| Tais_tais | Дата: Вторник, 22.09.2009, 11:05 | Сообщение # 1 |
 Неизвестный персонаж
Группа: Ушел
Сообщений: 222
Статус: Не в сети
| Остатки самого древнего города были раскопаны еще в начале двадцатого века и на его руинах турецкие власти какое-то время пытались забаротать деньги, показывая его жаждущим приобщения к наследству мировой истории туристам. Идея была не очень успешная, живописных развалин в Турции было много, причем значительно ближе к туристическим зонам, чем вожделенный город профессора Пейстриджа. В последние несколько лет к нему больше не возили туристов, остатки древних храмов в одиночестве гордо стояли под жарким, жадным турецким солнцем, также как и последние пару тысяч лет, позволяя природе делать свое дело; ветра и страшная летняя жара с каждым годом вгрызались в камни, оставляя на них свои немилосердные следы. К тому же, эта зона считалась сейсмически опасной, трясло часто и достаточно сильно, земля требовала жертв, разрушая и забирая себе недоделанное солнцем и ветром.
Друг Томаса, профессор Пейстридж, собирался раскапывать подземный комплекс недалеко от этого города, в скалистых горах, и был полностью уверен, что там, в лабиринтах туннелей он найдет нечно фанстастическое. Этот комплекс, он был уверен, служил для определенных религиозных целей, возможно являлся одним из известных мистических Оракулов Греции, куда, в поисках мудрости, либо за ответами мудрецов стекались паломники со всего известного эллинического пространства. Это место, Ричард был уверен, многократно повторяя это Томасу вечером в день его прилета, носило особое посвятительное значение для мистиков того времени. Здесь происходили загадочные древние мистерии, и Пейстридж был уверен, что, раскопав этот комплекс, на многие вопросы они смогут получить, если не точные, то хотя бы достоверные ответы. Приблизить их к пониманию происходящего тогда, две с половиной тысячи лет назад.
К прилету Томаса они уже прошли несколько метров вглубь в подземелье, расширив первые два туннеля, и попали в пещеру, которая, предположительно, являлась подземным святилищем Аполлона. Текстов было много, Ричард показывал ему отфотографированные материалы, Томас с нетерпением ждал утра, когда он сможет приступить к работе на месте, в том храме, хотелось поскорее лечь спать, чтобы уже проснуться и лезть в пещеры, но не мог отказать себе в удовольствии от общения со своим другом, с которым они не виделись почти полтора года, с прошлых раскопок около Фив!
К тому же, на раскопках работала знакомая Томасу группа археологов, они уже встречались не один раз до этого в Египте. Он, как специалист по древним языкам, работал с ними по древеегипетской тематике, расшифровывал тексты, найденные в новых захоронениях недалеко от Александрии. Этим летом они снова встретились, но уже здесь, в Турции. Томас любил свою работу, первобытную романтику палаточной жизни, наслаждаясь погружением вглубь веков, когда от мог приподнять, казалось, навсегда закрытую вуаль прошлого и заглянуть в неведомое, преодолев стремительный бег тысячелетий
Они проработали бок о бок три дня, до того землетрясения, что изменило всю его жизнь, и унесло жизни пятерых его друзей. Один из семерых археологов остался жив по счастливому стечению обстоятельств, одного он спас, но пятерых спасти не удалось. Слишком поздно, было слишком поздно!
За первые дни был расширены ведущие из храма Аполлона вглубь скалы еще три тоннеля, затем отрыты две большие пещеры, обнаружено высохшее русло подземной реки, которая протекала до дну большой пещеры пару тысяч лет назад. Сводчатый узкий туннель вел из большой пещеры все глубже и глубже, уходя вниз и практически строго на восток под землю. Томас, погруженный в работу, текстов нашлось для него достаточно много, пребывал в непереходящей эйфории. Некоторые древние тексты прекрасно сохранились, некоторые пожрало беспощадное время, он отфотографировал все из начальных двух пещер, обычное религиозные тексты на древнегреческом, но чем глубже уходили тоннели, тем двусмысленнее становились речи, тем сложнее становилось понять их, казалось, его знаний древнегреческого не хватало. Много материалов требовало сосредоточения в тишине его рабочего кабинета в Бремене.
