Quote
Тогда может перед тем моментом и упомянуть. Ведь перегружать читателя информацией тоже не стоит.
Или не мудрить и начать повествование с переправы. Типа: дать картинку замерзшей реки, их удивление по поводу ее наличия... Тогда и описание вихов будет и дальше вопросов не возникнет... я над этим подумаю
Добавлено (28.01.2011, 03:20)
---------------------------------------------
Здесь дописано начало и немного изменен основной текст. Все новое выделено жирным.
Новое название: Подлунная Доль
Глава 1
По глубокому оврагу проворно струилась вода. Кристально чистая речушка неугомонно неслась вперед не оставляя ни единой надежды морозу. Извилистое русло плавно огибало вековые деревья, подступившие к самой воде. Сонный лес вторил веселому журчанию реки, в такт покачивал белыми от инея ветвями. Вокруг витала зимняя свежесть и умиротворенность морозного солнечного денька.
Двое путников спешились и в нерешительности застыли на месте.
– Ничего не понимаю… – парень недоуменно уставился в карту, – ее не должно быть.
– Ага, мираж! Может и карта твоя иллюзия? Ох, Сава, не нравиться мне это!
– Не хочешь, не иди, – обиделся друг, – я тебя за руки не тянул – сама пошла… Ты можешь и здесь остаться, а я пойду переправу искать.
В подтверждение он двинулся вперед, однако вих изо всех сил уперся мускулистыми лапами в поваленное бревно, впился крепкими когтями в мягкую древесину, и Саве пришлось остановиться.
– Ты, кажется, кое-что забыл, – сказала Карина, – он ни за что на свете не приблизиться к воде! – и большое животное с гибким стройным телом, словно соглашаясь, упрямо покачало головой, украшенной толстыми изогнутыми рогами.
– Я могу пойти и пешком, – пожал плечами Сава и передал поводья девушке, – а тебе придется ждать меня тут.
– Ну уж нет! Хочешь, чтобы я до посинения здесь торчала, пока ты по лесу блуждаешь? Размечтался! – она накрепко привязала поводья обоих вихов к стройному стволу молодой березы, успокаивающе провела рукою по густому светло-коричневому меху.
Животное перебирала ногами, то и дело отмахивалось толстым хвостом от несуществующих мух.
Отправляясь в путь, они и представить себе не могли, что придется переправляться через реку. Знай раньше, взяли бы лошадей, но время назад не вернешь. Вихи – ловкие, быстрые животные, хорошо подходящие для путешествий по лесу, до смерти боялись воды. Однако сейчас страх подпитывала не только весело журчащая речушка, но и предчувствие чего-то нехорошего.
Карина посмотрела в большие слезящиеся от страха глаза, по контору обведенные черным, что делало их еще больше, на прощание потрепала светлые уши с темными заостренными концами и бодро направилась к реке. Сава быстро засеменил следом, довольный, что идет не один.
Переправу долго искать не пришлось – в нескольких шагах шумную воду пересекала два поваленных дерева, из стволов которых в разные стороны торчали сучья. Путники без проблем перебрались по одному из бревен через узкую речку.
Дальше путь лежал сквозь многовековой лес, где красовались пушистые вечнозеленые ели, стремились ввысь стройные сосны, опустили голые ветви понурые березы, спали мощные дубы с морщинистыми стволами. Под ногами трещали ветки и шуршал мох.
Кулагинов лес неприветливо встречал нежданных гостей: плотнее сжимались толстые стволы, покрытые наростами лишайника, длинные прутья колючей малины преграждали путь, цеплялись за одежду.
Они шли довольно долго, устало перебирали ногами, то и дело спотыкались о торчащие корни.
– Сава, ты еще не разочаровался? Уверен, что мы туда идем?
– Да, скоро будем на месте.
– Жаль… Я уже, грешным делом, подумала, что сейчас назад повернем. А где ты, говоришь, достал карту?
– У старого лавочника. Он сказал, что… Подожди, я тебе об этом рассказывал раз пять, чем ты слушала!
– В том то и дело, что слушала внимательно. Значит, заплатил сто двадцать цветаков… О Алан, Сава, неужели ты не понимаешь – тебя надули! – Карина остановилась. – Эта карта не больше чем очередной кусок кожи, подделанный под старину. Тебя надули как последнего мальчишку! А я тоже хороша, бросила все, поперлась за тобой черт знает куда и зачем… Все, с меня хватит, я возвращаюсь. Вихи, наверное, совсем окоченели.
