Всем А картофель, если уж он оживает, то оживает во всю, а значит и сидеть может, и лежать, и бегать, и прыгать и много чего ещё!!!

Про домашние тапочки
Пошли как-то раз домашние тапочки гулять. Вышли они на улицу, потянулись в солнечных лучах, осмотрелись. Вот, видят тапочки чёрное поле - косматое всё, взрыхлённое, рассыпчатое...

-О! - сказал Левый тапок Правому, - Гляди, какой косматый земляной ковёр! Вот что значит, нас тут не было! А ну, - шлёпнул он своего братца, - пойдём-ка, брат, в поле да пригладим земляные его космы! А то, ишь, как срамотами своими торчит оно всё наружу - ни стыда - ни совести! - и тапок, словно корабль по морским волнам, поплыл по ресничкам зелёной травы, приминая их, к чёрному тому полю.

-Да постой ты! - наступил Правый тапок на пятку Левого, - Должно нам сперва совета у тётушек перчаток испросить... - озвучил свою мысль Правый тапок, - Они вчера целый день на поле были вместе с дедами - сапогами... Грязные все пришли оттуда, чумазые и усталые... А то как бы нам не испортить трудов их, а? - и Правый тапок потянул Левый обратно, в избу.

-Да что ж ты боязливый-то такой? - сердито топнул Левый тапок, высвободившись из-под округлого носка Правого своего братца, - Спят они все! Не будить же их, в самом деле, из-за такого пустяка? Сам не понимаешь что ли?.. Ясно, ведь, как Божий день, что деды-сапоги с тётками-перчатками вчера целый день с лохмотьями этого-то поля и боролись!.. Только старые они больно стали и от того не смогли приплюснуть рыхлость земную обратно в недра её... Ты только представь, брат! - уткнулся округлым носком своим Левый тапок в носок Правого, - Проснутся они, выйдут на улицу, посмотрят на поле, а оно... М-ммм! - Левый тапок расплылся в улыбке, - ровненькое, точь-в-точь как пол нашей избушки, гладенькое как стол! Пройдут они по нему, подышат свежим воздухом, и порадуются трудам нашим...

-Это, конечно, да, - как-то растерянно обронил свои слова Правый тапок, то и дело порываясь вернуться в избушку, - Но, всё-таки... Быть может... - тапок мялся, медлил и мычал, словно телёнок, - Всё же, быть может, спросим их, а? - наконец припал Правый тапок на стельку Левого, умаляющими глазами глядя на его ворсистое лицо.

- Да брось ты в самом-то деле! - сердито отшлёпнул от себя Левый тапок Правого своего братца, - Идёшь со мной или нет? - нервно пошлёпывал он своим носком по травянистой земле.

-Э-эх! - не выдержал натиска Левого своего братца Правый тапок, - Ладно! Была-не была! Идём! - и он сам пошёл вперёд, опережая своего брата.

-Вот это дело! - запрыгал Левый на месте, ликуя и радуясь решимости своего робкого братца.

Комнатные тапки, окрылённые желанием порадовать своих домашних, бегом побежали к полю. Долго они топтали космы чёрного того поля. Долго они его мяли резиновыми своими подошвами - все силы свои там оставили.

В конце концов домашние тапочки выбились из сил и медленно поплелись обратно, к избушке. Конечно же, утоптать поле так, как им хотелось, тапкам за раз не удалось, ибо тяжела земля оказалась и не податлива:

-Ни чё, ни чё... - еле-еле влача своё тельце, сопел Левый тапок, - Почти получилось... - тяжело дышал он, - Завтра продолжим...

-Ты уверен, что это надо делать? - едва поспевая за Левым тапочком, спросил его Правый, - Быть может мы что-то не то делаем, а?

-Не боись, всё правильно мы делаем! - сквозь кашель усталости, процедил Левый тапок, - Главное не останавливаться на достигнутом!..

Когда комнатные тапки уже поднимались на крыльцо, из избушки вышли кирзовые деды-сапоги. Тяжело скрипя половицей, ступали они по крылечку:

-Во! - заметил Правый сапог измученные тяжёлой работой комнатные тапочки, - Чего это вы на улице-то делаете?

-Да вот, дедушка! - в простоте сердечной, отвечал Правый домашний тапок Правому деду-сапогу, - Хотели мы поле утоптать, что б вас порадовать да сил не хватило...

-Чего?! - нахмурив кирзовое своё лицо, прикрикнул на комнатные тапки Левый дед-сапог, - А нас вы спросили? - топнул он так, что тапки подпрыгнули, - Глупцы! - оторвал от половицы тяжёлую он свою пятку, готовый пнуть домашние тапки, чтоб не повадно им было чужие труды ломать, да Правый дед-сапог остановил его:

-Да ладно тебе! Не серчай уж! - улыбнулся дырявым своим носком он, - Домашние они ведь совсем... Не ведают тайну пашен и рыхлых полей! Объяснить бы им надо, - и Правый дед-сапог тот древний привлёк к себе домашние тапочки и так им сказал:

-Дети мои! Нельзя поле топтать, иначе огрубеет оно и не произрастит зёрна... Напротив, рыхлить его надо, дабы чёрные его космы солнцем питались, ветром обдувались, дождём наполнялись и силы свои отдавали зёрнам... Вот для этого-то тётки-перчатки и мы рыхлим поля, приготовляя их к сеянию...

-Да, истину Правый глаголет! - рявкнул Левый дед-сапог на домашние тапочки, всё ещё негодуя на их оплошность, - А вы, тунеядцы, чуть всё дело не загубили! И надо ж додуматься - поле утаптывать, а?! Дёрнуло же вас из дому выйти!

-Да полно тебе, старик, ворчать! - любовно толкнул Правый кирзовый сапог своего брата, - Побереги силы! Нам ещё работать на полях должно! Ну а вы, сорванцы, - пододвинул Правый дед-сапог комнатные тапки ближе к двери, - ступайте мыться да прежде имеете привычку испрашивать совета у взрослых... А не то быть беде! Ваше-то дело дома сидеть, а не по улице расхаживать, - притопнул Правый дед-сапог, - Каждому своё, понятно?

-О-хо-хох... - в один голос вздохнули домашние тапочки, - Понятно...

-Ну и хорошо, что понятно! - скрипя половицей, спустился Правый сапог с крыльца, - Ступайте домой, умойтесь, отдохните, а потом ещё поговорим... - и Правый дед-сапог спешно побежал за левым своим братом.

Домашние же тапочки с тех пор на улицу не выходят.

/23.11.2009г., г.Наро-Фоминск, СаЮНи/

Добавлено (12.01.2010, 11:32)
---------------------------------------------
Норка
За зелёными лугами, за глубокими морями, за долами, за холмами жила была большая Гора. И было у Горы той двое дочерей - Пещера и Норка. Пещера была старшая из детей Горы, а Норка - младшая. Пещера была большая, просторная и вся каменная-прекаменная...

А Норка... Норка была маленькой, тесной и вовсе даже не каменной, но земляной. Пещера горда была и холодна, а Норка хоть и была собою мала, но хранила в себе тепло и домашний уют.

И вот однажды, в края те далёкие, где жила Гора со своими дочерями, пришла суровая зима с метелью снежной, с ветром холодным и с лютым морозом. Туго пришлось в суровую зиму ту обитателям древней Горы...

Уж и не знали они, бедные твари земные, где им укрыться от жестокого зимнего ветра? Где спрятаться от холодного снега? Где обогреть озябшие свои тела? И возопили все они к мудрой Горе, прося у неё совета о беде своей, ибо зима не скоро ещё собиралась уходить в другие края:

-Замерзаем! - обратились к Горе горные барашки, - Что делать нам не знаем, ибо путь в долину весь засыпан непроходимыми снегами. Мороз грызёт наши кости, прокрадываясь внутрь через шерсть мокрым снегом... - рыдая, дрожали они от холода.

-Умираем! - тревожно кружились над Горой той горные орлы, - Ветра разорили гнёзда, умчали их прочь и засыпали снегом. Ветер ломает наши крылья острыми льдинками и нет уже сил бороться с неистовством его... Что делать нам, Гора? - кричали они, едва шевеля своими крыльями.

Выслушала Гора стенания своих обитателей, содрогнулась и молвила так:

-Вот, и сама я вижу, что зима нынче суровая, злая... Сама ведаю, как трудно вам, а помочь чем не знаю...- тяжело вздохнула Гора, а потом, помолчав немного, сказала:
- Однако не отчаивайтесь, - воодушевила она их, - есть у меня две дочери - Пещера каменная и Норка земляная. Обе они живут у подошвы ног моих - пойдите к ним, быть может они, сжалившись над бедою вашей, примут вас к себе?! А я, - склонила Гора седую свою голову к бедным своим обитателям, - пока вы идти будете, поговорю с дочерями своими о вас...

Обрадовались горные барашки и тут же поскакали по горным откосам вниз - к дочерям Горы, весело цокая своими копытами. Птицы небесные, прослышав про такое дело, тоже поспешили оставить высокий свой полёт ради убежища, покуда беснуется злыми снегами холодная снежная зимняя вьюга.