Археологи утонули в своей работе, ведь этот позвемный комплекс простоял нетронутым, и девственно чистым от каких-либо разбойных воровских глаз две с лишним тысячи лет! Мечта любого уважающего себя археолога!
Томас вызвался первым ползти в новый, узкий тоннель. Приборы указывали, что там, в глубине, находилось большое пустое пространство, похоже, к тому же, что и не одно. Ему обвязали ногу веревкой, группа, работающая в предыдущей пещере вызвалась с шуткам и прибаутками, если что, вытащить его за ногу из узкого тоннеля обратно, к людям. Томас упаковал свою фотоаппаратуру, покрепче закрепил каску, включил верхний фонарик и нырнул в узкий проход. Сначала он полз на-четвереньках, затем свод стал сужаться, пришлось ползти по-пластунски, толкая перед собой корф с фотоаппаратами. Группа, оставшаяся позади его, окликивала его, он отвечал, что все с ним впорядке и полз, полз вперед. Было безумно жарко, казалось, легким не хватает воздуха. Он захватил на непредвиденный случай баллон с кислородом, но уговаривал себя не дурить и прекратить панику, продолжая свой спуск, чувствуя что ползет в Подземное Царство Мертвых.
Томас наконец залез ту, последнюю пещеру. Отвязал веревку, немного неуверенно, это была, казалось, его единственная связь с цивилизацией, оставшейся в пятидесяти метрах пути ползком по узкому тоннелю. Он крикнул тем, кто работал в предыдущей пещере, что с ним все в порядке и шутливо попросил привязать к концу веревки пару бутылочек пива! Это бы определенно поправило его пошатнувшееся моральное здоровье! Над ним посмеялись и все углубились в работу, он слышал их гулкий глухой смех, разносившийся по пустой, казалось, огромной пещере.
Здесь, в этой самой последней пещере, он проверил – дальше ходов не было, именно здесь он понял, что достиг самого дна. Здесь и происходило то действо, ради чего и был посторен и прокопан этот лабиринт. Его друг рассказывал, что молодые адепты, желавшие получить посвящения в текущюю древнюю мистическую традицию, проводили в особой пещере не один день, а то и недели, замурованные под землей, казалось, от Подземного Царства мертвых их отделяла лишь тонкая, едва уловимая перегородка, и оно билось, пульсировало совсем рядом, лишь протяни руку.
Время остановилось, здесь все осталось таким же, как и было оставлено две тысячи лет назад. Древние маги ушли, но отголоски происходящего тогда, казалось, еще жили в этих камнях. Томас осветил какие-то каменные глыбы, возможно, это были скамьи, где ожидали прихода мудрости адепты, высеченную нишу в скале, с постаментом для приношений, с ветхими тысячелетними текстами над ним. Жутко, сказал он себе, как здесь можно было остаться на несколько дней? Каменная толщь земли давила на голову, казалось, непонятно, почему эти тонны камней и земли еще не обрушились на него?
Ему стало тяжело дышать, хотелось бежать, нет, ползти отсюда скорее, наружу, на чистое солнце, на свежий воздух. Подземелья – это не место для нормальных людей, здесь можно сойти с ума!
Он решительно приказал себе заткнуться, потрогал свой баллон с кислородом, это придало ему уверенности, в любом случае он сможет проползти назад эти пятьдесят метров по узкому тоннелю! Он приступил к своей привычной работе. Требовалось заснять все то, что можно было заснять. Он взглянул на самую первую фразу, верхний текст, казалось прекрасно сохранившийся, с легкостью перевел его с древенгреческого.
«Я дитя Земли и звездного Неба,
Но мой род принадлежит только Небу.”
Томас вдруг безумно захотел наверх, на солнце, захотелось на свежий воздух, да, его род принадлежит небу, никак не этому подземелью! Его моральное здоровье пошатнулось окончательно, даже если бы ему передали парочку бутылок пива, это ему не помогло бы! Пещера действовала на него просто жутчайшим образом. Он сел на пол, тяжело дыша. Откуда-то пришел жуткий, неконтролируемый страх, отказывающийся подчиняться доводам рассудка. Паника тяжелой волной накатывала на него, хотелось бежать, ползти прочь в узкий тоннель, обратно к людям! Спасаться. Спасть себя. Казалось, ему не стало чем дышать, он стал задыхаться, тупая боль сдавила виски, он чувствовал всю давящую массу камней и понял что она сейчас обрушиться на него! Внутри завыло, закричало страшным голосом дикое, первобытное существо, живущее инстинктами, оно рвалось прочь, прочь отсюда, наружу! Он подхватил свой фонарь, и кинулся в тоннель, не понимая, что он делает, забыв о своих фотоаппаратах, но он должен был сейчас же выбраться наверх, на поверхность! Он что-то крикнул в туннель странным, неестественным голосом его друзьям, там, в предыдущей пещере, что он вылазит и всем надо убираться! Ему что-то ответили, непонятно, что именно, и в тот момент, когда он нырнул в тоннель, все и случилось!
