| borison88 | Дата: Воскресенье, 30.05.2010, 17:29 | Сообщение # 1 |
 Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 2
Статус: Не в сети
| - Глава первая -
23 марта, 2073 год. 03:44. bunker shelter number 29.
Жилой сектор. Комната под номером 235. Масквелл лежал на двухъярусной койке. Этажом ниже. Его друг по комнате куда-то отлучился. Он лежал и задумчиво разглядывал журнал тридцатилетней давности « Peace and security » еще с тех времен, когда была жива его мать. Он хорошо знал, что она оставила ему в наследство, этот старый журнальчик. Как в напоминание о себе. И вот сейчас осматривая его, аккуратно словно пепел, он переворачивал листы, разглядывая пожелтевшие картинки и надписи.
Открылась дверь и в комнату вошел дежурный. Увидев, чем занимается Масквелл, он застыл в нерешительности. Понимая, что для Максвелла это не просто баловство с журналом. А нечто большее.
- С чем пожаловал Джим?
Дежурный разом выпалил:
Масквелл! - Тебя вызывает смотритель.
- Да?!… Это, по какому поводу?
- Не знаю, но говорит что-то очень срочное….
Масквелл сморщился, словно ему стало от чего-то, противно:
- Но раз так, ладно я приду….
- Хорошо… - Дежурный, по военному, повернувшись кругом, покинул комнату.
Масквелл задумался, подложив массивные руки за голову. Он думал о том, по какой причине на этот раз вызвал его смотритель. Что послужило тому причиной, он побаивался смотрителя, как старшего и главного, способного за проступки наказать, и что самое ужасное, выставить за пределы убежища. Такое случалось не раз. С каким истерическим криком, отчаянием и болью, сопротивлялись те, кто подвергался изгнанию столько лет проживший в убежище. С какой мольбой они смотрели на всех, кто присутствовал при этом. Да и никто не смел, не мог и не имел права перечить решению смотрителя, каким бы оно не было, рискуя самим оказаться изгнанным. Как говорили ему некоторые из близкого окружения смотрителя, эти действия способствовали укреплению дисциплины, что делало обитателей бункеров более послушными, податливыми, исполнительными, и предотвращало новые преступления и погрешности. И каждый, родившейся в убежище, должен был достоин того, чтобы жить в нем. Путем твердой, железной дисциплины, уважением к старшим, , путем обладания высокой морали, и нравственной чистоты, хороших знаний и умений, желанием постоянно учиться, помогать другим во всем. Масквелл знал что только тот, кто обладал всеми этими качествами, был достоин того чтобы жить в бункере и не быть изгнанным. Изгнание считалось для каждого самым большим позором, раз и навсегда покрывающее любого, кто чуть отступится от намеченного пути. А значит и смерти...
Нехотя вставая, он с наслаждением потянулся, разомкнул широкие налитые мощью плечи. Заложил массивные руки за спину, растягивая грудь. Он аккуратно закрыл журнал, нежно взял его в руки и подошел к металлическому, сверкающему из нержавеющей стали, встроенному в стену шкафу. Открыл герметичную дверцу, и как он делал всегда, положил его на верхнюю полку. Справа на внутренней стороне дверцы Масквелл уже в который раз, остановил свой взгляд на фотографии, где все еще молодая и красивая женщина, с густыми черными волосами, спадающими до плеч, улыбаясь, стояла в обнимку с крепким, высоким мужчиной атлетического телосложения, у двери под номером 235. А снизу хватаясь маленькими ручонками за левую ногу женщины, стоял маленький мальчик, лет трех, четырех. Масквелл прекрасно знал кто эти люди, кто этот мальчик. Это его отец и мать, и сам он. Он смутно помнил то время, когда были еще живы его родители. С тех пор он рос и воспитывался у тети, сестры матери.
