Поезд с остановкой «счастье».
Ну вот! Снова проиграл! И зачем я согласился на этот глупый спор? Сколько раз зарекался не поддаваться провокациям своих дружков, зная, какие они хитрые и удачливые в отличие от меня. И всё-таки почему-то каждый раз я надеялся на везение, как человек, покупающий лотерейный билет, хотя заранее уверенный, что ничего не выиграет. Сам не понимаю, для чего я поспорил с друзьями. Наверно, по причине обострения собственного идиотизма ляпнул, что в случае проигрыша сделаю то, что они попросят. В ту минуту я даже не задумывался, что надо мной могут просто подшутить.
- Тёмыч, - сказал тогда Васильев, - а почему ты так уверен, что Витька с его группой на концерт не возьмут?
- Потому что они поют невпопад и в нотах путаются! – ответил я. Этот Витёк меня раздражал, и мне нравилось критиковать его.
- А спорим, что их возьмут? – спросил Хитров. Уже его фамилия, которой он абсолютно соответствовал, должна была насторожить меня, однако я, уверенный в своей правоте, не заметил подвоха.
- Спорим!..

Вспоминая, с чего всё начиналось, и обвиняя в этом Витька вместе с его группой, Артём шёл по улице. За спиной болтался чехол с гитарой. Сегодня Артёму впервые не хотелось играть на ней, но на то был особый случай. Артём направлялся к вокзалу, где его поджидали Васильев и Хитров.
Летний день выдался каким-то пасмурным. Небо затянули серые мочалочного вида тучи. Солнце робко выглядывало из этих растрёпанных ветром облаков, а потом снова пряталось, не желая в такой скучный день светить во всю. Ветер, в отличие от солнца не ленящийся работать даже в самое тоскливое время, гонял по тротуарам мусор, который экологически воспитанные граждане уже успели набросать. Подхватив обёртку от мороженого, он потянул её за собой и вместе с ней исчез за углом. Однако вскоре вернулся за забытой пластмассовой бутылкой и, загремев ею по асфальту, поволок в том же направлении. На углу, скучая, стояла новая, блестящая и почему-то совершенно пустая урна. Мусор, подхваченный ветром, пролетал мимо неё, а она провожала его тоскливым взглядом, мечтая, что когда-нибудь люди научатся выбрасывать мусор в урны.
Артём заметил друзей сразу, как только вышел на привокзальную площадь. Они стояли на перроне, среди толпы отъезжающих, провожающих и предприимчивых бабушек, продающих пирожки, абрикосы и минералку, купленную в ближайшем магазине. И самое удивительное было то, что минералка, перенесённая через дорогу от ларька к вокзалу, успевала подорожать в три, а порой и в четыре раза.
Первым Артёма увидел Хитров и, помахав рукой, направился ему навстречу.
- Привет, - радостно поздоровался он.
- Здрасьте, - не разделив веселье друга, ответил Артём.
- Ну что, определился с репертуаром? – поинтересовался подошедший Васильев и саркастически улыбнулся.
- Нет. Буду импровизировать, - Артём нахмурился. Он в последний раз подумал о побеге, но, оценив атлетические данные Хитрова, решил, что это бесполезно.
Смирившись со своей участью, Артём поплёлся вслед за друзьями. Они остановились у входа в вокзал и торжественно объявили ему, что выбрали самое удачное для концерта место.
- Неужели удача в моей жизни существует? – пробурчал Артём, снимая с гитары чехол.
Озираясь по сторонам, он с сожалением отметил, что взоры почти всех людей на перроне обращены на него. Кашлянув, он опустил голову как можно ниже и принялся разглядывать гитару. В её блестящей чёрной поверхности отражалось его побледневшее лицо. Пригладив растрёпанные ветром волосы, Артём услышал голос Васильева:
- Хватит прихорашиваться, а то сейчас станешь таким красивым, что сам себе завидовать будешь!
Беспардонно отобрав у друга гитару, Васильев сам взглянул на своё отражение и, довольный своим внешним видом, вернул инструмент, строго приказав:
- Играй!
Ничего не говоря, по-прежнему стараясь не поднимать голову, Артём сел на скамью рядом с бабушкой, торгующей семечками. Бабулька посмотрела на парня с гитарой как на явного конкурента и отодвинулась от него подальше.
- Играй давай! – шикнул на друга Хитров.
Артём разместил пальцы на грифе, покосился на Васильева, который с предвкушением чего-то грандиозного стоял чуть поодаль, скрестив руки, и неуверенно взял простенький аккорд. Подождал несколько секунд – не прогонят? Не прогнали, а лишь замолчали, услышав звук гитары, и Артём, поддавшись целебной силе музыки, начал играть незатейливую мелодию.
