Голубое небо стало свинцово-черным, мрачным, даль подернулась едкой дымкой, которую изредка расчерчивали вспышки огней. Я попытался приподняться, медленно сел, зажав ладонью правый бок. Из под пробитых дротиком лат густо сочилась кровь. На мне была еще пара царапин, однако не столь серьезные. Моему затуманенному взору открылась жуткого вида картина. Оглядевшись вокруг, я увидел разоренную землю. То, чего я так боялся, против чего так яростно молился, все таки произошло. Соленые слезы, смешавшись с потом и гарью, тут же начали разъедать глаза и губы.
Все наше войско было разбито: поля вокруг горящей крепости были усыпаны трупами и пропитаны кровью людей и лошадей. Дома и строения торчали черными зубами среди этого хаоса. Рядом со мной лежал бездыханный Герхард, пронзенный вражеским штандартом, Томас со стрелой в горле и Шерм, задавленный своей лошадью, и тысячи других, знакомых мне лиц, были мертвы. Некоторое время я сидел и совсем был не рад отсрочке, данной мне прекрасной дамой в черном. Она потешилась надо мной, позволив увидеть этот ужас и умереть в муках.
Голова моя кружилась, похоже, мой конь сбросил меня, я упал и крепко ударился теменем о камни. Это меня и спасло – вражеские солдаты посчитали меня мертвецом. Я пролежал без сознания довольно долго - солнце уже садилось на западе; пытаясь попрощаться со мной, оно причудливо играло лучами сквозь дымку.
Подумав, я кое как поднялся, и, наконец, прогнав тошнотворную муть из своего разума, поплелся в сторону крепости. Я несколько раз падал – то ли от отчаяния, то ли от бессилия. Каждый раз вороны громко и задорно каркали всей гурьбой, словно споря, поднимется ли этот покинутый рыцарь. Но я поднимался снова и снова им назло, узнавая все новые и новые лица среди погибших поселенцев. Меся пепел латными сапогами, я добрался до деревеньки, или, точнее, кучи угольев и пары уцелевших домов. Здесь не осталось даже тел, и я пошел дальше, попутно проклиная все на свете. Подъем к крепости был довольно крутой, и я практически полз по земле, харкая кровью. Порой я страстно желал, чтобы противник оставил гарнизон, и со стен его лучники пристрелили бы меня. Но нет. Кругом было тихо и пусто, лишь треск огня и вороний пир нарушали тишину. Когда я почти достиг ворот, я вновь не удержался от слез.
На уступе лежал пожилой человек в богатых доспехах и мантии, которая теперь была вся в крови. Мой король был мертв. Человек, что вырастил меня, мою семью, моих предков, дал мне славу и вложил меч в мою ладонь. Я упал на колени, и, рыдая, из последних сил отогнал с его тела воронье и сел рядом. Уложив его согласно обряду и накрыв своим изодранным плащом, я помолился за его чистую душу, а точнее, едва вспомнил слабеющим разумом нужные строки. Затем я хотел было встать, но не смог, тело мое легло безвольно на высохшую землю, и жизнь покинула меня.

По крайней мере, я так думал. После долгого пребывания в сладкой темноте, слабые отголоски вновь стали стучаться ко мне. Казалось, я слышал шум дождя, капли касались железа, выводя грустную мелодию, слышал шум листвы, ветер что то шептал мне, но я не ничего понимал.
Наконец, я открыл глаза. И сначала подумал, что предо мной мираж. Но нет, созданье, склонившееся надо мной, продолжало терпеливо меня перевязывать, а когда закончило, швырнуло пучок травы в огонь, и я снова заснул.
Очнулся я на рассвете, прозябая от холода под медвежьей шкурой. Как и почему я тут оказался, я припомнить не мог, разве что вчерашнее сражение. Но и оно не объясняло ничего.
- Очнулся, славный рыцарь мой, - пропел мелодичный голосок сбоку.
