Пенг был простым сержантом колониальных войск Восточной империи – уроженец крупного Харбина, где градус патриотического воспитания не сводил людей в «похмелье» самоотверженности и храбрости, в отличие от людей, выросших на Японских островах, пошёл в армию не из принципиальных убеждений.
Нет, всё сложилось иначе – молодой человек просто не видел другого пути для себя. Детство прошло более-менее спокойно, но настало время определяться с будущей специальностью. Юный Пенг не любил науки – в школе перебивался с одной низшей оценки на другую и уже на пятом году обучения честно признался себе, что студент из него никакой.
Тогда отец впервые взял мальчика на работу – будучи держателем лавки на одном из крупных рынков в Харбине, он решил попробовать младшего сына в деле. Тот должен был помогать по мелочам, делать черновую, но несложную работу и замещать родителя и старшего брата во время отлучек к оптовикам.
Сказать, что Пенг остался недоволен будущей работой, значило ничего не сказать – нет, он мало что ненавидел, как рынок – из-за вечной грязи, холода зимой, слякоти осенью и жары в лето. Он терпеть не мог толп людей самой разной наружности, вечный галдёж и злобные окрики отца, когда что-то делалось не так. Долгая, нудная дорога домой, на самый край города, ничуть не веселила юношу – он был сыт по горло всем этим, и однообразные дома, серые, неразличимые и одновременно до мельчайших подробностей запомненные, не навевали ничего, кроме тоски.
Конфуцианство, которого придерживалась семья Пенга, не позволяло поднимать открытый бунт против родителей, задвинуть их мнение и выбрать свою дорогу, поэтому действовать надо было дипломатическим путём.
Будущий сержант всё тщательно обдумал: он уже решил, что пойдёт в армию, и, хотя служба там немногим отличается от работы в лавке (всё та же скука да грязь), это будет его выбор. К тому же, есть шанс попасть в какую-нибудь из колоний. Пусть условия жизни там похуже (всё равно простолюдин их не ощущал и здесь, в империи), зато любой восточник там царь и бог.
Тщательно выбрав момент для разговора, он поделился этими соображениями с отцом. Как и рассчитывал Пенг, особых возражений это не вызвало. Оказалось, родитель и сам планировал предложить сыну такое будущее, осознав, что помощник в лавке из юноши и так никакой. Части жалования, которое у восточноимперских солдат и офицеров всегда было неплохое, высылаемого семье, хватало с лихвой для своеобразного «откупного», возмещения сыновнего долга. Старший брат был только «за», всеми руками – уход Пенга в армию означал только одно: лавка и главенствующее место в семье достанутся только ему.
Дослужившись до сержанта, Пенг готовился стать пехотным офицером – осталось идеально проработать чуть меньше года.
В армии Восточной империи любой офицер должен был хотя бы несколько лет, прослужить наряду с призывниками. Считалось, это сильно поднимает командира в глазах подчинённых и даёт бесценный опыт. Два года, и ты сержант. Ещё полтора, для лейтенантского звания.
Возвращаться после конца рекрутчинского срока Пенг не собирался – нет, он не появится дома меньше, чем в полковничьем чине, чтобы не было ни малейшего повода засунуть беднягу обратно в лавку. Да и не затем, чтобы возвращаться, пришёл.
Пока что ему нравилось – тем более, в Североамериканской колонии. Вот уж где солдат боялись, как огня – и уважали соответственно. А уважение, оно греет. Греет мысли сознанием того, что ты в этом мире чего-то стоишь, кому-то нужен, а кто-то трясётся лишь от упоминания о тебе. Ещё нигде Пенг не ощущал такой важности.
И вседозволенности – самоуправство строжайше каралось, но ему было достаточно попросить о чём-то, всего лишь мягко попросить, и янки, уже вторые «коренные жители» на этом материке, бежали выполнять просьбу восточного господина, сшибая всё на пути.
Ему чертовски нравилось, когда люди, причём влиятельные в скобках своего мирка. Расшибаются в лепёшку, чтобы выполнить поручение, лениво обронённое всего лишь сержантом колониальных войск. А что будет, когда дадут заслуженный офицерский чин? Как тогда забегают?
Вот и в этот сентябрьский день Пенг не ожидал ничего сверхъестественного. Никаких перемен, никаких хлопот, которые не по плечу.
В этот день все дети идут в школы.
Последних в колонии немного и они явно не высший класс. Училища и колледжи больше технические. Нужны только инженеры, которые обеспечат заводы восточноимперских марок здесь дешёвой и неприхотливой рабсилой. Колония… а зачем колонии что-то ещё?
