Бессильно вытянутые ноги волочились по снегу, оставляя в нем две неровные полосы.
Угрюмых солдат, буквально несущих под руки закованного в кандалы пожилого человека, это ничуть не смущало, а судя по цепким недоверчивым взглядам и пальцам, стискивающим рукояти коротких мечей, они не задумываясь, зарубили бы пленника на месте, сделай он хоть одно подозрительное движение. Не мене внимательные жрецы Единого, построившись полумесяцем, наступали на пятки четверке служивых, не сводя глаз с изможденного старика в драном плаще и жалких обрывках рубахи и штанов. Испуганные слуги поспешно уступали дорогу и тревожно шептались – «Мага ведут»! Процессия вышла на окраину имперского лагеря и остановилась. Взмах меча и обезглавленное тело покатилось в пропасть, обильно орошая алой кровью девственно чистый снег. Император Гелиас 1 довольно улыбнулся – на одного врага стало меньше. Отвернулся и задумчивым взором окинул поле грядущей битвы. Утреннее солнце пронизывало прозрачный горный воздух сплошным потоком света. Падая на ослепительно белый снег, он растекался искрящимся ковром бликов и угасал где то в тени величавых скал. Белизну пологого горного склона нарушали строящиеся в боевые порядки легионы и расположенная чуть ниже ставка императора. Гелиас вдохнул морозный, насыщенный древней силой гор воздух и ощутил на губах солоноватый вкус крови. Мерзкое ощущени неотрывно сопровождало его главный ночной кошмар на протяжении почти всей жизни, а в решающий день посетил наяву. Хотя чему тут удивляться, именно это воспоминание привело его сюда спустя двадцать лет... Император неосторожно ослабил оковы памяти, и жуткие видения обрушились на мир, вытесняя собой реальность…
Шумные крики восторженной толпы эхом катились по центральной улице столицы, оглушая десятилетнего Гелиаса и невольно растягивая рот счастливой улыбкой. Он привстал в стременах и помахал рукой, приветствуя горожан. Следовавший чуть позади Император невольно улыбнулся, наблюдая ребяческий восторг сына, и подмигнул ехавшей на гнедой кобыле супруге. Теплый летний воздух пропитывал аромат тысяч лепестков алых роз, невесомо кружащихся перед лицами кавалькады, и дивным ковром устилающим мостовую. Так по древней традиции народ встречал императорскую семью, въезжавшую в столицу после годичного объезда своего государства, совершаемого раз в десять лет. Маленького наследника престола переполнял бурный восторг - он так долго ожидал этого дня, представляя себя во главе пышной процессии. Сзади раздался невнятный шум и лязг металла, а затем жуткий грохот. Лошадь под ним дернулась и всхрапнув, неожиданно скакнула вперед, сбрасывая седока на землю. Именно это его и спасло. Волна нестерпимого жара пронеслась над головой, заставив закричать от нестерпимой боли в обожженном затылке и катаясь по каменной мостовой сорвать с себя горящий камзол. После чего он вскочил и кинулся бежать к родителям, с трудом поднимающихся на ноги в окружении нескольких чудом уцелевших гвардейцев. Их спасли дорогие защитные амулеты, принявшие на себя основной удар огненной стихии и рассыпавшиеся пылью не в силах более защищать владельцев. Но такая защита имелась только у императорской семьи, остальные их спутники лежали вокруг обугленные с нелепо вывернутыми конечностями, словно куклы изломанные руками жестокого ребенка.