Он натянул на себя, стандартный служебный костюм офицера убежища - Синюю из мягкой прочной материи, которая уже от длительного ношения на локтях и рукавах значительно протерлась. На костюме не было ни погон ни каких либо других отличий, кроме того где слева на груди, красовался желтый номер 29 и металлический позолоченный значок офицера, с выбитым на нем именем, и номером владельца. А сзади охватывая почти всю его широкую спину, красовались желтого цвета две цифры два и девять ( 29 ). Масквелл быстро привычными движениями натянул черные кожаные ботинки 45 размера на высокой подошве, которые блестели и выглядели как новые, несмотря на то, что он что давно их носил.
Справа от входной двери из стены выступала квадратная металлическая раковина, над ней согнувшись как престарелый старик, сверкал нержавеющей сталью кран. Масквелл протянул руки под него, но к его великому удивлению вода не пошла. Он впервые увидел и узнал, что вода из крана может не идти.
Он посмотрел на небольшое зеркало над раковиной, на свое отражение: На Масквелла смотрело молодое продолговатое лицо. Выступающая вперед, широкая массивная челюсть, делала его похожим на безжалостного, кровожадного тевтонца с грубым и застывшим равнодушным выражением. С зеркала в глаза Масквелла смотрели небольшие карие глаза, спрятанные за лохматыми бровями. Темные каштановые волосы, коротко постриженные ёжиком, обнажали на голове множество отметин и шрамов, полученных от рискованной тренировки по борьбе без правил, с машиной и с человеком. Ровный небольшой нос ничем не примечательный. Широкие губы, кончиками опущенные вниз. Это лицо, на которое он сейчас смотрел, не выражало ничего, кроме грусти и усталости от этой надоедливой службы, которую он ненавидел и одновременно любил.
Достаточно насмотревшись на себя, Масквелл задумался, почему впервые за столько лет не пошла вода? Что может причиной тому быть? Если мелкая неисправность, ничего, все равно исправят! Решил он. Он прижал ладонь на датчик открывания двери. Дверь резко без шума поднялась вверх. Усмехнувшись, он вышел.
Масквелл шел и не глядел на привычный коридор жилого сектора. По обе стороны коридора выходили двери жилых комнат с такими же, как и у него, одинаковыми комнатами, на одинаковом друг от друга расстоянии. На каждой двери, стоял свой номер, за которой жили люди с рождения, росли и жили вместе с самого детства, которые считались родными братьями и сестрами.
В коридоре царила необычная тишина, нарушаемая еле слышным гудением кондиционеров и вентиляторов в воздухоочистительных каналах. Дойдя до блестящих дверей лифта в конце коридора, Масквелл нажал на красную кнопку вызова. Но не прошло и секунды, как двери лифта бесшумно и плавно открылись в стороны. Он вошел в просторный лифт, оглянулся, словно видя его впервые. Погладил гладкую металлическую поверхность стен лифта, которые отражали его отражение как зеркало, хотя не четко и искаженно.
Сколько раз он входил в этот лифт, сколько раз поднимался для службы и опускался после рабочего времени, что все в лифте стало знакомым как все свои пять пальцев. Масквелл вспомнил, как он еще шестилетний мальчишка катался туда-сюда на лифте со своими товарищами по комнате. Хотя лифт работал бесшумно и не заметно, они хохотали и радовались, нажимая на все кнопки наперебой. За что потом добрый учитель воспитатель отругал их и заставил мыть пол длинного коридора жилого сектора. Это было самым мягким наказанием в бункере. Губы Масквелла тронула улыбка. Ему было приятно вспоминать то время детства.
Масквелл механически нажал на третий этаж вниз. Лифт бесшумно стал опускаться. Выйдя из лифта, Масквелл направился прямо в командный центр, машинально здороваясь с повстречавшимися дежурными персонала входящими в лифт. Персонал третьего этажа где находился командный центр смотрителя ( Мозг бункера убежища ), работал круглыми сутками, ни на минуту не прекращая работы. В нем работали не покладая рук специалисты по всем отраслям науки и техники. Проводились научные опыты, биологические и технические эксперименты, испытательные мероприятия, и совещания. Ученые по погоде фиксировали температуру на поверхности, наблюдали, изучали и следили за капризами погоды, и происходящим вне убежища. Миллиарды датчиков, установленных в убежище, словно в живом организме, следили за состоянием всех систем, узлов и механизмов. Огромное количество информации передавалось суперкомпьютеру, который на её основе регулировал и управлял громадной системой - Бункером-убежищем. Всем в убежище было известно и ясно, что выход из строя суперкомпьютера - мозга убежища, - это смерть. Для всех.
