Конечно, Оуэн Стерджесс слышал о том, что есть люди, которые вступают в Орден просто так, по велению сердца, будучи при этом успешными и счастливыми. Сказать по правде, он в это не верил. Для того, чтобы ты захотел вступить в Орден, бросить свою нормальную, ну, или пусть даже не вполне нормальную, но, по крайней мере, привычную жизнь и окунуться совсем в другой мир, с тобой должно произойти нечто ужасное. Страшное потрясение, невероятная трагедия – что-то вроде автокатастрофы, после которой тебя целый год собирают по кусочкам в самом прямом смысле этих слов. Что-то вроде того, что произошло с ним самим.
Он плохо помнил саму аварию. Была ночь, он бежал по обочине дороги, пытаясь догнать ярко-желтый светящийся шар. Тяжелый профессиональный фотоаппарат оттягивал руки, а остальные члены команды безнадежно отстали, и он слышал только их голоса далеко за спиной. Краем глаза он заметил поворот куда-то налево. Шар слегка сместился и летел теперь над проезжей частью, и Оуэн, не разбирая дороги, кинулся следом: эта штука явно внеземного происхождения… а значит… надо поймать… или хотя бы снять на камеру… а значит… надо бежать быстрее. Глупость, ребячество – в двадцать шесть лет в компании нескольких приятелей затеять «кружок по исследованию НЛО», а потом гоняться за этими НЛО по ночным проселочным дорогам в окрестностях Брайтона, но… Так хочется его догнать! Так хочется… Асфальтовая лента перед ним вдруг осветилась, а затем он услышал рев мотора и ощутил резкий, болезненный удар.
Оуэн так и не узнал, кто его сбил и почему его товарищи оставили его лежать на дороге. Он знал и хотел знать только то, что девушка по имени Корки О’Рейли нашла его и вызвала группу врачей из Ордена, которые забрали его в Софию.
Три месяца, последовавшие за аварией, остались в его памяти чередой смутных, расплывчатых образов. Люди и предметы возникали из ниоткуда и исчезали в никуда, а он никак не мог заставить свой мозг уцепиться за эту ускользающую реальность. Много дней подряд его сознание барахталось на зыбкой поверхности небытия, а потом вдруг он четко, во всех подробностях увидел перед собой жуткую клыкастую морду с красноватыми глазами навыкате и толстыми складками кожи вокруг пасти. Оуэн подумал было, что его мучения на грешной земле окончены и он теперь в аду, но тут чудище произнесло спокойным, ласковым голосом:
– Тише, мальчик мой, тише. Я твой доктор, не пугайся. Это место – теперь твой новый дом.
Так началось возвращение Оуэна из мира призраков в мир живых – процесс мучительный и долгий. Только потом он узнал, что, когда его доставили в медицинское отделение Софии, повреждения были настолько серьезны, что всю оставшуюся жизнь ему суждено было прожить овощем, подключенным к аппаратам. Но доктор Марук был не из тех, кто сдается. Он заново учил Оуэна дышать, глотать, ходить… Жить. На то, чтобы поставить своего пациента на ноги, у Марука ушло почти двенадцать месяцев, но старый доктор знал наверняка, что оно того стоило.
Самого Оуэна, правда, по этому поводу терзали сомнения. Все, что было с ним до аварии, казалось далеким и смутным, прошлой жизнью, память о которой сохранилась в его сознании в результате какой-то генетической ошибки. Удивительно, как быстро инопланетяне и космические корабли, которые раньше были для него вещью невероятным и сверхъестественным, перешли в разряд обыденного, а размеренная жизнь в зеленом пригороде английского курортного города стала казаться фантастикой. Порой Оуэну становилось не по себе от иронии происходящего: ведь его старые друзья и коллеги по работе действительно были уверены, что он давно умер. Для него начиналась новая жизнь, вот только он представления не имел, как ею распорядиться.
– Оставайся в Ордене, – сказала ему как-то Корки О’Рейли, когда они пили пиво в одном из пабов Брайтона, а Оуэн думал о том, что этот город больше никогда не будет для него родным.
И он остался. Медицинское образование и несколько лет практики позволили легко сдать квалификационные экзамены и вступить в Корпус Медиков. Корки и доктор Марук уверены были, что после этого он останется работать в Софии, и жизнь потечет своим чередом, но этот шаг к спокойствию и респектабельности внезапно вызвал у Оуэна приступ панического страха. Опять вернуться к вырезанию аппендиксов, вправлению вывихов и накладыванию гипса?.. Нет, спасибо, в муниципальной больнице ему хватило этого за глаза. Несколько недель он мог думать только о том, как бы сбежать, да подальше, пока наконец высшие силы милостиво не подкинули ему план, который самому Оуэну показался идеальным…

Накануне отлета Оуэн вовсю воевал с чемоданом, который ни в какую не желал закрываться, – и вовсе не потому, что Оуэн напихал туда слишком много вещей. Просто чемодан этот долгие годы верой и правдой служил Корки, а до нее – ее маме и бабушке, так что молния пала смертью храбрых еще в двадцатом веке.