Гора же тем временем склонила голову седую свою к Пещере и Норке, сказав:

-Дочери мои любезные! Дочери мои нежно любимые! Дочери мои единственные! Вы знаете, как люблю я вас! Чувствуете вы заботу мою в себе каждый миг, ибо я ношу каждую из вас в себе, доколе жива. Вот, пришла суровая зима с холодом лютым и с метелью беспросветной, но вам не страшны - ни зной, ни холод, ибо каждую из вас оберегаю я от невзгод земных!.. Прошу вас, будьте подобны мне - примите в себя тех, кто обитает на моих вершинах, покуда не уйдёт зима прочь... Не откажите, прошу вас, им в помощи!

-Вот ещё! - ленивым эхом отвечала своей матери тёмная холодная Пещера, поглубже укрываясь в её недрах от внешнего холода, - Сама замерзаю! Буду я ещё тут каких-то проходимцев укрывать от холодов! Нет! - прорычала она, завалив свой зев булыжниками, чтобы никто к ней сунуться не посмел.

Опечалилась Гора, заплакала...

-Не плачь, матушка! - едва слышным голоском, осыпалась тёплыми земляными комочками Норка, - Помогу я зверятам твоим! Помогу я, родная, крылатым твоим! Авось, не погибнут они от лютого зимнего холода!

- Эх, Норка моя, ты, Норка! - ласково пощекотала седая Гора каменным своим коготком брюшко тесной Норы, - Доброе у тебя сердце, доченька! В меня ты уродилась душою да только тело моё ты не унаследовала... Мала ты, чтобы вместить в себя зверьё моё да птиц небесных.

-Вот уж действительно дурёха какой свет не видывал! - из-под завала камней глухо громыхала Пещера, посмеиваясь над сестрой, - Сама с песчинку, а туда же - целый мир приютить хочет! Сама бы не окоченела для начала, а потом бы уж и объятья свои предлагала всем кому непоподя!

-Молчи уж, бессердечная! - рассердилась Гора на старшую дочь свою, - А ты, Норка, взрослей поскорей и оставайся в душе своей такой же доброй и уютной Норкой, какая ты есть сейчас! Я же, - напоследок сказала Норке Гора, - вернусь на высоту и поговорю с Небом... Может за пеленой суровых снегов докричусь до Него? Как знать! - и седая Гора вернулась на свою высоту.

Горные орлы, тем временем, уже спустились к подошве могучей той Горы, и вот, видят они спасительную Пещеру, а вход в неё завален громадными камнями. Опечалились горные орлы, поникли гордыми своими головами и опустили сильные свои крылья, ибо надежды для них не осталось.

Вслед за ними прискакали к заваленной той Пещере и горные бараны. Бараны наивны были по сути своей и не сразу отчаялись. Копытами своими горные те барашки изо всех сил своих пытались расчистить каменный завал да куда им, плотяным существам, с великой силой бездушных камней тягаться?! Утомившись от трудов своих, горные барашки те упали подле камней так, что и встать больше не смогли. А Пещера злая, скрываясь за камнями, всё подхихикивала...

Между тем земляная Норка времени даром не теряла. Свернулась она клубочком и призвала из своих тесных глубин маленьких друзей:

-Милые! Родные! - пробудила она от зимней спячки полевых мышат, которых приютила она ещё в пору дождливой осени, - Проснитесь! Помогите мне отвалить камни от существа сестрицы моей! Не к кому мне больше обратиться о помощи! - шептала Норка просьбу свою в чуткие ушки мышей полевых.

- Помогите мне обогреть каменное сердце Пещеры теплотою обитателей мамы - Горы, милые мураши! - вкладывала Норка просьбу свою в маленькие сердечки муравьёв, которых приняла она в себя ещё прошлой весною, защитив их от злых муравьедов.

- Помогите мне, милые червячки! - обратилась Норка и к земляным червячкам, которых не прогнала прочь от себя когда те, едва она родилась, поселились у её мягкого чуткого сердца.

И услышали её тоненький голос полевые мышата, открыв глаза. И откликнулись на голос земляной Норки дружные муравьи. И червячки ответили ей готовностью помочь!
И хотя обитатели Норки той были все очень малы и слабы, но, объединившись, все вместе они смогли расшатать камни и высвободить проход Пещеры для горных барашков и горных орлов.

-Убирайтесь вон! - выла Пещера, желая напугать незваных гостей гулким эхом, - Не пущу!

Но как бы Пещера не пищала, как бы не содрогалась она, а барашки и орлы всё-таки проникли в её тёмное холодное нутро. Вошли и обогрели собою холод её камней. Сразу, едва только барашки и орлы вошли и влетели под кров её суровый, Пещера тот час почувствовала как холодные её камни наполняются теплом обитателей её матери - Горы:

-Какие вы тёплые... - обогревшись, объяла Пещера своих гостей каменной своей любовью, - Какие вы все милые! - распростёрла она для них всю себя так, что и горные орлы нашли под её просторными сводами место для своих гнёзд, и горные барашки отыскали покой своим тоненьким копытцам...

С тех пор большая та каменная Пещера принимает всех, приходящих к ней и просящих приюта. А Норка так и осталась маленькой. И хотя она не может принять в себя больших зверей и птиц, но с тех пор Норка больше не печалится малому своему размеру, ибо теперь сестра её - каменная Пещера, имея такое же доброе сердце как у неё самой, со времён этой истории никогда никому не отказывает в помощи!

/27.11.2009г., г.Наро-Фоминск, СаЮНи/

Добавлено (14.01.2010, 10:13)
---------------------------------------------
Рукавички
Жили-были на свете две сестрички-рукавички, как две капельки похожие одна на другую. И до того рукавички те были хорошенькие да пригоженькие, что слов никаких красоту их существа описать не хватит! Связаны сестрички-рукавички были единой золотистой нитью весеннего солнышка, в которую небеса вплели пух своих облаков, а лето пропитало эту ниточку душистым ароматом полевых цветов. Поэтому рукавички получились мягенькие как облака, пушистенькие как снег, тёпленькие как душа и цветастенькие как само лето.

Связаны же они были мудрой старушкой судьбою, дабы дарить тепло озябшим странникам. Правда было, что хоть рукавички эти как две капли воды были похожи одна на другую да глядели они в разные стороны. Вот висели они на заветном гвоздочке на восточной стене временной избушки, рядом с дверью, и ждали посетителей. А странников в избушку ту непростую захаживало много. И все пришедшие, чаще всего, были очень уставшими, продрогшими и, главное, ужасно неопрятными!..

Рукавичка-правая сестричка, едва дверь избушки отворялась настежь и ветромиг влетал внутрь, удерживая на крыльях своих странствующее чувство, тут же устремлялась к гостье, чтобы подарить ей всё своё тепло...

Левая же рукавичка не так. Она висела на гвоздочке и косо разглядывала посетителя из-за спины сестрицы своей. И не было такого странника, принесённого в странную ту избушку ветромигом, которого рукавичка-левая сестричка пожелала бы обогреть. Всегда усматривала она в странниках какие-то изъяны - то слишком грязное было чувство, то рваное оно до бесстыдства, то слишком мятое, то больно колючее...

Правая же рукавичка... Она всех укутывала, всех принимала, ибо понимала, что на то была рождена. А ещё правая рукавичка знала какая злая вьюга беснуется за дверью. Она видела неистовство её краем глаза, когда ветромиг отворял двери.

Шло время и стала левая сестричка-рукавичка замечать, что правая-то вроде как стала ещё пышнее, цветастее, душистее и теплее её. Обидно сделалось рукавичке и она стала очень внимательно разглядывать свою сестричку, сравнивая её с собой. Левая рукавичка не ошиблась! Действительно, правая сестрица левой рукавички была намного хорошее её...

Очень огорчилась левая рукавичка этому открытию и решила во чтобы то ни стало сделаться столь же мягкой и пушистой как её сестричка-правая рукавичка. Стала левая рукавичка внимательно наблюдать за сестричкой своею, чтобы понять, как же правой рукавичке удаётся делаться хорошее день ото дня?

Довольно времени прошло. И вот видит рукавичка-левая сестричка, что правая живёт как жила прежде и делает то, что делала прежде...

-Выходит, - подумала тогда сама в себе левая рукавичка, - чтобы красоту приумножить и оставаться юной надо, всё-таки, впускать в себя эти грязные, заблудшие, рваные чувства?.. Эх! - тяжело вздохнула она, - Чего уж не сделаешь ради красоты своей первозданной!

Едва левая рукавичка помыслила так, как тут же в избу ворвался ветромиг с новым чувством. Правая рукавичка даже шевельнуться не успела, как левая её сестрица схватила пушистой своей мягкостью окоченевшую странницу. Схватив замёрзшее чувство, левая рукавичка впервые почувствовала как мягкие её ниточки плачут и словно рвутся на части, согревая теплотой своего естества окоченевшее чувство.

Когда гостья ушла, левая рукавичка упала с заветного гвоздочка на пол, ибо порвалась хрупкая её ниточка. Оказавшись на полу, левая рукавичка заползла в самый тёмный угол, ибо не могла смотреть на распустившееся своё существо, и там горько-горько заплакала. Её красота и целостность были безвозвратно утрачены! Ни душистого аромата не осталось в ней, ни пушка небесных облаков, ни золотой солнечной пыли!..