Зачем побеждённой нации поэты, писатели, критики и литературоведы? Зачем талантливые режиссёры, артисты и музыканты?
Зачем рабам культура?
Пенг закурил – только что прочитанная газета не давала поводов для особого веселья, впрочем, и наоборот.
На прошлой неделе ребятам из колониальных войск, или, по-иному, военной полиции, такой уж разброс терминов, продали героин. Неизвестно, как могло вообще произойти такое. Неизвестно, как восточноимперский солдат вообще мог проявить интерес к наркотикам. Но факт оставался фактом – мафиози обнаглели, причём настолько, что придётся вмешаться. На этот раз всерьёз.
В логово сицилийской мафии, в Нью-Йорк, направили отряд спецназа «Волчьи Клыки». Эти ребята славились беспощадностью, но и результативностью. Среди них было больше япошек, чем настоящих ханьцев, и Пенг это знал. Как и знал, что операция увенчается успехом – да и с чего бы не увенчаться? Лучший спецназ империи против горстки итальянских отбросов, тут и думать не надо, кто верх одержит.
Свежей газеты на китайском, как назло, не было – не успели завезти. Сержант понятия не имел, как закончилась операция против бандитов в Нью-Йорке. В ином случае, конечно, принял бы меры.
Колониальные войска выполняли роль полиции, в какой-то мере. Например, они отвечали за наиболее «опасные» территории, а также кварталы, прилегающие к органам власти.
Восточноимперской власти.
Пенг ужен собирался идти в обход, прихватив с собой пару ребят из новичков, поучить, но звонок экстренного телефона нарушил все планы.
– Сержант Тан Пенг слушает, – откликнулся он.
– Пенг? – голос в трубке звучал как-то странно. – Это майор Мацуда.
«Японец», – понял сержант. Что уж поделать, недолюбливал он уроженцев островов на востоке.
– У нас чрезвычайная ситуация, – продолжал майор. – Напал какой-то неопознанный противник. Чёрт знает, кто бы это мог быть…
– Здесь, в Бостоне?
– Совершенно верно! – вдруг рявкнул Мацуда. Похоже, критическая ситуация здорово поигрывала на нервах. Впрочем, он тут опомнился и продолжал более спокойно. – Вы уже отрезаны. Мы предполагаем, это временно, так что ждите гостей, держитесь до конца – мы их сомнём!
– Ясно, господин майор. Но кто…
В трубке раздались гудки.
Пенг швырнул её в сторону, даже не позаботившись о том, куда она летит – мозг и тело занимали проблемы поважнее.
Сержант рванул с места – и в рекордный срок достиг казармы, где в полном составе, за картами, расслаблялся его взвод.
Пенг вдохнул воздуха в грудь – не знал, но сказать.
Но этого не понадобилось – не успел сержант рта раскрыть, как пространство прорезал давно забытый сигнал воздушной тревоги. А воздух наполнился звуком десятков летящих «Дугласов».
И тогда Тан Пенг окончательно понял: они пропали.

Денвер, 1 сентября. 15.00.
На одной из небольших площадей, из тех, что сразу по краю камня, которым выложены, прикрываются трёх-четырёхэтажными строениями века эдак позапрошлого, происходило нечто интересное.
Там столпились восточноимперские танки – «тип 40», разработанные абсолютно с нуля в шестидесятых годах. И около роты солдат.
Разумеется, это глупо – достаточно одному взводу вызвать огонь по цели, и артиллерия не оставит и воспоминания о довольно крупных силах. Но вторгшиеся четыре часа назад войска Корпорации никак не могли достигнуть Денвера за это время – всё же, с каким-то сопротивлением им пришлось столкнуться. А просто обойти немногочисленные восточноимперские войска было глупо: для надёжности следовало захватывать наиболее важные точки и пункты управления: связь, дома наместников и так далее.
Так что никто не мог угрожать восточникам в Денвере, по крайней мере, в ближайшее время. Поэтому войска стояли, как чирей на одном месте, пока командиры обсуждали, где они могут понадобиться в ближайшее время.
Рота при поддержке трёх танков и их правильном применении представляла грозную силу: «армор» морской пехоты находился далеко, а эйрборн не могли сбрасывать тяжёлую технику – по понятным причинам.
Так что эта часть могла здорово помешать Корпорации, а может, даже протянуть до помощи из метрополии.
Если бы не два «но». Первое – Перл-Харбор и всё, что там произошло. Теперь восточники не могли распоряжаться флотом, как захочется, и сам император ничего не мог поделать. И второе – то, что произошло здесь, на площади.
