Вообще нормально, "пиши исчо" =)

Добавлено (08.05.2010, 16:51)
---------------------------------------------

Под конец вы грешите глаголом был и длинными, сложными предложениями. Кстати, проверьте пунктуацию. Вы путаетесь с запятыми.
Текст мне показался суховатым. Вы перечисляете события, не давая им никакой эмоциональной окраски. По идеи мне бы следовало сочувствовать обреченным на смерть солдатом, но этого не происходит.
Если немного расширить отрывок, сделать его более красочным, добавить описания, о которых говорила Kivvi, то получится очень даже ничего.
С уважением.

Солнце не может просто так слепить, оно всегда слепит кого-то. А у вас первое предложение не связано с дальнейшим повествованием. Люди которых вы описываете никак на это слепящее солнце не реагируют, не щурятся, на прикрывают глаза рукой и поэтому сцена выглядит недостверно. Далее, не описано то место где они, собственно находятся. Что это, какой-то пригорок, площадка или что-то еще? И еще по поводу начала, персонажи у вас появляются из ниоткуда, сцену желательно переделать исходя из принципа - от общего к частному.

Предложение очень сложное, как в прочтение так и в понимании. И непонятно, что вышито, плащ или мех.

Доспехи всегда во множественном числе.

Достаточно будет - выкованным из стали.

Голос дрожал, без явно.

Буркнул не подходит, это слово уместно после короткой и неочень разборчивой фразы.

Грудью ничего нельзя заткнуть, но можно закрыть или заслонить.

Добавлено (10.05.2010, 18:19)
---------------------------------------------

Добавлено (10.05.2010, 18:47)
---------------------------------------------

Не совсем ради нее, и внутрь читатель попадет ой как не скоро потому и описывать не хочу-есть такое намерение скармливать инфу о ней в течении книги по не многу, пусть интрига и догадки одолевают

