Когда я узнал, что нам всем осталось жить не больше дня – у меня внутри что-то повернулось. Нет, я даже не удивился. Не было ни страха, ни радости, разве что тревога, скорее даже нечто на неё похожее. Одно могу сказать точно – со мной такого раньше не случалось. «Раньше» - звучит несколько нелепо, когда тебе всего 19 лет. Но это всё, что у меня есть, то есть – «совсем всё» и больше ничего не будет. Как-то странно, когда у тебя действительно нет будущего. Есть только прошлое и мой последний день. А помню я и раньше, порою, считал, что у меня нет будущего – «Всё – жизнь закончена». Только теперь я понимаю, что это огромная глупость. Когда у тебя реально нет будущего всё совсем иначе.
День начался как обычно. Я проснулся позже, чем надо. Будильник снова меня опередил. Не помню, но, кажется, я его даже не слышал. Мама уже приготовила мне завтрак. По телевизору мерцала всякая дребедень. Я лениво встал с кровати и потащился в туалет, затем в ванную. После этих двух «водных процедур» я взялся за завтрак. Он подостыл, но это ничуть мне не помешало его съесть. Мама во всю собиралась на работу. Когда я только начал одеваться она уже выходила из дома. Я немного спешил, но не с большим энтузиазмом. Мне оставалось одеть только куртку и ботинки, но тут я замер у телевизора. Всё произошло очень быстро. Экстренный выпуск новостей. Голос и руки диктора дрожали. Он запинался, но говорил много, что-то объяснял. Но я только понял, что на Землю летят, толи два, толи три астероида, которые взялись неизвестно откуда, что магнитное поле земли меняется, что возрастает сейсмическая активность на всём земном шаре и что атмосфера тоже затевает что-то не доброе. Вобщем что-то в этом роде. Затем последовали какие-то комментарии разных политиков и некоторых известных людей. Члены всех религиозных конфессий говорили, что им этой ночью были видения, уверяли всех, то это – «Судный День». Но даже у некоторых из них дрожали руки и голос. Странно, что «простому люду» сказали об этом. Толи не могли больше скрывать, толи всё до такой степени ужасно, что нет разницы знают всё или нет. Всеобщая паника, видимо, никого уже не волнует… Интересно, сколько стран поступило также? Я в первый раз осознал, что я живу, но жить, судя по новостям, мне оставалось не больше дня. Всем оставалось жить не больше дня – как я понял из новостей, никому не удастся спастись. Хотя я уверен, что кто-то обязательно попытается. Думаю ясно, что в этот день учиться я не пошёл…

