Горшок

Синеглазая ночь легла на город. Дежурный электростанции включил ночные фонари. Осветились широкие улицы и маленькие дворики жителей Блэкхэнда. Полная луна повисла над вальмовыми крышами домиков, шахтёрский городок спал. А мартовские коты сошлись в драках, нагло зашумели.
На окраине посёлка в коттедже с белой мансардой жила семья Торкендилов: Пэтр, жена Анэппа их дети близнецы – Филипп и Кэтрин. Французские корни выделяли семью в общей массе американцев, мало кто общался с Торкендилами. Пэтра с женой золотой рукой привела в Блэкхенд работа. Шахта процветала, а семья владела контрольным пакетом акций рудника. Пэтр любил дело, а управлять ресурсом с другой точки земли не мог - дотошность не позволяла занимать слепую позицию. Он лично спускался в шахту, контролировал процесс. Пэтр обладал нюхом на корысть и подлость, зависть, алчность, таких людей отвергал. Друзей в Блэкхенде не нашлось, но уважение завоевал быстро.
В синеглазую ночь обнимающую город, при полной луне над вальмовыми крышами домиков, Кэт исполнилось тринадцать лет. Она родилась на пятнадцать минут позже брата. Полнолунной ночью, за два часа до рассвета.
Под окном закричала кошка, Кэтрин вздрогнула, ещё не спала. Сон не шёл к ней. Немного больно внизу, ещё пока совсем чуть-чуть. При резком движении. Лишь одно у неё желание в день рождения – сходить в туалет.
Анэппа младше мужа на пять лет и старше детей на двадцать. Всю свою жизнь посвятила семье. Много отдала сил психически больной дочери. Но что за болезнь? Диагноза никто не ставил. Маленькая Кэт не могла ходить на горшок без матери, по возрасту - на унитаз. Как по малому делу, так и по большому.
В этом обыденном процессе ей всегда требовалось присутствие мамы. Анэппа стояла рядом, иногда держала за руку.
Когда Кэт ещё маленькой помочившись под себя, упала в обморок, на три дня погрузилась в летаргию. Боялась горшка, унитаза, деревенского сральника, а писсуары в фильмах внушали ужас - она зажмуривалась, кричала. Ходила по нужде только с мамой.
Родители не понимали, что с дочерью. Водили Кэт к врачам, психиатрам, знахарям, ведуньям и прочей мистической элите. Безрезультатно. Все разводили руками. А девочка теряла сознание, от недержания помочившись на пол или под себя, не важно.
Поначалу Анэппа игнорировала просьбы дочери ходить с ней, заставляла самой справляться. Подолгу запирала в туалете в надежде вытравить страх из дочери. Но девочка не могла… мочилась или, как говорил её дед - «выдавливала какашку» мимо унитаза и отключалась падая в испражнения. И чем старше становилась Кэт, тем больше стыдилась себя. Всегда ходила с опущенной головой.
Филипп смеялся над сестрой, но они взрослели, и в одно время брат начал осознавать значимость семейной проблемы. В то же время попытки вылечить дочь прекратились, кончились силы, надежды. Родители девочки безнадёжно и слёзно опустили головы. Приняли такой – какова есть. Стараясь не замечать проблемы и не заглядывать в ужасное будущее.
Какой она будет в двадцать лет? Кто позовут первое свидание? Кто такую полюбит? Неразлучную с матерью, беззащитную перед силой неизвестного проклятия ломавшего из года в год психику. Как она уживётся с обществом? Будет работать, взрослеть? Эти мысли убивали Анэппу, она жила с ними и водила дочку в туалет, держала за руку, стояла рядом, думая только о настоящем.
Симпатичная, худенькая с длинными локонами, как у матери, цвета вороного крыла. Не глупая, всю жизнь Кэт так и сидела дома с мамой. Из школы приходил учитель, Кэт получала хорошее образование. Но не жизненное. Обделённая общением, не знала радость дружбы, тех вещей, что делают ровесники. Странной и другой жизни, не знала. Ллойд Бросзнер – педагог со стажем неловко отвлекался на что-то выдуманное, когда Анэппа получив условный знак, брала дочку за руку и уводила.
При людях Кэт касалась ладошкой низа живота. Анэппа понимала.
Все знали о проблеме Торкендилов.
Кэт взрослела. Стыд поедал изнутри. Она пыталась бороться с собой. Тщетно – унитаз так и оставался страшным монстром, к которому без руки мамы она ни ногой, а от недержания мочилась под себя и теряла сознание.
