Рассказ был написан задолго до выхода "Аватара"... Продолжение
- Мне ни о чем не говорит это слово, - ответила девушка. - Впрочем, можешь меня так называть. Солнце уже высоко, идем, я покажу тебе этот остров.
Она встала и направилась к лесу. При дневном свете Тимей не мог ошибиться. Да, там, где ступала ее нога, вырастал небольшой пучок травы и цветов, прямо на глазах распускался, наливался соком, но стоило ему хоть на мгновение отвернуться, пучок исчезал, словно его и не было. Они шли по утреннему лесу. Он не был столь густым как вчера, деревья будто раз-бежались в разные стороны, так что солнечные лучи падали снопами, освещая прогалины, непокрытые тенями крон. В этих местах росли особенно яркие желтые и оранжевые цветы, жадно впитывая солнечные лучи. Тропа была гораздо шире, чем вчера, и поэтому Тимей мог идти рядом с Альтионой. Она рассказывала ему о лесе и бесчисленных его обитателях, а он все дивился: до чего же мало он знает мир, хоть и избороздил семь морей, повидал многие острова Архипелага. Человек живет для себя, куда менее ради других; все остальное его ин-тересует лишь как добыча.
Они вышли на просторную лужайку, в южной части острова, с трех сторон огорожен-ную лесом. Вдали виднелась коса суши, резко вдающаяся в море. Альтиона остановилась и продолжила оборванную беседу:
- Расскажи мне о кораблях, о неведомых землях, городах, где живут люди. О вашем ар-хипелаге, большом мире, который вы называете «материк». Вижу я, ты был во многих мес-тах, мог видеть больше моего, но не увидел, потому что постоянно куда-то спешил. Зачем вы, люди, плывете на кораблях к другим островам? Разве не хватает вам земли, моря, той пищи, что они дают вам, вы думаете в других странах трава зеленее и солнце светит ярче? Что ищете вы в этом мире, зачем стараетесь? Слишком долго я пребываю здесь, иные край, о которых рассказывали мне друзья, представлялись чем-то нереальным, я привыкла, что во всем мире нет подобных мне. И вот, оказывается, есть создания, похожие на меня. Мне не ясны их цели, их поступки. Я чувствую себя похожей и непохожей на вас, людей.
- Что же, моя владычица, расскажу тебе сначала о кораблях. - Пока жив был отец, Ти-мей был главным и единственным флотоводцем их маленького царства. Весь военный флот можно было перечесть по пальцам одной руки, торговый по двум. О кораблях он знал все, что только можно было узнать в Архипелаге. Говорят, на востоке Северного материка есть страна, чьи корабли исчисляются сотнями и каждый из них превосходит размерами иной го-род. Так это или нет, свое дело Тимей знал отлично. Часты были морские походы, а если случалось затишье, Тимей занимался ремонтом и отладкой кораблей, постройкой новых, взамен старых, коих за время своей службы построил три. Поэтом решил он рассказать Аль-тионе о судостроительстве, надеясь, что хоть так она сможет его понять.
Неторопливо шли они в сторону песчаной гряды, Тимей рассказывал Альтионе о по-стройке кораблей. Как люди валят лес, обтесывают бревна и получившиеся брусья исполь-зуют в качестве остова. Как десятки мастеров выпиливают доски разной величины. Другие умельцы вымачивают пеньку и с обозами оправляют ее к верфи, изготовляют парусину, до-бывают смолу. Сотни грузчиков и обозов доставляют все это к одному месту, чтобы множе-ство корабелов соединили воедино разнородные материалы, и получилось одно из удиви-тельнейших изобретений человека - корабль. С воодушевлением описывал Тимей процесс создания, формы корабля, массу разных деталей.
Альтиона не перебивала Тимея, но по ходу его рассказа становилась все мрачнее, чего ранее не случалось. Из зеленых глаза ее стали свинцово серыми, тяжкие тучи клубились в них. Так вот оно что! Вот почему ее испугали доски, которые на самом деле вовсе не мерт-вые рыбы, а изувеченные останки деревьев! Тысячи существ губит человек, чтобы из их тру-пов создать один громадный, который очень скоро придет в негодность и его придется заме-нить таким же или большим, загубив невиданное множество жизней! Не боялась она смерти и спокойно относилась к ней, в отличие от людей. Бессчетное количество созданий родилось и умерло на ее глазах. Эта смерть была естественна: от болезни или в зубах хищника, или просто приходил срок. Да, все это она видела и понимала. То, что она услышала сейчас, было иного рода. Раньше срока люди обрывали чужие жизни, пользовались чужими смертями. Зачем?
- Зачем вы это делаете? - спросила Альтиона. Почему раньше срока обрываете вы чу-жие жизни? Что проку в этой мертвечине и как можно плавать на мертвецах?! Чем больше я узнаю вас, тем больше поражаюсь вашей глупости. Если бы вы ели эти деревья, все было бы ясно. Но вы используете их не для пищи, а для передвижения. Неужели вам так надо куда-то плыть, что ради этого стоит творить такое?
