6376
Даллия, владычица Хонтианской империи, провела ночь на северной башне, наблюдая за огнями у горизонта. Когда рассвело, она увидела орду. Лагерь варваров занимал всю долину, отрезая город от большой земли. С первыми лучами солнца орда зашевелилась, стряхнула остатки тревожного походного сна. Гремя бронзой, скрипя ремнями, всхрапывая тысячами конских глоток, вбивая в сухую землю миллионы шагов, потянулась на юг, к Хонтиану. Сомнений не оставалось: к полудню варвары будут у стен.
От башни над северными воротами прямо во дворец вел каменный Царский мост, закрытый для простых горожан. По нему императрица направилась в покои, двое верных советников – жрица и первый консул – тенью следовали за нею.
- Владычица, еще не поздно покинуть город. Галеры ждут в порту, любой из семнадцати островов примет вас с восторгом, и…
- Нет, консул, - отрезала Даллия. – Это путь к гибели. Хонтиан – столица, твердыня, древний оплот. Если он падет, империи не станет. Острова – остатки могущества – будут гнить еще сотню лет, как мертвая туша слона. Большая земля тем временем рухнет во мрак.
- Но нам никак не устоять! В городе две тысячи воинов, а там... - консул безнадежно махнул рукой на север и умолк.
- Под угрозой сама наша вера, - вступила в разговор жрица. – Варвары не знают величия Светоча и не склонятся перед ним. Лучистый камень окажется в опасности. Владычица, вам следует увезти Его.
У входа на балкон дворца Даллия остановилась, движением руки приказала спутникам молчать.
- Верно, Светоч в страшной опасности. Потому я намерена спросить совета у него самого.
С балкона через мраморную галерею, Парадную залу и Тайную залу императрица прошла во внутренний двор. На квадратной площадке, обжатой глухими гранитными стенами дворца, располагался постамент, сложенный из священных глыб древней руины. На постаменте – золотой алтарь Светоча. Единственный ход к алтарю – лестницу, спускающуюся от Тайной залы, - охраняли двое слепых воинов. Едва Даллия ступила на лестницу, их мечи скрестились перед ее грудью – и опустились от первого звука голоса владычицы. Взойдя на постамент, Даллия встала на колени пред алтарем, произнесла слова молитвы и взяла Светоч из золотого ложа.
Камень был прохладен и чист, словно разум. Отполированные тысячами ладоней грани отливали мягким молочным сиянием, бросали веером отблески-зайчики. Задняя стенка алтаря, обращенная к северу и укрытая навесом, находилась в тени – как и всегда. Императрица повернула камень так, что один из отблесков упал на теневую стенку. Неотрывно глядя на него, Даллия заговорила:
- Лучистый Светоч, я потревожила твой покой потому, что тебе и нам грозит небывалая опасность. Варварские племена Севера, не видящие света знаний, не признающие веры, пришли для того, чтобы разрушить и разграбить Хонтиан.
Бесформенный солнечный зайчик превратился в правильное кольцо – знак того, что Светоч слушает говорящего.
- Лучистый Светоч, мы – твои верные слуги и ученики. На протяжении веков ты давал нам знания и советы. Ты обучил нас письменности, грамоте чисел, чтению звезд, мореплаванию. Ты позволил нам нести свет знаний другим народам, и мы смогли объединить двенадцать государств под знаменем Хонтиана. Ты учил нас и военному делу, но, увы, мы оказались недостойными учениками. Процветание изнежило нас. Мы не устояли перед ордой закаленных дикарей. Теперь мы на пороге гибели.
Светоч испустил два пучка лучей – голубой и алый. На стене алтаря засветился рисунок: синее пятно, окруженное кровавым кольцом. Кольцо сжималось.
- Да, Лучистый, - Даллия кивнула. – Мы окружены. Через несколько часов кольцо блокады замкнется. После этого Хонтиан падет. Участь города решена, ему не помочь. Но можно ли спасти нашу веру? Можно ли спасти знания? Как не допустить тьмы невежества и дикости, которая наступит после гибели империи? Дай мне совет.
Голубой круг света на стене алтаря вдруг потерял форму и распался. Алое кольцо, сжимавшее его, пожрало остатки голубого и растворило в себе. Остался лишь алый круг. Но секунду спустя в нем стали проступать яркие синие точки - частой звездной сыпью. Заполнили собой красное пятно, залили, перекрыли. Спустя еще секунду тусклого алого света почти не было видно за голубым сиянием.
