| Tais_tais | Дата: Воскресенье, 11.10.2009, 16:15 | Сообщение # 1 |
 Неизвестный персонаж
Группа: Ушел
Сообщений: 222
Статус: Не в сети
| НЕРИНГА. Нида, Литва.
Она осторожно открыла дверь, и на цыпочках стала пробираться по корридору в свою комнату, надеясь, что мама уже спит и не услышит, как она вернулась. Но Боги отвернулись от нее уже давно, с чего бы им являть свою милость сегодня? До Нери донесся скрипучий, недовольный мамин голос:
- Это ты?
Нери пришлось признаться, что это она, и прошмыгнуть в свою комнату, все же надеясь на мамино нежелание подниматься с постели в такой час и устраивать обычный допрос, переходящий в крики и упреки. Она привыкла ко всему, к крикам, обвинениям, угрозам. Знала, просто родившись, она сим фактом уже была виновата перед мамой. И мама не давала ей возможности об этом забыть. Никогда. Просто сегодня, сегодня она была не в силах выслушивать свой приговор в очередной раз, хотелось закрыться в своей комнате и плакать. А затем подумать над тем, что с ней произошло.
Мама появилась на пороге ее комнаты, словно большая грозовая туча, готовая метать молнии и бить громом непослушных ее воле. Из всех присутствующих, на кого мог пасть ее гнев, была только Нери. Сейчас начнется, обреченно подумала она. Комнатка была совсем маленькая, шкаф да кровать, не спрятаться же как в детстве в шкафу. Хотя и тогда это не спасало. Она сжалась, готовясь к обороне.
- Явилась! - удовлетворенно протянула мама. – Ну, и где ты шлялась?
- Я гуляла, - спорить было абсолютно бесполезно. К тому же, Нери не знала, сколько сейчас времени – для нее время потеряло свои привычные границы и очертания. Может, десять вечера, а может, и четыре утра...
- Почему ты вся мокрая? – подозрительно спросила мать.
- Упала в воду со скалы.
- А я тебе сколько раз говорила не таскаться в эти чертовы скалы, дрянь ты этакая! Тем более в такую погоду! Утонуть захотела?
- Я не могу утонуть, - прошептала Нери, она, но ее робкое признание смыло волной маминого гнева.
- Я знаю, что ты там делала! Я все про тебя знаю! Ты опять туда ходила, чтобы встретиться с этим своим богатеньким, с яхтой! Дожили! Весь город про вас говорит.
Нери махнула головой, черная спутанная прядь волос упала на ее лицо, позволяя спрятаться, скрыться, отгородится от своего судьи. Нет смысла рассказывать маме всю правду, она никогда не была на ее стороне. Тем более сейчас, когда она взяла след как гончаяя собака, вынюхивает каждую твою эмоцию и наблюдает за каждым твоим движением? Если дать слабину – она тут же вгрызется в серде, и будут терзать, терзать. До полного унижения жертвы и своего морального удовлетворения...
- Ты думаешь, мне приятно, мне – твоей матери – терпеть весь этот срам! Знаешь как о тебе говорят в городе? Нет? Так я тебе скажу! Шлюха! Моя дочь – шлюха! – произнесла мать с неким удовольствием, наслаждаясь созвучием этих двух слов – «дочь-шлюха». Звучало – мерзко, как ей и хотелось! Надо будет использовать почаще!
- Мама, что ты говоришь, – больше не было сил ее слушать, но надо держаться, держаться. Когда-нибудь же ей надоест?
- Ты думаешь, ты его интересуешь? Хоть на грамм, хоть на немножко? Ты сильно ошибаешся! Ему как и всем нужно только одно, с тобой переспать, и знаешь почему? Потому что ты – шлюха! – она засмеялась. – А потом, знаешь, что будет потом? Он уплывет на своей яхте, как твой папаша. И ты останешься одна с ребенком на руках, как и я, и все!
Нери зажмурилась, закрыла уши руками. Нет сил больше ЭТО слушать. Ее отец был рыбаком, их рыболовецкий катер затонул в сильный шторм, когда ей было несколько месяцев. Мама все равно считала, что он бросил ее, предал, умер – это не оправдание. Все ее планы, все ее надежды на красивое будущее не сбылись. Да, именно так – в этом был виноват ее муж, так невовремя утонувший со всем своим экипажем и маленький крикливый ребенок, который остался ей после него. Пришлось идти работать, много, тяжело, чтобы содержать себя и дочь. Молодость прошла в тяготах и лишениях. Жизнь прошла.