В ее глазах было искренне смятение. «О великие силы, - подумал Тимей, - что же будет дальше, если она так реагирует на корабли и обычные доски?»
- Мы плаваем на кораблях, чтобы доставить наши товар от одного места к другому, вы-годнее их продать. Мы используем корабли для перевозки воинов к вражеским берегам, ино-гда мы сражаемся прямо на воде, - ответил ей Тимей, предвидя уже новый вопрос, которого опасался больше всего.
Альтиона не смотрела на Тимея, а шла, скрестив кончики пальцев и смотря в землю:
- Ваши пашни и колодцы столь скудны, что вы не можете себя прокормить? Вы плыве-те, море разбивает ваши корабли, убивает людей, губит ваши товары. И после всего этого вы не успокаиваетесь? Строите новые корабли, сажаете новых людей, берете новые товары и так постоянно. Я вижу, несчастья ничему вас не учат. Знай же Тимей, море никогда не оши-бается. Оно не гневается просто так.
- У человека огромные потребности, Альтиона. Давно он перестал удовлетворяться од-ной лишь пищей. Ему нужна масса вещей, дабы тешить свое самолюбие. Если у тебя одно поношенное платье, а у твоей соседки пять новых, среди людей ты будешь ниже. Даже если соседка глупа, безобразна, а ты умна и красива, это будет иметь немного значения. Люди создают маленькие, уютные мирки и стремятся оградиться от большого мира. Все непонят-ное человек считает чуждым, стремится от этого избавиться, уничтожить и наоборот, все привычное стянуть к себе. Мы только и делаем, что строим свои домики, стремимся их улуч-шить, заполнить как можно большим количеством приятных, привычных вещей, особого смысла в которых нет. Ради золотого колечка, которое ничуть не лучше обычного цветка, два человека готовы перегрызть друг другу глотки.
Если речь идет о царской диадеме, то ради этого тысячи людей уничтожают друг друга бронзой, придумывают массу хитроумных приспособлений для убийства друг друга. А в это время голодают и страдают сотни тысяч с обеих сторон. Иногда мы воюем из-за маленького клочка земли, не больше этого острова. Зачастую, не потому, что он нужен нам, а потому, что не можем вынести осознание превосходства соперника. Кто сильный, тот и прав. Так было, так есть и так будет всегда. Это называется война. Война не изменяется, детали не важны, причина одна - человек.
Не утренний цветок напоминала теперь Альтиона, а печальное осеннее деревце. Нако-нец, они дошли до морской кромки и остановились. Солнце склонялось к западу, хотя все еще высоко стояло над водой.
- Друзья рассказывали мне о людях, - начала Альтиона. - И каждый раз они были объя-ты ужасом, когда речь заходила о вас, не важно, мал или велик был мой собеседник. После твоего рассказа, мне ясен их страх. Я видела, как волк ловит зайца, как большая рыба глотает малую, как сшибаются олени и один давит другого. Все это знакомо мне и понятно. Все жи-вое борется за право жить, право породить здоровое потомство, за власть над стаей. Люди, они другие. Лучше бы никогда мне не видеть тебя, Тимей. Я бы по-прежнему жила на своем острове, ничего не зная о вас. А теперь… Не будет мне покоя. Разве могла я представить, что есть в мире создания, ненавидящие себе подобных больше всего на свете? Нет, я пребывала в счастливом неведении. Уходи, незнакомец, возвращайся в свой мир, тебе нечего здесь де-лать.
- Как, о прекрасная Альтиона. Как я могу покинуть эту золотую обитель?
- Также, как и прибыл сюда. По воде.
- Нет, нет, я не о том. Это воистину иной мир. Знай - я воин и флотоводец, царь острова Тирос. Правда, ныне у меня нет ни войска, ни флота, ни острова. Воины утонули в морской пучине, корабль пошел ко дну, царство мое далеко и на него давно точит зуб дядя Гордий. Я плыл с Южного материка вернуть один из островов, некогда принадлежавший моему отцу, ныне захваченный Гордием. Дядя Аргий дал мне этот корабль и воинов. Однако же я ничуть не жалею об утрате, ибо приобрел больше, чем потерял. Здесь я впервые почувствовал себя частью жизни, а не человеческого мирка, здесь ушли тревоги и сомнения. Это место лечит душевные и телесные раны. В людском мире я потерял все и больше никто. Здесь же я обрел второе дыхание. А еще… - Тут он помедлил, - а еще я встретил тебя, хранительница леса и моря, дарительница жизни, цветок мира. Альтиона, прошу тебя, позволь мне остаться в тво-ем доме, позволь мне служить тебе, хоть и не могу я представить услуги, которую способен тебе оказать.
- Да будет так, - согласилась девушка, - море вновь ожило в ее глазах. - Оставайся здесь, пока будет на то твоя воля, живи и радуйся жизни, человек, пока можешь, хоть и не долог будет твой век. Не называй этот остров моим. Я не владею им, как люди понимают это. Я живу здесь так же, как и любое создание. И не величай меня владычицей. Звери, птицы, на-секомые и рыбы слушают меня и помогают мне не потому что владею я ими, таково их же-лание, не более, они чтут меня, но не восторгаются, как ты. А теперь идем.
