Охота вчера была удачной. Я сытый и довольный вышел на работу. Все спрашивают, почему у меня такое настроение хорошее.
Вчера в парке попалась молоденькая девушка. Лет пятнадцати наверно. Это было прекрасно. Не люблю старое мясо. От девочки не осталось и следа. Улик не найдут. Мало ли таких подростков пропадает без вести. Никчемная девчонка. Ее руки пахли героином и никотином. И она не понимала, что с ней происходит до того момента, пока я не перегрыз ей глотку. Ароматная ярко-красная молодая кровь смочила мои клыки. С таким наслаждением я давно не ел.
На улице светит солнце. Я сыт и доволен. Захожу в супермаркет. Решил взять пива. Пиво хорошо идет на полный желудок.
Между рядов витрин и товаров я замечаю девушку. Она очень красива. Стоит у витрины с туалетной водой. Я решил, что она должна стать моей. Самка. Вкусно пахнущая страстная самка.
- У Вас хороший вкус, - я незаметно подошел к ней и начал с комплиментов.
Она резко обернулась и увидела меня. Я наверняка пришелся ей по праву. Я всегда нравился женщинам. Любым. Я сильный зверь. Лидер. Это мои самки. Они визжат от радости, когда я выбираю одну из них.
- О, спасибо, - сказала она. – Вы так тихо подошли, я не заметила Вас.
- Я хотел Вас приятно удивить, - я протянул руку. – Юра.
- Таня, - смущенно ответила она и подала руку. Я нежно прижал ее к губам. Такого средневекового приветствия уже никто не практикует, кроме меня. Женщинам всегда это нравится. Галантность - еще один мой козырь.
Через несколько минут мы уже сидели в кафе и пили кофе. Она улыбалась и застенчиво опускала глаза. Потом всю ночь она царапала мою спину, пока я удовлетворял свои мужские потребности. Утром она ушла. Я попросил ее не звонить мне. Она расстроилась.
Таким образом, я получал кайф от своей жизни уже двадцать семь лет. Пока я не встретил Майю.

Впервые я увидел ее в своем подъезде. Она в домашнем коротком халатике курила на лестничной площадке. Ее русые волосы были заплетены в тугой хвост, а на лице ни капли косметики. Она сразу притянула меня чем-то. Я не сдержался и попросил у нее зажигалку. Она протянула зеленую дешевую зажигалку мне. Ее хрупкость меня поразила. Она напомнила мне весенний, еще совсем слабый цветок, который только вылез из-под снега.
- Ты тоже живешь в этом доме? – робко спросил я. Впервые мне было неловко заговорить с женщиной.
- И да, и нет. Я снимаю тут квартиру, - ответила она.
- Недавно приехала?
- Недавно. Неделю назад.
- Я и смотрю – лицо новое. Раньше тебя тут не видел.
Она затушила сигарету и протянула мне руку:
- Меня зовут Майя.
- Юра, - я взял ее руку и нежно прижал ее к своим губам.
- Моя квартира сорок шесть. Заходи как-нибудь, - пригласила она.
- Обязательно. Думаю, что завтра.
- Хорошо. Я буду ждать, - и она скрылась в дверях своей квартиры.
После этой встречи я думал только о ней. У меня никогда не было такого ни к одной женщине. Я забывал их сразу, как только они пропадали из поля моего зрения. А Майя так и стояла у меня перед глазами.
Я еле дождался следующего вечера. И вот я с нетерпением стоял у двери Майи с цветами и тортом. Она открыла дверь в том же халате, что я видел вчера.
- Привет, - глупо улыбнулся я, глядя на нее.
- Заходи, - пригласила она.
- Это тебе, - протянул я ей букет цветов после того, как прошел в прихожую, и она захлопнула дверь.
- Спасибо, - она взяла цветы.
- И это тоже тебе, - протянул я ей торт.
- Спасибо, - она покраснела, - поставь на тумбочку и проходи в комнату.
Я скинул ботинки и прошел. Комната была захламленной. Видно, что еще не все расставлено и разобрано после переезда. Я присел на изношенное кресло у низенького журнального столика. Она принесла бутылку вина, два бокала, красную малосольную рыбу и шоколадные конфеты. Я разлил вино по бокалам.
- Ничего, что я буду в халате? – спросила она.
- Ничего, - ответил я. Она мне очень нравилась и в халате.
Она включила медленную музыку, погасила свет и зажгла свечи. Мы сидели, пили вино и разговаривали почти шепотом. Обстановка в ее доме меня завораживала. Я как будто витал в облаках, создаваемых ее голосом и музыкой. В тот момент я и влюбился в нее. Без памяти. В последствии я не мог больше ни о ком думать кроме нее. В моих мыслях была только она. В тот первый вечер у нас не было секса. Она рассказала мне о том, что она очень одинока. Что два года назад она потеряла родителей. Год назад потеряла мужа. Он разбился в автокатастрофе. Потом она решила уехать жить в Москву. И попала в эту квартиру. Мне стало жаль ее. И всю ночь, пока она спала, я обнимал ее. Когда она дергалась во сне, я ее успокаивал. Таких чувств к женщинам у меня еще не было.
Следующим вечером я опять пришел к ней. В этот раз у нас был секс. Но я был настолько нежен и осторожен, чтобы не сломать и не повредить это цветок.
Через пару дней меня сломил голод. И я отправился на охоту. Я шел в свою квартиру в три часа ночи после ночной охоты, она встретила меня на лестничной площадке.
- Что ты тут делаешь? – спросил я.
- Тебя жду, - ответила она и опустила глаза.
Я обнял ее.
- Где ты был?
- Работа. Клиент достался противный. Очень долго объяснял, чего хочет видеть на рекламном плакате.
- Ты мне врешь? – спросила она.
- Да, - зачем-то ответил я.
- У тебя другая женщина?
- Нет, - я не мог ей врать.
- А где ты был?
- Я не могут тебе сказать.
- Почему?
- Потому что.
Она ничего не ответила, только сильнее ко мне прижалась.
В последствии она периодически спрашивала, куда я пропадаю иногда по ночам. Я упорно молчал. В последствии она начала устраивать скандалы и истерически плакать. Но я не мог уйти от нее. Она прочно привязала меня к себе. Я бы с удовольствием перестал бы пропадать ночами, но я не могу не охотиться. Мне нужно есть. Мне никогда в жизни так не хотелось стать человеком.