На этот раз привычный видеть этот персонал, глаз Масквелла заметил перемену. Люди работали уставшие и одновременно натянутые как струна. На их лицах можно было прочесть настороженность, даже испуг. Масквелл это заметил и сам насторожился.
Масквелл поднялся по металлической лестнице на второй уровень персонала, где находился кабинет смотрителя. Смотритель сидел в большом все стороны вращающем кресле. Его окружал полукругом стол, на котором горели экраны мониторов, стояло различное встроенное оборудование, клавиатуры. В этой так называемой круглой кабине, как называли ее жители убежища, было размещено главное управление всем убежищем, соединенное прямой связью с суперкомпьютером.
От смотрителя ничего и никогда не могло ускользнуть, он все знал обо всех, обо всех их делах и намерениях. Причиной тому были глаза и уши, установленные во всем убежище. Приближенные смотрителя были прекрасными наблюдателями, при малейшем отклонении или нарушении порядка или дисциплины какого либо лица, смотритель об этом уже знал заранее.
Приблизившись к кабине смотрителя, Масквелл выжидающе остановился. Не прошло и секунды, как смотритель спокойно не глядя на Масквелла, вылез и встал рядом.
- Доброе утро смотритель. - Приветствовал его Масквелл став по стойке смирно.
Смотритель одобрительно кивнул, тронув тремя пальцами подбородок, задумчиво замер. Как показалось Масквеллу, прошло слишком много времени, прежде чем смотритель заговорил:
- Это ты наконец-то... – Внезапно начал смотритель своей манерой спокойно безэмоционально, однообразным как у робота голосом говорить: - Очень хорошо, а то у нас проблема...
Масквеллу вдруг от слов смотрителя вспомнился кран, из которого вода не пошла когда он хотел умыться. Не связан ли этот вызов с этим? – Подумал Масквелл. Вызов смотрителя он всегда ожидал с опаской и тревогой, связанной какой либо проблемой, но это за столько времени в первый раз. Масквелла охватило беспокойство еще сильнее. На его высоком лбу выступили капельки пота. В голове завертелись мысли ,образуя путаницу, он терялся в догадках, чем был собственно вызван смотрителем, ища причины в себе, пытаясь угадать, что скрыто за словами смотрителя.
- Вы, наверное, не информированы на счет того, что у нас большая проблема... - Говорил смотритель медленно, нехотя. Словно боясь своих же слов. Смотритель испытующе посмотрел Масквеллу прямо в глаза, словно хотел проверить выдержит ли он то, что узнает, то, что я скажу? Затем он продолжил:
- Знаешь Масквелл, за столько времени это у нас случилось в первый раз...
При этих словах Масквелл насторожился еще больше, беспокойство охватило его еще сильнее, им стал овладевать страх.
- Что нибудь случилось?
- Ты не догадываешься?
- Признаться нет!
Смотритель про себя усмехнулся. Мигом, бросив взгляд в главный монитор на столе, он сказал:
- У нас испортилась контрольная плата управляющая фильтрацией воды... – При этих словах Масквелл вздрогнул, и чуть не упал, с трудом удержав свое огромное тело в равновесии. От слабости он искал обо что опереться, но не находил опоры. Его сердце забилось так бешено, что ему казалось, что оно вот вылетит из груди наружу. В висках пульсирующе, тяжело стучала кровь. Все его лицо выражало страдание. За всю свою жизнь Масквелл впервые раз так растерялся, вернее испугался. Он словно получил сильнейший удар, от которого невозможно было оправиться. В его ушах снова и снова проносились слова сказанные смотрителем как обоюдоострый меч, перерубивший его пополам, поразив в самое сердце: - У нас испортился контрольный чип управляющий фильтрацией воды... У нас испортился контрольный чип управляющий фильтрацией воды... воды... воды...
