[ Новые сообщения · Обращение к новичкам · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Куплю, обмен швейцарские франки 8 серии, старые английские фунты и др (0) -- (denantikvar)
  • Принц-дракон (1) -- (denantikvar)
  • Аниме (412) -- (denantikvar)
  • Хорошие мультфильмы для твоей коллекции (1) -- (denantikvar)
  • Страничка virarr (49) -- (virarr)
  • Адьёс, амигос (4) -- (TERNOX)
  • Обо всём на белом свете (381) -- (Валентина)
  • Воспоминания андроида (0) -- (Viktor_K)
  • Поэтическая страничка Hankō991988 (85) -- (Hankō991988)
  • два брата мозго-акробата (15) -- (Ботан-Шимпо)
    • Страница 1 из 1
    • 1
    Архив - только для чтения
    Модератор форума: fantasy-book, Donna  
    Форум Fantasy-Book » Черновики начинающих авторов сайта » Архив отрывков » ONE SINGER'S DIARY [Дневник Одной Певицы] (Главы из моего романа, критикуйте пожалуйста.)
    ONE SINGER'S DIARY [Дневник Одной Певицы]
    AlexДата: Четверг, 11.06.2009, 06:18 | Сообщение # 1
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		CHAPTER I. All-American Girl
    *Life is what you make it…
    Что делает человека человеком? Факт его рождения, сделанный им выбор, люди которые его окружают или же что-то другое? Всю свою жизнь мы ищем ответы на эти вопрос, делаем собственные шаги и совершаем ошибки, любим и теряем любимых, взлетаем вверх и падаем в пропасть. Все мы – люди, и ничто человеческое нам не чуждо. Я – такая же, как и все, такой же человек, ничем не лучше и не хуже других, и это – история о моей жизни, моей любви, друзьях и, конечно, музыке. Кстати, обо мне…
    Меня зовут Александра Мария Леви Гутьеррес. Я родилась 4 сентября 1981 года в Нью-Йорке. Мои родители Кэтрин Джеймс и Уильям Леви Гутьеррес. В семье кроме меня был также мой старший брат Дэниэл, но все называли его просто Дэнни.
    Моя мать – одна из первых представителей афроамериканского соула. На её счету к моменту моего рождения было уже три мультиплатиновых альбома. Мама является также первой афроамериканкой получившей Грэмми. Мой отец, кубинец по национальности, прибыл в США в возрасте пятнадцати лет и занялся карьерой фотомодели. В 19 лет он уже был актером популярных латиноамериканских сериалов. Эх, сколько слёз, пролили американки, наблюдая как он играет очередного «Луис Альберто»! Как они познакомились с мамой – история, окутанная завесой тайны. При рассказе о своем знакомстве они, так сказать, постоянно «путались в показаниях». Отец говорит одно, мать – другое. Но мама рассказывала, что это была любовь с первого взгляда. В отца в молодости трудно было не влюбиться: настоящий мачо с гитарой, как в дамских романах… А сейчас их любовная история превратилась в рутинный брак, длящийся уже N-ное количество лет, да и родители давно сменили образ жизни. Сейчас отец – владелец крупной компании в области кинобизнеса, мать ведет образ жизни светской львицы. Их жизнь проходит в постоянных разъездах и суаре, а мы с братом предоставлены сами себе. Но и с ним мы были не очень близки. Наши отношения с Дэнни можно охарактеризовать как холодно-нормальные. Мы не ругались, но и не общались толком. Все общение ограничивалось дежурными фразами за обедом или за ужином и редким обменом «любезностями». Он все время пропадал на баскетбольной площадке с друзьями либо на теннисном корте. Дела младшей сестры его, похоже, не волновали.
    Самым близким для меня человеком была моя бабушка, мать моего отца. Именно она дала мне моё второе имя Мария. Имя, данное родителями – Александра – ей никогда не нравилось. Она считала его слишком американским и говорила, что настоящая латинка должна носить испанское имя, и имя Богоматери она считала наиболее подходящим. Бабушка называла меня только Мария или сокращением от этого имени – Мими. Фактически, она меня воспитала: своих родителей я видела едва ли не по большим праздникам и большую часть года я проводила в жаркой Флориде. Пожалуй, это были самые счастливые времена: я весь день проводила на берегу океана и возвращалась домой лишь после захода солнца, а дома уже ждала свежая бабушкина выпечка.
