Стою на улице, темно, время недавно перевели на зимнее. Яркие краски пересохли, потемнели и осыпаются с холста листьями под ноги. Новый Мастер не рисует, он нахмурился, у него ведь нет такой богатой цветовой гаммы, как у его предшественников. Завтра он, возможно, загрустит, заплачет и придется взять с собой зонт, а может даже разозлится в гром и молнии. Я жду Ярослава, он задерживается на пять минут, мы идем с работы пешком, нам по пути. Он рассказывает о прошлом. История начинается с детства, прошедшего в ужасающей бедности, а заканчивается гибелью лучшего друга от передозировки. Жалею его и одновременно благодарю Бога за свою жизнь. Говорит мне о том, что я глупышка ещё и не знаю жизни и людей, а еще о том, что он обязательно добьется успеха, будет несметно богат, потому что умнее других, как ему кажется. Испытания одевают вот такую маску непобедимости на людей, повидавших в этой жизни, а на мне пока что только очки, видимо розового цвета.

Обедаем в столовой, он вдруг говорит, что не в силах больше держать это в себе и признается в чувствах. Но ведь я уже не одинока и люблю. Разве не можем мы теперь просто вот так дальше общаться? Я сказала об этом, но он отрицает дружбу противоположных полов. Предлагаю не общаться больше, улыбается, подмигивает, заявляет, что не из тех, кто сразу выкидывает белый флаг. Чтобы снять напряжение в сложившейся ситуации предлагаю ему попробовать апельсиновое желе с кусочками яблок и корицей, мой любимый аромат. Нет, он очень брезглив и отказывается.

Выхожу с работы, он стоит в желтом свете одинокого фонаря, ждет, как всегда. Мороз беспощаден к тем, кто пренебрежительно отнесся к его персоне, я, кажется, в их числе. Тут же «получаю по шапке» за то, что вышла без шапки. Обнимает меня, дескать, согреть хотел. Я отталкиваю его, но ловлю себя на мысли, что это было приятно. Одновременно пугаюсь себя же. Позже дома признаюсь себе в том, что не общение с ним мне дорого, а согрета бальзамом внимания душа женского самолюбия. Надо остановиться.

Извини, Алена, но тогда я и вовсе не буду с тобой разговаривать. Так мне будет проще, пожалуй, лучше вообще сделать вид, что мы незнакомы.
Я согласна, Славик, если так тебе легче.
Алена, я собираюсь уезжать в Запорожье, подумай, я хочу, чтобы ты поехала со мной,
с тобою рядом смогу и горы свернуть.
Ярослав, мы ведь все обсудили ещё неделю назад.
Я думаю, ты об этом пожалеешь, но ведь будет уже поздно.

Через несколько дней корпорация Неоком, где я вполне беспечно работаю два года, отпразднует свое десятилетие. Торжества по этому поводу каждый год становятся одним из главных достижений деятельности компании. Поэтому приготовления к двадцать пятому декабря ничуть не уступают суете перед Новым Годом. А я стою на остановке, задрав голову к небу, и улыбаюсь, миллионы белых пушинок плавно порхают в воздухе, словно в протест снующим туда и обратно людям, сгибающимся от тяжести пакетов из ближайшего супермаркета. Ловлю снежинку на варежку, до чего сложная и красивая конструкция, одна на другую не похожа. И тут я подумала - а Мастер ведь и без красок сумел раскрыть свой талант, браво. Я не хочу идти на праздник, но пообещала Жанне. Не могу оставить в одиночестве подругу, мечтающую найти свою вторую половинку.

Блеск праздничных париков, море цветов, воздушные шары, фокусники, жонглеры, белые голуби, пенная дискотека. Мы веселимся. Видела Ярослава, он несколько раз проходил мимо моего столика, не разговариваем уже неделю. Как то смешно все это и неправильно, подумалось мне после второго бокала вина. А после третьего все поплыло перед глазами и ноги мои уже не слушаются. Я почти ничего не соображаю. Осталось лишь одно единственное желание – хочу домой, к Диме. Больше вроде и не произношу ничего, как-то не получается, а под руку меня уже поддерживает Ярослав, я ведь совершенно не чувствую земли под ногами. Он уверяет Жанну, что доставит меня в целостности и сохранности, она провожает нас на улицу.