– Уезжаешь? – Вопрос, прозвучавший в тишине комнаты, заставил Оуэна вздрогнуть и неловко дернуть за язычок – тот весело хрустнул и остался у него в руке.
В дверях, сложив руки на груди, стоял Марук.
– Да, – ответил Оуэн, опуская глаза и молясь о том, чтобы старый доктор не заводил этот разговор снова.
– Оуэн, – заметно было, что Марук старается говорить как можно мягче, – может быть, ты все же останешься? Здесь, в Софии, ты мог бы принести большую пользу. Мы все были бы тебе очень рады. Знаешь, как говорят: «Где родился, там и пригодился»…
– Я не здесь родился! – ответил Оуэн резче, чем ему бы хотелось.
– Ты понимаешь, о чем я. Тебе совсем не обязательно уезжать, чтобы…
– Я не могу здесь оставаться! – перебил Оуэн и снова отвернулся к чемодану, чтобы не встречаться с Маруком глазами. – Я просто не могу так жить, понимаете?! Степенность, размеренность, каждый день к девяти утра на работу – это все не для меня! Мне нужен адреналин, чувство опасности, мне нужно, чтобы жизнь была яркой, полной событий!..
– То есть ты считаешь, что если мы живем обычной счастливой жизнью, то наше существование непременно серое и тоскливое? – спросил Марук, и в комнате повисла неловкая тишина. Наконец он заговорил снова: – Ну и куда же ты устроился?
– Меня взяли военным хирургом. Я думал, вы знаете.
– В жизни всегда должно быть место для сюрприза.
Марук вздохнул. Оуэн продолжал нервно крутить в руках язычок от молнии, безуспешно пытаясь приладить его обратно – по какой-то неведомой причине кусочек пластика наотрез отказывался прирастать к прежнему месту. Атмосфера в комнате становилась все напряженнее. Марук печально покачал головой и наконец произнес:
– Ну что же…Удачи тебе, мой мальчик. – И, не мучая Оуэна необходимостью ответа, старый доктор развернулся и вышел из комнаты.

Оуэн почему-то думал, что космические корабли должны быть гораздо меньше. А еще – что в них гораздо проще ориентироваться.
Вопреки всем его предположениям, этот космический корабль оказался огромным запутанным лабиринтом, и он уже тысячу раз пожалел, что при посадке небрежно заявил приставленному к нему проводнику, чтобы тот не беспокоился, и он, Оуэн, разберется сам. Тогда ему хотелось осмотреть корабль в одиночестве, однако сейчас, после нескольких часов блужданий по лестницам и коридорам, затея уже не казалось такой блестящей. Сначала он забрел в навигационный отсек, откуда его мгновенно выставили, напутствуя при этом отборным матом сразу на шести языках. Затем, решив держаться подальше от верхних уровней, Оуэн спустился вниз и оказался в грузовом отсеке, где бродил без малого час, потеряв ориентацию среди пирамид одинаковых контейнеров. Наконец ему удалось выбраться и снова подняться наверх. Там он немного погулял по пустынным коридорам с гостеприимно закрытыми дверьми, пока не наткнулся на большое, казарменного типа помещение. По центру шел широкий проход, по обеим сторонам от которого в три уровня располагались спальные отсеки, примерно трех с половиной метров в длину и полутора в высоту. Ширину определить было невозможно – сейчас все они были закрыты перегородками. Оуэн сел на свой чемодан и подумал, что здесь, наверное, ему придется жить во время перелета.
– Что вы тут делаете? – раздался сзади резкий скрипучий голос, и Оуэн, нервно вздрогнув, вскочил на ноги.
За его спиной стоял мужчина-гуманоид в форме Регулярной Армии. Судя по знакам отличия, он был в высоком ранге, но Оуэн не мог определить, в каком именно. И, что гораздо хуже, он никак не мог сообразить, к какой расе относится офицер – а ведь тот, вполне возможно, в будущем мог стать его пациентом. Широкое квадратное лицо, плоский нос с одной узкой ноздрей, отсутствие бровей и волос, кожа с синеватым отливом. Драйзе? Ох, нет, не драйзе… Оуэн почувствовал себя жалким и профнепригодным.
– Вы – новый доктор, я правильно понимаю? – продолжал офицер, осматривая его одежду.
– Да, – Оуэн заколебался, размышляя, стоит ли добавить обращение «сэр».
– Я не видел вас на собрании. Где вы были? – Может, кармик?..
– Ну, я… – Оуэн замялся. Не признаваться же, в самом деле, что он заблудился.
