| Tais_tais | Дата: Понедельник, 30.11.2009, 21:57 | Сообщение # 1 |
 Неизвестный персонаж
Группа: Ушел
Сообщений: 222
Статус: Не в сети
| написала еще один рассказ. Не могу понять своего к нему отношения. если кто осилит, дайте знать, что думаете. возможно, он будет первым из цикла  . а, еще в тексте есть два некультурных слова, признаюсь честно и сразу.
________________
В аэропорт ее везла мама, что-то долго рассказывала, наверное, как правильно себя вести молодой девушке за пределами территории России. Даша обреченно кивала, выпадая из реальности, прислонив мокрую от слез, горящую щеку к окну машины. Мама, увлеченная дорогой и своей речью, не замечала, что она плачет, заставляла проверить наличие паспорта, билетов, наличных денег, бумаги с адресом подруги Лены, на случай, если та не появится в аэропорту города Балтимор. Даша безучастно кивала, открывала, доставала, проверяла, закрывала. Ей хотелось лишь одного – сесть в самолет и убраться из этого города, из этой жизни, наконец, от самой себя. Ленка ей поможет.
Попрощавшись с мамой, сдав вещи и миновав затянувшийся таможенный контроль, она побрела на уже объявленную посадку по узкому стеклянному холлу аэропорта. В самолете сразу же пристегнула ремень безопасности, мечтая, чтобы ее оставили в покое заботливые стюардессы. Даша хотела остаться одна и пребывать в этом состоянии как можно дольше. Превратиться в ледяную статую, и простоять так добрую сотню лет, чтобы вдоволь надуматься о том, что сказал Женька в день своего ухода. На самом деле, сказал ей много чего, но лишь одна его фраза острым рубцом врезалась в гранит ее сознания.
«Я не хочу с тобой больше жить», - признался он, вернувшись домой. Сел на стул, снимая ботинки, разглядывая ее застывшую в дверях фигуру. За этой фразой последовала другая, третья, он что-то объяснял, втолковывал, взывая к ее пониманию, боясь, что она устроит истерику, будет рыдать, умолять остаться. Оставаться он не собирался, он уже все для себя решил. Но Даша не умоляла и даже не рыдала, просто не смогла, не видела смысла, прочитав в его глазах свой приговор, ледяной скульптурой смотрела, как он нервно собирает вещи, кидая их в беспорядке на дно большой сумки. Пошевелиться она смогла намного позже, когда за ним захлопнулась дверь, а связка его ключей осталась сиротливо лежать на полке около телефона.
Перед этим последним вечером было несколько недель странного, натянутого молчания между ними. Даша не могла понять, что произошло, что изменилось в их отношениях, пыталась говорить с ним, понять, что-то исправить. Наконец, устав биться о глухую стену молчания, оставила его в покое. А потом он вернулся с работы и сказал: «Я не хочу с тобою больше жить». И ушел, а она осталась одна. Хотя нет, не одна, в ней жили его простые, но лишившие ее надежды на дальнейшее существование слова.
Даша сидела в самолете на пути к своей подруги Ленке и склоняла в голове свою мантру гнусных времен. Интересно, думала она, а что если выкинуть из нее часть слов? Допустим, убрать «с тобой»? Тогда получится: «Я не хочу больше жить.» Мог ли Женька не хотеть больше жить? Она всесторонее обдумала эту мысль. Наврядли! Почему бы ему не жить? Он вышел из ее квартиры в новый, светлый мир, полный невиданных возможностей, открывающися для свободного интересного мужчины тридцати лет.
А может быть, следует выкинуть слово «жить»? Тогда получается просто и ясно: «Я не хочу с тобой». Затаившиеся в засаде слезы подло напали на нее, горячими каплями потекли по щекам, Даша прислонилась лбом к холодному иллюминатору, рассматривая рыжее косматое солнце, замершее над пенистой грядой облаков. Это и будет правильный ответ, решила она. Он не хочет со мной, потому что хочет с другой.
Думать об этом было больно. Лучше уж пусть будет: «Не хочу больше жить», решила Даша. Буду считать, что он умер, его нет в моей жизни, его больше не существует в природе.
Может быть, это я умерла? Да, я умерла уже давно, и Женька не вытерпел моего хладного тела и ушел? Может быть, я не смогла любить его хорошо и сильно, и ему понадобилась другая женщина?
В Москве она пересаживалась в самолет до Балтимора. Ее сосед, глядя на красные Дашины глаза, хранящие следы недавных рыданий и безнадежной попытки прийти в себя в туалете аэропорта Шереметьево, спросил:
- Are you Okey?
Даша растерянно взглянула на него из-под длинных темных ресниц, увидела любопытные глаза, спрятанные за модными очками, тонкие прилизанные волосы, скучное мужское лицо, едва оживляемое бледной улыбкой.
- I am okey, - выдавила из себя ожидаемый ответ и отвернулась. Что будет, думала она, если я хотя бы раз в жизни отвечу честно на этот глупый вопрос? Признаюсь в том, что со мной не все в порядке. No, I am pretty fucking far from okey!
