Шаг за шагом, ступенька за ступенькой – я бежала что было сил. Я не смотрела под ноги и перепрыгивала сразу через несколько ступеней, не боясь спотыкнуться и упасть. Честно говоря, это волновало меня в последнюю очередь; сейчас самым главным было добежать до выхода. И чем быстрее, тем лучше.
В одной моей руке болталась большая дорожная сумка. Она была полностью расстегнута, и оттуда то и дело, одна за другой вываливались мои вещи. Даже не оборачиваясь назад, я знала, что увижу там: сотни предметов моей одежды, разбросанные по все лестнице. Эта картина могла заставить меня улыбнуться, но не сейчас. Вторая моя рука скользила по деревянным перилам (собирая с них занозы), время от времени я вытирала ею свои мокрые от слез глаза.
Минул еще один этаж. Я знаю, что спускаться с восьмого этажа пешком по лестнице, да еще и с дорожной сумкой в руках (та уже была полупустой) – это не самая лучшая идея, но особого выбора у меня не было. Да, я могла воспользоваться лифтом, но боялась наткнуться там на кого-нибудь из своих соседей. А те в свою очередь точно не упустят возможности обсудить мои красные глаза, черные синяки от туши под ними и сумку в моих руках, со всех сторон из которой торчали вещи, и уж тем более не устоят перед тем, что бы поделиться этой новостью с другими соседями … Меня передернуло: не люблю становиться объектом сплетен.
Но как бы я не опасалась встретить кого-нибудь из своих соседей, избежать встречи хотя бы с одним из одних мне не удалось. Спускаясь, а точнее летя по лестнице с четвертого этажа, я налетела на свою соседку Ольгу Ивановну. Бедная женщина, я чуть не сбила ее с ног! Она еле удержалась, схватившись одной рукой о перила и опершись на них, а потом посмотрела на меня своими огромными (не большими, а огромными!) глазами и воскликнула:
- Алечка! - единственное, что вырвалось из ее уст.
- Извините, - пробурчала я в ответ и поспешила убежать, пока она не пришла в себя после «шока».
Мои опасения были на грани осуществления. Ведь о том, что я сегодня налетела на Ольгу Ивановну и при том в крайне «странном» состоянии (вообще, «в странном – это еще легко сказано) узнает весь седьмой подъезд, а вскоре и половина всего дома.
Но с другой стороны, если я не собираюсь сюда больше возвращаться, зачем я так волнуюсь? Вот только, если не сюда, то куда я пойду? А главное - к кому я пойду? Это заставило меня задуматься, но я не остановилась.
Я ощутила, что моя сумка стала гораздо легче – на ее дне лежал всего один скомканный свитер.
Я уже успела преодолеть шесть этажей, как вдруг остановилась – сверху раздался скрип открываемой двери и чьи-то быстрые шаги. Инга, тут же подумала я.
- Аля! – вскоре раздался ее голос.
Я замерла.
Может вернуться? Простить? Подумала я.
Ты с ума сошла! Забыла, что она только что сделала? Убегай быстрее отсюда! Вторил внутренний голос.
Я снова побежала вниз по лестнице. Последние два этажа я преодолела за рекордно-короткое время: то ли потому, что я хотела поскорее убраться отсюда; то ли я так сильно ушла в свои мысли, что даже не заметила, как добежала до выхода.
Выйдя на улицу, я тут же остановилась: я не знала, куда идти дальше и что вообще делать. На улице было темно, и разглядеть что-либо мешала не только эта темнота, но и моросящий дождь. А на мне были лишь футболка и джинсы, и ноябрьский холод тут же дал о себе знать, когда моя, намокшая от дождя футболка превратилась в ледышку, а руки покрылись мурашками.
Ну и что ты собираешься делать дальше? Внутренний голос снова дал о себе знать.
Но пока я думала о продирающем кости холоде и о дальнейших своих действиях, шаги позади меня становились все сильнее и отчетливей, словно раздавались прямо за моей спиной. Я обернулась и увидела Ингу, выбегающую из подъезда.
Не оборачиваясь, я начала медленно отступать назад: дальше от Инги и ближе к дороге, которая располагалась прямо за моей спиной. Инга последовала моему примеру и тут же двинулась ко мне на встречу, но я подняла руку, жестом приказывая, что б она остановилась.
- Не подходи ко мне! – процедила я.
Инга остановилась. Она была удивлена не столько моими словами, сколько тоном, которым я их произнесла.
- Алечка, дочка, послушай, я… - начала она, но я быстро оборвала ее, не дав договорить.