– К вам должны были приставить проводника. Где он? – Офицер недовольно поджал губы.
Нет, не кармик. Лимайя?..
– В любом случае, позаботьтесь о том, чтобы к прибытию быть в курсе дела.
– Да, – Оуэн решил, что если в первый раз его не поправили, то «сэр» можно и не говорить.
– Ну и что вы тут стоите? – Пока Оуэн судорожно соображал, что бы такого ответить не особо глупого, офицер догадался сам: – Вы недавно в Ордене, верно?
– Да. Я принял Посвящение несколько месяцев назад.
Офицер смерил Оуэна взглядом, в котором ясно читалось все, что он думает о новой обузе, свалившейся на его голову в этой нелегкой миссии. Оуэн почувствовал, как кровь приливает к лицу. Он приготовился было выслушать очередную порцию нравоучений, но офицер лишь неодобрительно покачал головой и решил наконец просветить его по поводу местных порядков:
– В этих отсеках живут только РА, для медиков предусмотрены отдельные каюты – так что идите уже, займитесь чем-нибудь полезным. Маркус! – обратился он к появившемуся в дверях молодому человеку в военной форме. – Проводите доктора.
Выходя вслед за Маркусом в коридор, Оуэн в последний раз оглянулся на офицера. Вандарианин, вдруг вспомнил он, и почувствовал себя гораздо увереннее.
– Странные у вас тут порядки, – заметил он, когда они отошли на порядочное расстояние.
– Вы ожидали чего-то другого? – холодно осведомился его провожатый.
– Да, пожалуй. Чего-то более… армейского.
– Более армейского?
– Вряд ли в какой-то из земных армий офицер стал бы обращаться к младшему по званию по имени.
Маркус резко остановился и, заложив руки за спину, смерил Оуэна холодным взглядом.
– Во-первых, почему вы решили, что Маркус – это мое имя, а не фамилия? Во-вторых, почему вы исключаете возможность того, что мы в одном ранге, и ко мне обращались, как к равному? В-третьих, в Ордене служат представители нескольких сотен рас – так почему Регулярная Армия Ордена должна придерживаться земных традиций? Вот отсек, в котором вы будете жить, – без всякой паузы сообщил он, указывая на дверь справа от них. – До свидания, доктор. И постарайтесь принимать жизнь такой, какая она есть. Слишком красочные мечты обычно приводят к разочарованиям.
Оуэн хотел было огрызнуться в ответ, потому что искренне считал себя вполне взрослым человеком, не нуждающимся в нравоучениях, но Маркус уже стремительно уходил прочь.
Кто-то тронул его за локоть, и Оуэн обернулся. Рядом стояла невысокая девушка с гладкой бледно-голубой кожей и треугольным лицом. Линия светлых, собранных в узел волос начиналась высоко на макушке, открывая неестественно высокий по земным меркам лоб. Тонкая щель на ее лице обозначала собою рот, и, пока Оуэн боролся с глупой и несвоевременной мыслью о том, как же она целуется, если у нее нет губ, щель растянулась в дугу, и девушка заговорила:
– Вы – новый доктор, верно? Не волнуйтесь. Вы скоро ко всему здесь привыкнете.
У нее был чистый, глубокий голос, и измученный переживаниями этого дня и этого года Оуэн поверил ей и безоговорочно принял ее как друга и утешителя.

Постепенно жизнь входила в колею, с каждым днем он все лучше и лучше ориентировался как в запутанных коридорах корабля, так и в образе жизни Ордена. Оуэн выучил, где находятся панели, открывающие двери, и как включать тут душ на нужную температуру, и под конец полета осмелел так, что даже разобрал чемодан и устроил чудесный, радующий глаз бардак в своей каюте. Маркус время от времени заглядывал проверить, как идут дела у нового доктора – Оуэн не знал, двигало ли им чувство ответственности за порядок на борту или симпатия, но в любом случае был благодарен. Иногда, если у Маркуса находилось время немного поболтать, он заводил разговор о том, как Оуэну жилось раньше, на Земле.
- Скажите, доктор, а случалось ли так, чтобы ваши больные умирали во время операций? – спросил он как-то.
- Нет, - вынужден был признаться Оуэн, вспоминая несколько лет тоскливой работы.
После этого странного разговора Маркус несколько охладел к новому врачу, но Оуэн решил не думать о причинах подобной странности.
Майма, девушка-ассистентка, единственная, кто приветливо встретил его на этом корабле, помогала добираться до столовой и объясняла, куда и зачем они держат путь.