    - Ну что, набегалась, Мими? – говорила мне она. – Теперь отдыхай, шамела. Завтра будет новый день, и чтобы он был хорошим, его надо прожить как будто бы он последний, - помолчав, она обычно добавляла, - но тебе рано пока об этом думать. Вот вырастешь – поймешь, что это значит. А пока, мой руки – и за стол.
    Мне было семь, тогда бабушкины слова казались непонятными. Я не понимала, что значит прожить день как последний в жизни, ведь за ним наступит ещё один еще один, и ещё. Но бабушка и не требовала от меня понимания, она лишь хотела обеспечить мне с братом спокойное детство вдали от взрослых проблем. Когда мне исполнилось 9 лет, её не стало и, казалось, вместе с ней исчезло тепло, которое согревало нашу обросшую холодной чопорностью семью.
    Джаз, соул, R&B часто звучали в нашем доме. Когда мне было пять лет, мне нравилось смотреть по телевизору мэтров сцены – Стиви Уандера, Джексонс Файв, Ареты Франклин, Тины Тернер и других. Слушая их, я подпевала и пыталась даже танцевать, но это были детские неуклюжие движения, мало похожие на танец. В такой обстановке я выросла. Девочка с чисто американским сердцем и душой. Отец, в свою очередь, пытался привить нам культуру его родины – Кубы. Он лично обучал нас испанскому и строго наказывал, если мы плохо отвечали на его вопросы на языке Сервантеса. Язык давался мне лучше, чем моему брату, несмотря на то, что он был меня старше на семь лет. Уже в десять я могла свободно общаться на нем. Даже школьные учителя удивлялись моему столь глубокому знанию языка. Дэнни же эта «кубинская бодяга», как он её называл, никогда не нравилась, и после долгих споров с отцом, он таки избавился от этой повинности. Отец, скрипя зубами и надеясь хоть кого-то из нас «наставить на путь истинный» взялся за меня. И как оказалось потом, это принесло свои плоды.
    В 5 лет родители отдали меня в Нью-Йоркскую музыкальную школу. Увидев однажды, как я выписываю животом восьмерки перед телевизором, папа решил не губить мой талант и отдал меня на курсы хореографии. Занятия танцами мне нравились, но мне хотелось большего - мне хотелось петь. Только у отца по этому поводу было иное мнение. Он ворчливо заявлял:
    - Моя дочь никогда не будет певицей, хватит с меня в доме одной… певицы.
    Я не смела его ослушаться, и так было на протяжении нескольких лет. В 9 лет я все-таки решила приблизиться к своей мечте и после занятий танцами я заглянула в класс по пению, там как раз шла репетиция. И то как пели старшеклассники настолько меня поразил, что я, завороженная, слушала с открытым ртом до конца репетиции. Очнулась я только, когда они закончили. Учитель пения, окончив занятие и оторвавшись от учеников, спросил меня:
    - Ты кто, девочка?
    - Я Александра Гутьеррес. Сэр, это… это было просто восхитительно. У меня просто нет слов, - шаркнув ножкой и едва сдерживая восторг, ответила я. – Как бы я хотела также петь, как и они.
    - А кто же тебе не дает? – удивился он, - Приходи на занятия и будешь петь также, а то и даже лучше.
    - Мне папа не разрешает. Сказал, что мне никогда не стать певицей, но это моя мечта. Больше всего на свете, я хочу петь.
    - Ну что ж, как говорил Пауло Коэльо, если человек чего-то действительно хочет, -улыбнулся он. – То вся Вселенная помогает ему это осуществить. Если ты действительно хочешь петь, приходи на занятия. Здесь мы ничем нелегальным не занимаемся, так что и разрешение твоего папы то же не понадобиться.
    - Правда? Хорошо, я приду, – сказала я и почувствовала, что моя мечта наконец-то сделала первый шаг к осуществлению.
    Дома отец узнав о моем решении заняться вокалом, поднял грандиозный скандал, выражая свое категорическое «нет». А за мой бунтарский характер он меня наказал, посадив на месяц под домашний арест, разрешив выходить только в школу. Также были под запретом друзья, телевизор и даже радиоприемник. Меня ждал целый месяц одиночества… Чтобы как-то развлечь себя, я пела. Однажды мое пение услышал отец. Он влетел в мою комнату с криком:
    - Я, кажется, говорил тебе о радиоприемнике! Хочешь наказание ещё на месяц?!