– Стой, подожди, давай еще немного пройдем. Я уверен, ОН где-то там. Ты не можешь меня бросить.
– Ты так думаешь?
– Да! – громко сказал Сава. Карина удивленно изогнула брови – и он тут же поспешил поправиться: – То есть… я надеюсь, что ты меня не бросишь. Ну пожалуйста, пошли дальше. Еще немного, – он умоляюще сложил ладони, посмотрел в глаза.
Карина обреченно вздохнула – придется идти, Сава прав – она его не бросит. Иного выхода нет, если вдруг с будущим Главой Дома что-нибудь случиться – ей не простят, и путь Домой окажется закрыт навсегда.
– Значит так: если в течение четверти часа ничего не находим – разворачиваемся назад.
– Подходит, - он торопливо зашагал по мерзлой земле, стремясь преодолеть как можно больше пути, – я ЕГО чувству, в смысле внутренне, ОН близко.
– А карта подлинная, – никак не мог угомониться Сава, – я ее на магию проверял – все чисто.
– Хм, странно…
– Что странно? Ты мне уже и в этом не доверяешь? Мне конечно во многом не везет, но… Ты издеваешься?
– С чего ты взял? – рассмеялась девушка.
– Мы давно знакомы и я, как не странно, научился тебя читать. Вот, например, сейчас ты думаешь, что я неудачник, опять тебя втянул черт знает во что…
– Неа. Меня интересует, почему современный картограф умудрился не нанести реку? Хотя, если посмотреть с другой стороны, то тысячи веков назад ее могло и не быть… – Карина хитро подмигнула Саве, который нахмурив брови, изо всех сил старался прочесть в темно-зеленых глазах очередной подвох, однако так ничего и не понял. – Может, будешь смотреть на дорогу, а не на меня?
Он задумчиво уставился вперед, где лес раскинул свои белые от инея ветки. Что если она права, и карта – искусная подделка, и ничего они не найдут и…
– Ладно, – продолжила Карина, – может, будешь смотреть по сторонам, а не вперед?
Сава встрепенулся и, судорожно оглядевшись, затих.
Чуть сбоку толстые стволы берез и сосен расступались, открывая взору небольшую поляну. Она, покрытая инеем, словно светилась изнутри, отражая яркие лучи весеннего солнца. Белесый заяц, стоя на задних лапках, с увлечением поедал нежную кору одинокой березки и не сразу заметил чужаков. Но треск случайной ветки заставил его вздрогнуть, наострить уши, броситься наутек в чащу. Поспешные шаги, медленно угасая, затихли. Маленький островок вновь погрузился в тишину и спокойствие.
Сава с замиранием сердца приближался к поляне, до конца не веря в происходящее. Он нервно исследовал каждый клочок земли, от волнения превратился в слепца, не замечая очевидное, пропуская главное. И наконец, на мгновение застыл – НАШЕЛ.
Со священным трепетом приблизился к валуну, молясь всем богам, чтобы ОН оказался тем самым, без которого его жизнь, жизнь Савелия, будущего Главы Дома Орлен потеряет смысл.
Карина наблюдала за другом, на лице которого читался вихрь чувств, от удивления и неверия, до надежды и восхищения. Он поначалу медленно, шаг за шагом, продвигался к валуну, потом кинулся бегом, остановился, опять сорвался с места, с восторженными криками обежал кругом, то приближался вплотную, то с трепетом отходил на почтительное расстояние.
Она разочарованно разглядывала огромный кусок камня, расположенный с дальней стороны поляны практически у самого леса.Его поверхность то там, то тут облепили наросты лишайника, укрыли толстым слоем примерзшие листья. Не симметричный, белый от инея, он напоминал простой обломок горной пароды, заброшенный сюда очередным ледником.
Карина подошла ближе, стряхнула прошлогоднюю листву, скептически провела ладонью по холодной жилистой поверхности, но ничего сверхъестественного не обнаружила.
– Сава, ты точно уверен, что это ТОТ валун?
– А ты сомневаешься?! К нему же карта привела!
– Хороший аргумент, ничего не скажешь. Какой-то он не такой… Обычный, что ли.
– Не мне тебе говорить, что первое впечатление обманчиво. Вот ты, когда меня в первый раз увидела, что подумала?
Карина задумалась, измеряла его взглядом.
– Не высокий, худощавый… И вообще, ничего я не подумала, я тебя с самого детства знаю.
– К своему описанию ты забыла добавить: неудачник, зануда, слабак.
– Ты себе льстишь.