Она представила, как вытягивается его лицо, он растерянно переспрашивает, решив, что ему послышалось, подозрительно косится весь полет, угадав в ней законченную истеричку. Хочу долететь до Ленки, тоскливо думала Даша. Ленка меня спасет.
Почему и от кого ее спасет Ленка, Даша не еще знала. Ей требовалось уехать, пожить другой жизнью, прочь от родного города, из пустой квартиры, которую оставил ее любимый мужчина. Ленка вовремя позвонила, наверное, подружки нашептали. Она уже давно звала Дашу в гости к себе в Корк, показать, как ей неплохо живется в Ирландии, на родине линейного танца и виски Тулламор Дью. Даше было обещано море развлечений и полное погружение в ночную жизнь полумиллионного города. То, что мне надо, мрачно думала Даша, рассматривая раскинувшийся внизу Балтимор, с тонкой сеткой дорог и зеленеющими полями. Самолет заходил на посадку над синей бухтой города. Нырнуть, решила она, и, желательно, уже никогда не вынырнуть.
Ленка встречала ее в аэропорту, повисла, визжа, на ней, Даша, улыбалась, прижимаясь к плотному телу подруги, с удивлением чувствуя, что очень рада ее видеть. Неужели она способна на простые человеческие чувства, отличные от страданий по загубленной личной жизни?
Они забросили Дашины вещи в красную малолитражку, Ленка за рулем, выехали из города. Подруга болтала без умолку, рассказывая о своих делах, Даша расслабленно слушала. Дела в Ирландии у подруги шли вполне неплохо. Она вместе со своим мужем, увезенным за собой в поисках зарубежной мечты, получили кредит на большой дом, в который собираются переезжать из маленького дома. Социальное положение растет, работа радует. Про Дашины дела подруга деликатно не расспрашивала, справедливо полагая, что та, когда созреет, расскажет сама. Хотя по Дашиному лицу было видно, что зреть ей еще долго, и снятия урожая можно не дождаться.
Машина мчалась по загородному шоссе. Даша, утомленная переизбытком общения, откинулась на спинку сидения, разглядывая живописную местность. Начинающие зеленеть изумрудным цветом луга с раскинулась по обе стороны шоссе. Их сменяли возвышенности, камень на камне, которые, казалось, никогда не касалась рука человека в своих корыстных сельскохозяйственных целях.
Дорога вилась по низине, между двух высоких неровных холмов, когда момент Даша почувствовала незнакомое ей доселе волнение. Волнение нарастало, перешло в беспокойство, тревога накатила на нее удушливой волной, вцепилась в горло, мешая дышать. Может быть, у меня сердечный приступ, с испугом подумала Даша. Эти переживания меня убъют, и дело с концом! Получится, вовсе не «он не хотел жить», а я не выжила.
- Лен, можно здесь остановиться? - прохрипела она. – Что-то мне совсем нехорошо!
Подруга услужливо вильнула на обочину. Даша распахнула дверь, вывалилась в раннюю ирландскую весну. Подошла к железному ограждению дороги, оперлась о него. Рядом суетилась подруга.
- Все в порядке, наверное, никак не отойду от самолета, - выдохнула Даша. - Я немного постою, хорошо? Подышу воздухом.
Ленка ушла курить за машину, оставив ее одну. На Дашу накатила волна отрывочных воспоминаний, картин, образов, не принадлежащих ей, не могущих быть ее! Чудилось ей, что она уже видела эту долину, эти суровые каменистые холмы; стояла там, наверху, повернув лицо к солнцу, и ветер трепал ее длинное зеленое платье из домотканного льна, играя с заплетенными в косы золотистыми волосами. Да, она частенько приходила сюда, на это место, в одиночестве любоваться закатом, дыша вольным холодным воздухом, прилетающим с моря; только это была другая она, чужой закат и незнакомый ветер с резким привкусом морской соли. Даша помнила, как она стояла наверху холма и смотрела вниз, на тонкую полоску земляной дороги, змейкой вьющуюся в низине; пыль стояла летом от телег и лошадиных копыт; осенью и весной дорога превращалась в непреодолимое грязевое месиво.
Не может этого быть!– завопило чувство самосохранения, - надо это прекратить, запретить, бежать прочь отсюда пока не поздно! Даша рывком открыла дверь в машину, упала в пассажирское кресло. На вопрос подруги ответила, что с ней все в порядке. I am okey. Хотя, что у нее может быть в порядке? I am pretty fucking far from okey! Любимый мужчина ушел из дома, возможно, к другой, возможно, просто сбежал; а она сошла с ума в другой стране по дороге к дому подруги.
Поздно вечером, утомленная двумя перелетами и долгими беседами, Даша запросилась в кровать раньше, чем хозяева выполнили обязательную программу по гостеприимству. Она легла в постель, с удивлением обнаружив, что ее голова уже не занята фразой: «Я не хочу с тобою жить». Были вещи по-важнее, чем размышления о собственной никчемной личной жизни. Она чувствовала, что где-то в глубине ее мечущегося сознания затаились те видения, что посетили ее на каменистом ирландском холме, ожидая своего часа, своей ночи, чтобы прийти к ней вновь.