- Я не беременна, мама, - сказала она глухо.
- Все равно, все равно, вот увидишь, он тебя бросит! Кто – он, а кто - ты! Сравнила! Куда замахнулась! Вот увидишь, еще немного, и ты ему надоешь!
Нери отвернулась, и промолчала. В ее груди опять начал подниматься шторм, море билось огромными волнами, грозясь вырваться наружу. Нужно победить свой гнев, я должна. Если бы мама знала, что случилось, если бы она только знала. Но в таком не признаешься, да никто и не поверит, никто и не должен узнать.
- Посмотри на меня сейчас же! Ах, так он тебя уже бросил! – торжествовал палач, увидев ее слезы. – Что я тебе говорила! Допрыгалась! Шлюха! Кому ты теперь нужна? Знаешь, почему он тебя бросил? Потому что ты – ничтожество. Ты никому, слышишь, слышишь, никому не нужна! Он поиграл, и бросил тебя, словно ненужную вещь!
- Да, - устало согласилась Нери.
У нее не осталось сил, их еле хватило на дорогу домой. Теперь только спать, спать. Хотелось, чтобы мать замолчала, ушла, оставила ее одну. Она чувствовала свою маму очень хорошо, вот она совсем рядом, полная раздражения и гнева. Нери прислушалась к себе, к своему внутреннему морю, обретая уверенность в том, что она сейчас собиралась сделать. Ей надо отдохнуть, подумать, побыть одной.
Нери закрыла глаза. Вот мама, в ее мыслях одна злоба, желчь, ненависть и даже зависть. Господи, как она может завидовать мне, мне? Нери осторожно коснулась ее, нет, не физически, по-иному. Она еще не до конца понимала как работает ее внутренне море. После случившегося у скал, боялась причинить маме боль, поэтому лишь небольшой волне позволила перелиться через край, только потушить пожар гнева. С этой волной послала она свой приказ: ты спокойна, ты хочешь спать. Открыла глаза и посмотрела на свою мать. Та замолчала, словно запнулась на полуслове и все остальные нужные слова вылетели у нее из головы.
- Что-то я устала, - неуверенно произнесла мама. – Голова кружится. Вот до чего ты меня довела, мерзавка! Пойду спать.
- Да, - согласилась Нери. – Тебе пора.
- Мы с тобой завтра договорим, - не сдаваясь, произнесла мама.
Ну уж нет, подумала Нери. Ее море вновь всколыхнулось, перелилось через край. Ты забудешь о нашем разговоре, подумала Нери, и волны с готовностью устремились выполнять приказание, захлестывая ее маму, словно прибой брошенную на берегу старую ветку. Теперь иди спать, приказала Нери. Мать развернулась и ушла, пропала в темном корридоре, ведущем в большую комнату.
Нери взглянула в темное окно: редкие капли дождя слабо били в стекло. Ветер утих, шторм закончился, ее шторм. Она бессильно рухнула на кровать и зарыдала. Когда впервые проявилась ее способность слышать мысли других людей, Нери решила, что это простая интуиция, необыкновенное понимание человеческой натуры и даже поступила на психологический факультет. Но сегодняшней ночью она познакомилась с разрушительной силой своего дара.
Обрывки чувств вихрем носились у нее в голове: разочарование, боль, страх, раскаяние - она пыталась прийти в себя. Одновременно боясь осознать всю горечь и ужас поизошедшего. Пришлось признать мамину правоту- ее использовали и выкинули словно ненужную вещь! Как новую игрушку для избалованного ребенка – он поиграл и пошел дальше, переключив внимание на новый, более интересный объект.
Когда они познакомились? Всего несколько недель назад – а казалось, она знала его целую вечность – ведь она ждала, как ей думалось, всю свою жизнь именно его. У них было так много общего, одиночки по натуре, страстно и преданно влюбленные в море. Конечно же, мама опять права, между ними была огромная пропасть – он – один из богатейших людей страны, любимец желтой прессы, заядлый яхтсмен, она – а кто она? Никто, ничтожество. Простая студентка, живущая с мамой, все свое свободное время посвящающая зарабатыванию денег, для оплаты счетов и своего образования.