Через пару месяцев наших с ней отношений, я решил ей открыться, кто я на самом деле. Я взял с нее железное слово, что она под страхом смерти будет молчать. И я признался. После долго прелюдии, я сказал:
- Я оборотень.
Она долго, не отрываясь, смотрела на меня, потом заплакала. Она мне верила, как абсурдно бы не звучало мое признание. Я рассказал о своей охоте, о голоде, и о любви к ней.
Она только плакала.
После этого разговора я где-то месяц охотился спокойно. Без нервотрепки. Она ничего мне не говорила. Но потом началась другая песня. Она называла меня зверем, упрекала, что я убиваю людей. Потом она начала требовать, чтобы я прекратил все это и начал становиться человеком. Мне стало труднее с ней общаться. Она в каждом слове упоминала, что я зверь и что нужно бороться с этим.
Один раз она попыталась накормить меня людской едой. Я с силой пропихивал в себя жаркое и суп. Потом меня стошнило.
После этого она стала меня как-то опасаться. Я спросил:
- Что произошло?
- А вдруг ты меня съешь?
Я впал в отчаяние. И уже жалел, что открылся ей, и что вообще встретил ее.

МАЙЯ.
Вечером он признался мне, что он оборотень. Что он раз в неделю чувствует голод и вынужден охотиться. Я видела, что он говорит правду. И я испугалась. Ведь я спала со зверем! Мой мужчина – животное!
Я долго думала, что делать, но отношения продолжала. Позднее я приняла твердое решение сделать из него человека. Юра мне подходил больше всех остальных мужчин, что у меня были. Но он оборотень. Зверь. Убийца.
Я попыталась накормить его нормальной едой. Мне хочется готовить для своего мужчины.
Он съел все, что я ему предложила, но потом его долго тошнило. Потом он попросил не делать так больше, что ему больно есть такую еду. И потом он ушел. Наверняка опять на охоту.
И я решила пойти на риск. Сделать из него человека насильно. Вечером, когда он пришел ко мне, я заперла его у себя в ванной и сказала, что если он сам не хочет, я сделаю из него человека сама. Он просил и умолял меня выпустить его, что это не закончится ничем хорошим, что он умрет через несколько дней взаперти от голода. Но мне хотелось, чтобы он стал человеком и моим мужем.
Я слышала его плач из-за двери. Его просьбы и мольбы. Но я решила быть твердой. Утром я просунула чашку супа и макароны с мясом в окошко между ванной и туалетом. Вечером я вернулась с работы. Еда была не тронута. Юра сидел в углу ванны. Увидев мое лицо в окошке, он произнес:
- Скоро у меня начнется голод. Что будет тогда, я не знаю.
- Если ты будешь есть – голод не начнется.
- Начнется! Я не могу это есть! – закричал он и бросился на дверь. Я испуганно отпрянула. Глаза его были красными, а взгляд сумасшедшим. Но я твердо решила его не выпускать.
На следующий день он метался по ванной и все там крушил. Мне было страшно. Я начала молиться за него, но по-прежнему не выпускала.
Ночью в ванной все затихло. Я забеспокоилась, встала и пошла посмотреть. Из окошка на меня смотрела морда волка. Оскаленная и зловещая. И он стал кидаться на дверь с такой силой, что мне стало страшно. Один удар, и петли здорово ослабли.
- Юра, что с тобой? Юра! Очнись! – кричала я. Но он продолжал биться. Второй удар – дверь покосилась. Я побежала из квартиры, громко крича «Пожар!». Третий удар – дверь ванной слетела с петель, и разъяренный голодный волк оказался на свободе.
Он догнал меня в подъезде и кинулся на меня. Я слышала два выстрела. Кто-то поднял меня и забрал к себе в дом. Кто-то вызвал милицию.
Когда я набралась смелости выйти на улицу, я увидела лежащего волка на асфальте. Он тяжело дышал. Он еще был жив. Его правый бок и горло были в крови. Казалось, он смотрел только на нее. Жалобно. Будто спрашивая: «Зачем? Что я сделал такого?». Я не сдержала слез. Он не врал про голод. Он говорил, что сойдет с ума от голода. Это были не устрашающие байки, а реальность. И теперь Юра мертв. Я плакала навзрыд. Меня взяли под руки и повели. Это милиция.
Потом меня допрашивали, откуда у меня в квартире был волк. Но я не говорила ни слова, ведь я пообещала Юре никому не рассказать, кто он на самом деле. Даже после его смерти.
Неделю назад пыталась покончить с собой. Резала вены заколкой. Очень больно. Но жить еще больнее. Меня спасли.
И вот теперь я сижу в психушке. Меня колют уколами и кормят отвратительной больничной пищей. Зачем я рассказываю вам все это, одному Богу известно. Да и кто поверит сумасшедшей…