Кэт вышла из спальной, в одной майке с «Микки Маусом» и нижнем белье. Пижаму давно не носила. Спустилась на первый этаж в зал. Отсюда попасть в родительскую спальную – несколько шагов. Всего лишь разбудить маму, она давно без вопросов берёт её за руку и ведёт в туалет. Сонная, грустная.
Я должна сама. Должна! Ещё одна попытка!
Кэт повернула в сторону уборной. Каждый шаг с трудом, девочка взялась за ручку двери, приоткрыла. В туалете темно, выключатель слева. Включила свет, вскрикнула, захлопнула с треском и упала, ударившись коленями об кафельный пол. Заплакала. Задрожала. Заболел низ, отнялось дыхание.
Я не хочу спать!
Я не хочу проснуться в своей моче!
Поползла до родительской спальной, уныло роняя слёзы. Встала и тут заметила в углу зала, рядом с лестницей старый, небольшой мамин горшок с посаженной Китайской розой. Молодой цветок распустился недавно. По телу пробежали мурашки. Какая-то странная мысль врезалась в голову. Она подошла горшку, рассмотрела внимательно: деревянный корпус, квадратной формы, с фигурными вырезами по кромке, внутри влажная земля.
Мамин цветок.
И оно ушло - это чувство страха. Вдруг испарилось. Кэт внезапно раздвинула стальной заслон к пониманию, что в этот мамин горшок не побоится помочиться. Что не упадёт, не потеряет сознания. Она подошла ближе, до колен спустила трусики, пристроилась но…
Шаги наверху заставили вздрогнуть. Это брат. Филипп проснулся, видимо из-за шума или в туалет.
Туалет…
Кэтрин схватила горшок с Китайской розой, попутно натягивая трусы, выбежала на задний двор. Бесшумно, как кошка.
Запах озона.
Далёко послышался рёв мотора. Мотоциклист кружил вокруг города. Старый байкер Руфус по кличке Беспалый.
Однажды на него напала собака бойцовской породы, чтобы выжить Руфус затолкал руку ей в глотку. Тварь захлебнулась кровью, а пальцы пришлось ампутировать: средний по фалангу и весь указательный на правой руке.
Она не может больше терпеть.
Поняла, что если помочится на землю, описается – упадёт в обморок. Её найдут утром в моче и с горшком Китайской розы.
Стыд.
Позор.
Жалость…
Поставила горшок на газон. Трава недавно пробила грунт. Щекочет босые ноги, влажная. Зелёная, под луной свежая. Кэт пристроилась но…
В соседском доме зажёгся свет. Окна спальной на втором этаже архитектора Альфреда Лонсена смотрят как раз на задний двор Торкендилов. Девочка вскочила, не могла рисковать, что Альфред увидит её. Такую, безнадёжную, стыдливую и странную. Полуголую. Натянула трусики, осмотрелась. Схватила горшок и побежала. Боль разрывающая низ щипала при каждом шаге. Рвалась Кэт за двор. Отворила калитку.
Пэтр не любил свет, он проникал сквозь занавесы штор и мешал спать. Поэтому по приказу хозяина коттеджа и половины города эта часть улицы не освещалась.
Фонари выключены, асфальт широкой дороги блестит под луной. Через дорогу сад, он то и позвал девочку в мыслях. Выманил из освещённого двора своей скрытностью. Целый парк из больших деревьев и кустов. Пышных зарослей, цветущих, места полные тёмных аллей, где ночью нет людей.
Девочка бежит, ничего не видя вокруг. В руках горшок, Китайская роза тряслась, хрупкий стебель оказался крепче человеческого тела.
Мамин горшок.
Старый байкер Руфус Беспалый заметил пересекающую дорогу тень в последний миг. Не успел свернуть, затормозить. Рука сорвалась с ручки тормоза. Беспалая кисть подвела.
Удар!
Кэт подбросило, ударило о бордюр. Горшок разбился об асфальт. Мамина роза, освобождённая от тюрьмы, упала на спину Кэтрин. Из пробитой бетоном головы хлынула кровь, заблестели локоны цвета вороного крыла. Кэт уснула навсегда, и уже не летаргическим сном.
Увидев убитого ребёнка, Руфус дал по газам, а через час погиб. На встречной полосе разбился о трейлер. Случайно ли? Никто не знает, кроме всевидящей луны.
После ужасной смерти дочери Пэтр продал акции рудника. Семья Торкендилов уехала на родину. А на месте где погибла Кэт, отныне происходят странные события - авария за аварией. Некоторые ссылаются на неблагоприятное место и неровную дорогу, другие утверждают, что видели призрака. Девочку юных лет, с разбитым горшком в руках. В горшке Китайская роза. Призрак страдает. Бродит по дороге, сидит на бордюре, пытается собрать горшок. Касается низа живота и ищет мамину руку.