– Но это правда. Ведь ВСЕ так думают. Однако, несмотря на это ты со мной пошла!... И погляди, какой он красивый!
Карина еще раз осмотрела камень, и, не обнаружив ничего интересного, равнодушно добавила:
– Ну, предположим, я просто хотела убедиться, что ты вернешься обратно, и наш Дом не потеряет единственного наследника.
– Похоже, ты одна об этом волнуешься, остальные только «за».
– Опять же повторюсь – ты себе льстишь. Ладно, нечего спорить, давай его осмотрим, что ли…
[/b]
Добавлено (30.01.2011, 02:57)
---------------------------------------------
Продолжение.
Можно задать парочку вопросов:
Не слишком ли все затянуто, нудно и запутанно? С целью создания стиля в тексте много повторений. Не слишком ли их много? Стоит ли их заменить на однокоренные?
Заранее спасибо за ответы.
Карина хорошо помнила дедушку. Она любила сидеть у него на коленях, вдыхать запах волос, пахнущих пряным табаком, который он выращивал позади дома. Этот запах она никогда не забудет.
Вечерами они устраивались около камина, дед разжигал огонь, плотно набивал резную деревянную трубку, и с наслаждением потягивал табак. Комната наполнялась нежно-розовыми клубами дыма. Он шел из носа, струился сквозь седую бороду, обволакивал, наполнял неповторимым ароматом сладких трав.
Дед усаживал Карину рядом и рассказывал сказки. Она с упоением слушала древние легенды, внимала каждому слову. Именно от него Карина впервые узнала историю мира.
– Деда! А почему мы зовемся лундольцами? – спрашивала маленькая девочка, удобно устроившись напротив него.
– Потому что мы живем в Подлунной Доли или, как говорили наши прадеды, в Лундолии.
– А почему Лундолия? Мне не нравиться…
– Чего не знаю, того не знаю… Давно уж это пошло. Раньше люди по-иному жили, другие нравы были, другие обычаи, – дед мечтательно улыбнулся, его светлые, потускневшие с годами глаза неотрывно смотрели в огонь.
– Что, совсем не как мы?
– Совсем… – дед замолчал, делая затяжку и с наслаждением выдыхая дым. – Давно-давно, когда дни весь год были теплы, а ночи манили свежей прохладой, все состояло иначе… – он шумно вздохнул, словно жалея о прежнем, – люди жили в согласии с природой. Они общались с животными на равных и те отвечали им тем же. Все существа питались сочными фруктами, и пили чистую родниковую воду. Лундольцы не знали бед, слова «хищник» и «убийство» им были чужды. Они с легкостью управляли стихиями, в совершенстве владели магией.
– Почему мы не так живем? – она непонимающе хлопала длинными ресницами. – Что-то случилось?
– Сейчас никто и не помнит… Мир держался на пяти ведах, сейчас их осталось две...
– Веды? Ты мне не говорил про них.
– Многие умы отдали бы жизнь, чтобы знать, что это и от чего они разрушаются. Но никто так и не докопался до истины. Известно, что с исчезновением веды связано нарушение равновесия.
И вот первая из трех была разрушена.… Дни и ночи сделались холоднее, пропали сочные фрукты, а те, что остались сильно уступали прежним. В мире поселился раздор, люди впервые столкнулись с борьбой за еду, место под солнцем. Еще худшая учесть постигла зверей, они настолько одичали, что стали набрасываться друг на друга, начали питаться сырым мясом. Звери нападали и на человека – он отвечал им тем же. С целью выживания, люди убивали животный, убивали людей…
– Ах! и ели друг друга? – перебила девочка, широко раскрыв ярко-зеленые глаза.
– Неет, никто не посмел есть человечину. Просто так защищались…
Изменилась не только душа лундольцев – они изменялись и внешне. Со временем появилось множество рас, которые по-своему отличались между собой. Все существа, ранее живущее подле человека, озлобились и расселились по свету.
– Значит люди были первыми?
– Сложно сказать. Каждая раса считает себя первоисточником всего сущего, а правду уж никто и не узнает.
Так вот, вдобавок ко всему многие лундольцы растеряли магические способности и сделались в большинстве бездарными. Но на этом беды не завершились. Равновесие нарушилось во второй раз. Еще одной веды не стало. Люди все больше погружались в трясину невежества и злобы. Они практически полностью потеряли способности и теперь не могли управлять магией. Всех дарованных прокляли, начали избегать, сжигали на костре, их презирали. Маги создали секретные общества и школы, где обучали управлять силой, ведали про тайные знания.