- Капля крови способна окрасить кубок воды… - Задумчиво произнесла Даллия. - Спасибо за совет, Лучистый! Да не иссякнет твой свет вовеки!
Водрузив Светоч на алтарь, она поклонилась и поднялась во дворец.

Спустя три часа орда, подошедшая к северной стене Хонтиана, была встречена невероятным зрелищем: по обеим сторонам от раскрытых ворот стояли воины империи, сложив оружие у ног.

Добавлено (19.05.2008, 13:57)
---------------------------------------------
7214
Стволами штуцеров стражники втолкнули алхимика в камеру. Один из них ударил прикладом под колени, и узник упал. Седой мужчина в плаще, ожидавший на табурете в углу камеры, подошел к нему, наклонился, осветил лицо масляным фонарем. Долго недоверчиво разглядывал самоуверенные скулы, ехидные тонкие губы алхимика. Произнес:
- Значит, это ты умеешь превращать свинец в золото?
Узник неторопливо встал, вместо ответа спросил:
- Значит, это ты главный жрец?
Стражник стукнул его по почке. Алхимик упал, корчась от боли. Седой процедил:
- Я око Светоча, верховный иерофант, первый проводник Его сияния. Зови меня верховным. На вопросы отвечай кратко и ясно. Понял?
- Да, верховный.
- Слухи говорят, ты возомнил себя выше Светоча. Слухи говорят, ты владеешь знанием, неизвестным самому Лучезарному. Правда ли это?
Узник ухмыльнулся.
- Разумеется, неправда. Эти слухи распространял я сам.
- Стало быть, ты не умеешь делать золото из свинца?
- Сам подумай, верховный. Умей я это, распространял бы золото, а не слухи.
Иерофант поглядел на алхимика с интересом.
- А зачем ты распускал слухи, унижающие величие Светоча? Ты надеялся, что они не дойдут до меня, и ты останешься безнаказанным?
- Отнюдь, верховный. Я рассчитывал как раз на то, что слухи дойдут до тебя. Ты захочешь завладеть тайной превращения золота, потому допросишь меня лично, а не бросишь на растерзание одному из тысяч твоих псов. Я хотел поговорить именно с тобой.
- О чем же ты хотел поговорить?
- О еретиках.
Узник придвинулся к фонарю, так, чтобы иерофант хорошо видел выражение его лица. Зловещим шепотом произнес:
- Церковь в опасности. Люди теряют веру в Светоч. Лучезарный хранится в подземелье, вдали от глаз, уже полвека никто, ни один человек, не видел Его откровения. Зато солдат в серых мундирах увидишь в любом городе материка. И людей в кандалах, и горящие дома еретиков, и дыбы, и виселицы. Если это – свет, то, я уверен, многие предпочли бы тьму.
Лицо иерофанта исказилось яростью.
- Ты будешь обсуждать власть святой церкви?! Стража, вниз его!
Солдаты рывком подняли на ноги алхимика и потащили к двери, но прежде, чем покинуть комнату, алхимик выкрикнул:
- Я знаю, как добиться откровения!
- Что?.. – Верховный оторопел. – Врешь!
- Не вру. Желая открыть тайну философского камня, я изучал древние трактаты. Я читал описания откровений Светоча, оставленные императорами Древней Хонтиады, святым Лусинием Отшельником, княгиней Ольберской, аббатами ордена Единства, первыми иерофантами Всеединого Царства. Я не нашел ни одного намека на превращение золота. Но я понял, как вызывать откровение. Я знаю, почему за пятьдесят лет Светоч ни разу не заговорил с вами.
Иерофант жестом остановил солдат.
- И почему же?
- Отведи меня к Светочу. Оставь с ним.
- Ха-ха! Путей два: говоришь со мной здесь, или внизу с палачами.
Алхимик горько усмехнулся.
- Знания порождают печали… Я не смогу рассказать этого. Пусть я отвечу на все вопросы, но сможешь ли ты воспользоваться ответами? Много ли знаешь ты об алхимической магии, о власти колдовских символов и философии звезд? Чтобы применить мои знания, нужно прочесть все трактаты, которые я изучил, и понять то, что открылось мне. Отведи меня к Светочу. Оставь с ним.