В молчании дошли они до опушки леса, обдумывая сказанное друг другом.
- Позволь мне задать тебе еще один вопрос, - обратился к Альтионе Тимей, - хоть и за-давал я его, но без ответа был он оставлен тобой. Ты богиня или дух принявший облик чело-века? Ответь мне, кто твои родители и сколь долго живешь ты здесь
- Я такая, какой ты меня видишь. Не знаю, кого вы называете богинями или духами. Не стремись все поместить в форму вашей речи. Она не совершенна, а иногда вовсе бесполезна. Я была здесь всегда вместе с островом. Я помню здесь каждый куст, каждую былинку. Бес-счетное множество самых разных созданий ушло, а я оставалась здесь. Родители мои, - здесь она задумался, и посмотрела на небо. - Морская волна мать моя, а Солнце отец. Небо и Луна мои братья, а Звезды младшие сестры. Не торопись, человек, раз ты выбрал свою долю на этом острове. У нас будет много времени, и ты все узнаешь.
До чего же глупым и упрямым казался себе сейчас Тимей! Разве может он на равных говорить с ней? Он вспомнил свои недавние слова о людях и невесело улыбнулся. А ведь он поносил весь мир, словно сам был лучше! Наивный человек…
Они вернулись на поляну, с которой ушли утром. На небе выглянули первые звезды. На этот раз часть поляны, между рощей из деревьев в центре, утопала в роскошных кустах с ди-ковинными лиловыми ягодами. Тимей готов был поклясться, что еще утором их не было. Они подошли к кустам, в которых уже лакомились медвежата и присоединились к ним. Остров жил и менялся по своим собственным законам. Альтиона трижды права! Будет время, он все поймет, если захочет, а пока в этом нет нужды. Так прошел третий день пребывания Ти-мея на безымянном клочке суши, затерянном в Океане Бурь.
* * *
Тимей не знал, сколь долго пробыл на острове. Время здесь будто остановилось, он не замечал его. Могло показаться, что ничего не меняется. Та же трава, те же звери, птицы. Тем более остров был крайне мал. Тирос, которым владел Тимей, считался одним из самых заху-далых владений в Архипелаге, но чтобы пересечь его из конца в конец нужно было не менее двух дней. Этот остров в оба конца можно было обойти менее чем за день.
На самом деле все вокруг менялось, и каждый день Тимей открывал что-то новое. Всю жизнь он торопился, торопился жить, боролся за свою семью и царство, отбивал атаки хищ-ных соседей, сам ходил на войну и так постоянно. Не было ему покоя. Здесь же он словно забыл о Большом Мире. Да, в самом деле, когда то он был царем, но это было не просто дав-но, а в иной жизни. Большой мир становился зыбкой тенью в его памяти, малый стал единст-венной реальностью. Или он раньше не замечал, сколь удивителен и многообразен мир, или остров действительно был необычным, или присутствие Альтионы заставляло остров быть таким, какой он есть, или все это сразу. «Впрочем, не важно», - повторял себе Тимей. Он на-слаждался жизнью, тревоги ушли, зрение прояснилось, дышать стало легче. Или это опять Альтиона? Тимей научился видеть, как растет трава, распускаются цветы, слышать пульса-цию живительного сока, растекающегося по растениям, чувствовать плавающих рыб, он ви-дел круговорот рождения и смерти, каждый день был не похож на предыдущий.
А ведь он лишь человек, что же видит Альтиона, каким Она воспринимает мир? В на-чале она казалась ему причудливой смесью ребенка и умудренной годами женщины. До-вольно скоро Тимей понял нелепость того и другого. Очень просто все непонятное втиснуть в привычную форму. И бессмысленно.
Они вместе гуляли по острову и наслаждались жизнью, биение которой Тимей начинал ощущать как биение своего сердца. В основном говорила Альтиона. Она рассказывала ему о мире. Никакой наивности в ней Тимей больше не видел. Она рассказывала о земле и небе; море и лесе; даже о других мирах, о которых ей нашептывали звезды. Можно ли было на-звать ее умной или мудрой? Нет. Это все от человека. Альтиона просто видела мир и пони-мала его, она сама была частью этого мира, столь же естественной, как тот лес, в котором жила, вода, в которой плавала, воздух, которым дышала. «Что чувствует она? - спрашивал себя Тимей. - Это обостренное восприятие или что-то иное?»
