контакте от одного искалеченного сердца к другому.
- Я понимаю, что делаю тебе больно. Понимаю, честно, - я изо всех сил стараюсь остановить свои слезы. – Но это мой ребенок. Ей всего пять, у нее вся жизнь впереди. Я не могу ее лишиться. Она все, что у меня есть. Ты должна меня понять.
- Я понимаю.
В ее словах столько боли. Я пытаюсь отгородиться от нее, возвести непробиваемую стену. Ведь мне и так слишком много собственной боли.
Она встает и собирается уходить. Я больше ничего не могу сказать. Подойдя к двери, она оборачивается.
- Я завидую тебе.
Я непонимающе смотрю на нее.
- Я бы все отдала, чтобы у меня был ребенок. Неважно, здоровый или больно. Я бы любила его, не смотря ни на что.
- Ты ведь еще так молода, у тебя будут дети.
Она грустно улыбается и качает головой.
- Это моя самая большая ошибка.

***
POV Деймон
Вот почему у людей нет такой волшебной кнопки, которая в один миг выключает всю боль и грусть. Мгновенье – и ты не чувствуешь ничего. Тебе безразлично, что в глазах девушки, которая отдала тебе всю себя, стоят слезы. Тебе плевать, что ты тому виной.
Я изо всех сил стараюсь прогнать из мыслей взгляд Кристины. Столько отчаяния и боли. Он разрывает меня на части. Я так и не смог дать то, чего она так хотела, что было ей нужно. Все эти годы я пользовался тем, что она давала мне: тепло, нежность, преданность, страсть, любовь. Я брал и не отдавал взамен. Мне нечего было дать. Я был опустошен, словно меня вывернули наизнанку, вытряхнули все, что было во мне, и после вернули в прежнее состояние. Будто все так и было. Но это не так. У меня больше нет сердца.
Я стараюсь сосредоточиться на дороге. Мимо меня проскальзывают сотни автомобилей, повсюду идут торопящиеся люди. В этом городе всегда бурлит жизнь, не смотря на то, куда показывают стрелки часов.
Утром я сказал Кристине о своем обещании помочь Елене. Никогда еще я не чувствовал себя такой сволочью, даже тогда, семь лет назад. Она, молча, смотрела на меня, по щекам катились слезы. Больше всего мне хотелось, чтобы она кричала, ударила меня, назвала подонком. Это было бы легче, чем видеть немой укор и боль с тенью обиды. Потом она бросилась в ванную и заперлась там.
Я чувствую, будто меня раздирают на части. Я не могу отказать Елене, точнее я не могу отказать зеленоглазой девочке на фото, так похожей на моего брата. Я не смогу жить, зная, что она умерла из-за моей ненависти к ее матери. Я ненавижу ее так сильно, как когда-то любил. Но ни одна женщина не заслуживает такой мести. И какой сволочью я бы ни был - убить ребенка я не могу.
Я подъезжаю к своему офису. Работа - единственная возможность затушить пожар, сжигающий меня изнутри.
День проходит быстро. Час за часом, бумага за бумагой. Я пробегаю взглядом по договорам, подписываю соглашения. В кабинете то и дело раздается голос Анны. Она удивлена, что я решил взять отпуск. Такое случается очень редко и максимум на две недели.
- Что делать с назначенной встречей с Джейком Хеммом?
- Анна, я же сказал – отмени все.
- Я поняла, - немного раздраженно отвечает девушка. – Я только что звонила в офис Мэйсонов и сказала, что встреча откладывается на неопределенный срок. В ответ я услышала много нелестных слов о нашей компании и в частности о вас.
Да, моей секретарше не сладко придется.
- Обещаю компенсировать потраченные нервы моей дорой сотрудницы, - примирительно говорю я и снова погружаюсь в гору бумаг на столе.
Около полудня дверь моего кабинета открывается и входит Кристина. Глаза ее красные от слез и туш немного потекла.
- Деймон.
Я подхожу к ней, и в тот же миг она прижимается ко мне, обвиваю ее руками. Снова слышу сдавленные рыдания.
- Прости, - тихо произношу я, вдыхая такой знакомый аромат ее духов.
Она поднимает голову и смотрит мне в глаза.
- Я понимаю. Ты должен помочь. Ты вернешься, и мы снова будем вместе. Я не буду упрекать тебя или напоминать, обещаю. Я так люблю тебя.
Я не могу ответить. Я мог бы врать, но я слишком уважаю и ценю Кристину. Она не та пустая девчонка на одну ночь, которым я лгал без зазрения совести. Она та, кто научила меня жить заново. Она все, что у меня есть.
Вместо слов я лишь целую ее мягкие нежные губы. За эти годы я изучил ее, знаю наизусть каждый миллиметр ее тела, могу с уверенностью сказать – она моя.
- Скажи, что у нас все будет хорошо. Обещай мне это, - вытирая слезы, просит она.
- Обещаю, - говорю в ответ, притягивая ее ближе и снова заключая в объятья. – Обещаю.
А что еще я могу сказать?