Они летели на планету под названием Керма, где сейчас бушевала кровопролитная война между двумя населявшими ее народами: карриками и кермайцами. Почему она началась, Оуэн так толком и не понял: то ли первые спровоцировали вторых, то ли вторые напали на первых, а может, все случилось из-за какого-то недоразумения, например, убийства местного эрцгерцога Франца Фердинанда, как это частенько бывает с войнами. В любом случае теперь это уже не имело особого значения: важно было только то, что кермайцы уничтожали карриков десятками тысяч, и перепуганный народ обратился за помощью к Ордену. Пока готовились дипломатические переговоры о том, чтобы враждующие стороны сложили оружие и одни перестали истреблять других, РА должны были сдерживать наступление кермайцев и по возможности заставить их покинуть территории карриков, чтобы обе стороны дожили до этих переговоров.
На Керму уже отправляли контингент численностью в четыре тысячи человек, который успешно блокировал кермайцев на востоке. Но те в ответ рекрутировали в свою армию еще несколько десятков тысяч человек и открыли второй фронт на юге. Так что теперь к Керме летели еще два подразделения по две тысячи человек каждое.
Во главе миссии стоял генерал Гаарт, тот самый вандарианин, перед которым Оуэн в самый первый день успел зарекомендовать себя человеком сообразительным и способным ориентироваться в незнакомой обстановке. Его имя и звание Оуэн запомнил особенно хорошо, отчасти благодаря тому самому происшествию, отчасти потому, что слово «генерал» было единственным заимствованным из земных табелей о рангах. Остальные названия казались ему почти бессмысленным набором звуков: подразделения подчинялись геллардам, у каждого из которых было по два-три помощника, старших офицеров в подразделении – арн-геллардов. Одним из арн-геллардов, как впоследствии узнал Оуэн, был Маркус.
Сам Оуэн был врачом второй категории. Это означало, что он хоть и не так крут, как ему хотелось бы, но все же может командовать группой ассистентов и врачей третьей категории в случае необходимости.
Необходимость возникла в первый же день после того, как они высадились на Керме.
– Стерджесс! Стерджесс, подите сюда!
Оуэн, помогавший установить медицинские палатки, поднял голову. Ловко лавируя между ящиками с еще не распакованным оборудованием, к нему спешил доктор Линнар, главный врач миссии.
– На Восточном фронте, в районе гор Кору, противник пошел в массированное наступление. Наши силы несут серьезные потери, у них кончаются припасы. Я беру с собой основную часть нашей группы и отправляюсь туда. Стерджесс, вы остаетесь за главного! Вы справитесь?
Оуэн моргнул, пытаясь понять, что же ему надлежит чувствовать по этому поводу. Пока его кидало из крайности в крайность («О Боже мой, да как же я тут совсем один останусь?!» – «Вау! Круто! Вот теперь-то я им и покажу, что я на самом деле просто гений в области медицины и меня немедленно надо повысить!»), Линнар вздохнул.
– Конечно, справлюсь, – поспешно заверил его Оуэн.
– Отлично. Мы вылетаем немедленно, большую часть медикаментов мы тоже возьмем с собой.
– А как же мы?! – ахнул Оуэн.
– Не думаю, что вам они понадобятся в ближайшее время – едва ли кермайцы пойдут в атаку так скоро, без разведки. Не волнуйтесь, у вас будет время освоиться.
– Когда вы вернетесь?..
– Затрудняюсь ответить. Возможно, вам придется справляться без нас несколько недель, в зависимости от того, что там сейчас происходит.
Оуэн в растерянности вернулся в палатку. Опоры и брезент уже стояли, и теперь несколько ассистентов распаковывали смотровые столы и раскладывали инструменты по наскоро сколоченным стеллажам. Среди них была Майма. Он сделал ей знак следовать за ним.
– Линнар улетел, оставив нас без лекарств! – сообщил он, когда они оказались наедине в отдельной хирургической палатке.
– Да, я знаю. Там критическая ситуация.
Вид операционной подействовал на Оуэна угнетающе.
– Вы так спокойно об этом говорите?!
Майма собиралась ответить что-то, но внезапный грохот, похожий на взрыв бомбы, заглушил ее слова. Их ощутимо тряхнуло. Земля на секунду ушла из-под ног, и Оуэну пришлось ухватиться за край операционного стола, чтобы удержать равновесие.
– Что это? – выдохнул он, оборачиваясь к Майме.
Она ответила ему паникой, сверкнувшей в широко распахнутых глазах.
– Это кермайцы атакуют! Кажется, с воздуха…
– Как, уже? – воскликнул Оуэн с какой-то детской обидой в голосе, словно это Майма была виновата в том, что большой злой мир в очередной раз не сдержал своего слова.
Бесконечные «а что, если» вихрем пронеслись у него в голове, и каждое следующее было страшнее предыдущего. А что, если будут раненые? Они ведь даже не успели установить аппаратуру, а большую часть медикаментов увезла группа Линнара. А что, если они не смогут обеспечить помощь своим людям в таких условиях? А что, если один из снарядов, взрывающихся снаружи, попадет в них?! Укрепления были еще не готовы, и весь лагерь РА был выложен для неприятеля на блюдечко с голубой каемочкой…
– Доктор, скорее сюда! Нужна ваша помощь! – крикнул кто-то, и Оуэн отбросил малодушные мысли.