- Хватит! Не называй меня так! – мои глаза снова увлажнились, а внутри все кипело: и обида, и злость, и ненависть, и вскоре обещало вырваться наружу; но внезапно вместе со словами наружу вырвалась боль, чего я не ожидала от себя, - как ты могла, - я всхлипнула, - лгать мне… семнадцать лет? Я же верила тебе, я любила тебя! А ты…ты… - у меня просто не хватало слов выразить свои чувства.
Инга пожала плечами:
- Я не могла, - ответила она, - не могла сказать тебе правду… Да, я хотела тебя все рассказать…потом, как придет время, но…
- Но что?! – снова оборвала я ее.
- Ты бы не поняла, ты бы не поверила. Просто не поверила.
- Я бы поняла, если бы ты сказала; я бы поверила, если бы это была правда, - я снова всхлипнула, - но ты ничего не сказала мне. Ты молчала семнадцать лет… Как ты могла лгать своей дочери?
- Это очень сложно! – произнесла она. Сейчас ее голос звучал очень сильно.
- Настолько сложно, что ложь оказалось легче?
Инга промолчала, кажется, у нее не было ответа на мой вопрос, или она просто не захотела отвечать на него. Она закрыла глаза и сразу же открыла их, а по ее щекам скатились две мокрые дорожки. Наши взгляды встретились, и она посмотрела на меня своими большими синими глазами. Но даже под силой ее взгляда, я не поверила ей. Впервые в жизни я не поверила женщине, которую любила и считала своей матерью.
Я оглядела Ингу. Ее маленькое худощавое лицо обрамляли мокрые волосы медового цвета, которые свисали на грудь и плечи, челка прикрывала тонкие брови, а большие глаза покрывали густые черные ресницы, которые были невероятно длинны; ее нос время от времени подрагивал от всхлипываний, а тонкая полоска, в которую Инга сжала губы тоже дрожала от холода. Она выглядела очень молодо для своих тридцати пяти; и если бы я впервые увидела ее, то подумала, что ей максимум двадцать пять, не говоря уже о тридцати. А вообще, сколько я ее помню (а помню я ее с четырех лет) она всегда выглядела на один возраст. И в детстве Инга часто напоминала мне сказочную фею, сошедшую со страниц детской сказки. Да она и сейчас была на нее похожа, даже стоя под дождем в голубом спортивном костюме и с мокрыми волосами.
И как мы могла целых семнадцать лет верить в то, что эта женщина твоя мать? Внутренний голос все никак не успокаивался; я хотела его заткнуть.
А между нами все еще стояло молчание, и никто не решался его нарушить. Я начало первой:
- Я так больше не могу. Я ухожу. Прощай.
Я уже собиралась развернуться и уйти, как Инга воскликнула, это даже было похоже не на восклик, а на мольбу:
- Нет, Аля! Не уходи – я прошу тебя! Не надо!
Она снова двинулась ко мне на встречу, но я быстрым шагом начала отступать назад и по небольшому бордюру, о который я чуть не споткнулась, поняла, что теперь стою на проезжей части.
Осторожно дорогая, может сейчас и ночь, но машины-то не спят. Тихо шепнул внутренний голос.
И вот тут случились две вещи.
В моей голове, словно вспышка света, промелькнуло небольшое ведение: Яркий свет фар и автомобиль, мчащийся на бешеной скорости по дороге, сбивает девушку, а та подлетев на несколько метров вверх, без чувств падает на асфальт.
Я знала, что это могло означать и мне стало как-то не по себе; а по спине пробежал холодок.
А в следующее мгновение справа от меня разразился яркий свет и звук мотора. Я повернулась направо и увидела красный автомобиль, свет фар которого ослепил меня – я прищурила глаза. Автомобиль мчался прямо на меня, даже не пытаясь затормозить. Он набирал всю большую скорость с каждой секундой.
Уходи! Беги! Спасайся! Вопил внутренний голос, но я его не слышала.
Я знала, что вот-вот и он собьет меня, но я не могла пошевелиться, мое тело словно окаменело и отказывалось двигаться. Я просто стояла и смотрела прямо в лицо своей смерти, которой сейчас был красный автомобиль.
Неужели он не остановиться? Думала я и продолжала смотреть на автомобиль, который не замедлял своего хода.
Еще чуть-чуть и все, думала я. Еще немного и все кончиться.
Но время словно замедлило ход, в предвкушении трагедии. Мгновение за мгновением, секунда за секундой – время уже истекло и автомобиль был уже совсем близко.
Я разжала мокрую от пота ладонь, в которой держала сумку, и та с глухим стуком упала на землю, подняв небольшое облака мокрого снега; а последнее, что я слышала – крики моей матери…
Кстати, забыла сказать: сегодня мне исполнилось семнадцать лет.