-Что ты так убиваешься? - спросила судьба-старушка мокрую грязную рукавичку-левую сестричку, подойдя к ней.

-Как же мне не плакать, бабушка? - отвечала старушке-судьбе левая рукавичка, - Ты только посмотри на меня! Я вся... - рыдала рукавичка, не в силах говорить, - Я вся... Я вся хуже любого самого грязного, самого рваного и самого дурно пахнущего чувства, принесённого в твой дом ветромигом...
Это всё сестра моя виновата! Это глядя на неё я схватила с дуру окоченевшее чувство, которое и забрало моё трепетное прекрасное вещество с собою... - захлёбываясь слезами, сетовала рукавица, - А я то, глупая, думала, что сестрица моя-правая рукавица хорошеет от того, что согревает эти грязные чувства...

-Ах вот оно что?! - покачала седой своей головою судьба-старушка, - Всё ясно, теперь, почему ты стала такой... - взяв левую рукавичку в морщинистую свою руку, старушка сказала так:

-Послушай меня, рукавичка, случается, что когда ты тепло своё даришь нуждающемуся из желания согреть его, ты приобретаешь тепла во сто крат более, чем отдаёшь. Ещё случается в жизни так, что когда ты отнимаешь от себя частичку души ради корысти эгоистичной своей сущности, ты расстаёшься с нею навсегда и ничто не сможет восполнить её...
Вот поэтому сестрица твоя-правая рукавица день ото дня хорошеет... Вот поэтому ты, левая рукавичка, едва не погибла, истощившись так, что смотреть на тебя жалко... Признайся, что всё это время ты думала только лишь о том, как хороша ты и как плохи все те, для кого ты была создана...
Но и это не вся твоя беда! - покачала головой своей старушка, - И ладно бы так, но ведь тебе и первозданной твоей красоты показалось мало! Позавидовала ты приобретённой красоте сестрицы своей, которая не жалея себя жила для других каждое мгновение, приобретая своей теплотою частички благодарных сердец, которые были ею согреты...
Вот что сгубило тебя, рукавичка! Ну да не плачь! - улыбнулась судьба бедной левой рукавичке, - Так и быть, подарю я тебе ещё одну золотую нить, заштопаю я твою рану и оставлю висеть на заветном гвоздике. Если ты услышала меня, то сделаешься как сестричка твоя-правая рукавичка. Если же не услышала ты голоса моего, то скоро и эта новая нить распустится и ты умрёшь, ибо суть твоя пустота, в лоне которой ты растворишься, ибо нет тебе чести жить!..

Сказав это, старушка-судьба волшебными своими спицами вплела в существо драной левой рукавички новую золотую ниточку и повесила её на заветный гвоздик, как было прежде.

Много времени минуло с тех пор, а рукавички-сестрички те до сей поры висят на заветном гвоздике на восточной стене избушки той странной и, говорят, что краше их и безответнее нет на всём целом свете!

/16.11.2009г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия/

Однако не радовали Свечу восхищённые взгляды, обращённые к её чистому веществу. Она грустила. И не просто грустила, а даже как-то мёрзла от мертвенного своего существования. Вся её суть желало чего-то иного - настоящего, живого, горячего...
Чего жаждала гелиевая та Свеча, она сама толком не знала, но знала, что очень устала быть так как есть.

Рядом со Свечою той жила утончённая Ваза из горного хрусталя. Она тоже не раз ловила на себе восхищённые взгляды живущих и безмерно тому радовалась, даже начинала сиять как-то по-особенному:

-Как хорошо! - сверкая от удовольствия, шептала хрустальная Ваза Свече, - Что ещё для счастья надо? Только честь и похвала! молодая ты ещё, - обращалась в такие моменты Ваза к Свече, - не знаешь цену жизни и смысла её! Радуйся, глупенькая, покуда твои формы ещё не имеют изъянов и могут радовать глаз! Покуда ты красива и молода - принимай почёт и славу, а как утратишь первозданную свою красоту, тогда горе тебе - закинут тебя, в лучшем случаи, в тёмный шкаф и будешь там пол века, разбитая и всеми забытая, пылится!

-Да разве ж в том только смысл бытия, - не соглашалась, сама не ведая почему, с хрустальной Вазой гелиевая Свеча, - чтобы только восхищённые взгляды живущих ловить да кичится красотой своей, которая сегодня есть, а завтра исчезнет...

/15.01.2010г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия/

Добавлено (15.01.2010, 12:07)
---------------------------------------------
-Ну же!.. - засмеялась радужными бликами Ваза из горного хрусталя, - Полно тебе сетовать-то! Это век живых цветов так краток, что они, подобно тебе, какой-то бред несут о смысле жизни, а уж нам-то с тобой век иной уготован - долгий и славный, ибо наше существо до-олго не утратит своей первозданности!

-И всё же, - не соглашалась Свеча, - уж лучше быть как цветы увядающие, но живой, настоящей, понимаешь?

-Тьфу на тебя! - рассердилась на свечку хрустальная Ваза так сильно, что блеск её немного поблек, - Дура ты и есть дура! Сама не ведаешь, что несёшь!

На том диалог между Вазой из горного хрусталя и гелиевой Свечой закончился. Стояли они теперь молча каждый день. Ваза безмерно радовалась каждому новому взгляду, а свеча тосковала о чём-то настоящем, неподдельном и живом. Так шло время.

Случился как-то в доме том уютном, где жили гелиевая Свеча и хрустальная Ваза, праздник. Шумно было и весело. Взрывались хлопушки, по углам длинными змейками вился цветастый серпантин, а ещё пылали бенгальские огни. Всем было весело и только Свеча грустила.

-Жизнь моя коротка, - услышала вдруг Свеча чей-то тонкий голос, - но она настоящая! прими меня и я с радостью поделюсь ею с тобой!

Свеча принялась лихорадочно оглядываться по сторонам. Голос был совсем-совсем близко, но она никак не могла рассмотреть говорящего с нею.

-ну что же ты не отвечаешь? - совсем слабеющим голосом сказал кто-то прямо в самое существо Свечи и тут она увидела крохотную искорку, упавшую от бенгальского огонька.

-Да, да, да!!! - затараторила Свеча, подхватывая своим тоненьким хрупким фитильком умирающую искорку, - Хочу жить, пусть и не долго, но главное жить, пылать, чувствовать, преображая всё вокруг!

Не успела Свеча договорить это, как в ней вспыхнул маленький живой Огонёк. Он целовал её прозрачное вещество, он согревал своим пламенем её сущность, а она отдавала ему всю себя без остатка. Их союз был столь крепок, что тьма не смела приблизиться к ним ни на секунду. И Свеча, и Огонёк, были счастливы, хотя оба понимали, что жизнь их весьма коротка. Хрустальная же Ваза смотрела на них с жалостью и бубнила себе под нос:

-Какая же, всё-таки, Свеча глупая! Какая же она не разумная! Это ж надо променять честь и славу на мгновение искры?!

И до того Ваза сетовала и негодовала, что упала на пол и разбилась на множество мелких хрустальных осколков. Осколки эти помели и выкинули вон, а про Вазу и вспоминать скоро забыли. Что до гелиевой Свечи, то хозяева помнят её огонёк по сей день и согреваются им, хотя жили они, гелиевая та Свеча и её Огонёк, всего несколько тёмных и холодных ночей...

Время, как складки поющей этой реки, бежало к горизонту, унося с собой в далёкую даль и трудности, и радости, и надежды...

Светило жёлтое солнце в голубом небе. Плакали седые облака, перешёптываясь с прозрачной рекой о чём-то своём. Дули ветра и даже белый снег вихрился зимней кутерьмой по всей той стороне, обжигая всё живое таинственным холодом...

Яблонька росла. Становилась настойчивее и сильнее, а ещё была она весьма любопытна. Пробудившись как-то раз от зимнего сна, Яблонька потянулась и осмотрелась. Красота кругом - птички поют, тёплый ветер по прозрачному небу гоняет пух белых облаков, серебристая гладь прозрачной реки подпевает небесным пташкам и ивы, уже успевшие обзавестись молоденькой листвою, вновь красуются в речном зеркале...

-Да что ж такое! - склонилась над водою молодая Яблонька, тщательно рассматривая своё отражение в серебристых водах реки как в зеркале, - Снова ничего?! Снова я прежняя... - и она едва ли не зарыдала, отвернувшись от воды.

-Что случилось, юное деревце? - обратилась к Яблоньке старая Ива, росшая рядом с нею, - Весна звенит, а ты печалишься? Весна - это наша радость!

-Да какая мне радость от весны, если я снова не такая как каждая из вас? - прошелестела Яблонька старой Иве, - Я была уверена, что в этот раз у меня уже будут такие же длинные кудряшки как у вас и я смогу полоскать их в воде... Но вот, - заплакала Яблонька, - снова эти ветки, летящие вверх, и скупая листва, так совсем не похожая на ваши волнушки!