Раненого втащили в помещение и уложили на операционный стол.
– Готовьте инструменты, – скомандовал Оуэн, пытаясь под канонаду выстрелов и при мигающем свете сосредоточиться на своем пациенте.
Кажется, землянин – к счастью. Или не землянин? Может, хом?.. Да, точно, хом – сонная артерия проходит не там, где у землян. О Боже… На вид лет тридцать, глубокие осколочные ранения в область грудной клетки. Вспомнить бы, как у них расположены внутренние органы!.. Раненый корчился от боли и царапал белый пластик стола.
В руку Оуэна кто-то вложил скальпель.
– Наркоз! – приказал он. Реакции не последовало. – Наркоз!..
Он поднял голову и увидел испуганное личико Маймы. Маленький безгубый рот нервно дергался.
– Нету, доктор, – прошептала она. – Они забрали все с собой, нам не успели привезти еще… Атака началась слишком внезапно. Доктор… Вам придется оперировать так.
Оуэн замер со скальпелем в руках. Вскрывать человеку грудную клетку без наркоза? Даже без намека на обезболивающее?! Да этот парень просто умрет от шока прямо тут, на операционном столе!
– Если вы ничего не сделаете, он тем более умрет, – сказал появившийся в палатке Маркус, словно угадав его мысли. – Приступайте, доктор.
Справившись с собой, Оуэн склонился над раненым и сделал первый надрез. Один из снарядов, пролетавших над их позициями, упал совсем близко. Оуэн рефлекторно вздрогнул, и скальпель вошел в плоть на полсантиметра глубже. Из горла раненого вырвался хриплый стон, и он потерял сознание. Из-под скальпеля тонкой струйкой потекла кровь. Оуэну оставалось только гадать, какой же орган или кровеносный сосуд он мог задеть…
Никогда еще он не боролся за чужую жизнь так отчаянно – и может быть, парень на операционном столе почувствовал это. Через полтора часа угроза жизни миновала. Раненого перевязали и перенесли на койку, а Оуэн тяжело оперся об операционный стол. Мягкая рука Маймы легла ему на плечо.
– Доктор… Я просто хотела сказать, что в первый раз такое бывает…
Он развернулся, и что-то в его взгляде заставило ее осечься на полуслове.
– Еще раненые есть?
– Мы справимся сами, – быстро ответила Майма. – Вы можете пойти отдохнуть…
Она жалела его, пыталась отгородить от суровой реальности, оказавшейся ему не по зубам. Истинная медсестра, которая заботится о своем пациенте. Не обращая на нее внимания, Оуэн прошел в смежную палатку. Кермайская атака уже прекратилась – силы воздушной и космической поддержки укрыли лагерь силовым щитом, но даже тех нескольких минут бомбежки хватило, чтобы как следует потрепать РА. Помещение было заполнено ранеными. Те, чьи ранения оказались особенно тяжелыми, лежали на столах и даже на полу, остальные сидели или стояли, тяжело привалившись к стеллажам, ожидая своей очереди. Медики беспорядочно суетились между пострадавшими, создавая иллюзию обезумевшего муравейника. Но под внешним безумием и паникой чувствовалась уверенность этих людей, угадывались четкие, доведенные до автоматизма движения, и это помогло Оуэну собраться. Он откашлялся, привлекая к себе внимание.
– Отправить особо тяжелых в операционную? – быстро спросила Майма. Оуэн понял, что это была подсказка и указание к действию.
– Да. Особо тяжелых – в операционную. Отгородить зону в задней части палатки, оперировать там тоже. Груммах, Кли’лот, Клеф, Аннаини – оперируют. Ассистентов выбирают сами. – Резкие, отрывистые указания упорядочивали, загоняли в рамки броуновское движение. – Остальные – на перевязки.
Медики кивали, с благодарностью принимая команды, которые и без того собирались выполнять.
- Тех раненых, которые могут ходить, отправить на перевязки в лазарет?
- Да. Нельзя создавать здесь толпу.
Могучий, отлаженный механизм Корпуса Медиков постепенно набирал обороты, повинуясь заданной Оуэном команде «пуск». Он не решился бы сейчас взять в руки скальпель, но, к счастью, это оказалась и не нужно. Достаточно было направлять и указывать. Он и сам словно превратился в машину, механически произносившую подсказанные команды, – а потом все так же механически велел ассистентам прибрать в помещении и вышел на воздух.
У входа в палатку, рядом с шеренгой изувеченных тел тех, кого спасти не удалось, стоял Маркус. Сложив руки на груди, он с жадностью всматривался в незакрытые еще глаза мертвецов.