Темнота, пустота. Я включилась, слышу причитания «О, Боже, как же это…о, Господи».
Моего тела со мной как будто нет, он тащит его, и это дается ему с явным трудом. Снова темно. А потом холл незнакомого помещения, он собирает вещи на полу, кажется это содержимое моей сумки. Пропасть. Лежу на кровати, отдаленно, уже не понимая от кого, слышу что-то вроде «Я так люблю тебя». Да, и еще один момент, последний, что остался из уцелевших кадров, его слова перешли в дело.
...........................................
Стены из грязного снега. Я догадываюсь, кто лежит рядом со мной. Сажусь на кровати, закутываюсь в простыню. Смотрю на него, но сказать мне нечего пока что. Доброе утро, говорит он, а прозрачные глаза бегают и, судя по всему, не выдерживают моего взгляда. Иду в душ, тут всего один кусок мыла и пахнет он отвратительно, но, наверное, лучше, чем я.
Комната размером два на два, шкаф, кровать, стол. Вряд ли кто-то останавливается тут больше, чем на одну ночь.
Собралась с духом, произнесла – и что тут произошло?
У нас всё было, хорошо, даже очень – слова соскальзывает в ответ с нервно дрожащих губ. Пытается помочь мне одеться, я отталкиваю.
Ты предохранялся? Его взгляд прикован к ботинкам, а я слышу робкое «нет». Теперь я знаю немного больше о так называемой брезгливости. Смотрит на часы, говорит – опаздываю на работу, у нас важное совещание сегодня, я побежал. А я где-то далеко от происходящего, надо, значит надо.
Оделась, открываю сумку, мобильный отключен. Получила двадцать семь пропущенных вызовов от Димы и еще несколько кричащих смс. Одна единственная мысль заняла все свободное пространство, плотно закрыла двери и не пускает больше никого. Как такое могло произойти? Я ведь не хотела этого. С дверцы шкафа растерянно смотрит на меня зеркало, волосы мокрые взъерошенные, руки крепко обняли поджатые к груди колени. Выхожу из номера и понимаю, что не знаю, в какую сторону идти. Уборщица старательно намывает полы, услышав мой вопрос, многозначительно ухмыляется и указывает на лестницу в конце коридора. Останавливаюсь в холле в поисках выхода, вахтеры провожают таким же взглядом, как и женщина наверху, видимо это специфика работы.
Гостиница «Ника» - говорит мне вывеска над дверью. Богиня Ника – вестница победы. Символично получилось, правда, не для меня.

Дима находит меня у подруги, ночью он сбился с ног в поисках. Но все старания оказались напрасны. Оставшееся до утра время он провел в молитве, с одной единственной просьбой – лишь бы была жива.

Сижу в больнице, уставилась в окно. На улице снег. Просто снег. Просто падает. Это не хлопья, не перья и даже не конфетти, так, мелкие кристаллы льда.
Спина болела? Спрашивает женщина врач. Вы знаете, есть наркотик для «свидания», вызывающий такое последействие. Откуда ж мне знать. До сих пор не приходилось его употреблять. Провериться на СПИД вы сможете только через три месяца.

Новогодние каникулы просмотрела в стенку. Пришло время снова на работу. Я теперь не выхожу из кабинета, не хочу встретить его в коридоре. Пишет мне по icq, прощения просит, замуж предлагает, говорит что-то о готовности в одиночку воспитывать нашего ребенка, о том, что в церковь ходил, а вчера вот даже машину захотел мне вдруг купить, с перепугу что ли, хотя я, собственно, и пугать то не пробовала. Всего то и попросила сходить в ту же больницу принести мне справку, ждать три месяца совсем не привлекательно.

Встретились у лифта, сначала непонятно по какому поводу улыбается мне, потом вдруг слезы на глаза навернулись, протягивает справку. Спасибо, отворачиваюсь, ухожу, в след мне доносится невнятное бормотание.

Он уехал в Запорожье. Снова пишет мне, но по дороге из Киева в свой славный город, он много думал и изменил отношение к произошедшему. Хватило сил дочитать до момента, где значилось, что я дура, потому что выбор мой непонятен, а Дима, в существовании которого автор письма сильно сомневается, и вовсе не мужчина, так как не мстит за свою женщину подонку в лице самого автора.

Ненависть и обида отравляют душу. Каждый раз напоминаю себе о том, что это только мой внутренний мир и вред наношу лишь себе, объект ненависти при этом ничего не чувствует. Вечерами беседуем с Димой о Боге. Необходимо научиться прощать. Но без ожиданий и условий для этого. Без знания о том, что обидчик раскаивается.
Мы прощаем, а остальное не в нашей власти.

Сегодня неизвестный доброжелатель проснулся раньше всех, взял щетку и попытался очистить небо от застарелого серого налета. Он куда-то торопился и оставил работу неоконченной. Но этого оказалось достаточно, чтобы увидеть солнце, вновь почувствовать теплое и свободное дыхание неба, проснуться вместе с природой. Весна пожаловала, как всегда с опозданием, но ждали ее с прежним трепетом и новыми надеждами.