-----
Ощущение беспомощности пришло раньше, чем Старшая услышала мастодонта. Это был верный признак взросления, и Старшая могла бы порадоваться ему – в другой ситуации. Не теперь.
Она раскрыла крылья, эсмира тут же прилила к их внутренней, чувствительной поверхности. Пространство, пронизанное энергией, отозвалось в нервах филигранным тепловым рисунком и предстало перед Старшей кристально ясной картиной. Два километра пещерных туннелей, полкилометра каменистого склона, усеянного глыбами купороса, затем черная аммиачная толща воды, и в ней, за двенадцать с половиной километров от берега, - грузная туша мастодонта. Он не пытался красться, плыл стремительно и шумно, испаряя воду перед круглой клыкастой пастью и обращая ее в кристаллы льда за собой. Он издавал оглушительные вибрации тепловой ткани, и Старшая слышала его движения с точностью до метра. Что, впрочем, не добавляло ей шансов.
Логический контур сознания, не по годам развитый у Старшей, стремительно перебирал варианты и отбрасывал их со щелчками, отдававшимися звоном в мозгу. Спрятаться? Невозможно. Гейзер, открывшийся перед рассветом, пробил второй выход из пещеры. Очень узкий, но все же достаточный, чтобы сквозь пещеру потек ветер. Тела самой Старшей и двух ее братьев создают турбулентности в этом ветре, и даже самый тупой мастодонт не может не заметить их. Сбежать? Если бы… Пусть все в округе зовут молодую кохарту Старшей, одобряя ее острый ум и развитое тело, тем не менее она все еще ребенок. Она вряд ли сможет даже оторвать от земли младших братьев, не говоря уже о том, чтобы затащить их в стратосферу. Проползти через новый выход? Она сфокусировала чувства на нем, протянув эфирные нервы сквозь километры расщелин. Дыра имела чуть более двух метров в диаметре – в нее пролезла бы лапа Младшего или хвост Среднего. Ждать помощи? Отец улетел только вчера, а чтобы вдоволь напиться энергии солнца, ему нужно хотя бы четверо суток. Сражаться? Ха. Ха-ха. Ребенок кохар против мастодонта – ветерок, пытающийся сокрушить скальный массив. Бескомпромиссная логика оставляла лишь один вариант: бросить братьев в доме, выпорхнуть через главный вход, пока враг еще не выполз на берег, и взмыть в стратосферу, сложив крылья, подхватив электромагнитный восходящий поток. Взлететь на ту высоту, где водянистый удар не достанет ее, и там, ощущая, как сердце взрывается от бурлящей эсмиры, парить на распластанных крыльях, пока чудовище расправляется с братьями.
Младший безмятежно спал, даже смутно не ощущая приближения судьбы. Средний молчал, но беспокойно взмахивал крыльями и бил хвостом. Он тоже не чувствовал судьбы - он знал ее.
Старшая узко сложила крылья и метнулась вдоль пещеры к выходу. Вылетев на берег, она круто забрала вверх и понеслась по отвесной. Тело стремительно меняло цвет с зеленого на серо-стальной, становясь невидимым на облачном небе. Мастодонт был уже у самой поверхности, вода клубилась паром над его тушей.
Прежде, чем он вынырнул, Старшая повернулась и спикировала к воде.
Она сложила крылья и разогналась до той безумной скорости, на какую только способна кохарта в атмосфере. Изо всех сил напрягла магнитные мышцы крыльев и вдруг повернула их против поля планеты. Вся скорость ее сорокатонного тела превратилась в электричество. Эсмира вскипела в жилах от потока энергии, боль на миг ослепила Старшую. Вслепую она ударила в то место, где над водой появилась спина мастодонта.
Конечно, он был под щитом. Мастодонты всегда укрываются щитом, выходя на поверхность. Молния вошла в густой искристый туман над чудовищем и… на миг расколола его. Враг взвыл от боли – его вой был зубчатыми, изломанными волнами, раскатившимися по морю. И тут же ударил в ответ.
Едва выправив пике, Старшая ушла по касательной к воде - непозволительно низко. Черная вода вдруг вздыбилась смерчем блестящих льдинок, накрыла и завертела. Старшая успела сложить, спасти крылья, но вихрь втянул ее и упрямо потащил в море. Она бешено забилась, ловя магнитные волны, цепляясь за них. Мастодонт дышал ей в спину, волок на себя и ждал. Едва она коснется воды, он ударит гидравлическим молотом, обратит ее тело в ком костей и кожи.