Альтиона менялась так же, как и все вокруг, оставаясь при этом собой. Она жила в такт самой природе. Менялись ее платья, да и платья ли это? Они сидели на ней как влитые, слишком естественно, слишком непринужденно, иногда Тимей думал, что это ее кожа. Воз-можно, так оно и есть. Желтые, оранжевые, голубые, синие, белые, сиреневые - чуть ли не каждый день менялся цвет. Менялась и форма. Иногда ее платья напоминали несколько ог-ромных листьев, иногда миллионы мельчайших листков; в другой день они были сотканы из тончайшей ткани, которая переливалась волнами; на следующий день ее одеяния были сши-ты из травы и листьев. Даже цвет ее кожи не был постоянным: серебряный, золотой, зеле-ный. И, конечно, менялись ее глаза. Все цвета радуги и их оттенки видел Тимей в этих гла-зах. Иногда они светились изнутри, временами тускло бледнели, а порой и вовсе угасали. Все что Альтиона когда-либо видела, было в ее глазах. Не отражалось, не казалось, а именно было. Леса, поляны, звери, птицы, звезды, но чаще всего море. Два раза Тимей увидел в ее взгляде себя, от чего чуть было не лишился сознания. Тот, другой, жил там, жил своей жиз-нью…
Постепенно Тимей все более привязывался к Альтионе. Нет, это не была привязанность к сестре, возлюбленной, жене, матери, дочери. Хотя она и могла быть кем угодно: и заботли-вой матерью, и любящей сестрой. Если бы знала, что это такое. Нет, эта привязанность была сродни привязанности к родному краю, рекам, лесам, горам.
И он боялся ее. Это не было сродни страху перед людьми, огромными хищниками на земле и под водой. Все это можно было представить, понять, все это было в пределах мира, который знал человек. Альтиона выходила за пределы человеческого воображения. Может дело в ее форме? Будь она не девушкой, а мохнатым, шестиглавым, восьмилапым, пятихво-стым чудищем, Тимей мог бы понять «это»? Возможно. Но как понимать это создание, если перед тобой девушка невиданной красоты, которая свела бы с ума даже покойника и в то же время ясно, что это не человек? Как понимать все эти текучие изменения, непринужденное общение со всем, что движется? Для нее человек был наравне с зайцами и кузнечиками! Во всяком случае, так считал Тимей. Невдомек ему было, что натворило его появление.
Окончательно из равновесия его вывел один случай. Однажды он весь день гулял по острову в одиночестве. Альтиона исчезала и появлялась, когда ей заблагорассудится, иногда Тимей не видел ее по нескольку дней, а затем, она внезапно возникала рядом и, как ни в чем не бывало, продолжала оборванный ранее разговор. Тимей вернулся на поляну и лег под де-рево. Он начинал понимать, как Альтиона без слов общается с миром. Теперь он сам чувст-вовал, как течет вода по корням дерева, под кроной которого лежал, как она превращается в живительный сок, расходится от ствола к ветвям. А вот по травинке ползет жучок. Тимей чувствует этого жучка, понимает, что ползет он вон от той травинки, под одним из листов которой у него дом, а ползет он вон туда, под ту шишку, взять оттуда перегной из прошло-годних листьев. Правда, дальше травы и жучков он почти ничего не «видел», а «говорить» не мог ни с кем. Тимей повернул голову вправо, под соседним деревом уже спала Альтиона, в окружении своих «подданных», как называл их Тимей. Больше он не удивлялся ее внезап-ным появлениям.
Человек поднял лицо к кроне и закрыл глаза. В последние дни, а может недели, закры-вая глаза, он не видел темноты и непонятных пятен. Мир преображался в тусклый узор, ко-торый двигался и жил. Узор никак не повторял контуры зримого мира, однако же, Тимей по-нимал, что этот узор и есть мир. Например, те кружочки с тремя загнутыми по кругу линия-ми, отходящие от «стеблей» - это высокая трава, а линии завитые внутрь себя - это жуки, за одним из которых он недавно наблюдал. Вдоволь насмотревшись перед собой, он повернул голову вправо…
Тимей был ослеплен, оглушен, разбит, раздавлен, превращен в пыль. Шок, ужас, отчая-ние, ненависть, восторг, радость, боль, скорбь… Все оттенки человеческих чувств разом во-рвались в него, едва не разорвав на куски, восприятие обострилось до предела. Его не было, он умер, исчез, растворился в этом свете. Ничтожные доли секунды он видел Ее в подлинном обличии. Огромный, заполняющий собой весь мир, распускающийся во все стороны Цветок, сотканный из бесчисленных, ярких, насыщенных, слепящих лепестков, сходящихся к центру – бутону чистого голубого пламени, который и есть Ее настоящее сердце. Мир предстал пе-ред ним в виде сияющих золотых узоров, тени от которых он с трудом мог и ранее видеть, но теперь узрел в истинном обличии. Но все они блекли на фоне белого Цветка, который притя-гивал к себе окружающий мир; золотые узоры были едины с Цветком, будучи одновременно его продолжением и основой. Весь мир был Цветком, а Цветок миром. Он увидел себя Там, увидел как одну из бесчисленных нитей узора. Ничтожную долю мгновения он говорил с Ней на Том, безмолвном языке, на котором Она общалась со всеми.