- Отец! – Ему оставалось пробежать меньше десятка метров, когда воздух около родителей задрожал, как от летней жары, а затем во все стороны ударила прозрачная волна потемневшего воздуха, комкая и разрывая человеческие тела, словно старую бумагу. Удар страшной силы оторвал Гелиаса от мостовой и впечатал в стену ближайшего дома, оставив полусидящим, полулежащим на твердых камнях мостовой. Тело парализовало от боли, а уши словно забило ватой. Не в состоянии пошевелиться или хотя бы закрыть непослушные глаза, он лежал и смотрел на изуродованные тела семьи, чувствуя как горячие ручьи слез бегут по щекам, смешиваясь с влагой заливающей лицо, и стекают по губам, оставляя во рту соленый привкус крови…
Он выжил и долгие десять лет боролся за жизнь и право властвовать над Империей. Большинство преданных отцу лордов, погибло вместе с родителями, оставив его один на один с восставшей знатью, и что хуже всего с безликим бесхребетным большинством, ждущим момента добить проигравшего. В памяти возникли лица верных соратников, учителей и телохранителей вереницей уходящие во тьму.… Сколько их было? Принявших назначенный ему кинжал в спину, павших от яда и меча. Двадцать, тридцать или больше? С какого то момента чувства притупились, и он перестал ощущать боль от смерти близких. Безжалостная судьба каленым железом выжигала все чистое и детское, способность любить и страдать, сочувствовать и раскаиваться. Все, что мешало идти по трупам врагов, мешало выжить и отомстить. Если бы не ненависть, сначала поселившаяся в глубине души, а затем под ударами судьбы ставшая смыслом жизни, он бы не выдержал, сломался. Каждая новая боль удваивала жажду мести. Жажду победить и уничтожить магов, так что бы даже предания не сохранили о них памяти. Потом, добившись престола и безоговорочной власти, он лишь холодно улыбнулся, получив свидетельства смерти кучки отщепенцев Ордена Всех Стихий. Его ничуть не волновало, что в покушении замешана лишь часть магов, приставших к заговорщикам и давно изгнанных за это из ордена. Гелиас желал что бы они умерли все, не оставив никого способного продолжить поганый род. Мысли о невинных, детях и женщинах уже давно не беспокоили его. Все они остались в далеком прошлом, вместе с маленьким мальчиком, беспомощно глотающим слезы на каменной мостовой.
- Мой повелитель, слуги Единого заняли отведенные им места. - Император моргнул, возвращаясь к реальности, и заметил подошедший десяток жрецов во главе с великим магистром Роном. – Мы просим разрешения, во время боя находится в лагере и защищать ваше сиятельство от возможной магической атаки.
Гелиас задумчиво кивнул, бросив изучающий взгляд на магистра. Этот невысокий худощавый человек лет сорока, оставался для него загадкой. Хитрый дипломат и политик, вместе с тем излучающий такую веру в Единого, что младшие служители по одному жесту шли на смерть в боях с орденом. Жрецы культа Единого заявляли себя единственными имеющими право творить чудеса с божественного позволения, а всех остальных, и магов в том числе, мерзкими порождениями тьмы. Культ пользовался довольно высоким влиянием на чернь, но ничего не мог противопоставить чародеям, не имея реального влияния на материке. Так было, пока они не предложили союз горящему жаждой мести императору – положение официальной религии и власть в обмен на помощь в войне с магами.
- Начинайте генерал.- Император обернулся к стоящему в почтительном отдалении, седому человеку в начищенных до блеска доспехах из мелких металлических чешуек. На вид ему было около пятидесяти лет, но пожилым и слабым он не казался, а шириной плеч мог потягаться с кузнецом в расцвете сил. Это был генерал Дорф прославленный полководец, принесший не одну победу империи по эту сторону Темного леса. Как и все старшие офицеры империи, он был выходцем из низов, не дворянином. Такая организация армии, где все верховное командование пробивало себе путь наверх благодаря талантам, а не высокому рождению, с одной стороны всегда гарантировало отличное качество кадров, а с другой делала их абсолютно преданными Императору. Генерал отдал честь, приложив ладонь правой руки к сердцу, и позвякивая доспехами, браво вскочил на коня подведенного слугой. Пришпорив его, бравый вояка направился к построенным для атаки блистающим на Солнце полкам пехоты.