Глава 2

Когда раздался первый звонок на мобильный – я сбросил. Звонила мама… Зачем мне сейчас с ней говорить? Тем более я знаю почему она звонит и, мне кажется, знаю, что она скажет, но я не знаю зачем мне отвечать и что говорить. Я боюсь… Странно – я боюсь этого разговора с мамой, но меня не пугает ни судьба мира, ни моя собственная судьба.
Из дома я всё-таки ушёл, взяв все деньги, что у меня были, гитару и сумку, в которую положил несколько дорогих мне вещей. Зачем я это сделал? А, впрочем, что мне ещё было делать?
Когда раздался второй звонок мамы (почти сразу после первого) я снова сбросил и набрал номер, одного из своих товарищей. Я давно его не видел и не слышал, но мне показалось, что это единственный человек с которым я сейчас могу поговорить.
- Алло. А я как раз ждал, когда ты позвонишь, - раздался голос в трубке.
- Привет, - ответил я.
- Как я понял, ты уже знаешь?
- Ну, как-то трудно было не узнать.
- Кстати, мне про это сон приснился, - довольно произнёс он.
- Я даже не удивляюсь. В принципе, поэтому и звоню.
- Как понять?
- Ну, в смысле я звоню потому, что ты всё это лучше, чем остальные понимаешь.
- Ну – это ж я, - ухмыльнулся он, - Кстати, что будешь делать?
-Я ваще не знаю…
- Помнишь, темку эту как-то обсуждали?
- Ну, типа-того. Но это другое…
- Может, соберём всех наших и вместе встретим конец света?
- Нет. Это не лучшая идея.
- Ну ладно, как хочешь. Тогда, наверное, один буду встречать на балконе с бутылочкой вина.
- Ну, удачи… Но я бы не стал так проводить своё последний день.
- А какая разница?
- Нет, ну конечно всё потеряло смысл… Хотя в твоей жизни разве сегодня?
Он усмехнулся.
- Ну ладно, бывай. Может, ещё позвоню или приеду, хотя вряд ли, - произнёс я и сбросил.
Что же мне сделать в свой последний день? Я пытался думать. Вроде как нужно многим сказать что-то, а кому-то – «кое-что». Вроде бы и надо, но почему же мне этого не хочется? И почему я этого боюсь? Ещё надо сделать то, чего всегда хотел. А что я хотел? Или что я хочу? Я перебираю варианты. Вот, к примеру, у меня ещё не было секса. Ни разу, хотя мне уже 19. Это конечно, нормально, но, однако, странно. К тому же этого так хочется… иногда просто безумно. Ну, а что поделать? Против природы не попрёшь… Но именно в этот день такое желание почему-то ушло совсем глубоко, что я даже с трудом вспомнил. Конечно, думаю в последний день Земли секс – совсем не проблема, но это всё же не тот секс, которого я хочу. Нет, я не против, конечно и такого секса, однако, это не то, чем стоит забивать хотя бы часть последнего дня. С мыслью - «если подвернётся, тогда да» я продолжил перебирать варианты… Что вообще можно сделать за один день? Мне надо найти оптимальное соотношение между «могу» и «хочу». Хотя, может быть, пустить всё на самотёк? Прожить этот день как-нибудь спонтанно? Мои размышления нарушил ещё один звонок. Это была одна из моих одногруппниц. Я сбросил. Что я делаю, чёрт побери?! И главное почему? Нет, я не удивляюсь, конечно, но очень хочу понять. Так вот чего я хочу? Или мне снова кажется?..
Вновь раздаётся звонок. Это опять мама. Я сбросил. Затем решил порыться в телефонном справочнике своего телефона. Там я обнаружил номер одной девушки, с которой познакомился в Интернете почти год назад, и почему-то сразу нажал на кнопку «вызов».
- Алло, - раздался её встревоженный голос.
- Привет, - далее последовало молчание. Недолгое, но глубокое. Затем она, кажется, заплакала, но, как бы не замечая этого, я произнёс, - Слушай, я хочу тебя увидеть. Какие у тебя на сегодня планы?
- Какие планы!? О чём ты? – почти закричала она, а затем, как-будто опомнившись, спросила, - Стоп, ты, что ничего не знаешь?
- Знаю. Но ещё я знаю, что хочу с тобой увидеться. В первый и последний раз. Не правда ли романтично? – пошутил я. Она, кажется, даже усмехнулась. Я продолжал, - Что уж теперь терять? Нет, конечно, твоё право…
- Извини…
- Ладно, значит, придется снова думать, как провести этот день. Наверно, прощай… Всех благ.
На этот раз она точно заплакала. Я сбросил. Странно, я знаю этого человека через Интернет, а считаю её другом более важным, для меня человеком, чем многие, кого я знаю в настоящей жизни, кого знаю больше и дольше. Так бывает. Видимо, я её знаю настолько, что могу приписывать ей именно те качества, которые всё время ищу в людях, не осознавая этого. Впрочем, это уже не важно. В свой последний день я понимаю, что у меня нет друзей, я один. Точнее я просто одиночка. Это, кстати, тоже уже не важно…