Восточники слишком расслабились, что на любой войне нонсенс, а сам расслабившийся – не более чем труп. Прекрасно зная, что пока ничего не угрожает, они даже не выставили охранение. Чем это вызвано – беспечностью, привычной ленью или, наоборот, некоторым шоком от последних событий?
А какая разница? Трупам всё равно.
Здания старого образца, окружавшие площадь, идеально подходили для цели «Вардогов» . А именно – разнести к чертям всё, что можно разнести.
Десяток бойцов с «базуками», не так уж и много, но в такой ситуации лучше не придумаешь. Особенно, когда другого и нет.
Здоровенный детина с капитанскими нашивками и эмблемой «Вардогов», вооружённого формирования, своеобразного «клуба по интересам», где интересами служил патриотизм (естественно, здоровый американский), оружие в любом проявлении, а методы состояли из убийства несогласных.
Руководил организацией капитан Джон Рамирез – «Вардоги» насчитывали не более сони человек, обученных, насколько позволяли время и конспирация. Он разработал Устав, основные положения и вообще идеологии и цели военизированного формирования имени себя. Почему себя? Да он был ветераном практически всех «банановых» войн во всех ненадёжных частях мира.
Когда-то, в молодости, он уже имел программу действий: разобраться с наглыми восточниками, захватившими его страну. Нет, у него не убивали родственников, его не ссылали в лагеря. Нет, Рамирез выбрал борьбу по личной инициативе – будучи человеком агрессивного склада, не понимая шуток, он видел только один способ добиться цели – создать подготовленную вооружённую организацию, не стеснённую в средствах.
Пройдя «практику» в Африке, Южной Америки и к тому времени не совсем обжитой Корпорацией Микронезии, он вернулся домой. К тому времени прославившись под именем «Малыш Джон», или «Маньяк Джон» (последнее за глаза), он представлял идеальную кандидатуру для создания отрядов Сопротивления, ещё одной идеи руководителей Корпорации.
Уже через пару дней на накачанного, тренированного, даже тайком вооружённого пистолетом сорок пятого калибра Рамиреза вышли нужные люди – естественно, из Корпорации. Прошёл от силы день, а удивлённый «Малыш Джон» обладал всеми средствами, необходимыми для осуществления детской мечты. О большем было трудно и мечтать.
И вот, сейчас «Вардоги» окружили противника – распределившись по зданиям, они, вооружённые «базуками» и пулемётами тридцатого калибра, ждали команды капитана на атаку. Но тот медлил.
Глянув на форму ближайшего солдата, камуфляж полувекового образца, затем в окно. На скопление танков, Джон приблизил рацию к губам. Всё-таки повезло, что удалось пройти незамеченными.
– Это Рамирез, запрашиваю боеготовность, – буркнул в трубку капитан.
– Это первая двойка, готовы.
– Вторая двойка, ждём приказа.
– Третья двойка. Противник под прицелом.
И так, пока не отчитались все пять пар – «базука» да пулемёт, лучший выбор для такой засады. Из лёгкого оружия только «Кольты» в кобурах, но после такого огня, если всё получится, всё равно ничего не останется.
– Цели определены – огонь! – рявкнул Рамирез.
А тем временем восточники продолжали ходить между танками, стоять, облокотившись о корпуса бронированных машин, и разговаривать.
Свинцовый дождь обрушился на головы не ожидавших таких пакостей солдат – секунды полторы те стояли в оцепенении, что для военного позор, а потом, осознав ,что происходит, бросились врассыпную, петляя, прыгая и сталкиваясь. Кто-то нырнул за корпус танка, но это не спасло – обстрел вёлся со всех сторон – пулемётчики, спрятавшись в зданиях, не оставляли ни единого шанса.
Один из танков принялся поворачивать башню – не прошло и секунды, как беднягам влепили сразу три снаряд из базуки. Не выдержав такого безобразия, танк взорвался – красиво, с отлётом башни и её последующими плюханием в десятке метров, почти под носом у одной из двоек. Но обошлось.
Пулемётчика можно уничтожить не одним и не двумя способами. Подавить, если имеется мощное оружие вроде крупнокалиберного, обрушить на голову умника артиллерию или обойти мерзавца. Пытаться взять примитивной атакой в лоб, как повстанцы в Боливии в девяносто шестом. Подключить снайпера, танк, что угодно.