Войска стояли в почти идеальной тишине, слышно было лишь шелест ветра, бросающего снежную крупу в напряженные лица. Все они знали, что до вечера доживут немногие, но страх практически отсутствовал. Это были лучшие, гвардия империи, легион Играющих со Смертью. Страх перед смертью давно уже их не тревожил – слишком часто Костлявая смотрела им в глаза, в последний момент, вырывая рядом товарища по строю, слишком часто надежда покидала их, оставляя лишь желание продать жизнь подороже. Формально они умирали тогда, когда вступали в Легион Играющих со Смертью, зная, что отныне им своей грудью придется заслонять опасные провалы на полях сражений, а семьи унаследуют пенсию позволящую жить на широкую ногу и пользоваться высоким почетом у окружающих.
Противник у построенного к бою имперского войска был весьма необычен, если можно считать противником массивные деревянные ворота, стоящие посреди снежного склона. Одни ворота и ничего вокруг. Ни стен, ни зданий. За воротами тянулась та же, сияющая в лучах утреннего Солнца, заснеженная поверхность горы. По крайней мере, так это выглядело на простой человеческий взор. Но когда речь шла об Ордене Всех Стихий, на одно зрение мог положиться лишь глупец. Ворота были самые настоящие и вели они в сердце гор, где собственно и находилась сама Твердыня. Этот портал, магическим способом, в седую древность связал недосягаемую простым смертным шагом обитель с остальным миром. Считалось, что ей более двух тысяч лет, хотя точно это знали лишь сами чародеи никогда, не распространявшиеся по этому поводу, связанные угрозой смерти. Как показало время не зря. Мрачный генерал Дорф не мог похвастаться, что знает о сердце Ордена больше своих солдат, а о том, как его штурмовать и что их ждет за воротами, он почти ничего не знал. Старый вояка с надеждой во взгляде наблюдал за жрецами заканчивавшими освящать войско, накладывая защиту от магии, приймущую на себя часть магических ударов. Если бы не союз с церковью Единого Империи никогда бы не удалось подчинить себе весь материк и загнать магов в их последнюю древнейшую обитель. Именно фанатизм слуг Единого, бывало плативших жизнью за чудеса, дал возможность легионам хоть и большой кровью, но побеждать магов. Генерал нахмурился, картины этих сражений и поля трупов, остававшиеся после них, надолго останутся в памяти. Маги бились до последнего, зная, что ставка в войне их существование.
- Мы закончили.
К генералу подошел священнослужитель в плаще со знаками шестого круга посвящения.
- Начинаем. – Сказал генерал штабному офицеру, тот кивнул и через несколько мгновений флаг-мастер замахал разноцветными флажками, отдавая сигналы командирам подразделений.
Ряды пехоты дрогнули, и неповоротливая черепаха войска поползла к Воротам. Позади в штабе армии, жрецы восьмого ранга взяли в круг магистра и императора, приготовившись отражать магические удары.
Внезапно земля вздрогнула, а затем дрожь стала повторяться все чаще, словно исполинский кузнец, сначала примеряющийся к заготовке, а потом вошедший во вкус, орудовал огромным молотом. Вдали над горами вспыхнуло изумрудное сияние грозящее подменить собою природный свет дня. Миг и Солнце, словно не выдержав состязания, тоже окрасилось в зеленый цвет.
- Магистр, что происходит? - Император почувствовал, что его пробирает озноб.
- Это что-то мне не известное, не боевая магия – оно не несет угрозу живым, но силы вложены в заклинание такие, что голова идет кругом! И откуда такую мощь взяли.… Не иначе магию крови в дело пустили. Магистр, прикусив губу, смотрел на буйство зеленого света, а сердце мучило плохое предчувствие.
Войско тем временем подступило к самым воротам и маги наконец, проявили себя. Створки со скрипом распахнулись и из непроглядной темноты, на снег ступил невысокий старец в серебристом плаще. Опирался он на посох с навершием в форме шара, тускло мерцающего багровым светом.