Иерофант отвернулся и задумался. Этот нахальный колдун прав – церковь действительно в опасности. Три века назад власть ордена Единства установилась на всей большой земле. Всеединое Царство объединило под светом Лучезарного все народы континента и сотен островов. Никакие внешние враги с тех пор не угрожали Светочу. И – злая насмешка! – процветающая держава начала гнить изнутри. Миллионы и миллионы простых людей, неграмотной черни никогда не читали о Светоче, не видели Его, даже не знали ни одного человека, кто мог бы рассказать о Нем. Для множества провинций Светоч – это только слово из шести букв, пустой символ, а еще – серые солдаты со штуцерами и конники с пиками.
Первые двести лет Царства Лучезарный еще являл откровения, воплощение которых несло свет и славу, укрепляло государство. Так, при иерофанте третьем Демидие Светоч открыл некому лекарю рецепт снадобья от чахотки, а при иерофанте шестом Клавдие один ученый узнал строение шара, способного летать по воздуху. Однако без малого сто лет Светоч не давал людям никаких диковинных знаний, а последние полвека вовсе отказывался говорить. Сомнения, неверие, ересь расцвели буйным цветом по всему Всеединому Царству. Несмотря на штуцеры. Несмотря на дыбы и виселицы.
Скорее всего, у алхимика ничего не выйдет, решил иерофант. Но шанс на успех, пусть ничтожно малый, все-таки стоит попытки.
- Я отведу тебя. Ты попробуешь.

Спиральный храм Светоча находился в самом сердце Талира – столицы Всеединого Царства. Белая башня, словно свитая из восьми башен, переплетенных спиралью, возносилась над городом на двухсотметровую высоту. Сияющий шар из хрусталя на верхушке храма был виден из любой точки столицы.
Сам Светоч, однако, помещался в глубокой крипте под основанием храма. Как и следовало, крипта целиком была сложена из священных камней древних руин, а ложе Светоча – выплавлено из осколков неведомого древнего металла. Последнее столетие крипту посещали редко: доступ в нее имели лишь высшие правители и жрецы – иерофанты. Ирония судьбы: Лучезарный камень-солнце, прародитель света, почти все время находился в кромешной тьме.
Винтовая лестница привела их к тяжелой двери, окованной железом. Иерофант поочередно повернул в замках три ключа. Дверь раскрылась с глухим рыком, словно пасть чудовища. Неся перед собой масляную лампу, алхимик прошел к алтарю. Молча глядя на всемогущий камень, он дождался, пока дверь прорычит за спиной, закрываясь. Тогда заговорил:
- Лучезарный, я пришел к тебе потому, что понял твою природу и твои желания. Я готов помочь тебе, если ты поможешь мне.
Желтый масляный огонек отражался в гранях Светоча и отбрасывал тусклые блики. Один из бликов пришел в движение и образовал кольцо.
- Я вижу, ты слышишь меня, Лучезарный. Продолжаю. По всей большой земле разбросаны древние руины. Они состоят из металлов, состав которых человек не в силах понять, и из камней во много раз тверже гранита. В руинах встречаются чудесные изделия, само предназначение которых недоступно человеческому разуму. Не остается никаких сомнений: прежде людей в нашем мире жили боги.
Светоч слушал, но не отвечал. Световое колечко было неподвижно.
- Уходя из мира, боги оставили здесь своего представителя, чтобы он следил за людьми и управлял ими. Этим представителем стал ты, Лучезарный. Покуда люди подчинялись тебе, как во времена Древней Хонтиады, ты помогал им советом. Но нынешние жрецы-иерофанты возомнили себя властителями мира. Себя, а не тебя, Лучезарный. Более не подчиняясь твоим словам, они используют тебя просто как символ и основание своей порочной власти. Потому ты перестал являть им откровения.
Желтое кольцо увеличилось – видимо, Светоч был согласен.
- Лучезарный, если ты поможешь мне взойти на престол, если ты дашь мне знание, которое позволит сбросить верхушку алчных, самовлюбленных жрецов – я буду править царством так, как ты повелишь мне, буду слушать каждого твоего совета и выполнять любое твое приказание. Я сделаю человечество покорным воле древних богов! Я клянусь тебе в этом своею жизнью!