Но на довольно узкой для танков и роты солдат площади всё это сводилось к пустому звуку. Попробуйте подавить пять пулемётов, бьющих со всех сторон. Даже задержки на смену ленты или остывание не помогут – в такой ситуации первое место занимает паника, второе – беспорядочная стрельба по окнам, зачастую там, где до ближайшего пулемётчика метров пятьдесят, а то и больше.
«Нет, это не война, – заключил Рамирез, наблюдая бой в бинокль – не поленился забраться на часовню, самое высокое здание поблизости. – Избиение младенцев. Что ж, хоть мороки меньше…».
С танками разделались быстро – два вообще сожгли раньше, чем экипажи успели подобраться к своим боевым коням. Один механик-водитель много не сделает. Другой «тип 40» горел без башни, а два оставшихся танка глупо столкнулись в центре площади – похоже, от страха водители в последнюю очередь думали, куда ехать. Да лишь бы куда-нибудь, подальше от этой мясорубки! Потом можно успокоиться и, вычислив местонахождение партизан (или кто это?), перестрелять всех с безопасного расстояния.
Они не знали того, что в «Малыша Джона» накрепко вбила работа наёмника: безопасных расстояний не бывает. И, в любом случае, их ещё надо достичь.
Ракеты с шипением сорвались из стволов «базук» и, оставив дымные следы, которые уже давно не могли повлиять на исход боя, как и предыдущие, устремились к танкам. Стрелки метили в самое уязвимое место – верхнюю башенную броню, которая составляла всего ничего, если сравнивать с горизонтальной.
Грозные боевые машины превратились в кучу хлама – рванув почти одновременно, они похоронили последнюю надежду на огневое прикрытие.
Колониальные солдаты пытались спрятаться за горящими остовами, но судьба уже была предрешена – никак не выходило, чтобы оставался хоть миллиметр «мёртвого» для всех пулемётов пространства: Рамирез долго пялился в карту, и лично указывал места для позиций. Мечущиеся солдаты Восточной империи получили роль мяса, от которого, хочет оно того или нет, сейчас избавятся.
– Отлично! – Рамирез вышел на площадь.
Все восточники получили по персональной путёвке к апостолам, и «маньяк Джон» чувствовал себя превосходно. Он ещё раз обвёл глазами площадь, взгляд скользнул по горящим остовам и трупам.
– Мы прекрасно поработали сегодня, – довольно кивнул капитан. – И нас ждёт заслуженный отдых.
К командиру приближались остальные «Вардоги». Улыбающиеся лица, «базука» или «тридцатка» на накачанных плечах, и спокойное, уверенное предвкушение пусть и недолгого, но заслуженного отдыха.
– Думаю, это был конец начала, – закончил пробившийся на красивые слова Джон. – Впереди много дел… но сегодня они как-нибудь подождут.
И закурил сигарету, доставаемую из пришитого на плечо кармана на протяжении всей вдохновляющей речи.
Сверху, на бреющем полёте, пролетели «Хеллкеты», всего четыре самолёта. Корпорация была везде – и Джону Рамирезу нравилось чувствовать себя частью огромной, хорошо отлаженной военной машины. Пусть он всего лишь винтик. «Малыш Джон» прекрасно знал, по опыту участия в «банановых конфликтах»: иногда и винтик срабатывает так, что худо приходится всему механизму.
Вражескому, конечно.

если интересно станет, дам сслыку на самиздат... вы только откомментьте))

Пекин. Императорский дворец.
– Что? Как это произошло? Как подобное вообще могло произойти? Позор!!! Позор на меня, вас, на всю страну – и это великая империя Востока!
Отличное утро было омрачено одной-единственной новостью, для всей Восточной империи. А особенно для императора, который вполне логично считал западную цивилизацию отмершей, её представителей законченными идиотами и трусами, а сам никогда не упускал случая посмеяться над Европой или Америкой – восточники обогнали последних как в экономике, так и в искусстве. И, в конце концов, не янки захватили Китай, об этом тоже не стоило забывать.
Увы, с этого дня красивые слова превращались в пустой, как банка из-под рисовой водки, звук. Факт потери контроля над Американской колонии много значил сам по себе, даже в отрыве от сырьевых возможностей и прочих выгод, предоставляющих завоевать и Европу. Какой удар по репутации! Как раз, когда только начинали готовиться планы по высадке на английские, французские, испанские и португальские берега. Но откуда теперь высаживаться?
Восточная империя не раскинется на весь мир – по крайней мере, не в этом столетии. Не выйдет – после такого сокрушительного поражения.