Землетрясение случилось где-то около часа дня, сейсмографы умолчали о его приближении, почти вся группа работала внутри. Наверху оставался лишь один человек из семи, регистрируя находки.
Задрожала, завибрировала земля, Томас лежал в узком тоннеле и чувствовал, как многотонные пласты камней пришли в движение, слышал, как падают, впереди и позади него камни, осколки тысячелетных скал. Он осознал мощь Земли и то, что он лишь микроскопическая песчинка в ее теле. Томас лежал, оглущенный, заваленный в узком проходе, потеряв сознание, потеряв свое сознание. На какой-то долгий момент он перестал быть собой, он стал частицей Земли, чувствуя, как с ее подземными толчками меняется окружающий мир. Он чувствовал, как падают камни в пещерах около него, как гибнут люди, его друзья, как двигаются скалы, как рядом, на поверхности, вздрогнули от подземных толчков, что волнами разбежались от первоисточника, несколько деревень и маленьких городов, падали какие-то строения... затем все прекратилось. Земля, встряхнувшись, словно большая собака, и заснула дальше, мирно и спокойно.
Что было дальше? Сколько он пролежал, заваленный в том узком тоннеле? Время перестало существовать. Осталось лишь место, в которое он выполз через тысячи лет, разодрав в кровь руки живот, спину - та самая жуткая последняя пещера, которая, он прекрасно понимал – будет самой последней что он увидит в своей жизни! Словно запертый в ней уже несколько дней слабовольный адепт мистической школы, он в глухом отчаяньи метался по пещере, ища выхода. Нет же, адепты терпеливо дожидались мудрости и понимания, он же искал выход... Выхода не было! Тот тоннель, в который он нырнул перед самим землетрясением, оказался заваленным окончательно, он пролез два-три метра, пытался разрыть завал, наткнулся на огромный камень, который невозможно было сдвинуть! Хорошо, что ему еще удалось вернуться обратно в пещеру и не погибнуть, раздавленным этим осколком на месте. Хотя нет, очень плохо! Плохо, плохо! Еслти бы он погиб сразу же, ему не пришлось дожидаться своей смерти в этой жуткой пещере.
Тяжелая, жаркая, влажная тишина напала на него, казалось, не хватает воздуха, он стал задыхаться, в отчаяньи звал на помощь. Но кто мог прийти к нему на помощь? Даже если и прибудут спасатели, его врядли вытащат – к тому времени, когда они раскопают все предыдущиее пещеры, к тому времени уже никто не сможет указать на то место, куда он уполз. Потому что, все уже давно будут мертвы, как и он сам. Да и что надо за технику, чтбы прорыть пятидесятиметровый узкий, заваленный огромными камнями проход?
Но он с маниакальным упорством звал на помощь, потому что когда он замолкал, то, казалось, он слышит стоны умираюших и покалеченных людей в соседней пещере. Чтобы не слышать их, он кричал, пока не сорвал голос. Открыл кислород, потому что не стало чем дышать, затем стал выть, сходя с ума. Древние тексты в мерцали в гаснущем свете фонаря - сколько же часов он просидел в этой пещере, что аккумулятор стал разряжаться – пять, десять, двадцать, сорок часов, несколько дней? И сколько просидит еще пока не умрет от нехвадки кислорода и жажды? Эти древние тексты стали атаковать его глаза, атаковать его мозг, пробираться вовнутрь, петь странные гимны на вымерших языках. Я не хочу вас слушать, кричал он, уйдите, оставьте меня! Я хочу скорее умереть!