Тимей лежал на травяном ложе, парализованный ужасом и восторгом, лицо его побеле-ло, глаза остекленели. Перед взором остался слепящий огонь. Он отдалялся, становясь меньше, тоньше и вот, совсем растворился. Осталась тьма. Тимей открыл глаза. Альтиона смотрела на него, приподнявшись на локте с травяного ложа. Она стала изящной серой те-нью, готовой к прыжку. Пальцы правой руки ушли в землю, волосы собрались на спине в причудливый волнообразный гребень. Уголки ее рта слегка приподнялись, но это была не улыбка, а приговор. Глаза ее стали… нет, не черны. Пустота, ничто, две дыры, темнее самой ночи. «Что я натворил, что я натворил?» - в ужасе спросил себя Тимей. Она смотрела на него совершенно неподвижно, черные провалы намертво приковали его к земле. Мгновение, он моргнул глазами, все прошло. Прошло, не успев начаться. Альтиона спала на своем месте, будто не было узора, безумного восторга и цепенящего ужаса. Тимей встряхнул головой, встал, прошелся туда-сюда, еще раз повертел головой. Нет, это не сон и не видение. Еще раз он опасливо посмотрел на Альтиону. Все также спит.
Тимей сел под дерево и закрыл глаза. Золотых нитей не было. Он все понял. Альтиона не совершеннейшее из созданий, не повелительница зверей. Она сама жизнь, бесконечно мо-гучая и сильная, но эта сила не затмевает окружающее, а наоборот делает прекраснее и силь-нее. Альтиона часть этого острова и окрестных вод, их младшая сестра. Они - неразрывное целое, они были, есть и будут всегда.
С этими мыслями Тимей уснул.
Добавлено (23.02.2010, 13:26)
---------------------------------------------
* * *
Ночью Тимей не мог уснуть. Впервые, со дня его появления на острове, тревога посе-лилась в нем. «Я желал этого. Чему удивляюсь, чего страшусь? Я и мечтать не смел о таком исходе».
Он встал и начал ходить туда сюда по поляне, заложив руки за спину. «Это безумие, помешательство. А что скажут Кассандра, Нот, Палем, Клита, Диктис? Почему я сразу не вернулся, для чего задержался? Ладно, прошло не так много времени, от силы месяц полто-ра. Максимум три. В самом деле, это не год! Задержись я на год, тогда другое дело».
Всю ночь Альтиона ходила по лесу, безмолвно беседуя со своими друзьями. Все, кто жил на острове, пришли к ней: бабочки и стрекозы сплели воздушный кокон вокруг нее; птицы кружили над ее головой, надрывно крича на разные лады; с деревьев неподвижными желтыми глазами, словно укоряя ее, глядели совы и филины. Зайцы, лисы, ежи и даже волки, позабыв вечную вражду, стояли рядом и молчаливо взирали на нее. Скорбью был пропитан воздух. Уныло завывал ветер, на небе висели свинцовые тучи, море тревожилось.
Затем Альтиона подошла к воде, нырнув, очутилась в огромном водовороте из сотен и тысяч морских созданий. Последний танец исполняли они перед ней. Сотни потоков рыб скрещивались, расходились, кружили в танце, всплывали к поверхности и опускались на дно. Скаты и угри прорезали живые потоки, морские ежи выстроились в шеренги, как на параде, морские звезды безуспешно пытались дотянуться до нее. Море у берега превратилось в пест-рый карнавал. Земля и вода провожали в путь свою сестру, не надеясь уже более встретиться, хоть и говорила она, что скоро вернется.
- С погодой сегодня что-то неладное, - подумал Тимей, глядя вокруг. - Остров будто понимает меня. Тревога повисла в каждом кусте, каждой ветви, лес опустел. К чему бы это?
Размышляя так, он заметил впереди изумительный вихрь, который приближался в его сторону. Присмотревшись, Тимей увидел птиц и насекомых, множества зверей, серыми те-нями следовавших за Ней. «И все это Она оставляет добровольно. Для кого? Для меня? Че-ловека, не способного позаботится даже о своей семье? Самое ужасное - она сама так поже-лала», - он вспомнил вчерашнюю пустоту в голове и напряженную улыбку Альтионы.
Тимей поклонился ей и опустился на одно колено. Только он хотел сказать: «Останься», как с его губ сорвалось:
- Идем же. Правда, не представляю, на чем мы поплывем, да и дороги отсюда я не знаю.
- Не беспокойся, Тимей, мои друзья знают.
Они пошли к южной песчаной косе, лес следовал за ними печальным туманом, посте-пенно рассеиваясь. На опушке они остались одни. Прощание закончилось. Альтиона и Тимей дошли до самой оконечности косы, и по колено вошли в воду. Начинался морской прилив, вода стремительно пребывала.
- И где же твои друзья, - спросил Тимей?
- Ступай за мной, ничего не бойся, - сказала Альтиона и пошла вперед. Вода была ей уже по пояс. Тимей двинулся следом. Теперь они стояли в воде по шею, морская синева вот-вот закроет их с головой, заполнит ноздри, рот, уши. Кошмары шторма вспомнились Тимею, он взмахнул руками, чтобы всплыть вверх и наткнулся на непонятный предмет.