Масквелл понимал, что это значит, какую угрозу это представляет для всех жителей убежища. Для него самого. Он не мог представить, что будет дальше и что предпримет сам смотритель. Будущее ему теперь казалось неопределенным и страшным. Внезапно ему в голову влетела надежда, что еще не все потеряно. Он вспомнил альтернативный путь фильтрации воды путем очищения своих же испражнений. Но внезапно он вспомнил о громадной оросительной системе, зависимой от воды, где выращивались все продукты питания. И теперь он понял, что это уже катастрофа.
- Не отчаивайся, я тебя вызвал не для того чтобы духом падать, а дать тебе небольшое поручение. - Жестко сказал смотритель. Его небольшие глубоко посаженные глаза сверлили Масквелла, который все еще не мог прийти в себя. Это смотрителю сразу не понравилось. Подумав, что он душевно слаб.
Наконец Масквеллу стоило больших усилий, чтобы прийти в себя. Он выпрямился, почувствовав боль во всем теле, а особенно сильную в области сердца, которую никогда раньше он не чувствовал. Он не мог понять, что это с ним теперь происходит. Глядя прямо в глаза смотрителю, он бросил:
- Я слушаю...
- Так вот. - Начал смотритель, заложив руки за спину. Ввиду выхода из строя контрольной платы управляющей фильтрацией воды. Мы не можем пользоваться каким либо способом фильтрации воды. Мы остались бессильны, что-либо сделать, плата ремонту не подлежит, она вся сгорела. Из-за нее мы не можем пользоваться как основной фильтрации неочищенной воды поступающей нам извне из труб, соединяющихся с трубами города, ближайших городов, водохранилищ и других источников системы водоснабжения штата Калифорния. Так и второстепенной, альтернативной, очищением фекалий и мочи снова в воду. Ты представляешь, в каком плачевном положении мы оказались! Мы оказались на краю гибели! А еще хуже это то, что наша громадная оросительная система оказалась под угрозой, без воды все овощи и фрукты погибнут, вся наша растительность погибнет...
При этих словах Масквелл весь вспотел, перепугавшись насмерть. Он уже не видел никакого выхода из сложившегося положения.
- Поэтому я хочу тебе поручить одно небольшое задание, которое тебе предстоит выполнить. Если ты не откажешься Масквелл. Это касается платы, которая у нас сгорела. У нас, к сожалению запасной платы, не оказалось, две запасные платы и остальные запасы устройств на складе сгорели в результате пожара. Чем вызван был пожар, нам по сей день не ясно. Мне кажется, что кто-то это сделал умышленно. Я пытался в связи выхода из строя микросхемы связаться с соседним бункером номер 30. Но нам по каким то причинам не отвечали и мне не удавалось ни как в течении недели и раннее с ними связаться. Хотя до поломки платы связь поддерживалась нормально. Я подозреваю, что там что-то случилось. Поэтому я хочу послать тебя в город восточнее Пасадена, в котором находится соседний нам гражданский бункер убежище номер 30, за запасной платой, а заодно и выяснить, почему бункер 30 не отвечает. Надеюсь ,тебе ясно что от тебя требуется? Думаю, это не составит тебе особого труда…
- Ясно. - Бросил Масквелл с тяжелым сердцем. Ему стало страшно не, потому что выпало такое задание, а потому что ему предстояло теперь подняться на поверхность, где он за всю свою жизнь никогда не был и не имел понятия. Он весь вспотел, продолжая стоять смирно.
Смотритель постоял в задумчивости, почмокав губами. Потом на удивление Масквелла и в первый раз, за многие годы, смягчив голос, сказал:
- Времени у нас не очень много, запасов чистой воды, которых у нас осталось, хватит на 246 дней. И это при строгой экономии! Основная часть воды пойдет на оросительную систему. В случае если выпадут затруднения, а их как я чувствую тебе не избежать. Но я надеюсь, что их и не будет. Я прошу тебя Масквелл, постарайся добраться до соседнего бункера как можно быстрее... Это вроде мелочь по сравнению с тем что выполняют наши разведчики... Но для начала отдохни шесть дней в убежище, морально подготовься, наши эксперты тебе дадут необходимые пояснения и рекомендации. За это время мы подготовим тебе снаряжение, так что готовься...
