На дворе конец марта. Люди готовятся к пасхе: закупают еду, убирают в квартирах и приглашают своих родственников – в общем, жизнь идёт своим чередом. Только дальнобойщики находятся вдали от родного дома.
Одни выезжают из страны, другие въезжают, а некоторые ждут загрузки и готовят свои машины к поездке. Среди них и был Анатолий Сергеевич Прокофьев – сорока пятилетний водитель-дальнобойщик. Сегодня он взял на работу своего сына Андрея, которому недавно исполнилось пять лет. Анатолий хотел показать своему сыну страну, в которой они живут, и новый рейс как раз подойдёт для начала. Отец стоял возле "Бычка" и разговаривал с сыном, пока грузовик загружали.
- Андрюша, а помнишь, как ты пытался забраться в кабину моей старой машины? – спросил отец.
- Да, папа, помню, - кивнул в ответ Андрей. – Я тогда упал и ударился ножкой, а ты смеялся.
- Было с чего, - улыбнулся Анатолий, а мальчик насупился и отвернулся в другую сторону, показывая, что он обиделся.
В этот момент закончили с погрузкой товара и, к Анатолию подошёл один из грузчиков
- Анатолий Сергеевич, машина готова!
- Что везём? – спросил Прокофьев.
- Как обычно: оружие в помидорах, наркотики в сахаре, деньги в капусте, - рассмеялся парень.
- Доиграешься ты, Витька, ох как доиграешься, - улыбнулся Анатолий и, посмотрев на сына, повторил вопрос, - Так, что за груз?
- Одежда. Часть в Плещеницы, часть в Бегомль, - сказал Виктор и подошёл к Андрею. – Привет. Как тебя зовут?
- Андрюша, - сказал сын Анатолия. – А тебя?
- А меня Витя. Приятно познакомиться. Так ты поедешь с папой на большой машине?
- Это не большая машина! Есть ещё больше! – сказал Андрей и посмотрел на отца.
Виктор скорчил не самую приятную физиономию, мол, обломали.
- Моя школа! – рассмеялся Анатолий, помогая сыну забраться в кабину. – Накладная где?
- Вот! – сказал Виктор и передал Анатолию бумаги на груз.
Взяв документы, Анатолий Сергеевич сел в машину и выехал со склада. Проехал по улицам столицы и вскоре выехал на шоссе "Минск - Витебск". Он следил за дорогой, а сын, впервые оказавшись за пределами города, смотрел в окно, следил за каждым знаком. Дорога шла через небольшой частный сектор, затем леса по обе стороны дороги, проехали и указатель "Логойский район". Скоро первая остановка – Плещеницы.
- Пап, а что вон там за камень? – спросил Андрей и указал на каменный указатель "Хатынь".
Анатолий остановил машину перед поворотом.
- Это, сынок, указатель на бывшую деревню "Хатынь"
- А почему бывшую? – спросил Андрей и посмотрел на отца.
- Потому, что её уничтожили 65 лет назад. Именно 22 марта.
- Кто её уничтожил?
- Немцы. Ей сожгли во время Великой Отечественной войны, а сейчас на её месте построили мемориальный комплекс.
- А можно в него поехать?
- Конечно! Сейчас и поедем, - сказа Прокофьев и, нажав на педаль газа, поехал к повороту на Хатынь. Он свернул направо и поехал к комплексу.

II. Как это было

Подъехав к мемориалу, Анатолий остановил машину у входа и помог сыну спуститься на землю.
Они вошли в комплекс. У входа их встречает, как бы выходя из деревни, скульптура Непокорённый Человек. Андрей остановился перед скульптурой.
- Пап, а что это? – спросил он, указав на скульптуру.
- Это скульптура Непокорённого Человека, - ответил Анатолий.
- Непокорённого Человека? – переспросил Андрей.
- Да. Эта скульптура человеку, который выжил, не сдался врагу, выдержал ту боль, которую его заставили испытать.
- А где он должен был не выжить? Кому должен был сдаться? – сын смотрел на отца так же, как смотрит годовалый ребёнок на новую игрушку – с интересом.
- Как я говорил, с того дня прошло 65 лет. 22 числа, деревню Хатынь сожгли с её жителями.
- А можешь рассказать? – Андрей с надеждой посмотрел на отца.
- Это не детская сказка, - сказал Прокофьев и, подумав, добавил – Но если хочешь, то могу рассказать.
- Расскажи! – сказал сын.
Отец, взяв сына за руку, медленно направился к крыше из чёрного гранита. Он остановился возле неё. С грустью посмотрев на крышу, отец опустился на одно колено и дотронулся до неё.
- 22 марта 43 года, - начал Прокофьев, - немецкие каратели ворвались в деревню и согнав всех жителей в большой сарай, на месте которого возведена это гранитная крыша, и подожгли его.
Анатолий говорил медленно, в его голосе была грусть, будто его родные и близкие погибли на этом самом месте.
- Они сделали что-то плохое? – спросил Андрей, не отводя глаз от крыши.
- Они жили, - ответил Анатолий, - просто жили.
Андрей посмотрел на отца. Он ничего не понял, но хотел понять. Переводя взгляд с крыши на отца и обратно, Прокофьев младший пытался понять причину столь плохого поступка.
- Па, а расскажи о хатынцах.
- Хатынцы, ничем не отличались от жителей других деревень. Они работали в колхозе "Красная звезда", у многих был свой скот. Почти все семьи были многодетные, не то, что сейчас, один ребёнок и то за ним никто не смотрит, - сказал Прокофьев. – В садах у них рос картофель, свёкла, морковь, также выращивали лён.
- У нас на даче тоже самое растёт?
- Да, у нас тоже это растёт, кроме льна. Жители Хатыни, да и другие деревенские жители, жили возле своих садов и огородов.
- Они жили на даче? – не совсем поняв слов отца, спросил Андрей.
- Нет, деревенский дом – это тот же дачный домик, но он просторнее и в нём можно жить круглый год.
- А чем они занимались во время войны?
- Во время войны, хатынцы помогали партизанам. Отряд, действовавший в логойском районе, назывался "Мститель". Именно им и помогали хатынцы. С партизанами, они делились всем тем, что сами имели: хлеб, соль, одежда. Помогали раненым. Между отрядом и деревней, в качестве связного, был Пётр Желобкович.
Отец, произнося это имя, как-то изменился в лице: оно стало грустным, как бы уставшим.
- Немцы тоже получали "помощь" от жителей деревень. Силой, но получали… Они забирали у жителей кур, зерно, сало, резали скот. Всё это складывали на повозки и увозили в свой штаб.
Отец говорил не торопясь, но его голос был грустен и эта грусть переходила к сыну. Андрею, пытавшемуся подавить свой интерес, пришлось справляться и с грустью, и с появившимися слезами. Ребёнок, пять лет веривший в доброту людей, узнал, что люди готовы убивать себе подобных, убивать жестоко, невзирая ни на возраст, ни на пол человека.
- Пап, а кто-нибудь выжил?
Андрей не мог скрыть своих детских слёз. Они катились по щеке ребёнка сами по себе. Не торопясь, одна за другой. Сын стирал их с лица, но они всё текли и текли.
- Да. Выжило 6 человек. Самый старший, 56-летний кузнец Иосиф Иосифович Каминский и умерший на его руках его же сын, были положены в основу скульптуры Непокорённого Человека.