Добавлено (30.03.2010, 22:16)
---------------------------------------------
Майма была права, когда говорила ему: «Вы скоро привыкнете». Оуэн действительно постепенно привыкал. Полевая операционная, добиться стерильности в которой было невозможно по определению, перестала казаться такой жуткой, звук разрывающихся неподалеку снарядов больше не заставлял его вздрагивать и превратился в нечто вроде невыключенного радио. Вот только вместе с этим где-то в глубине его души поселилось странное и немного пугающее чувство, что все происходящее с ним временно и вообще не всерьез – ведь не могло же быть, чтобы такой его жизнь теперь осталась навсегда…
Лагерь теперь был в безопасности, но на линии фронта Орден нес серьезные потери. В сутках этой планеты было двадцать восемь часов, из которых шесть Оуэн отдавал сну, все остальное время проводя в медицинской палатке, не видя никого и ничего за ее пределами. Единственным посланцем внешнего мира был Маркус, регулярно приходивший справиться о количестве умерших. Иногда он заставал Оуэна над еще не остывшим телом, и тогда в глазах его появлялось какое-то болезненное любопытство, но Оуэн, измотанный работой, запретил себе обращать на это внимание.
О том, как проходили бои, Оуэн имел лишь самое смутное представление: раненым было не до рассказов, а здоровые были слишком заняты снаружи, чтобы позволить себе заглянуть к нему и поделиться новостями. Но в этот раз, когда он обрабатывал ожог на предплечье какого-то хаяка, в палатку ворвался Маркус.
- Доктор! Сворачивайтесь, быстро – мы отступаем!
Секунду Оуэна раздирали на части долг пациентом и желание бросить к черту все эти антисептики и вытрясти из Маркуса подробности. А вот хаяк-пациент не колебался.
– Как это отступаем?! – заорал он, отпихивая Оуэна и хватая здоровой рукой Маркуса за отворот куртки.
В глазах Маркуса молнией сверкнуло бешенство, но он лишь отстранил излишне эмоционального соратника и, бросив Оуэну через плечо: «Собирайтесь быстрее, сейчас подгоним транспорт», - вышел из палатки.
- Да что же это такое, а? – обернулся хаяк к Оуэну. – Это как же все прикажете понимать?!
- Не знаю, - пробормотал Оуэн.
Он кинулся вслед за Маркусом, но тот уже успел без следа раствориться в суете лагеря. Отступление было столь же внезапным, сколь и стремительным.
- …как из-под земли повылезали, уроды, - услышал он обрывок разговора справа от себя. – На высоте перерезали всех, а про второй форпост неизвестно ничего…
- Как это – из-под земли? Они телепортировались?
- Так это! Из-под земли! У них там лазы подземные, или еще что-то… Короче – все. Крантец. Куча трупов.
От последних слов у Оуэна по спине невольно побежали мурашки. Он поймал за рукав проходившего мимо офицера:
– Что происходит?
– Собирайтесь, доктор. – Видно было, что у него еще масса неотложных дел, и совсем нет времени растолковывать, что же стряслось. – Кермайцы захватили высоту, и мы перемещаемся на несколько километров южнее, к реке Нахру. Живее, они скоро начнут обстрел.
Захватили высоту? Обстрел? Перерезали всех?.. Оуэн растерянно огляделся, ища глазами Маркуса – но того по-прежнему не было видно, и ему не осталось ничего, кроме как вернуться в палатку и велеть растерявшимся ассистентам немедленно упаковывать инструменты.
Транспорт действительно подогнали очень быстро. Уже через двадцать минут раненые и большая часть медиков вместе с лекарствами и оборудованием были погружены в кары, а несколько РА разбирали палатки, вполголоса обсуждая, что уж брезент и доски можно было бы за собой и не таскать. Краем глаза Оуэн заметил садящегося в более легкий кар Маркуса. Доски и брезент мгновенно отошли на второй план.
– Вы уверены, что на высоте выживших нет? – крикнул он, кидаясь к машине.
– На высоте – уверены, нет, – хладнокровно ответил Маркус. – Про подразделение, которое дислоцировалось у подножия холма, ничего не известно по причине отсутствия связи.
– Но если там остались люди, вы обязаны им помочь! Послушайте, это же всего в нескольких десятках километров отсюда, неужели вы ничего не можете сделать?! Послать группу, которая помогла бы им выбраться, обеспечить прикрытие с воздуха… Ну хоть что-нибудь!
– Вообще-то, как раз этим мы и собирались заняться, – заметил Маркус, когда поток пламенного красноречия Оуэна иссяк.
– А… Да?.. – теряясь, пробормотал он. – И что вы будете делать?
– Спасать уцелевших – если, конечно, найдем таковых, – в легком раздражении ответил Маркус и объяснил свое неожиданное человеколюбие: – Приказ генерала Гаарта.