По правде сказать, ивы и сами не знали, почему Яблонька так не похожа на них? Когда Яблонька только-только проклюнулась зелёным ростком на свет Божий, ивы думали, что родилась ива. Однако шло время и стало понятно, что молодое деревце точно не ива. Понятно, что росточек был деревцем, но каким, никто из ив сказать Яблоньке не мог.

-Слушай, - обратилась к Яблоньке Ива по-моложе, - а ты у ветров спроси, что ты за дерево такое...

-Точно-точно! - подхватила эту мысль старая Ива, - они ведь всюду носятся и, наверняка, видели где-нибудь деревья, подобные тебе?!

Сказано - сделано. Едва Ветер-Шалун спустился с небес, чтобы подёргать ивы за косы, Яблоня тут же спросила его о том, не видел ли он, странствуя, деревья, которые бы походили на неё? Ветер-Шалун был в хорошем настроении и, конечно же, он видел в своих странствиях множество разных деревьев, в том числе и яблонь. Без утайки рассказал Ветер молоденькой Яблоньке всё, что знал о деревьях её рода. А именно он рассказал, где чаще всего растут яблони, о чём шепчутся и, главное, Ветер не забыл сказать про плоды...

-Плоды? - удивилась Яблонька, - Но какие они, эти плоды, и где их взять?

-Где взять плоды, - смеялся Ветер, удаляясь по своим делам, - каждая яблоня знает! От плодов их ветки клонятся к самой земле, не хуже как ивовые космы к воде... - на прощанье свистел Яблоне Ветер-Шалун, - Плоды - это то, что яблоню делает яблоней!.. - и он умчался прочь.

-Ну что же делать? - пуще прежнего заволновалась молоденькая Яблоня, - Что за плоды должны быть у меня и где их взять? Без них я никто... - сетовала она.

-Да погоди ты, - успокаивали Яблоньку ивы, - не плачь! Будут и у тебя плоды...

-Но как и когда они будут? - не унималась Яблонька.

-Ветер сказал, - заключила Ива (та, что помоложе), - что плоды помогут тебе склонится к воде, значит плоды эти есть что-то тяжёлое, а потому вот что сделаем...

И Ива быстро рассказала всем свой план. А план заключался в том, что каждая ива будет вылавливать в реке всё, что только можно - древесину, тину, дырявые башмаки и прочий мусор, какой только понесёт в себе река. Весь этот мусор нужно будет разместить на ветках Яблоньки, которые и станут её плодами...

Решили так и сделали! К середине лета молоденькую нашу Яблоньку было уже не узнать. Согбенная в три погибели под тяжким гнётом камней, досок, тряпок, пластмасса и прочего мусора, она была почти не видима и совершенно не узнаваема. Её макушка ушла под воду, а тонкий хрупкий ствол чуть надтреснул. Теперь Яблоня молчала. Ивы думали, что она, наконец, нашла себя и теперь, счастливая, молчит. На самом же деле Яблоня молчала не от счастья вовсе, а от непосильного груза, взваленного на неё "заботливыми" ивами. И погибла бы так Яблоня, ибо лист её опал в лете и ствол почти сломался...

Но вовремя в те края явился Ветер-Буй. Ветер-Буй был мудрый, хоть и суровый. Освободил он бедную Яблоню от её тяжкой ноши, выкорчевал её и перенёс туда, где был яблоневый сад. Там он опустил её в ямку и, присыпав землёю, сказал:

-Зри в корень и станешь той, кем была создана! - сказав это, Ветер-Буй унёсся прочь, словно и не было его вовсе.

Трудно было Яблоне, но она не смотрела с тех пор по сторонам и никого не слушала. Она, по совету Ветра-Буя, следила за своими корнями и уже этой осенью принесла первый свой плод - маленькие, реденькие яблочки, рождавшиеся на её глазах из неё самой. И только теперь Яблонька увидела другие яблони и по-настоящему поняла насколько хорошо быть такой, какой она была рождена!

/16.01.2010г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия/

Обманутое Облако
Паря высоко-высоко над дольней землёю, где-то ближе к Вышнему миру, плыло лёгкое Облако. Его оперение блестело такой чистотою и свежестью, что временами оно, это Облако, казалось золотым, ибо в его оперениях отражались золотистые лучи светозарного Солнца.

Совершало Облако путь свой небесный давно. Так давно, что о начале пути уже и не припомнить. И всё Облаку-то тому было мило, всё было ему любезно - всюду простор, всюду начало и бесконечность светлых надежд.

Долго Облако странствовало в эфире небес и довелось ему как-то раз повстречаться с Ветром, чья сущность была полна противоречий, по причине которых он никак не мог определиться где ему быть - на земле ли или на небесах? От того он много времени и носился между небом и землёю, смешивая в себе и то, и другое, а в результате не имея ни чего не из горнего мира, не из дольнего.

Завидел Ветер-Смутьян светлогривое то Облако издалека да и позавидовал его чистому полёту. Так что едва Облако поравнялось с ним, Ветер тут же обратился к Облаку, ласковостью своих обольстительных речей:

-Здравствуй, белоснежное Облако! - лаская прозрачные облачные крылья, сказал Ветер Облаку, - Как прекрасно ты в одеяниях своих!..

-Здравствуй, Ветер! - поклонилось воздушное Смутьяну, - Спасибо тебе на добром слове! - сказав это, Облако-было собралось лететь дальше да только Ветер удержал его.

-Эх, - тревожно вздохнул Ветер, - если бы только ты было чуточку побольше, то ты чистотою своею могло бы объять весь дольний мятежный мир, чтобы помочь ему возвыситься чистым и лёгким полётом над всем, что так гнетёт его и давит...
Но нет, - нашёптывал Ветер свои речи в уши добродушного облака, - Ты слишком превозносишься над миром, что лежит далеко внизу... А ведь ты могло бы... Могло бы изменить судьбу земной юдоли...

-Разве? - изумилось Облако, прислушиваясь к речам Смутьяна, - Мне сказано было от начала, что должно мне сияющим нимбом парить над землёю, чтобы полётом своим сеять надежду и разве есть ещё что-то, что могло бы я делать для юдоли земной?

-Конечно! - закивал взбалмошной головою своею Ветер-Смутьян, - Обернись кругом, - попросил ветер Облако и оно осмотрелось, - Что видишь ты, белотканное?

-Я вижу, - робко отвечало Облако Ветру, - много облаков, подобных мне...

-Вот! Вот! Вот! - засвистел Ветер, поднявшись над Облаком, - А если бы хоть одно из вас было мудрее и взяло в себя оперения братьев своих, то стало бы оно большое-пребольшое настолько, что белотканного вещества его хватило бы на то, чтобы вывести чёрные пятна юдоли земной и превратить её в Горний мир!!!

-Ты думаешь? - совсем прониклось Облако мыслью Ветра, не подозревая об опасности, которая сокрыта была в благих словах Смутьяна.

-Я не думаю, а знаю! Не зря я поставлен проведением между небом и землёю! Не даром разум тебе дан, ибо время пришло и ты должно взять у братьев твоих их белоснежные хитоны, чтобы раз и навсегда обвенчать чистотою его два мира - дольний и горний...

-Хорошо! - отвечало Облако, - Я согласно выполнить своё предназначение... Только, - вдруг как-то скомкалось белое Облачко, - у меня нет сил для того, чтобы сдёрнуть белотканные хитоны со спин братьев моих... Я слишком мягкое... Ведь мне никогда прежде не доводилось стяжать на себя чужие одеяния?..

-Ха! - пыльным волчком закружился Ветер вокруг Облака, - А я-то тебе на что? Слейся со мной и мои руки станут твоими!

Послушало Облако Смутьяна и впустило его в самое сердце. Как только Ветер поселился в облачной сущности, Облако как с ума сошло - буйным взлохмаченным пятном понеслось оно по небу, кидаясь белёсым разъярённым приведением на братьев своих. С безжалостною силой сдирало Облако с любезных сородичей своих их чистые одеяния, едва оставляя их в живых. Тело Облако становилось плотнее, прозрачность истаяла словно пар. Грузное и неповоротливое Облако, ставшее рваной чёрной тучей, очень скоро не удержалось на небесах, ибо не имело в себе умеренности и столько сожрало белых облаков, что не осталось в нём лёгкости и оно шлёпнулось в земную юдоль.

Ветер, хохоча, оставил разбитое облако лежать в прахе земной вязкой лужей, а сам отправился дальше - ловить наивные облака, чтобы не осталось ни одного, ибо он ненавидел их всех и мир их небесный ненавидел!

Много времени пройдёт, прежде чем разбитое Облако найдёт силы вернуться в свой горний мир. Для этого ему должно будет пройти через низость тлена, через огонь светлоокого Солнца, через умирание тяжёлой оболочки, обращённой в пар...

Всё это будет, а пока только самое начало - грязная лужа, в которой ни за что не узнать лика свежего юного Облака...

/18.01.2010г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия/

Полосатое солнце
Золотисто-рыжий словно персик, изрисованный от кончиков округлых своих ушей коричневыми, похожими на древесные ветки, полосками, (впрочем к хвосту делающиеся чёрными, как у его мамы-тигрицы), Снежок деловито вышагивал между орешниками.