С момента разрушения третьей веды прошло около тридцати лет. К этому времени люди полностью адаптировались к изменившемуся миру. В сердцах поселились лють и желчь. После первого нарушения минул десяток тысяч лет и все позабыли о прошлом житье. Он по жилам не перестала течь память о днях счастливой, беззаботной жизни, она смешалась с кровью, стала ее неотъемлемой частью. Та память и сейчас передается от поколения к поколению, от деда к правнуку. Она заставляет бороться, со всех ног кидаться в гущу событий, стремиться к лучшей жизни. Лундольцы грабили, убивали, отвоевывали территории…
Дед смочил пересохшее горло холодным травяным настоем, поставил на пол стакан и закурил новую партию табака. Карина терпеливо дожидалась, пока он докурит, и принялась слушать дальше.
– После нарушения равновесия дарованность обрели многие...
– И я? – воскликнула девочка. – Но я ничегошеньки не умею!
– Умение придет с опытом, ты еще мала. Так вот, многие открыли в себе сверхсилы, однако способности оказались ничтожны, лишь бледная тень настоящего колдуна. Их магия оказалась неуправляема. Они творили волшебство, нечаянно сжигая дома; они тушили пожары, вызывая потопы; они создавали ураганы, в другой раз не в состоянии задуть свечу. Силы были подобны приливу, когда утром вода доверху заполняет дальние ямки, а вечером оставляет пустующими без единой крупицы влаги. Люди были всем и одновременно ничего собой не представляли. Лундольцы отказывались учиться, многие презирали свой дар, отчаянно отрицали его существование. Магов по-прежнему сжигали. Сжигали сами же маги. Все устои рухнули, мир глубже погружался в трясину невежества и людского самодурства. Вновь появившиеся колдуны, не обученные управлять силой, превратили жизнь в хаос…
А когда дед закончил рассказ, он крепко поцеловал ее в щеку и они вместе шли спать.
Кроме истории Подлунной Доли, которую знал каждый житель, он рассказывал завораживающие воображение легенды и падания.
И теперь, каждый раз вспоминая дедушку, Карина вспоминала его сказки. Однако было одно отличие – она в них УЖЕ не верила!
С тех пор, когда она вечерами просиживала с дедом, не многое изменилось. Люди лояльнее стали относиться к дару, признали существование магии, однако многие все также ее презирали. С последним нарушением равновесия на свет появилась тьма горе-магов и предсказателей: предвидцев будущего и сказителей минувшего. И каждый говорил свое. Выходило, что одному человеку пророчили и славу, и вечную жизнь и неминуемую гибель. Но кому верить? На что надеяться? Эта участь не обошла и Саву.
С детства он не отличался особой бойкостью и смелостью. Любил краски и кисть; ненавидел оружие. Часами слушал звуки природы и сочинял стихи. Его не заставляли заниматься военным делом, не принуждали выезжать за пределы Дома, ведь всегда рядом находился старший брат. Но недавно случилось несчастье: Григорий – истинный будущий тринадцатый Глава Дома Орлен погиб на охоте. Смерть брата сильно потрясла Саву и круто изменила жизнь. Теперь он наследник.
Все кому не лень пророчили его судьбу, пытались занять место подле будущего Главы. Но он не слушал, никого не подпускал к себе, мысленно отключая сознание. Однако одному старцу все же удалось до него достучаться и лучше б этого не происходило вовсе. Старый маг объявил приговор: «Лже-тринадцатый спасет мир, вернет равновесие». С тех пор будущий Глава сам не свой, он то впадает в панику, отказываясь верить старцу, то сломя голову бросается в гущу событий, из которых постоянно выходить в синяках и с подбитым глазом.
И надо было Карине на днях вспомнить одну из дедовых легенд! К тому же не самую любимую – он никогда не рассказывал ее до конца, сколько бы она не просила.
Всегда, когда речь заходила про ведун-камень он тут же становился хмурым, привычная мечтательная улыбка испарялась, он говорил скомкано и путано. Видимо поэтому она так до конца не запомнила, не поверила в нее. И кто дернул за язык рассказать о валуне?
Но дело сделано, Сава отыскал карту, проявив редкую для него настойчивость и не задумываясь, отправился искать ведун-камень и заодно прихватил с собой Карину. Он хотел узнать правду относительно своей судьбы, в глубине души надеясь, что старик солгал, и ему, Саве, суждена спокойная мирная жизнь.
) 