– Я поеду с вами! – вскинулся Оуэн.
– Доктор, вы спятили?! – ахнул Маркус.
– Я врач! Там могут быть раненые, им нужна моя помощь!
– Ну точно, спятил! – констатировала сидевшая в машине Эрил Ларук, молодая пандорка, с которой Оуэн несколько раз перекидывался парой слов между атаками. Кажется, она была офицером связи в каком-то достаточно высоком чине – различать их Оуэн так и не научился.
– Пусть едет, – внезапно решил Маркус.
– Что-о?! – воскликнула Эрил. – Да тут, похоже, спятил не он один!
На заднем сиденье кара началось копошение, и откуда-то из полумрака салона вынырнул Шари Оламия, моментально подключившись к дискуссии:
– Маркус, о чем ты! Зачем он нам? Какой будет толк от того, что он поедет с нами?
Не дожидаясь, пока отряд в каре придет к какому бы то ни было согласию, Оуэн метнулся к месту, где совсем недавно стояла палатка и, схватив чемоданчик с инструментами и препаратами для оказания первой помощи, влез на заднее сиденье кара.
– Высади его! – потребовала Эрил.
В ответ Оуэн вызывающе выпятил подбородок, желая продемонстрировать собравшимся, что выволочь его из машины можно будет, только применив силу, причем недюжинную, и она лишь зло скрипнула зубами.
– Шари, расскажи ему план операции, – велел Маркус, трогаясь с места.
– План операции?! А не пошел бы ты… – Шари вовремя вспомнил о субординации и о том, что Маркус вообще-то старший по званию, поэтому о месте, в которое тому стоило бы пойти, благоразумно не упомянул. – Мы подъедем максимально близко к подножию холма и попытаемся выйти на связь с оставшимся там подразделением. Может быть, у них работают внутренние рации. Если кто-то остался в живых, то попытаемся организовать им путь к отступлению, прикрыв огнем из встроенных орудий. Решено было ехать немедленно и маленькой группой: ждать нельзя, их точно убьют, а более крупные силы тут же заметят и расстреляют с воздуха. Эрил отвечает за связь, я – за орудия. Маркус – главный.
Оуэн усиленно кивал, обеими руками прижимая к себе чемоданчик и стараясь не обращать внимания на разрывающиеся вокруг бомбы.
– А мне что делать? – спросил он.
Шари злобно стрельнул в него раскосыми желтоватыми глазами.
– Понятия не имею.
– Сидеть и не высовываться, – съязвила Эрил, не поворачивая головы.
Потребовалось около получаса, чтобы они добрались до места. Вплотную подъехать к холму было нельзя, и Маркус остановил кар в небольшой ложбинке, склон который был покрыт густым кустарником. Едва ли это могло послужить надежным убежищем, но хоть на какое-то время укрывало кар от посторонних глаз. На склоне холма можно было разглядеть укрепления, созданные тем самым отрядом, остатки которого они сейчас надеялись спасти.
Шари мгновенно собрался, сканируя обстановку.
– Судя по всему, они установили обзорный луч на высоте. Обнаружат нас минут через двадцать – если, конечно, бомбардировщики не успеют раньше.
Эрил настраивала аппаратуру.
– Они не выходят на связь, – сообщила она через минуту. – Но, возможно, до них не доходит наш сигнал: кермайцы все глушат.
– Надо попробовать добраться до них, – сказал Маркус.
– Тут не меньше двух сотен метров по открытой местности! – резко обернулась к нему Эрил. – Маркус, это самоубийство! Если мы попробуем добраться до укрепления, нас точно заметят – и уж тогда будут стрелять наверняка, и по нам, и по отряду!
– Ты же не хочешь сказать, что нам стоит сейчас развернуться и уехать? – холодно оборвал ее Маркус. – Вы с Шари останетесь в каре и будете в случае чего обеспечивать огневое прикрытие, если возникнет необходимость. Мы с доктором Стерджессом попытаемся добраться до лагеря.
Он вышел из кара и подождал Оуэна.
– Эрил права, тут около двухсот метров. Пытаться слиться с ландшафтом и ползти по-пластунски бессмысленно, они засекут наши тепловые сигналы. Поэтому попытаемся просто пробежать расстояние между кустарником и подножием холма как можно быстрее. И учтите, доктор, мы понятия не имеем, что нас там ждет. Готовы? Ну, тогда пошли!
Окопы встретили их запахом смерти и кровавым месивом, которое хлюпало под ногами. Заглянув внутрь, Оуэн едва не вскрикнул от ужаса, но ледяное спокойствие Маркуса заставило его сдержаться. Он достал датчик жизненных показателей и проверил информацию, стараясь смотреть на прибор, а не на развороченные тела вокруг.
– Выживших нет, – сказал он.