Молодая женщина с маленьким ребёнком отделилась от толпы и, что-то говоря ему, указала на гитариста. Однако стремление мамы приобщить своё чадо к искусству не увенчалось успехом. Вначале ребёнок, светловолосый кучерявый карапуз, разглядывал гитару, а уже через пару минут потерял к ней всякий интерес, стал вертеться, как флюгер, и вопить, что он хочет мороженого. В итоге они ушли.
Когда мальчуган, повеселевший и готовый вновь разглядывать гитару, вместе с мамой вернулся с заветным эскимо в руках, у скамьи, на которой сидел Артём, уже столпились слушатели. Один молодой тип придурковатого вида уселся рядом с Артёмом и, немного послушав игру, нагло сказал:
- А ну-ка, дай свою балалайку!
- Это гитара, - резко сказал Артём, перестав играть.
- Ты уверен? – выпятив грудь, грозно переспросил парень - обыкновенный задиристый тип с комплексом неполноценности.
- Уверен!
- Ща я тебя… - Артём так и не успел узнать, что же с ним собирался сделать наглый тип.
Широкоплечий Васильев схватил угрожающего за шиворот и культурно объяснил, что вести себя нужно прилично. Уровень культуры Васильева был достаточным, чтобы парень, стремящийся к искусству, быстро понял, что к чему, и тут же ретировался.
- Ой, молодой человек, вы так очаровательно играете! – нараспев произнесла женщина с ведром яблок в одной руке и полиэтиленовым пакетом слив в другой. В белой косынке, цветастом халате и розовых сланцах, она являлась яркой представительницей сообщества дачников.
Артём улыбнулся ей и собрался уже играть дальше, но к нему внезапно подскочила маленькая, худая, похожая на стрекозу девушка. Огромные голубые глаза смотрели на парня с неприкрытым обожанием, и девушка, лучезарно улыбаясь, звонко заговорила:
- Привёт, Тёма! Ты забыл меня, наверно? А я тебя помню. Мы с тобой три года назад на концерте школьном играли. Я Ленка Цыпляева. Вспомнил? – по растерянному выражению лица парня Ленка Цыпляева поняла, что не вспомнил, и продолжила такой же скороговоркой: - Ты тогда просто здорово сыграл. Я ещё подумала, что ты известным музыкантом станешь! Правда-правда! А сейчас прохожу мимо, слышу - кто-то играет. Смотрю: да это ж Тёмка наш!..
За её звонким, кричащим голосом никто не услышал объявление об очередной заходящей электричке, а заглушить несмолкающую Ленку Цыпляеву смог только гудок электровоза. Артём посмотрел на приближающуюся электричку, как на спасительницу. Зелёные вагоны, похожие на гусеницу, лениво проползли мимо них и, издав скрежет, остановились. Дачница в розовых шлёпанцах сразу бросилась к поезду, бабулька с семечками, в прошлом наверняка победительница всех спринтерских забегов, резво направилась за ней. Слушатели тоже удалились, похватав чемоданы и дорожные сумки, и скрылись в вагонах. Пропала куда-то и стрекоза-Цыпляева, однако уходу этой особы Артём был только рад.
Приободрившись после исчезновения Ленки, которая пророчила ему звёздную карьеру музыканта, он стал играть и тихо напевать слова. Васильев и Хитров присели рядом и созерцали суетящихся приезжих. Их внимание привлекла девчонка, с интересом следящая за Артёмом из окна, причём Хитров был уверен, что незнакомка смотрела на его пальцы, скользящие по грифу гитары. Потом девчонка исчезла из окна, а через несколько мгновений появилась с гитарным футляром наперевес. Артём тоже заметил незнакомку с гитарой и, почувствовав какое-то волнение, внезапно забыл, какой аккорд следует брать. Ре... фа... ля… Пальцы, обладающие своей памятью, сами выбрали правильное положение.
Девчонка немного постояла, слушая музыку, а потом направилась прямиком к Артёму, который тут же перестал играть. Незнакомка приветливо улыбнулась и сказала:
- Играй! У тебя великолепная гитара.
Она была первой из всех слушателей, кто обратил внимание на музыкальный инструмент.
- Красивая?
- Хорошо звучащая, - незнакомка подошла к скамейке и благодарно улыбнулась Хитрову, уступившему место. Девчонка села, поправила выбившуюся из-под кепки прядь светлых волос и добавила: - И играешь ты профессионально.
- Спасибо. А ты тоже музыкант? – он кивнул на футляр, который девчонка не выпускала из рук.
- Можно и так сказать, - уклончиво ответила она.
- А зовут тебя как?
- Эля.
- А я Артём, - представился он.
- Сыграем вместе что-нибудь? – внезапно предложила она и, не дожидаясь ответа, открыла футляр. В нём лежала гитара из светлого дерева, изящная и красивая, как её хозяйка.
- А что именно?
- Начинай играть, а я что-нибудь придумаю.