Мягкость обращения тронула Масквелла, чего смотритель никогда не делал. Лицо смотрителя было серым и как казалось Масквеллу, еще больше постарело. А волосы и без того белые как снег еще больше побелели. Но смотритель не по возрасту держал себя прямо, по, солдатски жестко, словно не зная усталости.
- А я отправлюсь один? – Робко спросил Масквелл.
- Хм, об этом мы еще подумаем Масквелл.
- Хорошо.
- Так вот, твой путь... - Продолжал смотритель. - Составляет где-то один или два дня ходьбы. Это не далеко в километрах двадцати, если не больше. Ты должен в любом случае достичь города Пасадена, а там, в районе южной Пасадены, на возвышенности, в поляне, рядом с улицей – Tampico Avenue, где стоит водохранилище, ты должен обнаружить замаскированный подземный вход в убежище 30. - Смотритель, подошел к Масквеллу, положил свои руки на его широкие плечи. - Постарайся мой друг, я тебе доверяю... Потому я и выбрал именно тебя! Тем более ты офицер и то единственный в убежище. Тобою гордится все убежище, я тебе это говорю по секрету, если ты сам этого не замечал. И я тоже...
Польщенный похвалой и доверием Масквелл был горд и счастлив. По его телу разливалось тепло короткого счастья. - Я выполню это, во что бы ни стало! – Решил про себя он.
|
| |
| |
| ole4ka | Дата: Воскресенье, 30.05.2010, 18:56 | Сообщение # 2 |
 Второе место в конкурсе: Первая глава издательству
Группа: Издающийся
Сообщений: 1061
Статус: Не в сети
| Quote (borison88) Масквелл лежал на двухъярусной койке. Этажом ниже.
Не звучит. Quote (borison88) . Он лежал и задумчиво разглядывал журнал
Вы повторяетесь. Читатель уже в курсе, что он лежал. Quote (borison88) И вот сейчас осматривая его, аккуратно словно пепел, он переворачивал листы,
Как можно переворачивать пепел как листы? Quote (borison88) Открылась дверь и в комнату вошел дежурный. Увидев, чем занимается Масквелл, он застыл в нерешительности.
Предложения из разряда, что вижу о том и пою. Quote (borison88) Он думал о том, по какой причине на этот раз вызвал его смотритель.
ГГ срочно вызывают к смотрителю, которого он между прочим побаивается, а он вместо того, чтобы нестись к нему лежит и думает.  Quote (borison88) Он смутно помнил то время, когда были еще живы его родители. С тех пор он рос и воспитывался у тети, сестры матери.
С каких пор? У вас получается, что ГГ жил у тети с тех пор как родители были живы. Quote (borison88) Внезапно начал смотритель своей манерой спокойно безэмоционально, однообразным как у робота голосом говорить:
О чем это предложение? Quote (borison88) Не связан ли этот вызов с этим?
Этот с этим Quote (borison88) В голове завертелись мысли ,образуя путаницу, он терялся в догадках, чем был собственно вызван смотрителем, ища причины в себе, пытаясь угадать, что скрыто за словами смотрителя.
Прочитав этот абзац, я тоже потерялась. Вы сами-то читали написанное. Помимо кучи пропущенных предлогов, перепутанных местами слов, абзац еще и совершенно нелогичен. Вот это предложение, например, о чем:
Quote (borison88) Вызов смотрителя он всегда ожидал с опаской и тревогой, связанной какой либо проблемой, но это за столько времени в первый раз Продолжать построчный анализ не имеет смысла. Текст очень сырой и требует беспощадной редактуры.
С уважением.
Если нам плюют в спину, значит, мы идём впереди!
Сообщение отредактировал ole4ka - Воскресенье, 30.05.2010, 19:02 |
| |
| |