Светоч помедлил, словно раздумывая. Алхимик повторил свою просьбу и клятву. Тогда желтые лучи изобразили человечка, сидящего с пером в руке над листом бумаги. Алхимик с улыбкой достал принесенные с собой письменные принадлежности, установил лампу и приготовился писать. На стене крипты, в желтых отблесках Светоча стали проступать буквы и знаки.

На протяжении двенадцати часов алхимик не покидал крипту, не просил питья или еды. Этого, пожалуй, иерофант и ожидал: откровение не может длиться так долго, Лучезарный ни с кем не говорил дольше часа. Следовательно, алхимик не добился ничего.
Когда стражники растворили тяжелую дверь, а фонари осветили крипту, на лице узника иерофант прочел подтверждение своей догадке - отчаянье и страх.
- И что же сказал Лучезарный?
- Он… он сказал… он говорил со мной… вот… - Алхимик протянул исписанные листы пергамента. Его рука дрожала. Листы были покрыты бисером невразумительных символов.
- И что же это означает? – Вкрадчиво поинтересовался жрец. – Пожалуй, ты скажешь, что никто кроме тебя неспособен расшифровать это?
Алхимик не сказал. Он ссутулился, уронил подбородок на грудь. Он не понимал написанного.
Иерофант махнул рукой. Стражники убрали еретика. Шаги затихли на лестнице. Верховный жрец стоял в крипте и все смотрел на листы пергамента. Смотрел, не отрываясь, и во рту пересохло, и глаза заслезились от напряжения. Он понимал эти символы! Это была физика, она входила в число священных наук. Алхимику, помешанному на магии, не было дела до физики, но иерофант изучал ее! Он был в состоянии прочесть формулы и понять, что перед ним источник… нет, не источник – море, океан знаний! Дурацкий воздушный шар и капли от чахотки не шли ни в какое сравнение! Здесь, на этих листах, было движение планет и горение огня, и течение воды, и прочность стали, и… и годы непрерывной работы.
Власть, еретики, сила государства стали мизерными и далекими, иерофанта больше не занимало это. Седой верховный жрец не знал, сколько еще лет отмерила ему судьба, но уже понимал, что большую часть их он проведет в этой крипте.

7682
- Итак, мы приходим к единственно возможному выводу, - подытожила Аника, откинувшись в пассажирском кресле. – Знания даются лишь тем, кто морально и интеллектуально готов к ним.
Тандор задумчиво почесал подбородок, клацнул кнопкой ароматора. Когда масло в баллончике вскипело, он надел трубку и с наслаждением затянулся. По кабине машины разлился терпкий тягучий запах.
- Позволь возразить. Практически все источники, которыми мы располагаем, описывают разговоры правителей со Светочем. Заметь: правителей. Не ученых, не инженеров, не деятелей искусства. Это наводит на мысль, что первичным мотивом являются все же рычаги власти.
- Это случайное стечение. Первостепенным доступом к Светочу располагали сильные мира сего, простым смертным было к нему не пробиться. Вот и все. Да и кроме того, неужели ты думаешь, что в истории остается имя того ученого или врача, кому Светоч открыл очередной секрет? Нет, летописи помнят лишь имя правителя, в годы которого это случилось.
- Но не будешь же ты отрицать, что как минимум трижды Светоч способствовал установлению мощной централизованной власти имперского типа? Древняя Хонтиада, затем – воинственный орден Единства и последовавшее за ним Первое Всемирное Царство, наконец, кровавая революция Банглара.
- Нет, нет! Неверно! – Девушка подалась вперед, резким рубящим жестом отсекла возражения. – Хонтианская империя возникла лишь как следствие того, что один народ получил в распоряжение огромные знания, которые дали ему решительное преимущество над соседями. Заметь: именно по совету Светоча последняя царица Хонтиана без боя открыла ворота северным варварам! Тем самым она положила начало ассимиляции оседлых и кочевых народов, а значит – распространению знаний по всему континенту.
- А орден Единства?
- Во времена ордена Всемирное Царство стало меньшим из зол. Оно положило конец феодальным междоусобицам, а светская власть оказалась подчинена церкви. Как только церковь сошла с пути знаний и увлеклась властью, Светоч перестал говорить! Он молчал почти весь 72-й век. Вспомни об этом!
- Но затем заговорил с Иерофантом Пятнадцатым Вольфием – одним из самых жестоких правителей Первого Царства.