Сумасшествие навалилось на него в очередной раз и накрыло его с головой, тексты стали проникать во внутрь, и он неожиданно понял, полностью все, что в них написанно. Дверний, прекрасный язык... Но это больше не имело никакого значения. Он заснул, впал в кому, когда проснулся, в голове не осталось больше мыслей и желаний, ничего человеческого. Он завыл, стал бегать по пещере почему-то на четвереньках. Стал кидаться на стены и бить, царапать их огромными когтями. Залез в лаз, и выл страшно, дико, потому что чувствовал, что впереди, где-то есть живой человек, которого он еще может спасти и спастись сам. Он стал рыть, рыча, четырьмя лапами прорывая себе ход вперед, вгрызаясь в камень. У него была неевероятная, нечеловеческая разрушительная мощь, против которой не могли устоять силы природы. Камни летели во все стороны, лаз ширился, он пробирался во внутрь. Мыслей не было, он перестал быть человеком какое-то время назад, кем он стал, его это больше не волновало!
Он разрыл туннель, переворачивая, вгрызаясь в камни, дорыл до предыдущей пещеры, и стал ползать среди огромных камней, перевернул несколько кусков скал, отыскивая того, другого, сильно пострадавшего, но еще живого человека. Пахнуло диким, дурманящим запахом крови, он сел на задние лапы и завыл. Вскочил, стал рыть дальше, стараясь скорее выбраться на волю, ему здесь, под землей было не место. Да и тот, которого он только что нашел, не должен здесь оставаться.
Сколько он рыл – какая разница? Время перестало существовать еще там, в самой последней пещере. Он вырвался на свободу, отряхнулся, болели израненные лапы, но он знал, что скоро все заживет и ему это совершенно ничем не грозит, нырнул обратно, схватил за шиворот того человека, тащил его наружу, пятясь задом, выволок на поверхность, бросил недалеко от разрушенного палаточного городка. Что-то подсказывало ему, что он сам когда-то имел отношение к этому палаточному городку, но какое? Дикий инстинкт самосохраниея услужливо подсказал ему, что от людей надо держаться подальше. Он оставил человека и унесся в скалы. Там он напал на след неболшьшого стада диких коз у которых не было никаких шансов от него скрыться. Он охотился и восстановил свои силы и затем, когда стало светать, уверенно повернул к палаточному городку. Надо было возвращаться. Время пришло.
Их нашли трибывшие турецкие спасатели, все же прибывшие в горы через два дня после землетрясения. Несколько окресных городов сильно пострадало из-за землетрясения, приоритеты были расставлены ясно – сначало спасать своих, затем уж какую-то группу иностранных ученых, которых засыпало где-то глубоко в горах, кто их просил туда вообще лезть! Но один из этой группы, не пострадавший по счастливой случайности – он работал над материалами на поверхности, оборвал все телефоны и успел пожаловаться во все международные инстанции, пришлось срочно снимать бригаду спасателей и отправлять их откапывать семерых европейских археологов. Турция хотела в Евросоюз, пришел приказ сверху – откопать быстро и желательно живых!
Спасатели нашли двоих выживших, которые неизвестным образом смогли выбраться сами и даже практически добраться до палаточного городка. Один сильно пострадал, требовалась срочная госпитализация, у второго не было видимых повреждений, как и какой-либо одежды. Оба были без сознания и их отправили на вертолете в ближайшую переполненную другими пострадавшими от землетрясения турецкую больницу. В течение дня спасатели откопали еще пятерых ученых, но, к сожалению, выживших среди них не было.
Томас пришел в себя в больнице, сорвал кислородную маску, иглы капельниц. Он чувствовал себя совершенно здоровым, отправился искать старший медицинский персонал. Врачи были страшно заняты, работая до изнеможения, пострадавших от землетрясения все еще продолжали привозить, им не было дела до поставившего себе диагноз «здоров» пациента. Здоров, значит, свободен. Томас добыл себе кое-какую одежду, и нашел в той же больнице своего друга, которого самолично спас из пещеры этой ночью. Некоторые картины из его «звериной» испостаси четко отложились у Томаса в голове. Вот он вырывается наружу их-под земли, вот он вытаскивает оттуда же за одежду человека, затем пришли слакие картины охоты на коз и поедания добычи... Томас поморщился. ЭТОГО он хотел бы не видеть никогда.
Профессор Партридж спал мирно после долгой операции, жизни его больше ничего не угрожало. Требовалось лишь время и силы самого организма, чтобы прийти в норму.