Она всегда была слишком погружена в саму себя, где ей пело и убаюкивало ее личное, собственное море, нырнув в которое достаточно глубоко, можно спрятаться от любых маминых изощренных обвинений и упреков, от нападок одноклассников - ее никогда не любили в школе. Не любили и побаивались: замкнутая, молчаливая, никогда не играющая со своими сверсниками, слышавшая их мысли и иногда, только иногда, говорившая им это вслух. Из гадкого утенка Нери выросла в прекрасного лебедя с черными, как грозовое небо волосами и зелеными, как тихое море в солнечный день глазами. Но красота не принесла ей облегчения, наоборот, приходилось ускользать от навязчивого внимания мужчин и уворачиваться от постоянных уколов женщин. Наверное, именно ее необычная красота и привлекла внимание Антанаса Биржиолиса – ну уж точно не глубокая морская душа!
Случайно встретившись среди скал, куда по вечерам она убегала смотреть на море. Сессия закончилась, и они с мамой перебрались из небольшого городка Паневежиса на Куршскую Косу, в курортный городок Ниду, где у них была маленькая дачка – все, что осталось в наследство от ее отца. Летом здесь, в туристическом литовской раю, можно было заработать намного больше, чем в Паневежесе. Мама работала в летнем кафе на подхвате - официанткой и помощником повара, Нери подрабатывала в магазине днем и в баре по вечерам и ночам – барменшей и официанткой, да всем, кем угодно.. Лишь бы платили.
Антанас заворожил ее с первого взгляда, у него были, казалось, такие же зеленые глаза, в которых билось, плескалось море. Он стал приходить в «ее» место в скалах каждый вечер, они даже и не разговаривали в первые дни, просто молчали, глядя на море. Затем последовало приглашение на яхту, как же прекрасно это было – лететь под парусами по волнам открытого свободного моря. Он учил ее править, и обращаться с парусами, силенок на все не хватало, но, как он говорил, у нее определенно был дар – яхта слушалась ее, как, в прочем, и волны – и они шли в согласии с ее повелениями. Нери была счастлива – за свою не такую уж и длинную двадцатилетнюю жизнь она была по-настоящему счастлива! В море, рядом с ним. Антанас стал ее первым мужчиной – это было самое прекрасное, что, казалось, случалось с ней в жизни! Она полюбила его страстно и преданно, услужливо отводя ему такое же, а может быть, и большее место в своей душе, чем то, что всегда было отдано морю. Любил он ее или она себя убедила в этом, апелируя своей необыкновенной способностью понимать людей. Он ведь так много делал для нее. Антанас дал ей денег на следующий курс обучения, это позволило Нери уйти с работы и быть с ним всегда. Он мотался в Вильнюс по делам, брал ее с собой, она гуляла по летним паркам и Старому Вильнюсу, дожидаясь, когда кончатся деловые встречи.
Почему все закончилось, почему? Что она сделала не так? Где ошиблась? В какой момент их пылкая, казалось, не знающая границ, неудержимая любовь подошла к концу? Он уплыл на своей яхте на несколько дней в порт на ремонт, девушке нечего делать среди фанатиков своего дела, занятых целыми сутками доведением до совершенства и без того совершенную машину. Это мужской мир. Нери осталась в Ниде, проводя целые дни на «их» месте, вглядываясь в даль в ожидании увидеть парус, словно Асоль из ее любимой детской книжки. Всего несколько дней и ее жизнь изменится навсегда. Что значат несколько дней, когда впереди у них вся жизнь?
Он вернулся сегодня днем, но уже не один. Еще утром, лежа в постели, Нери прислушивалась к своим волнам-сестричкам, тревожен был их шепот, беспокоен. Потемнело ее море, отразились в нем редкие облака, еще не грозовые, но не сулящие ничего хорошего. Нери слонялась по пристани не находя себе места, чувствуя беду – темнело ее море. «Пегас» приближался. Белокурая красотка рядом с Антанасом была неотразима. Красивая, холеная царственным жестом обняла и поцеловала его на глазах у Нери, так уверенно, словно он принадлежал ей уже добрую сотню лет.
Нери не могла шевельнуться, стояла, пытаясь занырнуть как можно глубже в себя, в свое море, чтобы не было так больно, но не могла. Не было такой глубины, где бы эта боль не догнала ее и тогда она закричала, вложив в этот крик все свое отчаяние и побежала проч от удивленного взгляда блондинки, от злорадных улыбок продавщиц припортовых киосков.