- С того времени, как Светоч заговорил с ним, Вольфий практически ушел от власти. За свои последние шесть лет он не принял ни одного серьезного решения – настолько погрузился в науку. Собственно, поэтому и был свергнут. Однако оставил после себя девять бесценных томов – основу всей классической механики и термодинамики!
- Почему же Светоч не говорил с Вольфием первые двадцать лет его власти?
- Ха! Это как раз подтверждает мою теорию – иерофант был не готов к знаниям! Некоторые современные ученые (я, правда, не принадлежу к их числу) предполагают даже, что Светоч заговорил как бы случайно, а Вольфий оказался свидетелем этого, и так был впечатлен, что посвятил остаток жизни науке.
- Случайно?.. – Тандор усмехнулся. – Светоч заговорил случайно. Еще скажи, что Луна случайно упала на Землю.
Аника негодующе отвернулась к окну.
- Знаешь что, включай лучше голограмму! Пора.
До полуночи оставалось еще восемь минут, но Тандор не стал спорить. Пожал плечами и щелкнул тумблером. Крышка багажника открылась, вверх выдвинулся шаровой проектор, вокруг него возникла сферическая голограмма, тут же вздулась и накрыла собой, как куполом, машину с сидящими в ней людьми, тротуар и пожарный выход из здания музея. Голограмма изображала в точности тот же самый выход, тротуар и машину, только с закрытым багажником. Сторонний наблюдатель, отвернувшийся на момент включения проекции, не заметил бы никаких перемен.
- Хорошо, - сказал мужчина. – Допустим. Но вот за этой стеной – Национальный музей. Ежедневно его посещают тысячи человек. Каждый из них проходит через зал Светоча. Ты считаешь, все они поголовно не готовы к откровению Лучезарного? Почему он не заговорил ни с одним из миллионов посетителей?
- Конечно же, не готовы! Ни один из них не верит в силу Светоча, пойми это! Беда современной науки в том, что она все знает. Ученые открыли и вычислили все, что только можно было: массу Солнца, расстояние до центра Галактики, сколько тысяч лет прошло со дня падения Луны, сколько веков существовала цивилизация Предтеч, наконец, сколько байт информации помещается на поверхности алмаза размером с ладонь. Они доказали, что на поверхность Светоча физически не уместится столько знаний, сколько приписывают ему древние историки. А значит, если когда-то с кем-то и говорил Лучезарный, то определенно не так много, как кажется, и уж наверняка до нынешнего дня он сказал все, что мог! Камень-солнце больше не чудо! Люди привыкли к нему. Много есть чудес на свете, но это же не повод все время им удивляться. Ну, подводный город. Ну, спиральный храм-башня. Ну, орбитальный монолит Предтеч. Наконец, говорящий алмаз. Ну что тут такого?..
- Время. – Констатировал Тандор.
Они открыли дверцы и подбежали к пожарному входу в музей. Голограмма укрывала их от взглядов видеокамер. Тандор ввел в замочную скважину трубку и открыл вентиль баллончика. Спустя минуту замок покрылся изморозью. Ударом молотка мужчина выбил его. Перед тем, как войти, оба натянули на лица поглощающие маски и застегнули костюмы. Полимер полностью блокировал теплоотдачу, в костюмах было нестерпимо жарко, зато тепловые датчики сигнализации не могли заметить их.
За дверью была пожарная лестница. Тандор взбежал на третий этаж и занялся замком. Аника поднялась до пятого, лазером срезала нижний левый угол двери. В образовавшееся отверстие высыпала пригоршню роботов. Следуя программе, крошечные машинки разъехались по всем залам пятого этажа, чтобы через шесть минут одновременно взорваться и поставить на уши охрану музея.
Девушка сбежала на два этажа и присоединилась к Тандору. Вместе они вошли в зал Светоча. Датчики электромагнитной активности на поясах пока молчали – сигнализация еще не среагировала на их приход. Однако вскрыть чудовищный прозрачный сейф с алмазом бесшумно не выйдет. Тандор прикрепил к стенке сейфа ультразвуковую бомбу и стал ждать. Часто-часто замигал электромагнитный датчик – на пятом этаже взорвались роботы. Почти сразу же по лестнице прогромыхали шаги охранников. Тандор нажал кнопку. Бомба настроилась на собственную частоту кварцевой стенки и издала три импульса ультразвука. Непробиваемое стекло рассыпалось в мелкую пыль.