    Я убедила его, что играл не радиоприемник – это пела я. Пришлось продемонстрировать ему свои вокальные данные. Отец проворчал что-то о том, что я пою как коза, но все же дал свое согласие на то, чтобы я занялась вокалом.
    Но моя юность была бы неполной без моих школьных друзей. Ими были Анджела Моннтенегро и Крис Уайд. Оба были из семей рабочих («villanos», как называл их мой отец). Родители Анджелы работали на местной фабрике, мать Криса (отец ушел от них, когда Крис был ещё ребенком) содержала кафе. Им было все равно, из какой я семьи, кто мои родители, они просто ценили меня как подругу, и я отвечала им взаимностью. Такая была у нас компания. Карен Уайд (мать Криса) называла нас Три Поросёнка, во-первых, за неразлучность, во-вторых, за то, что вечно что-нибудь да натворим. Мы трое были настолько близки, что, казалось, ничто на свете не могло нас разлучить. Нас объединяла не только дружба, но и общие интересы: мы с Энджи интересовались музыкой; Крис играл в команде класса по бейсболу и вместе с тем отлично играл на гитаре. По вечерам после школы мы сидели в кафе миссис Уайд, помогали ей с уборкой и, когда работы была закончена, устраивали что-то вроде представления. Крис играл на гитаре, а мы с Энджи пели. Это были песни из репертуара Дайаны Росс, Ареты Франклин, Шер. Моими любимыми композициями были «At Last» Ареты Франклин и «Fever» Элвиса Пресли. Было забавно наблюдать, когда Крис ставил свою гитару на пол и играл на ней наподобие контрабаса, когда я пела эту песню. Помню, как в такие моменты я представляла, как весь мир исчезает, что нет никого – только мы и музыка. Казалось, что за спиной вырастают крылья, возникает ощущение невесомости, полета… Это чувство невозможно передать словами, его можно только испытать. Волшебное ощущение… И пусть пели мы в пустом кафе, а из зрителей была только миссис Уайд, это нас не останавливало. Мы плыли по волнам музыки, а она, как известно, не знает границ…
    Учебы всегда давалась мне легко. Практически не было предмета, в котором бы я не успевала. Прослыв заучкой у одноклассников, у меня те не менее было время и на учебу и на веселье с друзьями. Мы шатались по клубам Нью-Йорка, где могли танцевать до утра. Родители от такого образ жизни были, конечно, не в восторге, но и поделать с этим ничего не могли. Такая праздная жизнь манила меня, но бывали и моменты, когда я задавалась вопросом, а этого ли я хочу, к этому ли стремится мое сердце?
    Моя юность прошла в трёх школах: в музыкальной, в обычной и в спортивной, куда я записалась в одиннадцать лет на дзюдо. Везде я старалась хватать с неба звёзды: в обычной школе я была отличницей и шла на золотую медаль; в спортивной школе я была обладательницей черного пояса и многочисленных наград уже в четырнадцать лет, в пятнадцать взяла серебро на национальном первенстве по дзюдо. В музыкальной школе я тоже старалась делать успехи.
    В четырнадцать лет я начала писать свои первые песни. Это были простенькие композиции под аккомпанемент гитары или фортепиано. В них я пела о том, что волновало меня: о любви, о дружбе, да и просто о жизни. Моей любимой певицей, на которую я так хотела быть похожа была Сара МакЛахлан. Её композиция «Elsewhere» («Где-то») была и остается моей любимой. Тексты этой певицы, полные нежности, любви, где-то философизма и порой откровенности помогли мне сформировать собственный стиль в музыке.
    Такая вот юность. В постоянных разъездах по стране, успешная в сфере карьеры, но, увы, неудачная на личном плане. Парни не обращали на меня внимания, да и мне было не до них. Я с трудом распределяла свободное от учебы и тренировок время, чтобы увидеться с друзьями. И мне, честно говоря, было не до свиданий.
    Единственный, с кем, мне казалось, у меня бы могло что-то получиться, был Крис, мой лучший друг. Он был постоянно рядом, и между нами возникло что-то вроде первой школьной влюбленности. Когда мне было четырнадцать, мы пробовали встречаться, но моя слишком занятая жизнь не позволила нам развить это чувство, на него просто не хватало времени. Мы оба быстро устали от таких отношений и по обоюдному согласию сделали шаг назад, обратно к лучшим друзьям. Но все равно в моей памяти он остался как моя первая любовь, пусть она даже и окончилась ничем.