До самой темноты бродила она босыми ногами по пляжу недалеко от невысокой гряды серых скал, буд-то теплый нежный прибой способен смыть с ее души осевшее черным дегтем разочарование, как он слизывает с ее пяток прилипшие песчинки, удивлялась разнице между тихим спокойным морем, что видят ее глаза и той стихией, какая бушевала у нее внутри.
Уже при свете звезд далеко в море увидела Нери парус. Парус его яхты. Что он делает сейчас? Думает ли он хоть немного обо мне? Знает ли он, какую боль он причинил мне? Он там, он там, в каюте, вдруг запели пели волны-сестрички, и скользнули выше по борту, стараясь рассмотреть происходящее внутри яхты сквозь маленькие иллюминаторы. Нери видела все их глазами - мирриадами капель, что составляют неспокойное, темное, властное Балтийское море. Бушующие волны Нери вливались в него, нарушая мирный сон его обитателей, пропали звезды, скрылась за тучами луна, поднялся ветер. Смотрела Нери как раскачивает он яхту, как забеспокоилась команда, как засуетились люди, проверяя крепления и убирая в чехлы паруса. Но Нери это не волновало, она хотела знать, что происходило там, в неясном свете личной каюты Антанаса. И она увидела, взлетев на гребне волны, она увидела все, четко и ясно. Сплетение двух прекрасных, обнаженных тел.
Комок подкатил к горлу, обида, казалось, отступившая, ударила ножом в грудь, и продолжала бить раз за разом, на каждом вздохе, пока не разбудила гнев в ее сердце. Ураган тем временем разыгрался не на шутку. Под шквальным ветром и дождем стояла Нери на берегу, промокшая до нитки, с развевающимися волосами, подставляя руки свои под удары волн и словно толкая их обратно: уберите это, уберите, я не хочу это больше видеть. Убрать, убрать, выли волны, она сказала убрать. Волны бились о двенадцатиместную яхту, мы исполним приказ, только не плачь, сестричка мы с тобой, мы всегда будем с тобой. Мы все сделаем для тебя, ведь мы – одной крови. В какой-то момент Нери перестала различать в темноте и вихре брызг очертания лодки, она устала – силы покинули ее. Девушка направилась домой, не замечая притихшее за ее спиной море и робко выглянувшую луну.
Нери проснулась поздно, высокое солнце буднично освещало спальню сквозь дешевую ткань шторки на окне. Она открыла глаза и долго лежала, рассматривая белый в черную паутину трещинок потолок. Да, их маленькому домику давно требовалась рука настоящего хозяина и капитальный ремонт.
Нери поднялась и тихо прокралась в ванную комнату. Она помнила вчерашнее сумасшествие и те картины, что явились ей на берегу. «Пегас», волны, Антанас, шторм. Это был бред, строго сказала она себе. Меня предали, бросили, но я никого не убивала. Она нерешительно взглянула на себя в зеркало, ожидая увидеть распухшее от ночных рыданий, обветренное лицо. На нее глянули незнакомые ярко-бирюзовые глаза на смуглом, практически незнакомом лице. Нери отшатнулась, провела по стеклу рукой, отгоняя наваждение. Черные волосы вились, глаза блестели, губы изогнулись непривычными, соблазнительными линиями. Жаль я не была такой красоткой вчера, возможно все закончилось бы иначе.
У Нери оставалась слабая надежда , скорее мечта, что все привидевшееся ей вчера лишь плод ее воображения, естественное девичье желание отомстить своим обидчикам. Ну кто из людей в минуту слабости хоть раз в жизни не желал смерти своему врагу, но обычно враги не торопяться укладываться в гроб и закапываться. Обычно нет. Если все случившееся правда люди в кафе у пристани будут об этом говорить.
Посетителей за столиками было немного, Нери подошла к маме, разговарившей с ребятами из яхтклуба и прислушалась к беседе. Говорили о шторме, вроде обошлось без жертв, только вот одна яхта пока не нашлась. Ну да времени прошло совсем немного.
- А что за яхта? – заикаясь, спросила она.
- «Пегас», - произнес один, посмотрев на нее с сожалением. Он видел ее на борту Пегаса несколько раз с Антанасом. Красивая девчонка, черт побери, как он раньше ее не разглядел? Жаль, что досталась Антанасу...