-Ну что ты делаешь, глупый? - одним прыжком молодая тигрица достигла своего сына и шлёпнула малыша по ушам своей мягкой лапой, - Так нельзя! - сказала она ему, - Ты же тигр! Тебя видно! Повторяю ещё раз... - и тигрица по имени Метелька, оставив глазастого своего малыша под листьями орешников, метнулась к бугру из-за песчаной шапки которого и вылез Снежок:

-Аккуратно, - учила мать своего детёныша, - подползаешь к бугру... - она мягким, белым, пушистым своим брюшком припала к земле и тихо-тихо взобралось по бугорку почти на самую верхушку, - Высовываешь свою морду, - и Метелька осторожно вытянула свою белую шею, принюхиваясь серым пятнистым своим носом к потоку воздуха, - принюхиваешься, - продолжала белая тигрица учить тигрёнка охотится, - присматриваешься и пры-ы-ы-гаешь! - и Метелька одним мощным прыжком очутилась подле Снежка:

-Ну, - посмотрела она строгими своими глазами в золотисто-коричневые глаза тигрёнка, - теперь понятно?.. А ну, - подтолкнула она его своей пушистой как снег лапой к земляному бугорку, усыпанному прелостью ржавых листьев, - попробуй-ка ещё разок...

Тяжело вздохнув, белая тигрица-мама улеглась под косматой лапой душистой пихты. Скрестив передние свои лапы, Метелька уложила на них свою тяжёлую голову и стала косо наблюдать за своим сыном.

В это время недалеко от бугра пробегала тигрица Снежинка с двумя своими котятами. Завидев Метельку, она, оставив тигрят под сосной, приблизилась к тигрице:

-Привет, соседка! - высунула Снежинка свою белую, с чёрными полосками, морду из косм душистой пихты, - Всё ещё учитесь охотится?

Метелька лишь угрюмо кивнула ей своей головой.

-А мои вчера кабанчика завалили, - гордо заявила Метельке Снежинка, - сами! Представляешь?!

-Ох! -тяжело вздохнула Метелька, - А мне нынче не повезло с сыном! - сказала она Снежинке, - Ну ты посмотри на него! Ну вот что он опять делает?! Будто нарочно! - и белые тигрицы обе посмотрели на золотого тигрёнка, который вышел из-за бугра твёрдой тигриной походкой с высоко поднятой головой.

-А я говорила тебе, - сказала Метельке Снежинка, - что на мучает он тебя! Неспроста он уродился такой весь жёлтый-жёлтый... Даже полоски у него какие-то рыжие!

-Сама знаю, что не простой он тигр, - рыкнула мать Снежка на Снежинку, - Хоть и покрыта золотом пушистая его шкура, но ведь сын он мне... Что ж мне его, оставить что ли надо было? Уродилось такое чудо, что уж теперь говорить-то?.. - растопырила Метелька свои уши.

-М-да, - почесала за ухом Снежинка задней своей лапой, - Сочувствую! Снег вот-вот выпадет, а этот, рыжий твой, всё ещё охотится не умеет...

-Да молчи уж! - отмахнулась от соседки белая тигрица, - Сама не знаю, как ему ещё втолковать навык охоты!..

-Ой, Метелька! - затараторила Снежинка, завидев, что рыжий сын Метельки приближается к пихте, где они так мило болтали, - Мои меня заждались... Пойду уж! - и она несколькими лёгкими прыжками убежала прочь, к своим белым детёнышам.

Метелька конечно же знала, что Снежинка просто не хотела встречаться нос к носу с её сыном из-за его необычной золотистой шкурки... Метельку вообще все белые тигры стали обходить за версту, когда она родила своего златошкурого Снежка - совсем не похожего на белых тигров.

-Ма-а.. - просунул золотую свою головку Снежок к морде Метельки через пихтовые ветви и расплылся в улыбке.

-Ну не делай ты так! - отпихнула пушистой своей лапой Метелька улыбающуюся морду тигрёнка, - Ты - тигр! Р-р-р... - оскалила она на него острые свои зубы, - Ты злой - р-р-р! - сказала она ему.

-Да нет же... - подлез рыжий тигрёнок под пушистый бочок Метельки, - Я добрый: ам-р-р-ма... - потёрся тигрёнок золотой своей головкой о белое материнское брюшко, - Я добрый, мягкий и пушистый как солнце!

-Глупости! - схватила Метелька Снежка за гриву и оттащила от себя, - Ты - тигр! Ты - самый настоящий тигр - жестокий и хладнокровный, потому что ты - мой сын! - грозно рычала она, ощетинившись, - И я не позволю тебе вести себя как какой-нибудь жалкий кот! А ну, - оскалилась она, - защищайся, а не то я разорву тебя на клочки! - и тигрица приготовилась к хищническому прыжку.

В глазах Метельки больше не было материнской любви и ласки. В её голубых глазах теперь просматривалась лишь лютая ярость и инстинкт хищницы. Снежок очень испугался вида своей матери и, прижав округлые свои ушки к пушистой голове, побежал прочь с этого места...

Молодой тигр, не останавливаясь и не оборачиваясь назад, всё бежал и бежал вперёд. Его белые лапы легко ложились на продрогшую поздней осенью землю, унося его прочь из этого леса. Белая грудь Снежка едва удерживала биение его доброго сердца, а янтарные глаза золотого тигрёнка роняли горячие слезинки, обжигая его сознание. Достигнув бурых хребтов угрюмых гор, Снежок остановился. Отдышавшись, он лёг на сырую землю и, задрав свою пушистую голову, посмотрел на хмурое небо.

Оттуда, с угрюмой холодной высоты свинцовых тучек, летели снежные хлопья. Наблюдая за снежинками, Снежок вспоминал Метельку - её белая шерсть точь-в-точь как эти снежные пушинки! Тигрёнок плакал. Он любил свою маму - Метельку, но быть злым тигром никак не хотел... Просто не мог и потому, вместо того, чтобы подкрадываться к травоядным, он просто напросто обнаруживал себя...

Он понимал, что его мама Метелька устала учить его охоте и потому рассердилась. Рассердилась так сильно, что прогнала от себя. Делать нечего, пошёл Снежок своей дорогой. Долго он бродил между стволами дубов, покрытых ржавчиной сухой листвы, между одиноких буков, между лысых осин и ясеней, между косматых лап елей и сосен пробирался Снежок вглубь леса...

Долго бродил золотой тигрёнок по земле, запрошенной первым снегом, покуда не вышел к какой-то каменистой порожистой речке. Тут, в прибрежных пещерах, и поселился Снежок. Тут он и встретил первую в своей жизни холодную зиму.

Декабрь выл снежной метелью. Скупое на тепло солнце забурилось в снежную шапку морозной тучи. Холодно было в лесах и голодно. Много зверья погибло от лютого мороза...

Как-то раз, в последний день декабря, после полудня, Снежку почудилось, что он слышит запах своей матери. Оставив ловлю рыбы, Снежок во всю свою звериную прыть помчался на родной запах. Его округлые ушки, стоящие торчком, улавливали любой шорох:
Вот, где-то отвалилась сосулька. Полевая мышь пробежала в своей норке, укрытой толщей снега. Осыпался снег с кедровой ветки...

Уходя всё дальше и дальше от своего жилища, Снежок читал лес, ища в нём след Метельки. Наконец золотой тигр остановился. Его чуткий нос почуял кровь. Кровь Метельки и слабое её дыхание. Но к родному материнскому запаху примешивался ещё один запах - запах старого оленя.

Припав к земле, как когда-то давно учила его мать, Снежок подполз к заснеженному бугорку и осторожно высунул свою рыжую голову. Там, за бугорком, в луже крови лежала его мать, а чуть поодаль, тяжело дыша, стоял старый олень, рога которого были испачканы кровью.

-Что ты сделал? - обратился золотой тигр к оленю, поднявшись во весь свой рост на бугорке, занесённом снегом.

-Я защищался, - завидев жёлтое пятно на белом полотне холодного снега, отвечал Снежку Олень.

-С кем это ты говоришь? - едва дыша, спросила израненная Метелька Оленя, пытаясь поднять свою голову.

-Солнце спустилось к нам, - отвечал ей Олень, - чтобы рассудить нас - чья вина в том, что ты умираешь...

-Обманываешь ты... - не согласилась с Оленем Метелька и, употребив все свои усилия, всё же оторвала от земли белую свою голову и открыла голубые свои глаза.

Метелька собственными своими очами видела, как, переливаясь бурым свечением коричневых полос, к ней и Оленю, словно летнее солнце, приближался... Снежок... Словно солнышко светился он, согревая своим присутствием её сердце:

-Снежок, - навернулись на голубые глаза Метельки крупные слёзы, - Ты совсем как полосатое солнышко! - и она попыталась подняться, но не смогла.

Золотой тигр, тихонько подошёл к своей матери и принялся горячим своим языком зализывать её глубокую рану.

-Пустое, - съежившись от боли, сказала Метелька своему сыночку-солнышку, - уходить тебе надо! Ночью вьюга безжалостна! Как бы тебе со мной не погибнуть от холода...