Удивительно – тренированная логика пробилась сквозь пелену боли и ужаса. Когда мастодонт дышит смерчем, он вынужден снимать щит. Если удастся атаковать его сейчас, удар достигнет цели. Чтобы ударить, нужно увидеть цель и собрать силы. Цель скрыта в вихре льда, а все силы уходят только на то, чтобы отталкиваться от планеты и замедлять свое падение. Но если увидеть его… Увидеть. Выпрыгнуть из эфира в ментал, вне физической реальности коснуться мыслей врага. Ощутить его тело, как свое. Нервы Старшей протянулись к врагу – и канули в черную дыру. Бездна всосала ее сознание. Мастодонт был холодной массой вещества - лишенный тепла, лишенный эмоций, не имеющий отражения в эфире. Он был невозможно тяжелым, устрашающе вещественным, словно глыба камня или льда – самой сутью бесчувственной материи. Его мысли казались гранитными жерновами, они механически вращались, перетирая бестелесное сознание Старшей. Годы, десятки, сотни лет она выползала из этой мясорубки и кричала, и стонала, и чувствовала, как растворяется в толще камня, и отчаянно пыталась закрыться, и понимала, что не умеет этого и не научится даже за тысячелетия, и рыдала от бессилия... И ползла.
В физическом мире прошло четыре с половиной секунды. За это время безвольное тело кохарты соскользнуло вниз вдоль смерча и почти коснулось воды. Но, перестав бороться, оно рефлекторно впитало энергию вращения. Едва сознание вернулось, Старшая метнула молнию. Теперь она знала, куда бить.
В следующий миг она плюхнулась в воду, бешено ударила крыльями, всем телом оттолкнулась от поверхности, выпрыгнула из нее, на лету еще отбрыкиваясь лапами от смертоносной жидкости, и только затем увидела. Мастодонт погружался. Молния нанесла ему страшную рану, он не мог продолжать бой.

Кохарта грузно свалилась на берег у входа в пещеру и укуталась крыльями. Сил не осталось, эсмира остывала в жилах, Старшей было холодно. Но подняться и пройти, а тем более - пролететь пару километров вглубь пещеры, к горячим слоям радия, казалось немыслимым. Из пещеры осторожно вышел Средний. Ощутив сестру, несколько неуклюже распахнул крылья, перемахнул россыпь валунов и лег рядом с нею. Средний еще почти не умел транслировать образы – передал смутную смесь удивления, восторга и благодарности. А вслух сказал только то, что смог вербализовать:
- Ты вся черная.
Старшая оглядела себя – она и вправду была черная, хоть и лежала на едко-зеленых камнях. Видимо, ее тело истощено настолько, что даже не сменило цвет после черной воды.
Она ответила вслух:
- Не бойся. Сейчас заделаю ту дырку, сквозняк исчезнет, больше нас не учуют.
Она намерено пропустила слово «мастодонты» - было бы больно его произнести.
Средний сказал:
- Ты не бойся, Старшая, - и накрыл ее крыльями.
Когда кохарта немного согрелась, она с трудом поднялась в воздух и, тщательно прослушивая пространство, пролетела над скальным массивом. Нашла дыру в скале и засыпала ее. Гейзер продолжал пробиваться между камнями, выплевывая вверх длинные струи пара. Однако воздух не проникал, сквозняка больше не было. Тогда Старшая вернулась в пещеру, добралась до гнезда, распласталась на мерцающем полу, насыщенном живительным радием, и долго, жадно пила. Братья осторожно прилегли рядом. Вероятно, они говорили о чем-то – Старшая не слушала. В душе было как-то… темно.

Спустя час вернулся отец. Кохарта не верила, что сможет позвать его с расстояния в три диаметра планеты, и не звала. Он услышал инстинктивный крик ее тела, когда она была в сознании мастодонта. Силы уже возвращались, и Старшая вылетела навстречу кохару. Фиолетовое солнце закатывалось за горизонт, становясь синим, затем голубым. Берег распался на бирюзовые лоскуты света и густо-зеленые тени. Кохарта парила, вишневый с белым отец летел чуть ниже ее, прикрыв крыльями от опасного моря. Старшая сказала:
- Я очень рада, что ты меня услышал.
И передала образами все то, что не поддавалось вербализации: испуг, рассуждения, отчаянную решимость, вихрь схватки, темень, черную бездну, усталость, радость, усталость, усталость…
Вишнево-белый передал ей в ответ, как она глупа, что поддалась порыву витального контура, когда логика требовала иного поступка. Передал, как нерассудительно было оставлять вторую дыру в пещере открытой даже на несколько часов, и что полное безумие – пытаться лезть в ментал мастодонта, и чтобы она никогда, вообще никогда больше не делала так. Еще он передал безмерное счастье – такое, какого сама Старшая ни разу в жизни не ощущала.
А вслух отец сказал лишь то, что мог облечь в слова:
- Ты стала черной.
Старшая огляделась, и увидела, что он прав. Ее тело больше не менялось в цвете. Оно зафиксировало навсегда цвет смертельной воды, цвет ужаса, цвет безжизненного рассудка чудовища.
Она стала взрослой.