Глава 1
Полуденное солнце сверкало, отражаясь миллионами искр в бескрайней снежной пустыне раскинувшихся вокруг гор. Девственная красота нарушалась лишь черными полосами построенных к бою войск и кляксой походного лагеря расположенного на некотором расстоянии позади них.
-Красиво все-таки здесь, у Архимага губа не дура! - Сказал худощавый молодой человек лет 25. Одет он был в походный костюм, отличавшийся от одежды обычного странника, пожалуй, лишь явным качеством исполнения и дорогой тканью, выдавая в нем человека не бедного. Но главной особенностью возносившей его над простым обывателем, был большой золотой медальон в форме девятилучевой звезды, этот медальон возносил его над другими смертными на недосягаемую высоту. Высоту, с которой взирает на остальных лишь Император…
-Да мой повелитель, даже еретикам не чуждо чувство прекрасного. - Говоривший был одет в дорогой плащ темно вишневого цвета отороченного по краям мехом, с вышитыми на ткани золотыми нитями знаками Единого – кругом с маленьким солнцем внутри.
- А вы как считаете доблестный генерал? – Император обернулся к третьему собеседнику, которого красота гор, судя по выражению лица, интересовала меньше всего в данный момент. Этот человек разительно отличался от первых двух и телосложением и одеждой, собственно это была и не одежда, а начищенные до блеска доспехи из мелких металлических чешуек. На вид ему было около пятидесяти лет, но пожилым и слабым он не казался, а шириной плеч мог потягаться с кузнецом в расцвете сил. Это был генерал Дорф прославленный полководец, принесший не одну победу Императору по эту сторону Темного леса. Как и все старшие офицеры империи, он был выходцем из низов, не дворянином. Такая организация армии, где все верховное командование пробивало себе путь наверх благодаря талантам, а не высокому рождению, с одной стороны всегда гарантировало высокое качество кадров, а с другой делал эти кадры абсолютно преданными Императору. Ведь только он мог даровать им дворянские звания и титулы за верную службу. Так что правитель мог быть спокоен, все генералы его легионов, получавшие дворянство вместе со званием, были верны как псы – свергнут его и заносчивая знать вмиг уничтожит выскочек.
- Думаю, что магов интересовала не красота, а другие особенности местности и эти особенности наши войска сейчас ощутят на себе. – Мрачно ответил генерал.
Лицо Императора вдруг исказила гримаса ненависти.
- Я готов утопить магов в крови моих солдат лишь бы покончить с Орденом окончательно! – Магистр! - Обратился он к человеку в вишневом плаще – Ваши священники готовы к битве!?
- Слуги Единого сделают все, что бы покончить с этой ересью раз и навсегда мой повелитель – С ноткой фанатизма в голосе ответил магистр.
- Начинайте генерал Дорф.
- Да мой Император – промолвил генерал и неожиданно добавил – Разрешите последнюю просьбу повелитель?
Император удивленно посмотрел на него, старый вояка всегда казался ему выкованным из стали тверже оружейной, но сейчас лицо его было бледно, а голос дрожал.
- Да!?
- Я чувствую, эта атака будет последней для меня, могу я надеяться, что о моих малолетних дочерях позаботятся?
- Ваша наглость генерал заслуживает кары, но я вас прощаю, все-таки вы идете штурмовать твердыню ордена, – проворчал Император, он вдруг улыбнулся.
- Я вам поражаюсь! Мало того что герой и отличный полководец так еще и умудрились дочерей в таком возрасте зачать! Две близняшки да? Жалко, что их мать умерла при родах, красивая была женщина… Что ж, даю вам Слово, что позабочусь о них в случае чего…
- Спасибо мой повелитель, я буду умирать с легкой душой – Генерал отдал честь, приложив ладонь правой руки к сердцу, и позвякивая доспехами браво вскочил на коня, которого подвел слуга. Пришпорив его, он поскакал к построенным для атаки блистающим на Солнце полкам пехоты.
Войска стояли в практически идеальной тишине, слышно было лишь шелест ветра бросающего снежную крупу в напряженные лица. Все они знали, что до вечера доживут немногие, но страха практически не было. Это были лучшие из лучших, гвардия империи, легион Играющих со Смертью. Страх перед смертью давно уже их не тревожил – слишком часто Костлявая смотрела им в глаза, в последний момент, выхватывая рядом товарища по строю, слишком часто надежда покидала их, оставляя лишь желания продать жизнь подороже. Формально они умирали тогда, когда вступали в Легион Играющих со Смертью, зная, что отныне им своей грудью придется заслонять опасные провалы на полях сражений, а семьи после их смерти получат пенсию позволяющую жить на широкую ногу и пользоваться высоким уважением окружающих.
Противник у построенного к бою имперского войска был весьма неординарен, если можно считать противником массивные деревянные ворота, стоящие посреди снежного склона. Одни ворота и ВСЕ. Ни стен, ни зданий, за воротами тянулась та же, сияющая в лучах Солнца, заснеженная поверхность горы. По крайней мере, так это выглядело на простой человеческий взгляд. Но когда речь шла об Ордене всех стихий, взгляд это не то чему стоило верить. Ворота были самые настоящие и вели они в сердце гор, где собственно и находилась сама Твердыня. Это был некий портал, известным лишь магам ордена способом, навеки связавший недосягаемую простым смертным шагом обитель магов с остальным миром. Считалось, что ей более двух тысяч лет, хотя точно это знали лишь сами хозяева никогда впрочем, не распространявшиеся по этому поводу, да и вообще им якобы запрещалось под угрозой смерти разглашать любую информацию сверх дозволенной. Как показало время не зря. Мрачный генерал Дорф не мог похвастаться, что знает о сердце Ордена больше своих солдат, а о том как ее штурмовать и что их ждет за воротами, он почти ничего не знал. Старый вояка с надеждой во взгляде наблюдал за священниками заканчивавшими освящать войско, накладывая защиту от магии, которая примет на себя часть удара ордена. Если бы не союз с церковью Единого Империи никогда бы не удалось подчинить себе весь материк и загнать магов в их последнюю древнейшую обитель. Именно фанатизм слуг Единого, зачастую отдававших свою жизнь в обмен на чудеса позволявшие противостоять магии, дал возможность легионам огромной кровью побеждать магов в сражениях. Генерал помрачнел, когда в памяти всплыли картины этих сражений и поля трупов остававшиеся после них. Маги бились до последнего, зная, что ставкой в этой войне было их существование.
- Мы закончили.
К генералу подошел священнослужитель в плаще с отличительными знаками шестого круга.
- Начинаем. – Сказал генерал штабному офицеру, тот кивнул и через несколько мгновений флаг-мастер замахал разноцветными флажками, отдавая сигналы командирам подразделений.
Ряды пехоты дрогнули, и неповоротливая черепаха войска поползла к Воротам. Позади войска в штабе армии, Императора и Магистра окружили священники восьмого круга, приготовившись отражать магические удары.
Внезапно земля вздрогнула, а затем эта дрожь стала повторяться все чаще и чаще, словно исполинский кузнец, примеряющийся к заготовке, а потом вошедший во вкус, орудовал огромным молотом. Вдали над горами вспыхнуло изумрудное сияние грозящее заменить собою природный свет дня. Миг и Солнце, словно не выдержав состязания, тоже окрасилось в зеленый цвет.