- Архимаг Одри Кнайт!? – изумился император – Он что сам будет сражаться? А где остальные маги? Магистр вы что-нибудь понимаете? И почему вы медлите, атакуйте его!
- Нет мой повелитель, нужно дать ему сделать первый шаг. Мне до сих пор неясно назначение ззеленого свечения и я хочу ударить в нужный момент разгадав их замыслы.
Архимаг двинулся навстречу наступающим рядам пехоты. Туча стрел налетела на него словно саранча и бессильно опала на снег в сгустившемся воздухе. Чародей зло рассмеялся и, разведя руки в стороны начал кружиться, не сходя с места, увеличивая скорость с каждым оборотом. Ветер резко взвыл словно раненный зверь и перед строем к небу поднялись воронки смерчей. Они начали втягивать в себя окружающих снег и выбрасывать в людей острыми белыми конусами шипов. Легионеров от попадания таких снарядов, пробивало насквозь и отбрасывало в сторону, сбивая с ног товарищей. Раздались крики погибающих людей, а смерчи качнулись и вошли в войско. Старик в серебристой мантии уже перестал кружиться, но жуткие творения работали дальше, унося сотни жизней. Он взмахнул посохом и с навершия в солдат ударили десятки молний, они впились в доспехи и змейками перепрыгнули по металлу на несколько рядов в глубину. Тысячи людей безмолвно осели на землю. А те кто остался жив непроизвольно закричали от страха. На поле битвы повис тяжелый стон объятых ужасом живых существ узревших приближающуюся смерть. Над телами погибших начал подниматься белый туман. Он каким то образом впитывал зеленый свет льющийся с небес, становился изумрудного цвета и сгущаясь вливался в распахнутые ворота. Дрожь земли достигла настоящего землетрясения, а в окрестных горах начали с шумом сходить лавины снега.
- Он забирает их души! – Страшным голосом взвыл магистр, упал на колени и запел молитву Единому. Над его головой возник шар ослепительно желтого света. В него тут же ударили яркие лучи от молящихся вокруг, старших жрецов. Сфера заметно увеличилась в размерах и сорвавшись с места направилась в сторону архимага. Пролетая над рядами солдат, она собирала по пути лучи света от слуг Единого,стоящих на коленях посреди битвы. Некоторые коленопреклоненные фигуры после этого падали на землю и замирали без движения.
- Последняя Молитва. – Побелевшими губами прошептал магистр. – Служители ниже шестого круга платят жизнью за нее.
Шар тем временем увеличился в диаметре до дюжины метров и стремительно приближался к архимагу. Но чародей не думал сдаваться, гортанно вскрикнул, и навстречу сияющей сфере устремилось копье чернильного мрака. Их столкновение отдалось болезненной судорогой в сердце всем на поле битвы, а у Магистра и его старших жрецов из ушей потекли ручейки крови. Некоторые из них безжизненно свалились на землю не вынеся отдачи. На месте столкновения двух противоположностей клубился багровый туман скрывший от взглядов Врата и архимага. Смерчи утихли, от войска же осталась едва третья часть, пытающаяся вернуть видимость строя…
- С ним покончено!? – Бледный император нервно вытер пот со лба платком.
- Думаю да! Хотя… - Магистр напряженно уставился в рассеивающийся багровый туман.
Тяжело опершись о посох, там стоял сгорбленный старик в обугленном и изорванном плаще.
Прямо посреди императорской ставки появилась его полупрозрачная иллюзия.
- Вы меня таки достали магистр Рон, мои поздравления – прохрипел архимаг, из рта у него бежал ручеек крови и капал на изуродованный плащ. – Выиграли битву, но проиграли войну. Я не могу отказать себе в последнем удовольствии просветить вас, что будет дальше и объяснить что к чему. Чародей рассмеялся, но смех тут же оборвался кашлем, а кровь хлынула еще сильнее. И тут магистр и император с ужасом поняли, что имел ввиду старик. Он послал им видения своей памяти об Уходе…
Чудовищное по силе заклятье, должное изменить саму Судьбу, направив ее по сотворенному магами пророчеству. Для этого требовалась сила жизни сотен магов, отданная добровольно и тысячи душ забранных насильно – магия всех стихий в соединении с самой жуткой магией. Магией Крови. Они узрели видения, где набирающее силу заклятье забирает души всех магов Твердыни и тех, что разбросаны по миру через незримый астрал. А архимаг помог ему собрать кровавую дань с имперского войска.