Глава 3

На улице было темно и тихо. Всё время я шёл по направлению к метро. По привычке, просто потому, что не знал куда идти. Как-будто ничего не изменилось – всё такое же, как было вчера. Единственная разница – я вижу всё в последний раз. Не понимаю, ценю ли я теперь это больше или всё, наоборот, резко падает в цене. Когда будущего нет вообще сложно что-либо понимать.
Я остановился и достал из сумки детскую фотографию (другой у меня не было) девушки, которую любил сильнее всех, кого когда-либо пытался любить. А может ту, которую любил по-настоящему. Единственный раз в своей жизни, теперь уже последний… Я разорвал эту фотографию на мелкие кусочки и заплакал… Затем я достал из сумки маленькую игрушечную собаку с карими глазами (прямо как у меня) – подарок от первой моей девушки на Новый Год. Мне эта вещь больше не нужна, поэтому я кидаю её прочь. Вот уже в моих руках потрёпанная карта метро – память о немногочисленных встречах с моей первой девушкой. Пожалуй, это мне ещё пригодиться…
Я вошёл в переход. Людей, толи было больше, чем обычно, толи гораздо меньше. Затем я увидел у входа в метро большую толпу и сразу понял, что метро не работает. Это означало, что отсюда мне никуда не попасть. Хотя куда я собирался? Я достал гитару, заиграл и запел. Теперь мои песни совсем потеряли смысл. А играть, а тем более петь, я никогда хорошо не умел. И уже никогда не научусь… Странно, но некоторые люди останавливались рядом со мной. Нет, они не кидали денег. Они слушали, но не просто слушали – сейчас они меня ещё и слышали. И им было всё равно, что я играю и как я это делаю. Им было не наплевать – им было всё равно. Это большая разница. Я уже никогда не стану, хотя бы мало-мальски знаменитым, но теперь всё, что я пел и писал обрело смысл. Печально, что ненадолго… Однако, я почувствовал себя как-то даже легче, на некоторое время забыл обо всём, а главное о том, что это мой последний день. И, кажется, люди, слушая меня, чувствовали то же самое. Мы были едины… «Дух Единения» - вспомнил я уроки литературы. Но это было нечто другое – совсем не так, как нам это рассказывали в колледже. Когда будущего нет всё по-другому. Я чувствовал неуловимую близость с этими людьми. Я чувствовал, что значим сейчас для них, что я им нужен и от этого испытывал к ним то же самое… Когда я спел и сыграл всё, что мог и хотел я разбил гитару об стену – она мне больше не понадобится. Тут же я оставил и карту метро.
И вот я уже на улице. Стало светлее – это значит времени всё меньше и меньше. Раньше я почти и не замечал время. День за днём, год за годом. Одно и тоже, но всегда как-то по-разному. Вся наша жизнь – надежда на то, что когда-то всё будет по-другому. Она не «здесь и сейчас», она всё время где-то «там», где-то «завтра», где-то «через пару лет». Даже в последний день всё, практически, также, только гораздо в меньших масштабах. Хотя нет, для многих это всего лишь половина жизни – остальное в прошлом, в том, что ты сам для себя оставишь. Но теперь будущего нет, значит и жизни там нет (только на несколько часов). Осталось только прошлое… Но оно уже мне не нужно. Всё, что я всю жизнь «копил», всё, чем я жил больше не понадобится. Я нещадно «сжигаю мосты». Для чего? Ну, а почему бы и нет?..
Я достал блокноты со своими стихами и прочими записями и кинул их прочь…