Тут я окончательно пришел в себя и увидел, что вчерашний мираж, а именно прекрасная фея, заботливо одевает меня, стараясь не задеть повязки. Раньше я бы вскочил и из последних сил разрубил мерзкое создание еретиков на части, но, увы, теперь все было иначе. В душе моей было пусто, и я спокойно позволил себя одеть, не чуя вкуса еды, проглотил протянутую мне похлебку и встал.
О, чудо! Я не чувствовал ни боли, ни тяжести, словно и не было тяжелых моих ран. Фея лишь улыбалась в ответ, собирая свои травы в сумку.
Однако вдруг моя радость угасла. Мне подарили новую жизнь, но в ней ничего не было. Я был один, один лишь я, что выжил в страшной битве, все мои знакомые и любимые люди мертвы. И король… Кто же теперь возьмет меня на службу? Рыцаря без роду и королевства.
Увидев мою печаль, фея заговорила со мной:
- Что же ты печалишься, Кирран? Ты снова жив, душа в тебе поет и песнью тело наполняет.
Я вздрогнул, когда она назвала мое имя, но вспомнил, что при мне был рог с гравировкой, и гербом.
- На что мне эта жизнь нужна…
- Шия, - назвалась моя спасительница.
- Да, Шия. На что? Кто возьмет меня теперь на службу? Теперь, поди, я отступник, раз единственный, кто выжил.
- А нужна ли тебе служба? Нужен ли тебе новый повелитель, новый меч и битвы? – спросила фея, поднявшись и встав рядом. Она была такой маленькой – едва доставала мне до талии, и казалась девочкой. Черные волосы ниспадали до плеч, обрамляя точеное личико. На нем очень выделялись малахитовые глаза с длинными ресницами и розовые губки. На фее было простое походное платье с капюшоном и прорезями для чудеснейших крыльев. О, они были словно сплетены из алмазных нитей дивными узорами и сверкали как сокровище.
Ее вопрос нашел четкий ответ в моей душе. И то было «нет», что я повторил эхом. Мне не хотелось ничего.
- Зачем ты спасла меня?
-О, а по твоему я должна была лететь дальше, собирать паутинку и вороньи перья, и равнодушно смотреть как ты умираешь? – недовольно заявила та в ответ, - еще чего. Видать, здорово ты двинулся головой о матушку землю. Идем, - она схватила меня за руку и потащила через заросли и кусты. Разбуженные обитатели леса с писками, криками и рычанием разбегались в стороны от нас, и лес наполнился сердитыми возгласами. Наконец, когда мы выбрались из него и я отряхнулся от приставучих листьев и веток, у меня перехватило дыхание.
Дивный рассвет занимался вдали. От болот шла дымка, и она зеленоватым кружевом застилала горизонт, придавая ему магический цвет. Черные облака расходились, на их боках играли розовые отсветы лучей пробуждающегося солнца. Оно вставало из коричневой пелены, прогоняя ночной мрак, оживляя природу, окрашивая все кругом в чудесные цвета, наполняя воздух звенящим теплом. И мне захотелось закричать, побежать вприпрыжку по изумрудным холмам и валяться во влажной траве. Это правда то, ради чего стоит жить, и каждый раз встречать горячее светило.
Обернувшись, я увидел, что Шия привела под уздцы моего заблудшего коня, радостно зафыркавшего при виде хозяина.
- Ну, в новый путь? - спросила фея, - чтобы добраться до таверны затемно, придется проехать сотни миль.
- Да,- только и ответил я, вскочив в седло.
Ехали мы не спеша - мои раны изредка давали о себе знать. Фея закуталась в полы моего сменного плаща, что я достал из под седла. Я же во время остановки снял латы, чтобы меня никто не принял за рыцаря. Так мы преодолевали милю за милей в лучах теплого солнца, двигаясь навстречу новым приключениям.
И мне снова хотелось жить.