Вначале император был готов делать что угодно, только стереть наглецов-бунтовщиков, идущих против правил Конфуция, с лица земли. Как посмели оспаривать великое «Государь должен быть государём, сановник – сановником, а сын – сыном»? Это был наезд на святое.
Разумеется, восточный правитель и думать не хотел, что американцам плевать на древние учения – с высокой колокольни. Они их не касаются.
Правда, пыл остудили первые сообщения разведки – бунтовщики выставили флот и армию такой мощи и численности, что взять наскоком не получилось бы ни при каких условиях. Откуда это взялось и как снабжалось, не знал никто – пока. В любом случае, бездумно бросаться в бой не следовало. Император понял – придётся готовиться к большой войне.
Разумеется, её не избежать – может, дешевле будет и отступить: янки не полезут в империю, своих дел полно. Но вопрос встал ребром и, наверное, на горе, которого никто не исключал, это был вопрос чести. Настоящий восточник никогда не отступит, когда речь идёт об этом. Тем более, когда силы есть.
Оставалось только перевести страну на военные рельсы – увеличить и без того огромную армию, организовать строительство боевых кораблей, подстегнуть науку, в военной области молчавшую со времён оккупации Соединённых Штатов.
Которые сейчас так глупо потеряны.
Немного успокоившись, правитель уже набрасывал мысленный, первичный план подготовки к войне. Надо работать, или мечты о всемирной, непобедимой империи, центр которой будет здесь, в Пекине, окажутся не более чем анекдотом.
Одно он знал точно – американцы заплатят за наглость. Неважно, кто прав, кто виноват – победит Восточная империя.

Москва, Кремль. Тайный совет Ивана V.
– Вот, – толстенная папка, только что принесённая министром обороны, хлопнулась о стол. – Здесь полный комплект…
Иван Пятый слабо понимающими, сонными глазами всмотрелся в лицо министра. Владимирский явно не шутит – не такой человек, и не в таком месте. Новости звучали так дико, что лучше им оказаться глупой шуткой.
Конечно, этого не будет – в государственном аппарате всё серьёзно, никаких двусмысленностей. Если разведка передала «конец света», значит, так оно и есть. И ни на миллиметр ни вправо, ни влево.
– Значит, Африка начала войну против Восточной империи?
– Нет, ваше величество, – покачал головой Владимирский. – В этом замешаны базы откуда-то из Скандинавии, точно в Канаде, и…
– То есть, вы утверждаете, что союз Африканских стран, какой-то из северных монархий и Канады, недавно окончательно отделившейся от Англии, напал на Североамериканскую колонию восточников? И ещё они умудрились навешать Пекину синяков?
Министр обороны разочарованно крякнул – тихо, чтобы император не услышал.
– Ваше величество, – взял слово директор Тайной канцелярии, генерал-поручик Глебов. – Похоже, в данном случае армия права. Наша разведка собрала чуть больше сведений о Корпорации. Немного, но больше, чем армейская.
– Что за Корпорация? – тут же перебил Иван, хватаясь за соломинку искренним и энергичным движением среднестатистического утопающего.
– Мы выяснили кое-что, – Глебов отработанно выудил из чемодана папку, не уступающую размерами предыдущей. – Не так много, но всё же.
Не став мудрить, государь приступил к чтению. Затем заглянул в папку, предоставленную Владимирским. Потом обратно.
– Ладно, кончаем играться, – зевнул император. – Генерал-поручик, расскажите, в чём дело. Коротко и ясно.
Владимирский что-то пробурчал неразборчиво, но никто не заметил. Глебов начал говорить.
– Около месяца мы получили весьма любопытные фотографии, по спутниковым каналам – вы же знаете, не всё идёт на телевидение и связь у гражданских, кое-что перепадает и нам. Так вот, это были мелочи – вроде пары незарегистрированных крупных транспортников или группы солдат до взвода, проводивших стрельбы. Это могли быть какие-нибудь местные манёвры банановых республик, но мы обратили внимание.
– А потом транспортники разрослись до нескольких авианосных соединений, двадцать солдат превратились в дивизии морской пехоты, а птички, пролетавшие мимо, стали эскадрильями бомбардировочной авиации. Они что, генерал-поручик, делением размножаются?
– Мы имеем дело… – Глебов прервался. – Вернее, восточники имеют дело с серьёзной, твёрдо осознающей свои цели и возможности организацией. Не исключено, что придётся так или иначе вмешаться.
– И что эта организация из себя представляет? – спросил Иван, не забыв отметить это «так или иначе».