Вдруг небо озарил огромный фонтан брызг, вода расступилась и они оказались на спи-не морского чудовища. Тимей чуть было не упал, но обнаружил, что чья-то мягкая и одно-временно уверенная рука удержала его.
Морское чудище взмахнуло хвостом, рядом вынырнуло еще четверо таких же созданий. «Да ведь это киты!» - В восторге подумал Тимей. Так, стоя на спинах владык океана, дер-жась за руки и счастливо улыбаясь друг другу, они поплыл навстречу судьбе.
На небе висели свинцовые тучи, моросил легкий дождь, нервно и торопливо перекаты-вались волны. Великая тревога поселилась в каждом жителе острова. На разные голоса нача-ла они выть, скулить, сопеть, рычать, зовя ее назад и не получая ответа. Никогда еще Серая Тень не покидала надолго свой дом. Рвались незримые простому оку нити золотого узора, безжизненно повисая в пустоте. Белый Цветок начал увядать, печально сбрасывая лепестки.
Альтиона об этом не знала, хотя раньше могла почувствовать боль бельчонка, находясь на дне моря. Новый мир влек ее, стирая память о старом.
Добавлено (23.02.2010, 13:27)
---------------------------------------------
* * *
- Давай Гил, быстрее, чую я, скоро нагрянет буря! - крикнул старик Диктис своему вну-ку.
- Да деда, еще немного!
На лодке лежала рыбацкая сеть, в которой извивалось пять рыб - скромный улов по здешним меркам, хоть рыбы были крупные. Старик медленно греб веслами, пока мальчишка вытаскивал сеть.
- Что-то неладное нынче с морем! - задумчиво проговорил старик.
- А что такое, деда? - удивленно спросил Гил.
- Не замечаешь? Эх, ты, пустая голова. Посмотри на море, что ты видишь?
- Вижу волны, сеть, небо, ничего особенного.
- Ничего особенного! И это мой внук… Отец в твои годы был куда наблюдательнее.
Мальчик явно приуныл. Внезапно дед весело рассмеялся.
- Ладно, не унывай юнга! - Дед похлопал его по плечу. - Какие твои годы!
- Так что там, деда?
- Сам толком не знаю, но чую недоброе. Волны, они словно куда-то спешат, чего-то бо-ятся. Видишь, быстрые, невысокие, так уже весь день, перед штормом они не такие. Второй день кряду дует южный ветер, тучи висят слишком низко. Все будто замерло.
Некоторое время старик и мальчик молчали, пока на самой линии горизонта не появи-лось темно-серое пятнышко.
- Смотри деда, корабли!
- Без тебя вижу. Уж больно быстро они плывут. Вот что, давай назад.
- Есть, сэр! - внук шутливо козырнул, уселся за рулевое весло, дед взялся за весла.
Лодка быстро причалила к берегу, дед и внук вытащили ее на мокрый песок и приня-лись смотреть на приближающиеся суда.
- Целый флот! - испуганно крикнул внук. Не иначе как с Фароса!
- С Фаросом мы уже пятый год не воюем, теперь над нами один господином. Забыл?
- Ах да, точно.
Корабли стремительно приближались
- У них ни мачт, ни парусов! – в несказанном недоумении воскликнул Гил.
- Вот что, - начал дед, - беги ко дворцу господина Кримода, скажи, что со стороны Фа-роса движется пять кораблей. Живо! Я останусь здесь.
- Да как же ты один здесь, деда!? Они тебя схватят!
- Живо! - дед замахнулся на внука и тот сиганул в сторону Мибера.
Мальчик уже скрылся за ближайшим холмом, а старик неподвижно стоял на берегу. Глаза его округлились: «Да ведь это киты!», - в изумлении прошептал он. «Гил, возвращайся, это всего лишь киты!», - что есть мочи заорал старик.
Но мальчик не слышал своего деда, поскольку ветер уносил его крик в сторону. На од-ном из китов Диктис увидел две маленькие фигурки: «Да хранит меня Гиос! Люди, верхом на китах! Седьмой десяток разменял, но такого отродясь не видел!»
Киты приближались, фигуры стремительно увеличивались и вот, Диктис различил мужчину и женщину, стоящих на спине впередиидущего гиганта. Они держались за руки. «О Гиос, кого ты послал нам? Неужели это духи моря пришли за нами?» Киты остановились не-далеко от суши, фигурки скатились в воду и поплыли к берегу, а морские гиганты отправи-лись обратно в океан. Мужчина и женщина остановились и пошли по дну, постепенно появ-ляясь из воды.
Красота девушки поразила и ослепила Диктиса, он стоял, не в силах двинуться с места. Серебристая кожа, волосы цвета звезды; платье, сотканное из белых лепестков, было на ней, сама она походила распускающийся прямо из воды бело-голубой цветок. Девушка шла пря-мо, горделиво, слегка опустив голову и смотря прямо на него. Еще больше поразили и ужас-нули Диктиса ее глаза. Без белков и зрачков - сплошная синева, в которой он видел свое смутное отражение.
