Что касается мистики... Конечно, такую масштабную тему, как подселение в чужое тело, я бы пытался осветить с мистической точки зрения. Зачем подселили? Какой в этом сакральный смысл? И что будет дальше с "подселенцем" - умрет ли он вместе с хозяйкой тела, или продолжит странствовать по разным телам, или реинкарнирует?

По мне, для силы, способной переселять души людей, банальный отстрел бандитов - мелковатая задача. Да и для героя (после Афгана, героической смерти от собственной гранаты, переселения в чужое тело) потасовки с мафиози - все равно что из университета обратно в третий класс...

Впрочем, это лично мое мнение. Оно не мешает Вам написать отличный боевик

Пустячок
Автор старательно очистил грязь с калош и постучал сжатым пальцем в тяжелую дверь.
Выждав паузу и не получив ответа, тихонько приоткрыл ее и , сунул в проем голову. Жидкие, вспотевшие, волосики топорщились от сдернутой впопыхах шапки. Здравия желаю-, не осмеливаясь пройти сипло произнес он.
Кабинет,застеленый протертым в центре персидским ковром, отличался той исконно канцелярской обстановкой, коей грешат редакторские кабинеты по всем уголкам российской империи, будь то столичный Современник или захолустный Шмель. Похожие один на другой как пара новых калош.
Слегка оживлял безликий интерьер, портрет самодержца висящий над столом редактора.
Император чуть склонив доброе лицо с умными, слегка совиными, глазами, стоял опершись на парадную шпагу, а за спиной у него развевались штандарты и флаги.
Втянув голову и тихонько переступая липнущими к паркету штиблетами, автор деликатно кашлянул, напоминая о своем присутствии.
Выдержав паузу, редактор поднял голову, -А , братец, принес?-Невнятно приветствовал он визитера. Сморщив лоб, повторил. Опять принес. С тоскливым взором, словно обреченный, как бы недоумевая и сожалея о людской глупости, он склонил голову. Еще минута и казалось у него из за спины блеснет эфес позолоченой шпаги.
-Безделица, Ваше сиятельство.- Быстро вставил автор, боясь не успеть в паузу. И словно в холодную воду, шагнул к столу, опасливо переставляя ноги по сановному половику .На ходу выдирая из папки, сквозь затянутый узел, стопку листов.
- Хм,- редактор уткнулся в отброшеную было статью.
Рука просителя с зажатой в ней рукописью замерла на пол пути.
-Безделица, безделица, словно отвлекшись повторил редактор, чиркая пером по бумаге.-Еще скажи пустячок. Несут пустячок, а просят пятачок.- Скаламбурил он и засмеялся довольный удачным оборотом. Автор тонко и неискрене захихикал следом.
-Пустячок?- Оборвал смех редактор. Все несут пустячки, вот – он торкнул, опасливо вздрогнувший стог рукописей на столе ,укрытом зеленым биллиярдным сукном.
А вот, кто бы вещь принес?- Он пошевелил рукой, будто собрав горсть облепихи.- Ты мне вещь подай.Что ты мне пустячки суешь. Вот это я понимаю, А то-пустячок.
-Ну, не совсем пустячок,- поправился автор,- Так сказать, вещица, почти вещь.- Состорожничал он, помятуя о прошлом визите, когда обозвав рассказ вещью, десяток минут слушал насмешки из колких фраз, посвященые непризнаным гениям.
Редактор собрал губы в трубочку и дунул, отогняя муху, севшую на бугристый нос. Муха лениво вползла на переносицу. Сведя глаза, охотник терпеливо следил за наглой тварью. С величайшей осторожностью нацелясь, он взмахнул рукою, стремясь ухватить жертву. Не поймал. Случайно бросил взгляд на застывшего в неловкой позе автора. Что ты, братец, стоишь, как жена Ноя? Давай уж, коли принес.
Автор неловко пристроил листки на краешек стола и вновь замер. Судорожно глотнул комок в пересохшем горле. -Авансик-бы,- наконец вымолвил он.- Совсем издержался.
-Ишь ты,- редактор, по-бабьи жалостливо, оперся щекой на, сложенную ковшиком, пухлую ладонь.
-Авансик, – вкусно повторил он, - да, поди, чтоб копеечку за слово? А?
Испарина, на лбу посетителя, собралась в каплю и тихонько ползла к виску. Боясь напортить, автор неловко дернул бровью, сгоняя пот.
-Что ты мне рожи корчишь?- Мгновенно сменил тон редактор. - Четвертак, милый, за все, с избытком будет. По утверждении.- Категорично заключил он. Перевел взгляд на принесенный текст, закивал, огорчаясь неизвестно чему. Огромные, пушистые бакенбарды , двинулись, будто слоновьи уши.
Оборвав чтение, редактор хлопнул по столу. – Ты что творишь, аспид?
Он повторил. – Графиня, с изменившимся лицом, бежала к пруду.
Передразнивая, загундосил плаксивым баритоном. - Графиня, изменившимся... Тьфу. А по мордасам ? По мордасам, не хотите? Он заскрипел пером, разбрызгивая чернила.
-Кого-с? Ваше Сиятельство.- Автор, сраженный метафорой, оцепенел.
-Да, графа, по морденции, не желаете? И в пруд его, в самый, понимаешь, омут.
Вот это, , была бы вещь. Хоть сам берись, расстроено заключил он.- Вот, пустячками занимаюсь. Он горько вздохнул, и вдруг ловко махнул рукой, уследив, наконец, злодейку. Попалась. Удовлетворенно прижал кулак к уху. Жужжит. На волю, поди, хочет? Заглянул в дулю и начал осторожно разжимать пальцы, другой рукой норовя ухватить за крыло. Муха выскользнула и обиженно гудя, взвилась под самый потолок, описала круг возле багетной рамы, и окончательно уселась на нос монаршего лика.
Автор, в тоскливом ожидании, незряче уперся взглядом в решетчатое окно.
Сквозь пыльные разводы пробивалось, ленивое осеннее солнце. Косые тени замерли на унылой редакторской мебели. Тихо отстукивали время громадные напольные часы.
Ладно, братец, гривенник дам. – Сжалился повелитель. Скажи в кассе, что я разрешил.
Он склонился над стопкой рукописей.
Прижимая ладони к груди, кланяясь, и неразборчиво благодаря, автор отступил к двери.
Не смея обернуться к благодетелю спиной, протиснулся наружу. Выйдя, он крякнул, смахнул пот и расправил плечи.
-Напьюсь, честное слово, напьюсь.- Другим, уже твердым и решительным голосом произнес он, обращаясь в никуда. Тварь я дрожащая? Или право имею? Затем шкодливо обернулся, и украдкой плюнул в кадку с одиноко сохнущим вековым фикусом. Исполнив акт гражданского неповиновения, автор надел шапку и затолкав руки в обвислые карманы пальто, весело насвистывая, двинулся вниз по лестнице. В кассу.