– Они называют себя Корпорацией. По сути, это сборище обиженных судьбой людей, решивших взять реванш, во что бы то ни стало. Это группа европейских миллионеров и бывших генералов армии США. Их основная цель – восстановить прежние Штаты, разумеется, без побочных эффектов вроде коррупции и безработицы. Самое главное – скинуть восточников. Чем они сейчас и занимаются. Сейчас они контролируют почти всю Америку, кроме Аляски, по Нанкинскому договору обратно перешедшей нам полвека назад. Думаю, господин Владимирский привел тамошние части в боеготовность.
Министр обороны кивнул.
– У них может это получиться? – задал вопрос император. – Насколько реальны планы Корпорации?
Глебов пожал плечами.
– Сложно говорить. Планы грандиозные. Но они ухитрились сосредоточить на базах огромное количество военной техники, и перевозить людей из Североамериканской колонии. А сейчас, после захвата материка, у них достаточно людей и ресурсов, некоторые из которых раньше приходилось собирать по крохам, для крупномасштабной войны с Восточной империей.
– Людей достаточно, но вот пойдут ли? – резонно возразил Иван.
– Пойдут, – вздохнул генерал-поручик. – В Корпорации не дураки сидят. Они развернули пропагандистскую кампанию против восточников чуть ли не раньше начала боевых действий – вроде бы исподтишка, понемногу, а за последние полгода все возненавидели Пекин. Хотя уже лет сорок, как примирились. Корпорация ухитрилась тихо и внятно донести до населения две мысли: «при наместнике живётся плохо», и «конгресс и президент сделают лучше». Ах да, ещё они убедили народ, что им это под силу, захватив колонию за каких-то два дня. Любой аналитик скажет, что уже завтра на территории северной Америки не останется ни одного форпоста Восточной империи.
– Даже так?
– Мало того, – продолжил Глебов. – Они развернули производство фильмов, денег на которые уходит чуть меньше, чем на строительство авианосцев. Ну, с этим ресурсом у Корпорации, пожалуй, проблем. Уже через три месяца, по первым данным закончат минимум пять картин крайне патриотического содержания. Американо-патриотического, конечно. И всё это – дорогие фильмы с отличными актёрами, подготовленными Корпорацией, спецэффектами и красивыми взрывами. То, что народ любит.
Как действуют, черти, – поразился император. – У нас подчистую копируют.
– Значит, рентабельно, – пожал плечами генерал-поручик. – Никогда не стоит пренебрегать патриотическим воспитанием. Фильмы охватывают всю историю Америки. Особое внимание уделяется войне за независимость, гражданской, и даже Мировой, в которых они, кстати, почти не принимали участия. Но какое дело пропаганде? Особенно стоит выделить фильм, в котором по сценарию в войне сорок первого – сорок третьего годов.
– Значит, капитально копают, – подал голос министр культуры, неизвестно как попавший на заседание. Впрочем, по рангу не только разрешено, но и обязательно. – Не успели обосноваться, уже фильмы монтируют.
– Да, скорее всего, серьёзные люди, – признал Иван.
– Разрешите, ваше величество? – вскинулся министр обороны.
Император кивнул.
– Мы не можем недооценивать Корпорацию, – громко объявил Владимирский. – Потопленный Тихоокеанский флот восточников – это что? Североамериканская колония – что? Случайности? И массовое производство фильмов, прославляющих войны, тоже? Нет, господа, надо уж признать, что столкнулись с реальной силой, которой подмять восточников – не раз плюнуть, конечно, но и не надрываться! У них есть возможности и средства! И уж поверьте, в последних они не стесняются!
Иван Пятый задумался: как наверняка решить, какую опасность могут представлять для России эти выходки американцев? Насколько серьёзна угроза? И что предпринять, чтобы не оказаться в простаках?
– Ладно, расскажите, как это произошло – император поморщился. – Как янки разгромили самую большую армию в мире? Этими сведениями вы располагаете?
– Разумеется, – почти обиделся министр обороны. – Мы совместно с Тайной канцелярией провели работу…
– Которая могла оказаться в тысячу раз продуктивнее, если б не упёртость некоторых военных болванов, – вставил Глебов.
Иван подумал, что генерал-поручик прав. Не ситуация, стоило бы уволить Владимирского на хрен, но… на переправе коней не меняют. А пока – как покажет себя. Естественно, после ряда оплошностей, вылившихся в такой бардак, захочет выслужиться. И будет работать. Надо будет заняться этим, как всё утрясётся.