Люди приблизились к Диктису, мужчина заговорил первым:
- Здравствуй, человек! Мое имя Тимей, сын Клеона, владетель острова Тирос. Ответь мне, кто ныне сидит во дворце Мибера?
- Тимей!? Господин Тимей, - полный недоверия воскликнул Диктис. - Как? Это не воз-можно! Он погиб много зим назад, его поглотила морская пучина. Кто ты, человек или дух, выдающий себя за моего покойного господина, отвечай!
- Полегче. Для начала представься. Негоже так встречать законного царя.
Старик приосанился, огонь сверкнул в его глазах, голос налился сталью:
- Знай же незнакомец! Я Диктис, сын Агаферна, пятнадцать лет я был флотоводцем Тироса, служил еще при отце моего господина, а покуда жив был владыка Тимей, я был ка-питаном его флагмана «Странствующий Альбатрос»! А теперь назови себя, чужеземец и не прикидывайся моим господином, а не то… - Старик погрозил ему палкой.
- Диктис!? Старина Диктис?? - На этот раз пришел черед Тимея удивляться. - Этого не может быть! Диктис был статен и прям, когда я отправлялся к Лавранне, оставляя его за ко-мандующего флотом! Ты же стар и немощен!
- Я, стар и немощен! - Диктис бросился на Тимея с кулаками. – Ах, ты, грязный обман-щик! - Все же годы были не те, Тимей с легкостью повалил старика на землю и склонился над ним.
- Если ты Диктис, то должен помнить, как десять лет назад ты вытащил меня с тонущей «Чайки», как мы месяц прожили в плену у аргонян! Как мы жили в яме, у сарая, как нам по-мог Эон и Эрхилай. Помнишь это? Как мы выбрались из ямы, побежали через лес, за нами была погоня!
Глаза Диктиса еще больше округлились, челюсть от удивления отвисла, он приподнял-ся на обеих руках и так, полусидя, продолжил за Тимея:
- А затем мы вышли к опушке. На ней росло три пальмы, одна их них у большого кам-ня, похожего на клюв пеликана, стала нашим укрытием на ночь! Посреди ночи нас настигла погоня, мы заманили их в яму, возле камня. Ты это помнишь?
- Ну конечно, помню! Эон еще помочился на них!
Лицо старика осветила улыбка до ушей:
- А затем мы пробрались к какой-то деревне, угнали рыбацкий шлюп и поплыли, куда глаза глядят. А что было потом?
- Нас встретил «Буревестник». На нем мы захватили аргонянский поселок, где нас дер-жали!
Тут они не выдержали, крепко обнялись и оба заплакали.
- Диктис!
- Господин Тимей! Но как, как это возможно. Ведь прошло двадцать семь лет!
- Сколько?! Двадцать семь лет? - Тимей так и сел на мокрый песок. - Двадцать семь лет? - Повторил он. - Так вот оно что! - Он схватился за голову. Ему все стало ясно. Тимей рассчитывал, что прибудет на Тирос, спустя пару месяцев. А тут... Двадцать семь лет! Такое и в страшном сне не могло присниться. Разве теперь его примут здесь как законного госуда-ря! Мечты о счастливой жизни моментально рухнули.
- Где вы были все это время? Спросил Диктис? Если не утонули, то почему не верну-лись сразу? И кто твоя несравненная спутница?
Этого вопроса Тимей опасался больше всего. Что можно сказать в свое оправдание? Извините, мол, почти тридцать лет я жил на затерянном в океане острове в обществе Аль-тионы. Он встал, Альтиона все это время стояла в стороне и укоризненно смотрела на него.
- Это Альтиона, хозяйка острова, острова… Словом, просто острова и моя спаситель-ница. Именно благодаря ней я здесь. Чти ее также как и меня, угождай во всем.
Диктис рухнул перед ней на колеи с возгласом: «Повелевай, госпожа!». Альтиона ска-зала, вернее даже приказала, столь властен был ее голос:
- Встань, Диктис! Я не госпожа и не повелительница.
Еще более ошарашенный Диктис встал и поклонился ей: «Ваша воля - закон для меня».
- И все же, расскажите мне, что случилось. Как вы выжили, где были, как прибыли сю-да. Впрочем, последнее я видел, но, право же, не припомню, чтобы люди путешествовали на китах!
- Всему свое время, Диктис, а пока скажи, что случилось здесь за время моего отсутст-вия?