Томасa нашел оставшийся на поверхности, и следовательно в живых, из группы археологов Роберт Качинский, рассказывал ему о пятерых погибших из их группы. Томас согласно кивал, он знал это уже давно, еще тогда, когда он был под землей. Роберт хотел знать, как Томасу удалось спастись, это он расказать отказался, сославшись на внезапную амнезию. Полиция задавала ему те же самые вопросы, Томас тоже молчал, сославшись на свою справку. Да, больница выдала ему справку о возможном сотрясении мозга и о еще какой-то головной болезни, забавной для пациента, но нестрашной для общества, и отпустила его на все четыре стороны. С этой справкой он мог не отвечать на многие вопросы.
Пришедший в себя после наркоза профессор Партридж уверял всех, что его вытащил наружу огромный черный зверь. Томас, сидевший около кровати друга, вздохнул. Профессору тоже выдадут справку. Полиция, похоже, решила примерно так же и от них отстала, им было чем заняться в погруженных в хаос после землетресениях окрестных городах.
Этим вечером Томас отправился в осиротевший палаточный городок, разбирать вещи вместе Робертом. Им надо было собрать палаточный лагерь и следующим утром отправить вещи и собранные материалы обратно, в Англию. Работы было много, они не все успели закончить за один вечер, расчитывая завершить разборку и упаковку следующим утром.
Томас лежал без сна в своей палатке, пытаясь осознать то, что с ним все же произошло. Не было сомнений в том, что это он превратился в какого-то огромного зверя и прорыл себе ход наружи, сквозь пятидесятиметровую толщу камней и земли. При этом не забыл прихватить своего пострадавшего, но живого друга. Как с ним, вполне нормальным цивилизованным человеком могла случиться такая вот вешь? Конечно же, в экстремальных случаях организм человека активизирует неизвестные доселе силы и резервы, но не в чудовищных собак же превращаются люди? Томас думал много и долго, ничего не придумал, тихонько, стесняясь своего порыва, поблагодарил Бога за чудесное спасение, и лег спать.
Он вскочил на четвереньки, заметался по палатке, не видя выхода, кинулся на тонкую тканевую стену, смял, прорвал палатку, страшно рыча, открывая себе выход на свободу, понесся в скалы. Это была Свобода, стальные мускулы пели, звенели, воздух с мирриадами запахов врывался в легкие, он бегал долго, долго, наслаждаясь новообретенной мощью. Опять же охотился на коз, заргыз нескольких, прежде чем утолил жажду. Выл на вершине скалы. Наслаждался своей силой, своей сводобой и своей ночью. Вернулся под утро, лег около палатки и превратился в человека.
Томас заполз в разорванную палатку, оделся, затем стал пытаться ликвидировать следы устроенного им ночного бесчинства. Неужели это со мной происходит? Со мной? Неужели я так и буду каждую ночь превращаться? В кого? Врядли ЭТО собака, это нечто большее... Огромное, страшное. Он вспоминал ощущения мощних лап, огромной головы, челюсти, смыкающейся на загривке у загнанной козы – Господи, он жрал сырое мясо и рычал от удовольствия!
Томас зарылся головой в спальник. Неужели это все та пещера? Странная последняя пещера, где люди искали мудрости? Неужели то, что случилось со мной и есть та мудрость? Или же нормальные адепты обретали мудрость, а я, по своему идиотизму, обрел ВОТ ЭТО?
Ответы на его вопросы Томасу никто не дал, он проспал все утро и следующий день помогал упаковывать вещи и отправять их на пришедших грузовых машинах в Истамбул, откуда они улетали грузовым рейсом в Англию.
Томас улетать в тот же день отказался, прожил на раскопках еще несколько дней, ночуя в своей разорванной палатке, пытаясь осознать то, что произошло с ним и научиться контролировать превращения. Он превращался почти каждую ночь, или же, когда чувствовал подступающую опасность.
В одну из ночей на его одинокую палатку наткнулась одна из местных разбойных банд, расплодившихся после землетресения. Конечно же, они надеялись чем-то поживится. Слава Богу, он никого не съел, но напугал, это уж точно! Он долго преследовал разбежавшихся в ужасе бандитов, выл им в след, пугая и играя с ними. Думается ему, больше на одинокие палатки эти люди нападать не будут, кто знает, что там ждет их внутри...