– Я продолжу, если позволите, – огрызнулся министр обороны. – Так вот, восточники, как известно, не знали ничего о Корпорации. Вернее, какие-то крохи за последние полгода они получили, но точно не больше нас. Верхи задвинули дело в долгий ящик, а это, как известно, чревато. Аккурат первого сентября одна из АУГ Корпорации покинула базу – какую, устанавливается – и нанесла удар по Перл-Харбору, где базировался Тихоокеанский флот Восточной империи. Не весь, правда, авианосец с тяжёлым линкором «Хирохито» и кораблями сопровождения находился в учебном походе где-то близ Южной Америки, но у Корпорации, ставлю годовое жалование, и там база. В любом случае, оказать реальное влияние на ход действий эта часть флота неспособна. В ближайшее время.
– А большего им и не надо, – тихо произнёс император.
– Совершенно верно, ваше величество, – подтвердил Владимирский. – Корпорация высадила десант на материк – из «самой большой армии мира» в колонии от силы полпроцента. Янки просто задавили противника превосходящими силами. Но главное – на протяжении всей кампании им помогала внезапность. Перл-Харбор уничтожен практически полностью. Гавайи захвачены. И всё из-за удачной работы ребят, отвечавших за секретность. Скрыть такую махину, от спутников, от наших экспедиционных войск в странах третьего мира… нужен настоящий талант, и отличное руководство, потому что любой талант без дисциплины – ничто. Корпорация, и эти новые США, образовавшиеся вчера, чертовски опасны из-за одной военной мощи. И вдвойне – из-за грамотных лидеров. Вот моё мнение. Надо что-то делать – стрелять или договариваться. Главное, не сидеть сложа руки.
– Генерал-поручик, что-нибудь добавите?
– Да, ваше величество, – кивнул Глебов. – Полностью согласен с министром. Только лучше бы нам не ввязываться в войну, по крайней мере, сейчас. Нужно время, чтобы разобраться в ситуации получше.
– Георгий Петрович?
– Пока ясно сказать можно лишь одно, – ответил Владимирский. – Неизвестно, стоит ли нападать. Но если сделаем это сейчас, пока Корпорация не закрепилась на материке, есть шансы сделать всё без большой крови. В ином случае нас ждёт жестокая война. Потребуются жертвы.
Иван поморщился – он не хотел повторять путь предков, которые предпочитали добиваться победы, не считаясь ни с чем. Император прекрасно осознавал: без самоотверженности и готовности умереть за Родину в большинстве из граждан не будет государства. А не будет поводов это сделать, уйдёт и храбрость с патриотизмом. А там, откуда ушёл патриотизм, ушёл и дух великой империи. Этого император не хотел ни в коем случае, но так же не хотел решать проблему за счёт простых солдат, которые будут отдавать юные жизни за процветание страны. Он сделает всё, чтобы обойтись без жертв, сделает всё, чтобы Родина сияла без крови, пролитой в её защиту.
– Тайная канцелярия должна немедленно, – процедил Иван. – Я повторяю, немедленно, усилить работы на внешних рубежах. Мне нужна информация, и вы мне её, – палец правителя уставился на Глебова. – Уж добудьте, пожалуйста.

Киншаса. Дом Бена.
– Да? – осведомился сонным голосом Дубовенко. – А, вы, господин полковник? Как что делаю? Занимаюсь, конечно. Этой… проблемой. Какой? А какую должен решать. Да, господин полковник. Так точно, господин полковник. Ну, зачем же так грубо?
Из трубки посыпались совсем уж нехорошие слова.
– Поручик, твою мать! – разъяренно рычал полковник. – Ты там что пинаешь? У нас экстремальная ситуация, надо что-то делать! Хотя, в принципе, уже поздно!
Николай недоверчиво уставился на спутниковый телефон.
– К-какая ситуация? – слегка заикающимся голосом спросил он. Не отошёл ото сна, а тут всякие ситуации под нос суют!
– А такая! – стиснул зубы полковник. – Хуже не бывает! Восточников выгнали из американской колонии!
– Чего? – теперь агент Тайной канцелярии просто-таки вылупился на ни в чём не виноватую трубку. – Как?
– Нам на Лубянке неизвестно, – ехидно ответил полковник. – Не сообщают бунтовщики, не отчитываются. А вот ты можешь и раскопать что-нибудь… если не уснёшь опять!
– Секунду! – Дубовенко оправился окончательно. – Как это произошло?
– По имеющимся данным, – буркнул начальник. – Последовал шквал убийств по всей колонии. Целью восставших были крупные чиновники, наместники и люди, которые вообще хоть как-то могли повлиять на исход дела. Затем появились войска – из ниоткуда. Там, где их не было, народ разбирался с восточниками сам. Сейчас власть в колонии полностью принадлежит Организации – кстати, мы узнали их название. Корпорация. Выступили их лидеры, рассказав всему миру то, что ты узнал только что.