- Все же ты не смог собрать нужного количества. – Выдохнул магистр, голос его дрожал, а глаза выдавали потрясение увиденным. – Хвала Единому ты проиграл…
Император с облегчением выдохнул, сердце его билось в безумном темпе, а сам он казалось, состарился на десяток лет разом. Лицо чародея исказила зловещая гримаса, и он с видом одержимого захохотал. Он взмахнул левой рукой и вонзил себе в грудь кинжал…
- Нет! – Не своим голосом закричал магистр, а старик что то прошептал и вдруг взорвался изнутри огнем. От места где он стоял вниз по склону покатилась сплошная стена огня, накрыв остатки войска и приближаясь к штабу императора. Дикий полу-стон, полу-вой повис в воздухе многократно отражаясь эхом среди гор. Тысячи людей мучительно расставались с жизнью, заживо сгорая, а изумрудный туман собирал обильный урожай из душ и вливался в распахнутые ворота. Горы потряс страшной силы удар, а Врата вдруг захлопнулись и взорвались, оставив после себя огромную воронку в земле. Огненная стена снесла штаб армии и опала, уничтожив все человеческое топливо. Посреди когда то снежного, а теперь выжженного склона стоял лишь Император, магистр Рон и несколько его соратников по церкви, отдавших последние силы на защиту от бешенства огненной стихии.
- Что теперь будет? – Еле слышно прошептал бледный как смерть правитель.
- Я думаю это увидите только вы… - Рон достал из под плаща кинжал и остальные служители Единого повторили за ним, словно отражения в зеркале.
- Что вы делаете Рон!? – потрясенно уставился на них император.
- Все маги ушли, я чувствую это, вы добились своего мой повелитель. Ордена Всех Стихий больше не существует, но их последнее заклятье работает поработив Судьбу. Пророчество создано и наделено силой. Судьба Империи предрешена. Придет час и старая империя исчезнет, а Орден Всех Стихий будет восстановлен. Линия Императоров прервется и виной тому станет воплощенная в человеке Судьба. Ибо теперь на свете существует Дитя Пророчества. Такова месть магов.
Семь рук взмахнули одновременно, и агонизирующие тела упали на выжженную землю. От них отделился изумрудный туман и умчался в сердце гор, где стояла так и не сдавшаяся врагу, но умершая Твердыня магов. Эти семь душ, добровольно отданных заклинанию, не были учтены архимагом. Не в силах изменить предначертанное чародеями, они могли добавить свои строчки в пророчество, не отрицавшие начальный текст, но искажавшие конечный результат самым причудливым образом… Магистр надеялся на это и он не ошибся…
Последний удар потряс горы, и Солнце стало нормального желтого цвета, осветив поле битвы, усеянное тысячами тел лежащих на когда то заснеженной и белой, а сейчас черной и выжженной земле. А посреди этого царства мертвых стоял человек в окружении семи тел самоубийц. Единственный живой человек на многие километры вокруг. Он дико закричал, как может кричать лишь поставленный на грань безумия и отчаяния. Ответом ему было лишь горное эхо. Он осел на землю, утратив сознание на многие часы, очнувшись же обнаружит, что стал полностью седым в тридцать лет… А в тысячах километров, цепочка угрюмых гномов скорым шагом уходила горными тропами прочь от Твердыни, унося с собой того, кого магистр назвал Дитям Пророчества. И гномы твердо намеренны были сдержать данное магам Слово.

Добавлено (20.05.2010, 18:19)
---------------------------------------------
Господа жду вашей критики