Артём недоверчиво посмотрел на девчонку, поразившись её уверенности, и взял первый аккорд. Эля, практически не размышляя, наиграла продолжение песни, которую он задумывал исполнить. Артём одобрительно кивнул, и они вдвоём стали играть одну и ту же мелодию. Поразительно было то, что их гитары звучали в унисон, словно два музыканта встретились не впервые, а прежде долго и упорно репетировали.
Всё вокруг неожиданно стихло и замерло от звуков музыки: остановились поезда, приезжие, дачницы и бабульки с пирожками. Выглянувшее из облаков солнце весело запрыгало в стёклах вокзальных окон. И эти минуты летнего дня, наполненные звучанием гитары, превратились в маленькую вечность для двоих едва знающих друг друга музыкантов. День, начинающийся просто и скучно, не сулящий ничего интересного, внезапно стал волшебным и почти нереальным. Хрупкий, сотканный из нот мир, объединяющий двух случайно встретившихся гитаристов, не разрушился даже после финального аккорда. Он завис над вокзалом в пыльном раскалённом воздухе и держался так несколько секунд, пока всё окружение не избавилось от чар музыки, а звенящую тишину, в которой Артём и Эля ещё слышали звук последнего аккорда, не нарушил гудок электровоза. Резкий и оглушающий, он напомнил им об обыденной и реальной жизни.
Эля вздрогнула и повернулась. Проследив направление её взгляда, Артём понял, что смотрит она на пожилую женщину, машущую ей из окна электрички.
- Бабушка меня зовёт, - сказала Эля растерянно, словно не веря в происходящее. Она была похожа на человека, разбуженного вылитым на него ушатом холодной воды.
- Тебе ехать нужно, - понимающе кивнул Артём.
- Да. Я на каникулы еду к ней в деревню. В августе обратно, - её зелёные, как молодая листва глаза, виновато посмотрели на Артёма.
- Удачного отдыха, - он улыбнулся девчонке, спешно укладывающей гитару в футляр. Артём не мог объяснить чувство сожаления и разочарования, появившееся так же неожиданно, как и эта светловолосая гитаристка в кепке.
- Спасибо. И тебе хороших каникул.
Её голос заглушило объявление об отправке электрички, и Эля, улыбнувшись на прощанье, побежала к вагону. Артём проводил её взглядом, наблюдая, как она ловко заскочила на ступеньки, помахала ему рукой и скрылась из виду.
Железные двери закрылись за ней, и гусеница вагонов медленно поползла мимо перрона. Стук колёс окончательно уничтожил крохотный музыкальный мир, о существовании которого могли знать лишь два человека. Артём смотрел на электричку, пока её хвост не скрылся за поворотом.
- Эй, - окликнул его Васильев. – Что с тобой?
- А что со мной? – Артём перевёл взгляд на друга и нахмурился.
- Ты как приклеенный на этот вагон смотрел. Девушка, что ли, понравилась?
Артём ничего не ответил. Молча встал со скамейки и, спрятав гитару в чехол, зашагал по перрону. Проигравший спор уже расплатился, выступив на вокзале, и друзья не стали его догонять.
А Артём шёл по улице, вспоминая о нескольких минутах счастья, напевая ту незатейливую мелодию, сыгранную вместе с едущей в деревню гитаристкой.
Ре… фа… ля… до… ми…

Сегодня я пришёл сюда не потому, что проиграл очередной спор, а потому что наступил август. Снова гитара, снова проезжающие мимо поезда, любопытные слушатели и торгующие граждане. Опять стук колёс, вагоны, наполненные пассажирами, и суета, привычная для каждого вокзала.
А вы когда-нибудь наблюдали за людьми на вокзале? Вечно спешащие, постоянно куда-то опаздывающие, громко разговаривающие, неугомонные, снующие туда-сюда с чемоданами, полными вещей… Любопытно, а иногда даже смешно смотреть на них. Но ведь мы все отчасти пассажиры. Мы едем по рельсам судьбы в душных вагонах своей жизни и не видим вокруг себя ничего, кроме привычных и уже успевших стать родными стен. Поезд мчится с такой скоростью, что мы, даже если хотим, не видим происходящего за окном. Всё проносится мимо сплошной разноцветной полосой, и нас вскоре перестаёт интересовать нечто новое, находящееся за пределами вагонных стен. Многие согласны провести в таком вагоне всю свою жизнь. И лишь некоторые решаются остановить поезд, выйти на перрон и просто оглядеться.
Что можно увидеть на этом вокзале? Каждый встретит там что-то своё. Я, например, встретил Элю. Но я вас уверяю, что любой, кто выйдет из привычного вагона жизни, обретёт маленькое счастье. Оно длится всего лишь несколько минут, а иногда даже секунд, однако этого времени хватает, чтобы потом долго вспоминать его. Такое короткое счастье порой лучше, чем продолжительное, потому что оно прекращается внезапно, ещё оставаясь настоящим: чистым, ярким, чарующим… как музыка, как мелодия, совершенно случайно ставшая для меня частью этого самого мимолётного, минутного счастья.