- Без победы нам не видать первого дивизиона, - объяснял тучный сосед справа. На красное лицо блестело от пота, веер из газеты не спасал, а минуту назад он был картузом.
Небольшое облако на мгновение закрыло солнце. Взгляд скользнул влево, но лишь неподвижные серые деревья окружали стадион. В воздухе стояла непроглядная пыльная завеса. Беспощадный штиль властвовал над городом, оранжевый диск в небе дополнял картину июльских пыльных будней.
Бело-голубые и желтые фигурки хаотично, словно стая мошкара, гонялись за призрачной целью – какой-то белой точкой, словно она была панацеей от жары. Суматоха на поле вызывала бурю негодования с трибун. По стадиону витало предчувствие поражения гостям.
Мне казалось, что кроме суетящихся спортсменов и бушующего моря трибун, город погрузился в сон, а происходящее на поле – единственное имеющее значение. Ничего кроме стадиона не существовало, все внимание притягивал Колизей с его футбольным боем. Однако справа что-то мимолетно блеснуло, и свет отразился, как от рыбьей чешуи на дне озера. Глаза затянула сине-желтая пелена, а по коже пробежал холодок. И тут я повернул голову вправо.
У стадиона, покачиваясь, стоял большой серый спрут на паучьих лапках. Чем-то он дополнял пейзаж, мелькнула отстраненная мысль. Дымящие трубы на горизонте, серые бетонные коробки вокруг и осунувшиеся деревья. Достойный индустриальный фон для прогулки монстра на солнцепеке.
Странно, как это прошло сюда, не задев ни одного дома? – возник невольный вопрос, но его заглушил рассерженный гул толпы. Четкие линии мира начали стираться, мысли испуганно меркли, когда по стадиону раскатилось пение дельфинов.
С нашей трибуны посыпались угрозы, народный фольклор зашкаливал рассудок. Напротив ответили дружным скандированием, дымовые шашки скрыли болельщиков за оранжевой дымкой.
Обстановка накалялась. Желтые игроки перешли в наступление, нещадное солнце наклонилось посмотреть на игру, а заодно сжечь все живое. Потревоженным ульем зажужжал стадион, спрут зашевелился.
- Ну куда же ты!
- Куда, блин, стоп!
- Да отними ты мяч!
Но никто нее обращал внимания на моллюска. По его телу ходили бледно-сиреневые волны, и он начал раздуваться. Воздух звенел, по коже забегали мурашки, я ощущал накал страстей. Неужели никто не видел это чудовище?
Я стал озираться по сторонам и изучать толпу. Все как один следили за матчем, положение на поле притягивало внимание. Ничего кроме футбола больше не существовало. Не было ни мира, ни этого осьминога. Кто-то однажды заметил, то футбол это социальное явление....
Тем временем осьминог придвинулся к центральной трибуне. Его тело стало коричневым, солнце отражалось от кожи. Лишь лапы оставались черными, словно хитиновые лапки паука.
Наверное я сошел с ума.
Одно я знаю точно – мне никто не поверит. Поэтому и говорить об этом бессмысленно.
Я поднялся с места и сопровождаемый злыми взглядами, стал выбираться с трибуны. Когда тень проходных укрыла от палящих лучей, я оглянулся на стадион и вздохнул.
- Го-о-о-л! – неистовый клич сотряс воздух, трибуны превратились в бушующее море флагов и шарфов. Южная сторона зажглась огнями, красный туман мгновенно окутал половину стадиона, до ушей донесся мотив неизвестного гимна.
Остальная часть фанатов раздраженно загудела, огонь в глазах потух, раскрасневшиеся лица стали серыми. Люди единым потоком стекали к выходам.
Опустив себя на соседнюю со стадионом лавочку, я наблюдал как спрут менял окрас. Он переступал с лапы на лапу, по телу ползали сиреневые и голубые полосы, словно разряды тока.
Спустя пару минут, моллюск стал буро-черным, с синем отливом. Только сейчас он начал тихо уходить, слегка пошатываясь, стадион постепенно срывал его силуэт.
Мне снова послышалось пение дельфинов. Потом повторилось, но откуда-то сзади. Я обернулся и замер. Со стороны проспекта, к стадиону медленно шел такой же кальмар.
Это существо было песчаного цвета и вроде меньше своего собрата. Его лапы степенно двигались, и мелодичный клекот сопровождал его шествие. Уходящий осьминог издал бодрый возглас, на что песчаный устало и протяжно протрубил.
Все это время со стадиона выходили люди. Бело-синяя лавина рассеивалась по улицам, у некоторых хватило сил лишь дойти до ларька. Я с недоумением заглядывал в лица. Мне показалось, что люди надели маски кабуки. Апатия и тоска читались на лицах. Так я и сидел, рассматривая меланхоличный поток проходящих мимо фанатов.
По стадиону раскатился металлический голос мегафона:
- Прекратите ломать сиденья! Прекратите!
По коже песчаного осьминога прокатилась голубоватая волна. Тело стало приобретать бурый цвет, жвала хищно защелкали.
Солнце думало клониться ко сну, деревья печально повесили ветви, люди медленно разбредались. А я все так и сидел на лавочке, погрузившись в размышления и боясь двинуться с места.