-Не говорил ли я тебе, мама, - отвечал ей Снежок, - что солнечный свет сильнее любой, пусть даже самой страшной и холодной, вьюги? Не говорил ли я, что добрый не терпит скорбей злого сердца? Доверься мне, Метелька! - и золотой тигр, оставив Метельку лежать подле бугорка, подошёл к старому Оленю:

-Олень, - сказал он ему, - твои копыта широки и они не тонут в снегах... Твоя спина, изведавшая много тяжестей, сильна поднять белую мою тигрицу-мать, а твоё большое сердце сильно простить ей её хищническую злобу... Прошу тебя, Олень, помоги мне отнести Метельку к берегам порожистой реки в моё жилище! У меня есть там несколько берёзовых веников... Я их все тебе отдам...

-Тигр ты, - отвечал Олень Снежку, - и не должно мне верить тебе, но вижу я, что не обычный ты тигр... Ты тигр-солнце и сердце у тебя доброе, словно и не хищник ты вовсе... Услужу я тебе, тигр - полосатое солнышко, ибо доброте твоей золотой не могу отказать... - и олень подошёл к Метельке.

Аккуратно водрузил он белую тигрицу на свою спину и потихоньку пошёл за Снежком - след в след.
К вечеру, прежде чем солнце скрылось за теменью зимней седой ночи, Олень и Снежок добрались до реки. Как и обещал золотой тигр Оленю, он отдал ему берёзовые веники.

Так белая тигрица, золотой тигр и старый Олень встретили волшебный Новый Год. Олень поедал ароматные сухие листочки берёзы, Метелька и Снежок трапезничали рыбкой, а снаружи пещеры завывал злой ветер.

И хоть много времени минуло с тех пор, а говорят, что тигр - полосатое солнце жив по сей день и он является тем, кто нуждается в теплоте его заботы, согревая страждущих своим участием так, как солнце своими золотыми лучами согревает замёрзших...

/25.11.2009г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия /

Ну и ну конфетка!!! Ручаться за другого не всегда разумно по мнению древних мудрецов... Про вкусы и так всё ясно, разве можно обижаться на кого-то, кто не понимает вкуса, например, твоего любимого лакомства? Нет, конечно... То же и в литературе, хотя, если честно, то круг моих читателей не только мои дети, но и взрослые, при чём такие, взоры коих каждый писатель не прочь поймать своими творениями Я думаю, что обмениваться мыслями - это здорово, а если нет понимания, то и обижаться не за чем...

Про две телеги
По пыльной дороге, скрипя и чуть пошатываясь на деревянных колёсах, катились сами собой две телеги. Слыхали телеги эти, будто там, далеко — далеко, где с дорогой соединяется небо, есть большой дом и в нём каждый находит себе приют.

Влекомые этой своей мечтою, телеги те катились по пыльной дороге в светлую даль — к горизонту. И вот случилось однажды тележкам тем проезжать между злачными полями, сплошь усеянными золотом душистой пшеницей. Завидев тележки, поля взволновались и возвысили волнистые свои голоса:

-Постойте, странники! - шумели золотыми колосьями поля те странствующим тележкам, - Взгляните на нас! Вот, солнце нынче обласкало нас теплотою высокого ока своего и небо наполнило нас водами своими, так что мы, обогретые и напоенные, произрастили из себя богатый на славу урожай пшеницы... Зачем вам ехать порожними? Возьмите в себя урожая, сколько каждой угодно и езжайте себе дальше в путь!

Выслушав речь полей, поросших золотой пшеницей, телеги те странствующие остановились и взяли в себя пшена каждая столько, сколько могли вместить. Одна из тележек, та что была попросторней и более вместительной, едва наполнила воз свой до краёв, тут же вернулась на дорогу и поспешила прочь от пшеничных полей — к горизонту.

Другая же телега, та, что была не очень велика и не очень вместительна, собрав пшеницы столько, сколько могла увезти, поблагодарила поля за дар их ценный, а так же поблагодарив солнце и небо, которые по споспешествовали великому плодородию земли этой, отправилась в путь следом за первой. Маленькая телега довольно быстро нагнала попутчицу свою, ибо она имела в себе груза меньше, чем первая, а потому и ехать могла чуть быстрее.

Вот едут телеги к горизонту и, вдруг, большая говорит маленькой:

-Вот, - деловито покачиваясь на деревянных своих колёсах, говорила большая телега, - когда достигнем мы горизонта, построю я великий амбар и уложу там своё зерно и буду жить долго, не зная ни в чём нужды!

-Хорошо... - кивнула ей в ответ телега поменьше и улыбнулась, завидев над собой небесных птах, - Эй, - крикнула та тележка птицам небесным, - крылатые! Тяжело вам на голодный желудок крылами небо голубое рассекать, но прильните ко мне все! Возьмите серна золотого, насытьтесь и летите в самое небо!

Услышали птицы небесную скрипучий голос маленькой телеги той, спустились к ней и утолили свой голос. Большая же телега сделала вид, что не знает маленькую тележку и что не видит никаких птиц. Поскрипывая, она медленно катилась по дороге вперёд — к горизонту. Очень скоро маленькая тележка, скормив всё своё зерно птицам небесным нагнала большую тележку, ибо ход её был лёгок. В это время телеги те как раз проезжали кукурузные поля. Завидев тележки, кукурузные поля окликнули странствующие телеги, предложив им урожай свой. Поблагодарив поля за кукурузу, а так же солнце и небо за то, что они были милостивы к земле полей тех, маленькая телега, наполнив воз свой, вышла на дорогу и поехала вдаль — к горизонту. И большая телега не отказалась от предложенного ей урожая кукурузы. Еле-еле выползла она с поля и поползла по дороге вперёд, едва вращая деревянные свои колёса:

-Весьма богато жить я буду, - тяжело дыша, скрипела большая телега, едва передвигаясь, - и не будет у меня недостатка ни в чём!

-Хорошо... - только и нашлась что ответить большой телеге маленькая тележка, заметив на дороге полевых мышат, - Эй, - сказала она им, - придите ко мне и напитайтесь, жители полей!

Полевые мыши, услышав голос маленькой тележки, окружили её и стали лакомится кукурузой, благодаря тележку за страннолюбие и милосердие. Большая же телега снова сделала вид, что не знает маленькую тележку и что не замечает никаких мышей.

Скоро вновь две эти странствующие телеги катились по дороге к горизонту и случилось им проезжать через яблоневый сад. Завидев тележки, яблони простёрли к телегам тем ветви свои и предложили им взять наливных своих яблок. Поблагодарив яблони, солнце и небо, маленькая тележка взяла в воз свой яблок и вышла на дорогу да стала ждать попутчицу свою...

Большая телега хоть и была полна да от урожая яблок не смогла отказаться. Набрала в себя столько, сколько уже и вместить не могла:

-Вот, - треща по швам и скрипя, выползала она из сада на дороге, — теперь нет мне равных по изобилию! Буду богаче я всех!

Однако проехав всего лишь несколько метров, телега та развалилась, так что щепки её разметал по свету ветер, а звери полевые съели то, что было у неё. Маленькая же тележка достигла горизонта и теперь почёт ей великий и слава, ибо пока совершала она путь свой, никого она не оставляла незамеченным — всех замечала и всех кормила!..

/07.12.2009г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия/

Добавлено (21.01.2010, 10:51)
---------------------------------------------
Разболтавшаяся дверная Ручка

В некотором доме жили-были несколько дверей и у каждой двери было по ручке. Двери, как водится, ладили со своими ручками, а потому отворялись и затворялись очень легко и даже как-то весело, временами радостно поскрипывая, постукивая и даже повизгивая от удовольствия. А как же иначе?! Любая отверстая дверь скажет, что впускать кого-либо в запертую комнату или тактично выпроводить из неё есть великое удовольствие (хотя, впускать, конечно, приятнее, чем провожать).
Вот в том-то доме и жила белая Дверь со своею шариковой кремовой Ручкой. Жила она на втором этаже, под самой крышей и скрывала собою невероятно светлую, просторную комнату, которая всегда была залита солнечным светом.
Как водится в таких случаях белая эта Дверь и её Ручка были очень близки от начала и дружили крепкою, почти родственной, дружбой, хотя по природе своей были различны...
(К слову должно сказать, что шар дверной Ручки имел приятный матовый оттенок и по сути своей был обработанным кусочком голубовато-белого металла, называющимся хромом. А вот белая Дверь была по своей природе ореховым деревом и потому по сути имела очень незлобивый и уступчивый характер...)
Пока Ручка и Дверь не освоились в доме всё между ними было складно да ладно. Ручка, сияя от восторга, с радостью укладывалась округлым своим существом в ладонь человека, увлекаясь за его рукой, а Дверь послушно следовала за своею хромовой Ручкой-шаром. Так проходили дни, месяцы и годы.
Позже, однако, когда Ручка вполне освоилась, с ней стало твориться что-то неладное. Стала Ручка капризничать, ворчать и даже отрываться от своей Двери:

-Да что с тобой такое? - плакала едва слышным тревожным поскрипыванием ореховая Дверь, изо всех своих сил пытаясь удержать в себе стержень хромовой своей Ручки, - Куда ты вырываешься?! Успокойся!