- Магистр, что происходит? - Император почувствовал, что его пробирает озноб от увиденного.
- Это что-то мне не известное, не боевая магия – оно не несет угрозу живым, но силы вложены в заклинание такие, что голова идет кругом! И откуда только такую мощь взяли.… Не иначе как магию крови в дело пустили мерзкие еретики. Магистр, прикусив губу, смотрел на буйство зеленого света, а сердце мучило плохое предчувствие.
Войско тем временем подступило к самым воротам и маги наконец, проявили себя. Створки бесшумно распахнулись и из непроглядной темноты за ними, на снег ступил невысокий старец в серебристом плаще, опирался он на посох с навершием в форме шара тускло мерцающего багровым светом.
- Архимаг Одри Кнайт!? – изумился император – Он что сам будет сражаться? А где остальные маги? Магистр вы что-нибудь понимаете? И почему вы медлите, атакуйте его!
- Нет мой повелитель, нужно дать ему сделать первый шаг. Мне до сих пор непонятно что это за зеленое свечение и я хочу ударить в нужный момент когда разгадаю их замыслы.
Архимаг двинулся навстречу приближающимся рядам пехоты. Туча стрел налетела на него и бессильно опала на снег в сгустившемся воздухе. Чародей зло рассмеялся и, разведя в стороны руки начал кружиться, не сходя с места, с каждым оборотом увеличивая скорость. Ветер резко взвыл как раненный зверь и перед строем к небу поднялись воронки смерчей. Они начали втягивать в себя окружающих их снег и выбрасывать в людей острыми белыми конусами шипов. Легионеров от попадания таких снарядов, пробивало насквозь и отбрасывало в сторону, сбивая с ног соседей. Раздались крики погибающих людей, а смерчи качнулись и вошли в войско. Старик в серебристой мантии уже перестал кружиться, но жуткие творения его рук работали дальше унося сотни жизней. Он взмахнул посохом и с навершия в солдат ударили десятки молний, они впились в доспехи и змейками перепрыгнули по металлу на несколько рядов в глубину. Тысячи людей безмолвно осели на землю. А те кто остался жив непроизвольно закричали от страха. На поле битвы повис тяжелый стон объятых ужасом живых существ вдруг понявших что сейчас они умрут. Над телами погибших начал подниматься в небо туман, он каким образом впитывал зеленый свет льющийся с небес, становился изумрудного цвета и сгущаясь вливался в распахнутые ворота. Дрожание земли усилилось до уровня настоящего землетрясения, в окрестных горах начали с шумом сходить лавины снега.
- Он забирает их души! – Страшным голосом взвыл магистр, упал на колени и начал высоким голосом петь молитву Единому. Над его головой возник шар ослепительно желтого света. В шар тут же ударили желтые лучи от стоявших на коленях вокруг священников восьмого ранга. Сфера заметно увеличилась в размерах и понеслась в сторону архимага. Пролетая над рядами солдат, он собирал по пути такие же лучи света от слуг Единого молящихся на коленях посреди битвы. Некоторые коленопреклоненные фигуры после этого падали на землю и замирали.
- Последняя Молитва. – Побелевшими губами произнес магистр – Служители ниже шестого круга платят жизнью за нее.
Шар тем временем стал в диаметре около дюжины метров и стремительно приближался к архимагу. Но тот не собирался сдаваться просто так, гортанно вскрикнул и навстречу сфере света устремилось копье непроглядного мрака. Их столкновение отдалось болезненной судорогой сердца всем на поле битвы, а у Магистра и его соратников из ушей потекли ручейки крови. Некоторые безжизненно свалились на землю не вынеся отдачи. На месте столкновения двух противоположностей клубился багровый туман скрывающий от взгляда Врата и архимага. Смерчи утихли, от войска же осталась едва третья часть, пытающаяся, как то вернуть видимость строя, но моральный дух их оставлял желать лучшего…
- С ним покончено!? – Бледный император нервно вытирал пот со лба платком.
- Думаю да! Хотя… - Магистр напряженно уставился в рассеивающийся багровый туман.
Тяжело оперевшись о посох там стоял сгорбленный старик в обугленном и изорванном плаще.
Прямо посреди императорской ставки появилась его полупрозрачная иллюзия.
- Вы меня таки достали магистр Рон, мои поздравления – хрипло сказал архимаг из его рта бежал ручеек крови и капал на изуродованный плащ. – Выиграли битву, но проиграли войну. Я не могу отказать себе в последнем удовольствии показать вам, что будет дальше и объяснить что к чему. Он рассмеялся, но смех тут же сменился кашлем, а кровь изо рта хлынула еще сильнее. И тут магистр и император с ужасом поняли, что имел ввиду старик, он послал им видения своей памяти об Уходе…
Чудовищное по силе заклинание, должное изменить саму Судьбу направив ее по созданному магами пророчеству. Для этого требовалась сила жизней сотен магов отданных добровольно и тысячи душ забранных насильно – это была магия всех стихий в соединении с самой жуткой магией, магией Крови. Они увидели видения, где набирающее силу заклятье собирает души всех магов Твердыни и тех, что разбросаны по миру через астрал. А затем архимаг помог ему собрать кровавую дань с имперского войска.