Ответа не последовало, и он поднял глаза на Маркуса. Тот наоборот не отрывал взгляда от трупов, словно пытаясь сохранить в памяти мельчайшие подробности этой жуткой сцены.
– Они всегда так жестоки? – спросил Оуэн.
– Эти люди погибли, выполняя свой долг. Это честь для любого солдата, – вместо ответа произнес Маркус.
Он резко мотнул головой, будто отгоняя непрошенные мысли, и быстро выбрался из окопа. Оуэн с немалым облегчением последовал за ним наружу.
Маркус уже торопливо спускался по склону, вполголоса чертыхаясь, когда из-под ног вырывался гравий. Очертания кара с трудом можно было различить за кустарником. Оуэн глубоко вздохнул, готовясь к новому забегу, и поудобнее перехватил аптечку, но, прежде чем он успел сделать хотя бы несколько шагов, над его головой просвистел заряд. Взрыв прогремел точно посреди открытого пространства, поднимая волну пыли. Оуэн обернулся к Маркусу в надежде услышать указания или объяснения, но тот молчал. Впрочем, все было ясно без слов: их обнаружили и теперь пытаются уничтожить. Краем глаза он заметил, что кар проламывается сквозь кусты и, кажется, открывает огонь по противнику, а затем кермайцы сделали ответный залп…
Яркая вспышка на секунду ослепила Оуэна, грохот взрыва ударил по барабанным перепонкам. Оглушенный и беспомощный, он повалился на землю. Хриплое дыхание сбоку подсказало ему, что Маркус жив и находится где-то совсем рядом.
– Что это было? – прохрипел Оуэн.
– Прямое попадание в кар.
Четыре сухих, холодных слова, отлично подошедшие бы для какого-нибудь официального отчета, сложились в жуткую весть о гибели товарищей. Плохо понимая, что он делает, Оуэн отчаянно тряхнул головой и попытался вскочить на ноги, но тут же снова упал – цепкие пальцы, сомкнувшиеся на лодыжке, не позволили распрямиться во весь рост и стать легкой мишенью. Рядом раздался еще один взрыв, и падение продолжилось. Может быть, это смерть, мелькнуло у него в голове, пока они куда-то летели, словно Алиса в бездонную кроличью нору. Затем последовал удар обо что-то твердое и наступила темнота…

Сознание постепенно возвращалось к нему, вместе с болью и гадким ощущением того, что он все еще жив.
– Вы очнулись? – раздался откуда-то сверху голос Маркуса.
– Где мы? – прохрипел Оуэн и попытался сесть. Тело, как ни странно, послушалось хозяина.
– Думаю, мы в одном из подземных туннелей кермайцев. Наверное, один из взрывов задел механизм, который держал люк закрытым, и мы провалились внутрь. Вот только выглядит он каким-то неухоженным.
– Почему вы так думаете? – без особого интереса поинтересовался Оуэн, держась за голову, чтобы она не раскололась от боли.
– Не могу найти, где включается свет.
Не успел Оуэн в полной мере поразиться его логике, как Маркус продолжил:
– Вы можете встать? Если да, то пойдемте. Нам надо найти другой выход.
– А чем нам этот не подходит? Вы думаете, там, снаружи, могут быть кермайцы?
– По поводу кермайцев снаружи я ничего не думаю, но проблема в том, что самого выхода больше нет. Его завалило.
Оуэн не без труда поднялся на ноги. Послышалась какая-то возня, и темноту прорезал тусклый луч фонарика. Он наконец смог разглядеть Маркуса, который стоял в нескольких шагах от него, тяжело опираясь о стену.
– А что, если другого выхода тоже нет? – спросил Оуэн.
– Должен быть, – жестко ответил Маркус.
Они долго, очень долго, наверное, несколько часов, шли по темному извилистому тоннелю, спотыкаясь о камни и чертыхаясь вполголоса. С каждым новым шагом надежда выбраться становилась все призрачнее. Казалось, что этот коридор уходит в бесконечность, и всю оставшуюся жизнь им суждено вот так на ощупь пробираться вперед, двигаясь к цели, которой, быть может, и не существует вовсе. До чего символично… Эта прогулка могла бы стать подходящей метафорой всей его жизни.
Вдруг тоннель сделал резкий поворот, и они оказались в просторном помещении с низким земляным потолком. Вдоль стен стояло несколько ящиков, а напротив того места, где они вошли, зияли два черных провала – входы в другие тоннели. На стене справа от них располагалась длинная узкая панель. Маркус пошарил на ней, и под потолком зажглись встроенные в стены лампы, залив комнату мертвенным сероватым светом. Пока Оуэн оглядывался по сторонам, Макрус быстро заглянул сначала в первый тоннель, а затем во второй.
– Они тоже обвалились, – без эмоций сообщил он, возвращаясь.
Оуэн молча ждал продолжения.
– Нам отсюд