-Отпусти! - изо всех своих билась Ручка, холодным стержнем своим причиняя неимоверную боль Двери, - Не хочу быть с тобой, неужели не понятно?!

-Но почему? - печально скрипя, плакала Дверь, - Что я не так сделала, что ты не хочешь быть со мною? - недоумевала она.

-Я устала тебя на себе нести, - злобно рычала Ручка, разболтавшись вконец, - Неужели ты не понимаешь, глупая деревяшка, что только Я причина открытий, а ты - жалкая доска, только и знаешь таскаться за мною словно хвост! Мне невмоготу таскать на себе такую рухлядь, а потому отныне нам с тобой не по пути! Я одна открываю хозяевам мир солнечной комнаты, а ты все эти годы бесстыдно пользуешься моей добротой, увлекаясь за мною как гнилой лист за ветром! Но отныне этому пришёл конец!!! - и шар Ручки отодрался от Двери и рухнул на пол.

С великим нетерпением Ручка, валяясь на деревянном полу ожидала прихода хозяина и представляла, как его тёплая ладонь объемлет округлые её бока и устремляет в комнату, залитую солнцем...
Время тянулось невероятно долго. Ручке даже показалось, что время стоит на месте и это было очень мучительно. Глупая дверь всё скрипела и скрипела, рыдая, но Ручка оставалась непреклонной и была убеждена в правильности своего поступка!
Наконец послышались шаги. Пришёл человек. И Ручка, и дверь видели изумлённое его лицо и некоторую растерянность. Постояв какое-то время в размышлении, глядя то на Ручку, то на Дверь, человек-таки склонился над Ручкой и, как она того и ожидала, взял её своей тёплой ладонью от пола, но в комнату, залитую солнечным светом, не понёс...
Он понёс её по тёмному коридору, а потом небрежно кинул в какой-то ящик, где было тесно, душно и пахло хламом...

Долгие годы хромовая та Ручка пролежала в том ящике, словно в склепе, не видя Божьего света. У неё было достаточно времени, чтобы понять своё заблуждение по поводу того, что она носила на себе Дверь и была причиной открытия светлой комнаты. О, как она желала бы всё вернуть вспять, но увы, теперь ничего нельзя было изменить и дверная Ручка безутешно рыдала в тесном ящике.

Однако случаются чудеса для раскаявшихся и однажды эту Ручку вынули тёплые руки и установили на дверь. Правда дверца сарая была не под стать той ореховой Двери, с которой когда-то давно хромовая Ручка начинала свою жизнь в большом доме. Но даже теперь, обдуваемая ветрами и мучимая непогодой, дверная Ручка-шар очень дорожила старенькой своей дверью и делала то, что должна была делать!

/21.01.2010г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия/

Добавлено (22.01.2010, 11:24)
---------------------------------------------
Монетка или ловушка для кота
В большом, тёплом и очень уютном Доме, как это обычно случается, поселились злобные крысы. Чёрные-пречёрные, буро-коричневые, тёмно-серые с чёрными жадными глазами они наводили в Доме том старинном свои порядки.

Ещё бы! Они, крысы эти, были очень большие, очень прожорливые и очень жадные. Их все боялись, а крысам того только и надо было! Но вот случилась в Доме том настоящая крысиная беда - объявился в Доме старинном белый Кот - крысолов. Кот как кот да только спуску он крысам никак не давал! Загнал он злобных тех крыс в тёмное подполье и горе той крысе, которая бы посмела высунуть наглую свою морду наружу!

И днём, и ночью белый Кот тот ходил по просторным комнатам старинного Дома того и внимательно бдел за покоем и порядком в пространном жилище том. Не понравилось это крысам тем злобным!.. Ух как не понравилось! (Ещё бы, кому понравится сидеть в тесном тёмном углу, не смея высунуть даже носа, и это после того, как они сами не давно были всему хозяевами и наводили везде свои порядки?!). В общем, собрались мерзкие те крысы на крысиный совет:

-Ну что братья - крысы, - молвил главный Крыс, обозрев ядовитыми своими глазами сородичей своих, - недоброе для нас время наступило!.. Время тяжкое, время злое...

-Ох недоброе, - кивали своими острыми носами крысы главному Крысу, - Ох тяжкое...

-Не уж то мы, истинные владетели большого Дома позволим какому-то там безродному коту и дальше наводить в нашем жилище свои порядки, а? Крысы мы или кто? - сжал в кулачок когтистую свою лапку Крыс, злобно блеснув чёрными бусинами своих стеклянных глаз, - Никогда ещё род наш не терпел от котов такого позора... Это жалкие мыши трясутся при виде кошек и, поджав хвост, бегут прочь... Но мы-то с вами не мыши, мы - крысы и пора нам ныне положить конец деспотизму косматого этого кота!

-Пора положить конец! - со всех сторон пищали главному Крысу крысы.

-Давайте помыслим, друзья мои, - продолжал речь свою главный Крыс, - как нам от кота этого избавиться, чтобы вернуть себе прежнее наше положение - положение правителей...

-Предлагаю, - подполз к Крысу старый мелкий крысёныш по кличке Хитромудрый, - понаблюдать за котом прежде, чем предпринимать какие-либо действия... Ибо, - тонким противным голоском попискивал старый крысёныш, - нам понять надо слабые места врага, чтобы потом нанести по ним решающий удар!

-Точно! - прислушался главный Крыс к голосу мудрого крысёныша, - Так и поступим! Выберем из среды себя самых аккуратных, самых наблюдательных, самых осторожных крыс и будем глазеть в оба за этим косматым... Наверняка найдём в нём что-то, что будет нам на руку в нашей войне...

Порешив так, крысы, не теряя времени, выбрали из себя самых опытных и сильных наблюдателей, а сами притаились, словно и не было их вовсе! День прошёл, другой минул. Недели растворились в месяцах. Долго крысы наблюдали, долго не беспокоили Дом, притаившись в глубине тёмного подполья. Наконец настало время вернутся к совету:

-Ну, друзья мои, - обратился главный Крыс к сородичам своим, - Довольно времени мы молчали! Довольно мы, наблюдая, бездействовали... Вот, пришло ныне время, собрать совет и явить ему всё, что было за это время узнано о коварном нашем враге , - и Крыс сурово глянул на крыс-наблюдателей.

Один за другим крысы-наблюдатели предстали перед сородичами своими и стали рассказывать всё, что видели они и что слышали о белом том коте. Много они чего рассказали, но наблюдения их не были утешительными:

-Значит, - озадачено переспрашивал крысиных наблюдателей главный Крыс, - спать он не любит?..

-Да, - кивали острыми своими мордами наблюдательные крысы, - не любит...

-И нежится на мягкой подушке тоже не любит?.. - не веря своим ушам, переспрашивал своих подданных главный Крыс.

-Так точно! - в один голос отвечали ему крысы, - Не любит он спать, и объедаться не любит... Праздность не переносит и уязвимых мест в нём нет!..

-Вот беда так беда! - сокрушаясь и печалясь о крысином своём положении, выдавил из себя главный Крыс, тяжко вздохнув.

-А я, - протиснулся из крысиной среды маленький крысёнок, - видел ещё, что белый тот кот любит с солнечными зайчиками играться... И до того он любит с ними играться, что прям голову теряет!..

-Да молчи ты, тупица! - втащила обратно в толпу старая крысиха своего детёныша, - Не видишь что ли, тут важные государственные дела решаются, не до твоих дурацких наблюдений!

-Ха! - расплылся в улыбке главный Крыс, наблюдая за крысиным малышом и его старой злобной мамашкой, - В солнечных, зайчиков, говоришь играть любит? - о чём-то глубоко, вдруг, задумался главный Крыс, - До беспамятства говоришь?.. - и он, оставив свой трон, нырнул в свою норку.

-Что это с ним? - зашумели мерзким писком крысы, недоумевая, - Куда это он? Что случилось-то?

Впрочем, очень скоро Крыс вернулся, держа в когтистых своих лапах небольшую блестящую монетку:

-Вот! - показал Крыс монетку всем сородичам своим, - Если вынести её наверх, она будет блистать не хуже солнечного зайчика... Авось, - хитро сузил свои злобные глазищи Крыс, - котяра наш примет её за зайчика и так увлечётся своей игрой с нею, что позабудет про нас?..

-Ура! Ура! Ура! - ликовали крысы.

Под эти-то ликования главный Крыс и покинул подполье, удерживая в лапах своих когтистых единственное орудие против котовской бдительности.

Едва Крыс высунулся из подполья, как белый Кот тут же преступил к нему. Ощетинился он, выпустил свои острые когти, оскалил острые свои зубы и уже готов был накинуться на недоброжелателя, но остановился. Голубые глаза белого Кота увидели блеск монетки и отвлекли его внимание от крысы. Крыс, не теряя времени, бросил от себя монетку прочь.

Монетка, переливаясь жёлтым светом, словно солнечный зайчик, покатилась по полу и закатилась в тесную щёлку. Белый кот, словно безумный, кинулся за блестящей той монеткой и там оставался долго-долго. Потеряв счёт времени, белый Кот сидел у щёлки, куда закатилась блестящая монетка, и своей косматой лапой пытался достать её, не обращая внимания больше ни на что!