Даша лежала, закрыв глаза, в чужом доме, в чужой постели, чувствуя, как чужая жизнь вторгается в ее разум. Она словно застыла на тонком краю темного бездонного колодца, заглядывая в черноту неизвестности. Там, на дне, ее ждала встреча с собой, с той, другой, что стояла на холме, прикрывая рукой глаза, щурясь на холодное северное солнце. И Даша шагнула вперед, бесстрашно срываясь вниз, падая навстречу новым воспоминаниям, близким и далеким одновременно.
Она чувствовала холод луга, морозящий босые ноги девочки-подростка с золотыми, как осенний листопад волосами, ее окликает мать, усталая седая, такая любимая женщина, зовет чужим именем... Гвендолин, ее звали Гвендолин, с изумлением вспомнила Даша. Она бежит со стайкой таких же беззаботных сорванцов на свой холм, излюбленное место их игр, они бегают на-перегонки.
Затем она увидела себя молодой девушкой, приходящей на тот холм, на свое любимое место, чтобы насладиться одиночеством, подставляя тонкое лицо свежему ветру, ожидая от окружающей природы ответа на свои важные вопросы, ищя Знаки в движении травы, в полете птиц; ощутила себя хозяйкой большого дома, полного людей и домашнего скота, большую отвественность, лежащую на ней, ожидание любимого мужчины с войны, золотоволосые головки ее детей, сбегающие вниз с холма. Даша чувствовала умиротворяющее спокойствие, исходящее от женщины, вручившей свою жизнь богине Матери-Земле. Доверься ей, все предрешено в этом мире, все движется в извечном ритме; не нарушай его, будь мудра.
Затем Даша вспомнила себя, усталую, но спокойную, в свою последнюю весну, дочь приводит ее на любимое место на вершине холма. Скоро праздник, Белтайн, торжество вечного обновления природы, погаснут и зажгутся вновь огни, люди пройдут между костров, очищая себя и свою душу; она уже не будет с ними, ее время истекло. Она хочет отдохнуть. А затем все повторится заново, смерти нет. Жизнь выйдет на новый виток по спирали Вечности. И она обязательно вспомнит себя, любимого мужа и своих детей.
Даша вскочила на ноги. Слезы текли по щекам, проложив себе путь по шее, груди, мокрые пятна растеклись по темной майке. Она вспомнила. Та женщина, что стояла на холме, больше не чужая, она принадлежит ей. Все воспоминания, весь опыт, что спали несколько столетий – все это тоже принадлежит ей. Цикл закончился, и начался новый цикл, но она помнит, она будет помнить всегда! Она уверенно прошла через прошлые жизни, двигаясь по собственной спирали на пути в Бесконечность.
В один из дней, когда Даша сидела в баре, смеясь, слушала пьяный бред, что ей шептал на ухо один из друзей Ленкиного мужа, зазвонил мобильный телефон. Она, все еще улыбаясь, достала маленький черный аппарат, глянула на длинный российский номер, не понимая, почему в нем так много цифр.
- Привет, - сказала трубка голосом когда-то любимого мужчины. – Даша, я тебе звонил на домашний телефон, уже несколько дней не могу до тебя дозвонится.
Ее сердце по привычке учащенно забилось, реагируя на его голос, затем успокоилось, вернулось к своему обычному ритму. Той ночью, когда она вспомнила ВСЕ, Даша поняла, что этот мужчина – не ОН. Не тот, кто ей нужен, не тот, кого она любила в своей прошлой жизни на Земле, который также бесконечно любил ее. Он где-то ждет ее, ищет, и она его обязательно встретит.
- Привет, Жень! Марк, please, let me talk! – Даша со смешком покачала головой, приложив палец к губам, призывая к пониманию веселого молодого ирландца. – Прости, не могу связно говорить, у нас тут дружба народов, - сказала она в молчащую трубку. – Ты что-то хотел?
- Даш, а ты где? У тебя все в порядке?
- У меня все прекрасно. I am okey! - заверила его Даша. – Ты что-то забыл из своих вещей? Тогда возьми ключи у моей мамы. Хотя, если хочешь, подожди меня. Я вернусь через три дня. Не могу сейчас говорить.
Марк пошел в атаку, дышал ей в ухо, призывал выпить именно за прекрасных русских девушек.
- Извини, что помешал, - обиженно проговорил Женька и отключился.
- Да все в порядке, - ответила в молчащую трубку Даша. Он уже не услышал, но ее это не волновало.
Даша взяла из рук Марка тонкий пузатый бокал с вином. Впереди ее ждало загадочное, неизвестное, но обязательно прекрасное будующее. Она возвращается в жизнь с уверенным грузом воспоминаний прошлой жизни, и больше не совершит в этой жизни ошибок, что постоянно и безостановочно совершала до сих пор.Добавлено (30.11.2009, 21:57)
---------------------------------------------
неужто никто не смог прочитать? :(
так ужасно?
|
| |
| |