Глава 4

Я остановил машину.
- Бесплатно, - сказал старичок-водитель с радушной улыбкой. Это было не странно – теперь деньги ничто. Я бы даже сказал – теперь все поняли, что деньги ничто.
- Куда едем? – не прекращая улыбаться, спросил старичёк.
- Можно к станцие метро «Кузьминки»?
- Отчего ж нельзя? Сегодня всё можно, - он рассмеялся, я подхватил.
- Ага. Можно-то всё, да вот только, что из этого делать?
Я сел в машину и мы поехали.
- Как что? А ничего – жить и жить! Жили же до этого и ничего.
- Но теперь завтра нет…
- И что с того? У нас каждый день может последним стать – в жизни так бывает. Ну, знаем мы, что завтра не будет и что? Жизнь-то она всё такая же! Жить надо, спрашивает он ещё, жить!.. Или ты что-то кроме этого умеешь?
- Ну, в принципе, нет…
- Да, какие уж там принципы…
- Ладно. Нет, не умею, действительно…
- Вот… И никто не умеет. Что уж тут думать-то?
- Ну, вроде да, но всё равно как-то странно и сложно…
- А, что ж ты хотел-то? Жизнь она такая – странная и сложная… но прекрасная.
Далее мы ехали почти всю дорогу молча, слушая радио. Рекламы не было – теперь она была не нужна. Ни тем, кто рекламировал, ни тем, кто смотрел и слушал.
Зачем я еду в Кузьминки? Там живёт девушка, которую я когда-то любил… Нет, я не еду к ней, я не хочу увидеть её в последний раз – я уже сделал это достаточно давно. Просто я не знаю куда ехать. И ещё, возможно, там я оставлю ещё что-то, что мне больше не нужно. Я хочу оставить там все свои отжившие чувства и странные привязанности, связанные с ними. Любовь – это попытка преодолеть своё одиночество посредством другого человека. Настоящая любовь – слияние двух людей, победивших своё одиночество. Я хочу победить своё одиночество…
Мы приехали.
- Ну, что ж – приехали, - как-то грустно произнёс старичок.
- Ага, - ответил я, выходя из машины, - Спасибо…
- Да, что уж там, - рассмеялся он.
Я зашагал в сторону дома моей «Единственной Любви». Хотя нет, не любил я её по-настоящему… Ладно, уже не важно. Дорогу я помнил отлично, как-будто был тут вчера. Зазвонил мобильный. Это был мой лучший друг. Я не поднимал, а он всё звонил и звонил, но, в конце концов, сдался. Я позвоню ему потом… наверно.
Я стою у её дома и смотрю в небо… Я всё забыл… Если бы смерть встретила меня сейчас – это был бы самый удачный момент. Но, увы, раздался звонок. Это была моя Интернет-знакомая.
- Алло, - произнёс я
- Алло. Привет ещё раз.
- Ну, привет. Чем обязан?
- Знаешь, я тут подумала, давай увидимся всё-таки? – голос её был странно спокоен.
- Хорошо. Станция метро «Измайлово». Рядом с ней.
- Подожди… но почему там? И метро не работает…
- Поймаешь машину.
- Но…
- Ну, как хочешь.
- Подожди…
- Извини…, - я сбросил.
Я направился обратно к метро и поймал там ещё одну «бесплатную машину». Забавно, что нарушений правил дорожного движения было немногим больше, чем обычно…