Крысы же, тем временем, покинули тёмное своё подполье и начали бесчинствовать. С возвращением крыс всё в Доме том старинном перевернулось с ног на голову! Куда ни глянь - всюду сор, дыры, смрад, а белый кот всё сидел себе над щёлкой и выковыривал блестящую монетку, не замечая, как за его спиной Дом, переполненный злыми крысами, трещит по швам!

Не выдержали такого губительного положения старинного того Дома Солнце и Луна и обе, разом, скатились с мест своих:

-Что ж ты, белый Кот, творишь?! - сверкая, пылая, сияя, говорили Луна и Солнце белому Коту, - Ржавая та монетка, которой пленился взор твой ясный, не сравнима со светом ни одной из нас... Поверни ж свою ты чуткую белую пушистую мордочку к нам и зри, что сделали с Домом крысы, пока ты сидишь над монетой той ржавой!!!

Поражённый светом Луны и Солнца, белый пушистый Кот оторвал свой взгляд от жалкой монетки и осмотрелся...
И вот, видит Кот, в Доме старинном разгром, смрад и всюду злобные крысы...

-Мяу-у! - ощетинился Кот, - Мяу-у! - одумался белый и давай выметать из старинного Дома злобных крыс.

Много дней и много ночей белый Кот без устали гонялся за крысами, пока не истребил всех до одной!
Успокоился белый тот Кот только тогда, когда старинный Дом, освобождённый от пожирающих его вредителей, облегчённо вздохнул. Вздохнул Дом полной грудью и Кот вздохнул вместе с ним, дав белым пушистым своим лапам покой от тяжёлой битвы...

Когда Дом облегчённо вздохнул, из щели выкатилась та самая крысиная монетка. Посмотрел на неё белый Кот и, тяжело скорбя (ибо нравилась Коту блестящая эта пластинка), выкинул её прочь от своих глаз, ибо понял он, что блестяшки, отвлекающие его взор, могут погубить не только его самого, но и величие древнего Дома!

/26.11.2009г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия/

Добавлено (25.01.2010, 16:52)
---------------------------------------------
Кто важнее или спор из деревянной Шкатулки
В бабушкиной мастерской, на средней полке старенького стеллажа, стояла деревянная Шкатулка для рукоделия. В той Шкатулке жили цветастые нитки, острая Игла и Канва. Все они жили дружно и все ладили друг с другом...

Однако случилось, что Шкатулку ту долгое время никто не открывал, так что на её крышке даже образовался тонкий слой пыли. И обитатели Шкатулки, то ли от того, что позабыли дневной свет, то ли от того, что давно тепло рук не касалось их, забились каждый в свой угол, перессорившись. А случилось это так.

Тонкая острая Игла, с позолоченным ушком, проснувшись спозаранку, вдруг, ни с того - ни с сего, заявила как-то прочим обитателям шкатулки, что она самая главная и самая необходимая вещь в процессе творения цветастого полотна...

-Вот ещё! - фыркнула одна из ниток, выбившись из среды своих гладких цветастых сестёр, - Мало в тебе проку, если нас не станет! Что ты, остроносая, умеешь-то, если разобраться? Так, только дырки делать и всё!

-Вот именно! - по вылазили другие нити, - Если уж и говорить о важности, то мы важнее, потому что именно мы сутью своей создаём замысловатый рисунок и радуем глаз...

-Ха, - злобно усмехнулась игла, - как вы, однако, заговорили! Да не будь меня, как бы вы сами легли в канву, а? Кто как ни я вам путь ещё проторит, а? А! Молчите?! - кичливо повизгивала игла, скребясь острым своим носом о стенку деревянной шкатулки.

-Ха! - спорили с иглой нити наперебой, перекрикивая одна другую, - Да не будь нас и ты без надобности! - возмущались они так яростно, что спутывались между собою в беспорядочные узелки, - Ты, между прочим, - отстаивали нити свою большую значимость, - лишь для того единственно и дана, чтобы нам путь прокладывать!

-Полно вам петушиться! - не выдержала Канва, - Коли уж говорить о большей значимости, то всех вас важнее я! Где бы все без меня были? Все вы для меня, так что на том и закончим весь этот пустой разговор!

Однако с Канвой, конечно же, не согласились ни Игла, ни нитки. Напротив, спор принял ещё более жёсткие черты. дошло до того, что все друг друга оскорбили и расползлись по разным углам, не желая больше знать друг друга.

Тихо-тихо стало в Шкатулке и не известно чем бы закончилась эта грустная история, если бы вечером этого же дня, я не вошла в мастерскую и не выслушала рассказ деревянной Шкатулки о ссоре её жильцов. Не теряя больше времени, я отварила крышку Шкатулки и вынула напрочь перессорившихся Канву, Иголку и нити. Сначала мне пришлось распутать нити, затем расправить Канву и только потом я могла приступить к вышиванию. Замечу, правда, что нити ни в какую не хотели вдеваться в игольное ушко, а Игла ни за что не желала вести нити через Канву, но в конце концов тепло моих рук до того обласкало этих упрямцев, что все они, как один, принялись делать то, что должны были делать!

Так, Игла послушно следовала за пальцами моей руки, а ниточки - за Иглою, чтобы потом ровненько лечь на Канву, послушно лежащую на другой моей руке. Стежок за стежком и очень скоро у всех у нас получился чудесный узор с цветущими цветами, порхающими бабочками, со сказочным домиком и светлой мечтой! А как же иначе? Когда мир и любовь руководит нами, тогда любое дело спорится с радостью и несёт с собою жизнь!

/09.01.2010г., г.Наро-Фоминск, Сасова Юлия/

Кнут и пряник, конфетка?! Спасибо за похвалу, а что скажите вот про эту заморочку?

Мнение светлой Души и Самомнение
В закоулках живой Души жило-было скромное Мнение. Мнение носило неприметные одежды и имело по всякому поводу своё суждение. Впрочем, своё суждение Мнение не имело обыкновения выставлять на показ, но носило глубоко внутри себя и этим было весьма довольно. Правда было, что Мнение избегало встреч с другими, подобными ей мнениями, ибо оно по-сути своей было очень не уверено в своих суждениях и запросто могло бы перемениться...

Случилось как-то раз скромному этому Мнению повстречаться с Самомнением. Самомнение было огромным и напыщенным, так что объёмы его крушили собою всё:

-Вот видишь, видишь?! - едва заметив Мнение, заорало Самомнение, вгрызаясь выпученными своими глазищами в скромную жительницу Души, - Видишь, как тут всё не устойчиво, мелко и тесно?! Разве может отсюда что-то доброе исходить? - и Самомнение толстущей своею рукою схватило бедное перепугавшееся Мнение за подол скромного его одеяния, - Эти узкие улочки, эти тёмные переулочки, эти жалкие тусклые фонарики... Да разве ж можно в таком заточении жить, а? - и Самомнение подтащило дрожащее Мнение к себе поближе, - Слушай меня, кроха, - сказало оно ему, - Мы тут новый порядок устроим!

-Но зачем, - трепеща, выдавило из себя-таки Мнение, - Мне нравится всё, что здесь есть... Скромные улочки, залитые волшебным светом старинных фонариков... Деревянные скамеечки, увитые вьюнками и диким виноградом... Старенькие мостовые, выложенные камнями... Мне всё это нравится...

-Э-эх, - встряхнуло Самомнение бедное Мнение как тряпицу, - дурачина ты! Вот что значит жить в своей норе и не знать чем нынче мир живёт! А ну, идём за мною! - и не ожидая ответа, Самомнение потащило едва живое от страха Мнение прочь из живой Души...

Не успели эти двое покинуть по-домашнему уютные душевные дворики, как перед ними возник огромный до бесконечности, холодный до мертвенности, безликий до бесформенности мир, сплошь заполненный жирными-прежирными бесформенными телами самомнений, хаотично несущихся кто куда. И каждое самомнение превосходило одно другое напыщенной своей ручью, и каждое хвалило свой путь в никуда, лишённый смысла...

Увидело всё это Мнение, съёжилось, но потом, всё-таки, отдёрнуло тонкую свою ручонку из толстых лап Самомнения и твёрдо сказало:

-Безобразен мир, не имеющий формы, мёртв мир, в котором нет уютного дома и сердечного тепла, пусть даже в мире этом нет границ для вольностей! Я вернусь в свой старый город, ибо в нём суть моя - моё суждение!

Самомнение пыталось что-то орать, доказывать, но Мнение, имевшие суждение чистой Души, упорхнуло в свой мир и живо по сей день. Что до Самомнений, то они, взбешённые неограниченной свой свободой, лопаются одно за другим, так и не познав целей и смысла подлинной Жизни!

/27.01.2010г., г.Наро-Фоминск, СаЮНи/

МНЕНИЕ — усредненная и поддерживаемая большинством точка зрения различных социальных групп на какую-либо проблему с учетом развития массового сознания и ролевых представлений социальной группы о поведении и мышлении внутри социума.