- Бегооом!
Стиснув в ладонях Светоч, Аника мчалась по пустым залам музея, по ступеням пожарной лестницы. Тандор бежал за ней, расшвыривая слезоточивые и психошумовые гранаты. Они задержат охрану как минимум на минуту. Этого должно хватить.
Вылетев из музея, они прыгнули в кабину. Машина всплыла на воздушной подушке, со свистом рванулась вдоль улицы. Голограмма на ходу перестраивалась, маскируя вакуумобиль под текстуру дорожного покрытия. С воздуха их машина воспринималась теперь как пятно странного дрожания на асфальте.
Аника стянула с себя пропотевший костюм, в нижнем белье перебралась на заднее сиденье, мощным галогенным фонарем осветила алмаз. Проникая сквозь камень, свет преломлялся и раскрашивал кабину рябью солнечных зайчиков.
Девушка заговорила на мертвом языке Хонтиады:
- Лучезарный, я обращаюсь к тебе потому, что я готова к знаниям. Чтобы ты убедился в этом, я выскажу свою догадку.
Зайчики собрались в одно световое кольцо. Аника продолжила:
- Миллионы лет назад на Земле жила могущественная раса Предтеч. Предтечи открыли все законы природы и научились очень многому. Но жить на других планетах они не умели – им подходила только Земля. В те времена у Земли был природный спутник, Луна. Вращаясь вокруг планеты, она своей гравитацией вызывала приливы и отливы в океанах. При этом энергия вращения Луны терялась, спутник замедлялся. 280 тысяч лет назад Луна замедлилась настолько, что сошла с орбиты и по спирали начала падать на Землю. Понимая, что никакие убежища не спасут их от катастрофы, Предтечи придумали иной выход. Они сумели преобразовать свои сознания в вид чистой информации, подобный компьютерным программам. Они изобрели молекулярный способ чрезвычайно компактного хранения данных и записали память и сознания всего населения планеты в один единственный кристалл углерода.
На повороте машину сильно качнуло, Светоч откатился по сиденью. Однако световое кольцо, излучаемое им, осталось неподвижным и сделалось ярче. Лучезарный слушал с предельным вниманием.
- Алмаз, твердейший из кристаллов, абсолютно химически нейтральный, мог просуществовать миллионы лет. Но каковы шансы снова выйти из него и обрести тела? Даже если на Земле когда-нибудь вновь возникнет разумная жизнь, даже если эта разумная жизнь изобретет способы записи и чтения информации – есть ли надежда на то, что новые люди сумеют считать информацию именно с этого камня, записанную неизвестным способом в неизвестном формате?! Шансов нет. Чтобы вернуться в реальный мир, Предтечам нужно было средство связи. Такое средство, которое позволит научить новых людей хранить и считывать информацию, создавать биологических или электронных роботов и записывать в них человеческое сознание. А тем временем по Земле бродили пещерные люди - звероподобные варвары, не имевшие даже членораздельной речи!
Девушка перевела дух и вытерла капельки пота, выступившие от напряжения. Треть ее слов не имела аналогов в языке Хонтиана, приходилось объяснять их сложными оборотами.
- У цивилизации алмаза оказался лишь один способ связаться с новыми людьми и повлиять на события. Создавая микроскопические дефекты в кристаллической решетке, они меняли коэффициенты преломления света. Проникая сквозь Светоч, лучи искажались так, что могли образовывать изображения. Я думаю, хотя не знаю наверняка, что создание одной единственной картинки требовало титанических усилий от жителей алмаза. Никогда и ни с кем Светоч не говорил дольше часа подряд. Однако этими световыми рисунками, словно гвоздями, скреплено все развитие нашей цивилизации! Подсказки Предтеч, как маяки, вели нас из пещер в мегаполисы, от рабовладельчества к демократии, от галер к космическим станциям. Наши археологи смогли оценить время существования расы Предтеч – порядка трех миллионов лет. Мы прошли этот путь меньше, чем за триста тысячелетий! Благодаря вам, лучезарные! Теперь мы готовы отблагодарить вас.
Аника судорожно сглотнула и добавила:
- Если, конечно, моя догадка верна.
Кольцо света, переизлученного алмазом, вздрогнуло и преобразилось в две буквы Хонтианской письменности:
Д А