Жил – был на свете Козел средних лет. Жил, как все нормальные козлы: у кого огород попортит, с кем пободается, у кого козу отоварит. В общем, Козел, как козел. Была у этого Козла Коза, козлиная жена. Так себе Коза, среднего ума. А какая еще с этим Козлом жить будет?
Весело жили, то от чужих коз его рогами отбивала, то хмельное зелье отбирала. Козел покается, Коза простит. А куда ей деваться? Ведь еще и Козочку народили. А вообще, по-козлиному жили, муж ведь Козел. Как с ним еще жить?
Коза бока отъела, а Козел себя архаром мнил (забыл, что дворовый), стройных ланей любил. Ну, так на Лани бы и женился. Да лани за козлов замуж не идут, так играют с ними для разнообразия. Не подумал об этом Козел и в молодую Лань влюбился. Нет, он не сразу влюбился, сначала из любви к своим козлиным прихотям полез. А Лань козлов близко ни когда не видела, да еще матерых, ну и влюбилась, тоже не сразу. А, может быть, ей показалось? Или ей было скучно? А когда увидела, что Козел всех окружных самок отоварить хочет, решила его в себя влюбить. Она то умнее Козла была, хоть и моложе. Вот и привязала Козла к себе за рога. Рвется Козел то к ней, то от нее. Не остаться, не уйти не может.
Годы идут, Козел стареет, Лань хорошеет. Как поняла Лань, что Козел крепко привязан, на дверь ему указала. Ушел Козел, да ненадолго. Назад стал проситься. Даже благородней старался казаться. Разрешила Лань вернуться. Но уже не смотрела влюбленными глазами, любопытно было, каким Козел стал. Вокруг нее всегда матерых, породистых самцов хватало молодых, да зрелых. Ни какие то там козлы, а львы, да тигры. Но к таким она привыкла, а Козел диковинкой для нее был.
А теперь поняла, Козел, как козел. Она ему про любовь говорила, да делала вид, что и его сказкам верит. Да только теперь время даром не теряла, своей жизнью жила. Поняла, что львы, да тигры ей ближе и понятней. Да и толку с них больше, ни как с Козла молока.
А Козел был так самоуверен, как все нормальные козлы, и мысли не допускал, что Лань его не любит. Думал, ломается, цену себе набивает. Даже рассказал однажды, что другую Лань отоварить хочет, помоложе, такую, какой она сама была, когда он к ней прикозлился. И подумала Лань: «Козел, он и в Африке – козел! Так зачем в козлином дерьме пачкаться? Пусть живет и старится в своей козлиной жизни, и думает, что он самый... самый... самый..., а все-таки, КОЗЛОМ ты БЫЛ, КОЗЛОМ ты и ОСТАЛСЯ!

.