Нери с шумом втянула воздух, хотела еще что-то спросить, но передумала. Она лучше кого-либо могла рассказать, где нужно искать останки яхты. Перед глазами проплыли картины того, как тонул Пегас, взывали о помощи люди. Это ее вина.
- Давненько не было подобного шторма. Как наши метеорологи пропустили? Пегасу , наверняка, досталось. Но ты не волнуйся, капитаном там пошел мой друг, его никаким ветром не запугаешь! Такие не тонут! – мужчина излишне громко рассмеялся, эдакий бравый морской волк!
Возможно, подумала Нери, его друга и вправду не запугаешь никаким ветром и штормом, но только не моим. Против моего шторма он оказался бессилен. Нери знала, что Пегас со всей его командой пошел ко дну. Все мертвы – и друг стоящего перед ней мужчины, и два его помощника, прекрасная новая любовь Антанаса, да и он сам. Мертв. Утонул. Ее гнев убил их.
Нери встретилась глазами с мамой и на мгновение увидела в них сочувствие, кто как не она понимает, что значит потерять в море любимого человека. За эту секундную близость Нери простила маме все прежние обиды. Но уже в следующий миг ее обдало ледяным ветром всеобщего призрения, или ей померещилось осуждение и обвинение на лицах завсегдатаев кафе? Нери смотрела по сторонам: они знают, они догадываются о моей причастности к случившемуся!
По дороге к дому Нери встретила какого-то полузнакомого капитана, и, забыв о своем стеснении, пристала к нему с распросами. Новости были неутешительные. «Пегас» попал ночью в шторм, послал сигнас СОС, больше на связь не выходил. Яхту ищут, но пока что не нашли – так что, надежда есть. Возможно, у них испортились навигационные приборы, в любом случае яхта скоро обнаружится. К тому же, если даже Пегас затонул, ищут пятерых человек, в тот момент находившихся на нем. Никто и не допускает мысли о каком-то несчастливом исходе. Техника на Пегасе была современная, да и команда одна из самых опытных.
Нери ушла в скалы и сидела там до ночи, боясь думать о чем-либо, слушая, как внутри нее волны бъются о сковавший их ледяной холод. В тишине и одиночестве она приняла решение уехать, куда-то далеко-далеко, к холодному морю, так, чтобы сидеть около него долго-долго и замерзнуть насмерть, превратиться в лед, также, как и ее внутренее море.
Накидав в сумку первые попавшиеся вещи, паспорт и денги, отложенные на учебу, Нери просидела до утра у постели спящей мамы. Она хотела с ней попрощаться, проститься навсегда с единственным родным человеком так и неставшим для нее другом. Едва стало светать мерзко запищал будильник.
- Мама, - произнесла Нери, с помощью волн усиливая эффект своих слов. – Мама, я уезжаю и больше не вернусь. Не ищи меня. Я буду жить в другой стране и под другим именем. Прости меня. Я тебя очень люблю.
Нери наклонилась и поцеловала маму, лицо ее все еще носило следы былой красоты, сильно увядшей от безнадежного, тяжелого труда и битв за выживание.
- Прости меня – прошептала в последний раз беглянка и бросилась прочь из дома.
Нери добежала до местной автостанции и взяла билет до Вильнюса, крайне удачно, автобус отходил через пятнадцать минут. Дорога заняла у нее несколько часов. В Вильнюсе она была уже в полдень, с автостанции каждые двадцать минут шли автобусы на Ригу. Рига намного больше Вильнюса, там наверняка предложат более широкий выбор возможных направлений.
В столице Латвии Нери была в четыре часа дня, рядом с автоснанцией находился железнодорожный вокзал. Путешествовать поездом будет проще и привычнее, самолетами она еще никогда не летала. Изучая расписание, Нери почувствовала на себе взгляд, тяжелый, немного хищный. Источником его был молодой мужчина на вид лет тридцати, хотя, если бы пришлось судить по глазам, Нери дала ему все пятьдесят.
- Я еду в Россию, в Санкт-Петербург, - что за дикость, сообщать чужому человеку о своих намерениях,- вы поедете со мной.
Она отвернулась и пошла к кассам, не сомневаясь, ее верный и преданный друг теперь всегда будет с ней. Мужчина действительно шел следом. Через два часа они сели в поезд Рига-Санкт-Петербург, купив себе билеты в купе в одиннадцатом вагоне.
|
| |
| |
здесь надо обломки. 