Последние две ночи ему удалось не превращаться. Он, почуствовав вкус победы, решился вернутся домой, в Бремен. К тому же, хотелось удобств, теплого душа, а не горного ручья, нормальной еды, обратно к своим книгам и Интернету. Может быть, в Интернете уже давно продается лекарство от его болезни?
Он не очень любил летать, особенно его пугали взлеты, чего он стеснялся и пытался скрыть от себя и окружающих. Он чуть было не превратился в зверя на борту самолета Истамбул – Берлин. Слава Богу удалось остановить ту мелкую, липкую, лихорадочную дрожь, что пробегала по телу, прежде чем оно начинало трансформироваться в нечно чудовищное. В Бремене Томас заперся в своей квартире, решив, что все нецивилизованное он оставил там, в Турции. Он начинает новую жизнь!
На работе он взял отпуск, его, конечно же, отпустили, в курсе того, что произошло. Друзьям он сказал, что уезжает в Таллинн и поживет месяц около Балтийского моря у родственников своей матери. Мать жила в Америке, лететь к ней через океан он не хотел, да и вообще, лучше уж пока воздержаться от полетов – огромная неконтролируемая чудовищная собака в самолете – не лучший попутчик для двухсот пассажиров...
Томас перерыл все источники, прочитал в Интернете все возможные глупые и неглупые статьи об обортнях и совершенно разочаровался – лекарства от его болезни не было! Еще непридумано! Свидетельства об оборотнях отрывочные, по большей части, крайне глупые и совершенно не соответсуют правде, а именно тому, кем он стал и тому, что происходит с ним. Хотя, может быть, он просто стал неправильным оборотнем...
Он попробывал подойти к этой проблеме с другой стороны, пытаясь вспомнить те тексты, что были написаны на стенах пещер – первой, что археологои посчитали остатками храма Аполлона, второй – с высохшей поздемной рекой и пеоследней - самой глубокой пещеры, где его замуровало землетресение. Похоже, справка в турецкой больнице ему была выдана не зря, амнезия имела место, ни одного текста из последней пещеры он не вспомнил. Те, другие тексты, сфотографированные ранее в двух предыдущих пещерах, ничего нового и познавательного ему не принесли, обычние религиозные тексты, восхваляющие мудрость и силу бога Аполлона. (+ АПОЛЛОН – БОГ ВОЛКОВ УПОМИНАНИЯ ИЛЛИАДА ДОПИСАТЬ )
Томас сильно ошибся, думая, что в Турции научился себя контролировать. За неделю, что он провел у себя дома в Бремене, он превращался по ночам три раза, ненадолго, но, похоже, вел себя крайне плохо. Страшно выл, пугая соседей, топал огромными лапами, крушил мебель и царапал стены. Так больше не могло продолжаться! Полиция и его квартирная хозяйка были с ним согласны. Следовало уехать. Томас решил и в самом деле уехать в Таллинн.
Он купил билеты на сегодняшний дневной рейс Рига-Бремен, решив из Риги добираться автобусом до Таллина, нашел паспорт, Слава Богу, он его не сожрал, как, например, растерзанную Мифологию и два тома немецкой Всемирной Истории. Кинул в сумку какиое-ти минимальное количество вещей и вызвал такси, с удивлением понимая, что всего лишь через несколько часов после своего утреннего пробуждения он будет в другой стране.
В самолете он успешно подавил все позывы организма принять другой, отличный от человечьего облик, и все стопятьдесят пассажиров благополучно приземлились в Риге, после чего он взял такси и добрался до автовокзала. Он стоял, изучая расписание, пытаясь понять, с какой платформы уходит ближайший автобус на Таллинн, когда с ним произошла еще одна странная вещь. Возможно, не такая странная, как та, в Турции, с той мало что в жизни могло сравниться, но тоже удивившая его до невозможности.
Девушка была как-то по-особому, иссупленно красива. На нее оборачивались, смотрели в след. Томас, спокойно относящися к женской красоте, почему-то в раз потерялся, связные мысли пропали, девушка прошла мимо него, и он пошел за ней.
|
| |
| |
. 
на предыдущих - и про город, и про страну, и что вообще происходит. кому нужно, и кто в этом виноват 