- Эх, и не спрашивайте, господин. Все пошло вкривь и вкось со дня вашего отплытия. После вас, царем, как и полагается, стал ваш сын Нот. Но тогда он еще был мал, только пять стукнуло, правила почтенная супруга ваша, госпожа Кассандра. Без недели два месяца так продолжалось, пока не прибыли корабли вашего дяди, Гордия. Наших кораблей было четы-ре, а у них двадцать, да все двухмачтовые, а наши одномачтовые. Я приказал затопить флот в Золотой Бухте, силы были слишком не равны. Оборонялись мы две недели. Многие тогда погибли. Затем ваш дядя, вступил в город, всех осыпал милостями, всем польстил, никого не тронул, должности и имущество оставил, даже на законного государя не покусился. Уплыл он, а нам оставил своего управляющего Конафа. Именно он стал настоящим хозяином остро-ва, пусть и без короны. Подати поднял втрое против прежнего, разрешил иметь один сторо-жевой корабль, да пять торговых. А я, считай что, остался флотоводцем без флота. Пять ко-раблей, дойдут разве что до Фароса, да одна утлая посудинка, которую язык не поворачива-ется назвать военной.
Так продолжалось пятнадцать лет, пока вновь не прибыл ваш любезный дядя, со своим младшим сыном Кримодом, вашим двоюродным братом по отцовской линии, ему как раз второй десяток стукнул. И поставил Гордий Кримода царем, а жену вашу, сыновей и дочку увез на Малий и держит их там уже тринадцатый год. Ваш дядя даром времени не терял, со-брал царство из двадцати островов, даже Миос ему покорился! А сынок его, Кримод, совсем с ума сошел в последние два года. Установил кучу всяких запретов, привез с собой толпы какого-то сброда, местных зажимает, своим волю дает.
- Недобрые у тебя вести, Диктис. Значит, забыл меня народ?
- Забыл, господин, остались еще старики, да годы их уже не те.
- Сколько?
- Человек десять, да их сыновей человек тридцать. На остальных надеяться нечего, на-род не тот стал. Все забились по своим норкам, лишь бы не трогали. Нет, говорю я вам, ны-нешнюю молодежь не поднимешь.
- На кого можешь положиться, как на себя?
- Как на себя? - Диктис задумался. - Дайте-ка подумать. Эригий, Клит, Клеон, Филат, Агарто, Мароп.
- Ты назвал шестерых, где остальные?
- В остальных я полностью не уверен. Этим же только скажи, сразу достанут мечи из сундуков.
- Хорошо, Диктис. Идем в город. Мы пока не будем входить, остановимся у Фриса, ес-ли он еще жив.
- Жив, господин, только подслеп на один глаз и ноги ему отказали.
- Жаль, - глядя в землю, проговорил Тимей. - Идем, мы с Альтионой пока останемся у него, а ты иди в моряцкий район.
Втроем они двинулись в путь. Альтиона подошла к Тимею и осторожно спросила:
- Тимей, вы собираетесь воевать? Зачем? Почему вы не можете просто поговорить с тем человеком?
- Он не станет меня слушать, да и правильно сделает. Для него и большинства людей я буду узурпатором, маскирующимся под личиной законного царя, который давно утонул. Альтиона, - он повернулся к ней и страдальчески посмотрели в ее глаза, - почему ты не ска-зала мне, что время на острове летит так быстро? Двадцать семь лет пролетело как два меся-ца, я ничуть не постарел, а все, кого я знал или уже стали стариками или умерли. О горе, го-ре мне!
- Ты сам выбрал свой путь, Тимей. Я предлагала тебе уйти, ты отказался. Я не держала тебя на острове, это была твоя воля. Не ищи виновника своих бед. Ты получил то, чего же-лал, не более и не менее.
Тимей ничего не ответил. Пройдя еще немного в молчании, Тимей продолжил разговор с Диктисом:
- Каков гарнизон города, как расположен, чем вооружен?
- Двадцать человек. Девять во дворце, пять в порту, по двое у северных, восточных за-падных и ворот. Вооружены чем попало: у дворцовой стражи бронзовые мечи, которые они отродясь не точили; у остальных дротики, да копья, из доспехов рваная кожа. У наших моря-ков и то лучше была.
- Так мало, - удивился Тимей. - Когда мы уходили в походы, никогда не оставляли меньше пятидесяти. Видимо, любезный мой дядечка чувствует себя в полной безопасности! Он у меня поплатится, - глаза Тимея сверкали огнем.
- Надобность в больших гарнизонах отпала. С тех пор, как пал Аргос, в нашей части ар-хипелага войн четыре года как нет.
Еще крепче задумался Тимей. Значит, Гордий сумел сделать то, чего вот уже два столе-тия не удавалось никому, включая его прославленного прадеда, Великого Воителя Арелая, покорителя семи царств! Гордий же сумел покорить все четырнадцать! Ладно, поздно воз-вращаться назад.
Путники уже были недалеко от дома Фриса, как приметили двух стражей, подпоясан-ных ножнами. Воины быстро направлялись в их сторону. Тимей и Диктис напряглись, как струны кифары.
- Прости, господин, - начал Диктис. - Когда я увидел китов, то принял их за корабли с Фароса и отправил своего внука Гила в город предупредить о незваных гостях. Теперь все на ушах. Надеюсь, они еще не поняли, кто прибыл сюда.
- Тогда действовать надо еще быстрее! – Ответил Тимей.
Воины замедли