- Но ты не смог собрать нужного количества. – Выдохнул магистр, голос его дрожал, а глаза выдавали потрясение увиденным. – Все же ты проиграл…
Император облегченно вздохнул, сердце его билось в безумном темпе, а сам он казалось, состарился на десяток лет разом. Лицо архимага исказила зловещая гримаса, и он с видом одержимого захохотал. Он взмахнул левой рукой и вонзил себе в грудь кинжал…
- Нет! – Не своим голосом закричал магистр, а старик что то прошептал и вдруг взорвался изнутри огнем. От места где он стоял по полю покатилась сплошная стена огня, накрыв остатки войска и приближаясь к ставке императора. Дикий полу-стон, полу-вой повис в воздухе многократно отражаясь эхом среди гор. Тысячи людей мучительно расставались с жизнью, заживо сгорая, а изумрудный туман собирал обильный урожай из душ и вливался в распахнутые посреди склона ворота. Горы потряс страшной силы удар, а Врата вдруг захлопнулись и взорвались, оставив после себя огромную воронку в земле. Огненная стена снесла штаб армии и опала уничтожив все человеческое топливо. Посреди когда то снежного, а теперь выжженного склона стоял лишь Император, магистр Рон и несколько его соратников по церкви.
- Что теперь будет? – Еле слышно прошептал бледный как смерть правитель.
- Я думаю это увидите только вы мой повелитель… - Рон достал из под плаща кинжал и остальные служители Единого повторили за ним словно отражения в зеркале.
- Что вы делаете Рон!? – потрясенно уставился на них император.
- Маги все ушли, я чувствую это, вы победили их мой повелитель. Ордена Всех Стихий больше не существует, но их посмертное заклинание работает и оно уничтожит Империю. Пророчество создано и наделено силой. Судьба Империи предрешена. Придет час и старая империя падет, а Орден Всех Стихий будет восстановлен. Линия Императоров прервется и виной тому станет воплощенная в человека Судьба. Ибо теперь на свете существует Дитя Пророчества – человек, судьба которого создана и порождена этим пророчеством. Такова месть магов.
Семь рук взмахнули одновременно и семь тел упало на выжженную землю. От тел тут же отделился изумрудный туман и умчался куда то в сердце гор, где стояла не павшая, но умершая Твердыня магов. Эти семь душ, добровольно отданных заклинанию, не были учтены архимагом, но все же не могли и изменить предопределенность созданную магами. Зато могли в момент завершения заклятья внести свои строчки с иными побуждениями, не отрицавшие конструкцию магов, но дополнявшие начальный текст и искажавшие конечный результат самым причудливым образом… Магистр знал об этом и он не ошибся…
Протяжный удар опять потряс горы и Солнце стало нормального желтого цвета, осветив поле битвы, усеянное десятками тысяч тел на когда то заснеженной и белой, а сейчас черной и выжженной земле. А посреди этого царства мертвых стоял человек в окружении семи тел самоубийц. Единственный живой человек на многие километры вокруг. Он дико закричал, как может кричать лишь человек поставленный на грань безумия. Ответом ему было лишь эхо. Потом он осел на землю утратив сознание на много часов, когда же очнется то обнаружит, что стал полностью седым в 25 лет… А в тысячах километров от поля Ужаса, как оно будет от ныне называться, цепочка угрюмых гномов скорым шагом уходила горными тропами прочь от Твердыни, казавшихся им безумными в последние дни магов, унося с собой того кого магистр назвал Дитям Пророчества. И гномы твердо намерены были сдержать данное мертвым магам Слово.

Добавлено (13.05.2010, 10:48)
---------------------------------------------
Господа, кусок до описания врат будет переписан заново и по другому.

Бросается в глаза: буду умирать с легкой душой. Умру с легким сердцем. Мое сердце будет спокойно. На смертном одре я буду спокоен. Как-то так..

Замечаний много, тут еще работать и работать.
Читатель должен определиться, с кем ему быть, и почему ему лучше быть там, а не где-то еще. Третья сторона, что-то вроде аванса, а читателю нужно всё и сразу, иначе поставит книгу обратно на полку. Ничего страшного, к своим работам у меня отношение еще более критичное.

Интрига задается сюжетом, недосказанной фразой, многозначительным обещанием, действием, а не тем, что читатель всё время ждет, когда же станет интересно. Советую лучше прописать героев, из особенностей внешности и титула не всегда можно сделать правильные выводы. Человека красят поступки, точно так же как и уродуют. Может быть, если персонажи будут переживать целую гамму противоречий (между долгом и страхом, между эгоизмом и добродушием, между безысходностью и желанием показать, на что способен и пр.) станет увлекательнее.