– Стоп! – перебил Николай. – У восточников были реальные силы… один спецотряд «Волчьих Клыков» или «Церберов» стоит больше тысячи солдат! Броня, вооружение… а ещё военная полиция, десять тысяч контингента!
В трубке покряхтели.
– Они разбиты, – похоже, полковник взял себя в руки, и уже не так орал. – Спецотряды ломанулись в Нью-Йорк, искоренять мафиозные структуры.
– Все двести человек?
– Да, чёрт возьми! – полковник опять стал срываться. – Все двести человек.
– А потом? – обеспокоено спросил Дубовенко. Он знал нескольких ребят из «Волчьих Клыков», спасших ему жизнь. Около года пришлось работать сообща, выслеживая поставщиков на гавайских островах.
– Потом? – скрипнул зубами полковник, прекрасно знавший о дружбе нескольких японцев и лучшего агента Тайной канцелярии. – Их конвой уничтожили атакой с воздуха.
– Что???
– Разбомбили! – крикнул полковник. – Думаю, вряд ли кто-то выжил…
– Откуда у них вообще самолёты? – удивлённо спросил Николай.
– Боюсь, это не самая дурная новость, – сокрушённо вздохнул полковник. – Размахивающие штатовскими флагами люди и военные, подготовленные не пойми как и не пойми кем – не проблема рядом с другой.
– Что на этот раз? – обречённо выдохнул агент.
– Мы могли бы помочь восточникам. Для того и заваривали кашу с дипломатией – чтобы две империи рядом не воевали, а наоборот. Но подходы с наших баз намертво блокировали неизвестные корабли. Целый флот. Тоже, кстати, под американским флагом.
– Звездно-полосатым? – задал глупый вопрос Дубовенко.
– Не, – Николай так и представил, как командир на другом конце связи хитро мотает головой. – Конфедератовским, он у них теперь для флота.
– Каким?
– Конфедератовским! – повторил полковник. – Южные штаты в Гражданской войне в США! Ну, вспомни историю!
Агент помнил плохо – эта тема не входила в список известных исторических событий. Нехорошо с точки зрения правящей, оккупирующей империи напоминать населению колоний, что у них есть какое-то прошлое и вообще, своя история.
– На наш Андреевский похож, только полоски синие со звёздами, фон красный – подсказал полковник. – Но это не важно. Вступать в войну сейчас глупо – кто-то хорошо готовился, и это точно не мы. У них три авианосца, пара линкоров классом не меньше нашего «Князя Невского» и до чёрта сопровождения. Уже сейчас они могут устроить нашим базам на Аляске второй… то есть, уже третий Перл-Харбор. Полсотни лет не было войны, и они там стоят чисто для галочки. Лётчики, артиллеристы, моряки не имеют ровно никакого опыта.
– А угрожающие имеют?
– По крайней мере, они готовились, судя по всему, долго. В любом случае, мы опоздали и лишний Перл-Харбор нам не нужен!
Дубовенко задумался.
– Но Перл-Харбор устроили не нам! – довольно быстро нашёлся он.
– Почему-то, – усмехнулся полковник. – В штабе никто не горит желанием проверять. Никто не знает, на что способен новый враг. Да и враг ли он вообще.
– Это как? – не понял Николай.
– Лидеры Корпорации объявили, что их ни в коей мере не интересует война с Россией, они просто возвращают американскому народу землю. Как говорят, глядишь, пронесёт. Главное – не атаковать заведомо превосходящие силы противника.
«Пронесёт, не пронесёт, – мрачно подумал Дубовенко. – А империя в опасности, и рисковать не хотелось бы».
Но всё же, начальству виднее. Это каждый только думает, что верхи работают по-идиотски, а сам бы он сделал всё лучше в сотни раз. Брехня всё это – и агент был последним, кто в неё поверил бы.
– И что делать мне? – спросил он.
– А что затевал связной, то и делай, – спокойно, собранно ответил полковник. – Как понимаю, вы хотели раскопать какую-то информацию. Сейчас этот продукт в дефиците, мы нуждаемся в нём, как в воздухе.
– Понятно, – кивнул Николай. – Сообщу Бену, решим, что делать – может, кое-что можно провернуть быстрее. Хотя, с такой ситуацией всё еще задержится на несколько дней.
Попрощавшись с полковником, агент повесил трубку. Впереди маячили долгие безрадостные размышления.