Глава 5

День вошёл в свои права. Я стоял на набережной. Красиво… Но даже красота не спасёт этот мир. Его ничего не спасёт. Нет, я не про конец света… Этот мир для тех, кто не хочет спасаться. Хотя каждый второй хочет быть спасителем. Всё потеряло смысл? Разве сегодня? Раздался звонок. Я сбросил. Мама…
Теперь у меня нет ни прошлого, ни будущего. Нет друзей, нет семьи, нет любви… Разве теперь? Разве сегодня? Я не спаситель и я не из тех, кого спасут. Кто же я? Не знаю… и что делать всё также не знаю… но ведь делаю… как-будто всё так и надо. Вся моя жизнь и её последний день – всё смотрится так органично, так натурально. А я никогда и не пытался бороться. Конечно зря, но я ничего и не потерял. Возможно, многого не приобрёл, но сколько из этого «многого» - «лишний груз»? Поток мыслей завершил поток с небес… Начался дождь… Ещё одно воспоминание… Я оставлю его здесь. Оно мне больше не понадобится. Наверно, последнее. Хотя нет – есть ещё одно «важное дело».
И вот я уже иду к проезжей части, чтобы поймать машину. Рядом с дорогой я встречаю сомнительную компанию. Все пьяны и агрессивны…
- Эй, смори, чё за урод? – невнятно кричит один из них, показывая на меня…
Я не помню, как всё произошло, но вот я уже на асфальте и меня пинают несколько пар ног. Я не понимаю, толи мне совсем не больно, толи так больно, что я уже не чувствую. До этого меня никогда не били. Да – я не герой, я – тот, кого бьют… Наконец они прекращают и уходят. Через N-ое количество времени я прихожу в себя и поднимаюсь. Хорошо, что они не очень старались и я прикрывал голову, иначе бы вряд ли встал так быстро. Но с другой стороны это был бы тоже неплохой момент для смерти – встретит её в забвении. В живом забвении.
Я всё-таки с трудом ловлю машину. Я еду к своему отцу, чтобы сказать, как я его презираю. Чтобы сказать, как я его ненавижу. Такая вот любовь… Почему нет?
Я уже почти у дверей его квартиры. Звоню. Спустя некоторое время он открывает – как всегда пьяный. Я не слушаю то, что он говорит и говорю сам, срываясь на крик, - Я пришёл не для того, говорить – я пришёл, чтобы сказать. Мне не важно поймешь ли ты и не важно, что ты на это скажешь. Мне вообще не важно всё, что связано лично с тобой, - он продолжал говорить и я всё пытался его переорать, - Ты плохой отец, да и как человек ты тоже не очень. Тебе нет оправдания для меня. Можешь говорить, что угодно, но ты ничего не стоишь. Умеешь только нагадить в душу, умеешь только быть тем, за кого стыдно. Запомни! Ты мне не нужен! Я плевал на тебя, слышишь!!? Я тебя призираю!!! И я тебя ненавижу!!! Ты – никчёмный заспиртованный кусок говна! Единственное в чём тебе повезло – сегодня ты не сдохнешь. Потому, что ты сдох уже давно…
Я толкнул его со всей силы и направился вниз по лестнице. Только теперь я заметил, что на глазах у меня слёзы. Ладно – не страшно. Главное ещё с одним делом покончено. Зазвонил мобильный. Я сбросил. Одногруппница.
Не помню, как я снова добрался до набережной. Здесь я и решил остаться до самого конца. Время летело, толи слишком медленно, толи очень быстро. Вдруг я нащупал в кармане жвачку. Странно, откуда она там? Не долго думая, я засунул её в рот, не взирая на то, что она была, мягко говоря, не совсем чистая. И тут я подумал, что жизнь вообще похожа на жвачку. На первый взгляд красивая и ровная, начинаешь жевать – вкусная и приятная, но когда жуешь слишком долго вся прелесть и вкус теряется, устаёт челюсть, да и просто надоедает и, в конце концов, её выплёвывают. Теперь она вся неровная, помятая, некрасивая, гадкая… Хотя теперь из неё можно что-то слепить… А если взять несколько таких пережёванных жвачек – можно слепить что-то дельное.
Прошло много времени, а я всё жевал. Вдруг началось твориться что-то странное…Такого красивого заката я не видел никогда…
Последнее, что я помню – яркая до боли вспышка света.

Глава 6

Я открыл глаза. Передо мной только чистое небо. «Небо Аустерлица» - невольно пошутил я про себя. Странно, я определённо жив. Только немного мутно в голове… Или всё-таки умер? А это – жизнь после смерти. Ну, нет, - меня не проведёшь – я живой.
- Я Живой! – громко крикнул я. Я был жив даже больше, чем обычно.
Когда я поднялся, то обнаружил себя всё на той же набережной. Ничего не понимаю… Зазвонил мобильный. Это тот мой товарищ, которому я звонил утром.
- Алло, здарова! – весело произнёс я.
- Эх, опять очередной «лажовый конец света», - не менее весело, но с неким налётом грусти сказал он.
- Слушай, давай я те попозже позвоню?
- Ну, давай. Пока.
Я сбросил. Через некоторое время моя радость прошла. Как раз в тот момент, когда я начал думать… Куда я теперь пойду? Куда я вернулся? И зачем? У меня теперь ничего и никого нет. Хотя на самом деле и раньше не было, просто теперь я это понимаю… Вообще-то на самом деле нельзя выкинуть абсолютно всё – что-то обязательно останется. Так уж мы устроены. У нас всегда есть кто-то и что-то. И нельзя, просто невозможно быть одному… Да, я по-прежнему думаю кто же я для своих друзей, для своих родных и близких и кто же они для меня? Я по-прежнему помню и сомневаюсь в чувствах ко всем, кого любил и люблю всех тех, кого не могу забыть. Я по-прежнему хочу творить, хочу творчески реализоваться и по-прежнему не верю в свой успех. Я, как и раньше, ненавижу своего отца, но это не мешает мне его любить… Всё как прежде. Ничего не изменилось. Никто ничего не понял. Я ничего не понял… Правда?..

ЭПИЛОГ

У меня новая гитара и блокнот… У меня по-прежнему не было секса… Я, кажется снова почти влюбился… У меня на столе лежит слепленная из нескольких жвачек небольшая буква «V»…