Айнц (привет Мирре )
Самое начало. К чему оно? Куда, собственно, идет "студентка престижного ВУЗа", и зачем? Взрывать авторитета? Но одно с другим стилистически никак не связывается: девушка идет по улице, так сказать, в релаьном времени, прямо СЕЙЧАС, а об операции герой рассказывает довольно отстраненно, как о событии прошедшем.

Цвай.
О стилистике вообще следует думать почаще и поплотнее. Например, у Вас сперва идет "синий зуб" вместо привычного bluetooth, а затем почему-то кауферы вместо привычных продавцов. Так каким жаргоном пользуется герой?
Кстати, "синие зубья" и прочие "винторезы" целесообразно, пожалуй, брать в кавычки.

Драй.
Главное замечание.
Что есть Ваше повествование? Не в смысле жанра, а в смысле - что это по сути? Чем оно является?

Допустим, это мысли героя, который, идя по улице, обдумывает операцию. В этом случае пояснительные абзацы вроде этого совершенно ни к чему:

Другой вариант - это не планирование операции, а воспоминания о ней.
Тогда логично бы перестроить композицию и правильно расставить акценты. Начать с главного, а не с неважного описания. Как-нибудь в таком роде:
"Еще пару секунд после взрыва я наблюдал за кортом. А.Г. застыл деревянным истуканом, не шевелясь и не крича пялился в ту точку, где минуту назад находился Стольник. Сам же Стольник теперь представлял собой бурую кашицу, разбрызганную по гравию и ограждениям. Я повернулся и пошел (пошла?.. х-хе!) прочь. Все-таки неплохо сработано. Просто и надежно. Каких-нибудь 200 грамм самодельного пластита..." и т.д.

Третий вариант - рассказ о событиях авторской речью.
Но тогда уж явно целесообразно описывать события хронологически, остро и динамично. Уделять минимум внимания всяческим ремаркам о беспомощных ФСБ-шниках, и больше внимания - реальным событиям, например, расстановке жучков.

Понимаете, о чем я? Тут или одно, или второе, или третье, но не все сразу!

Наконец, фир.
В какой день недели он подбросил теннисный мячик? Дня за 3 до взрыва, верно? Тогда откуда в воскресенье уверенность, что мячик все еще на корте, к тому же рядом со Стольником? Заметьте: это не граната Ф-1, осколочного действия не имеет. Будь мячик в момент взрыва на другой половине поля - Стольник отделался бы легким испугом и звоном в ушах.
Или герой способен опознать минированный мячик "в лицо"?