    Мои пятнадцать лет были для меня временем расстановки приоритетов, периодом, когда я сделала следующий шаг навстречу своей судьбе, еще не ведая, что меня ждет. Для начала я ушла из дзюдо, несмотря на заверения моего тренера о блестящем спортивном будущем. Ведь я понимала, что мне однажды придется выбрать между музыкой и спортом, и я выбрала музыку. В эти годы мои песни становятся более осознанными. Были написаны композиции “Songs In My Pockets” («Песни в моих карманах»), “Crazy Girls” («Сумасшедшие девчонки»), “Let Me Fall” («Отпусти Меня»). Это были песни о любви, проникнутые подростковой непосредственность.“Let Me Fall” носила философский характер, она о желании быть кем-то, сделать первые шаги свободно, что-то изменить.
    В год моего шестнадцатилетия состоялся мой выпуск из музыкальной школы, для которой я специально написала композицию “Pies Descalzos, Sueños Blancos” («Босые ноги, высокие мечты»). Мой отец лично проверял репетицию моего выступления. Мне хотелось доказать ему, что он не прав, заявив, что я пою как коза, мне хотелось поразить его, но всех его похвал хватило лишь на: «Неплохо, неплохо», а на сам выпуск он даже не пришел.
    Вечер выпуска. Я стояла за кулисами, в актовом зале музыкальной школы и наблюдала, как зал заполняется народом. Среди зрителей были и преподаватели, и родители выпускников, даже пару раз промелькнул кое-кто из прессы. На сцене, освещенной светом прожекторов, стоял рояль, и велись последние приготовления к концерту. Шоу обещало быть грандиозным. Зал потихоньку заполнился и замер в ожидании. Наш преподаватель, мистер Колтон, давал последние наставления:
    - Том, не перепутай си-бемоль и си-бекар. Монтенегро, следи за вокалом и старайся не глотать слоги, Гутьеррес… Алекс, просто желаю удачи, у тебя все получится.
    Слова преподавателя меня слегка приободрили, но меня не переставала бить дрожь, как будто меня выставили в вечернем платье на тридцатиградусный мороз. Я судорожно вспоминала слова песни, которую должна была исполнять, перебирая аккорды гитары, но руки дрожали так, что мне не удалось добиться нужного эффекта. Звук был совсем не тот, который бы я хотела,: вместо ровной мелодии слышался визг больного чумкой кота.
    - Готова? – шепнула мне в ухо, стоявшая рядом, Энджи. Это было так, что я аж подпрыгнула на стуле и едва не порвала струну. Стоявшие неподалёку парни заржали.
    - Черт, Эндж, так и родить недолго! – возмущенно сказала я и бросила испепеляющий взгляд на парней.
    -Извини, - сникла Энджи, видимо недовольная, что ее шутка не удалась. - Так ты готова?
    Вместо ответа я лишь сухо бросила: «Увидим».
    Конферансье произнес мое имя, и я, взяв гитару, на ватных ногах, собрав в кулак то, что осталось от моей воли, вышла на сцену. Боже мой, из-за кулис зал казался не таким уж большим и людей, вроде, было не так много. А со сцены кажется, что зал просто огромный, и все эти сотни глаз смотрят на тебя. Ну что ж, сейчас или никогда… Я села на специально приготовленный для меня стул, поправила микрофоны, так чтобы один из них был на уровне моего лица, а второй – на уровне гитары, и начала играть. В этот раз гитара послушалась руки хозяйки, с каждой нотой, которую я играла, мое сердце билось все спокойнее. Струны нежно ласкали пальцы как рука любовника, и я успокаивалась, следуя лишь за своим голосом и мелодией. Сразу вспомнились вечера в кафе миссис Уайд – те же чувство легкости, невесомости. Все, что я слышала – это лишь мой голос и гитара и… больше ничего. И вот я заканчиваю петь и поворачиваюсь в сторону зрителей, ожидая реакции. Глаза машинально начали искать в зрительном зале Криса. Как бы мне хотелось, что бы он был здесь, но, увы, его не было. А еще лучший друг называется! Несколько секунд длилось молчание (а мне казалось, оно длилось вечность) – и зал взорвался овацией. Я заметила слезы на лице моего преподавателя и не удержалась сама. Я плакала навзрыд как ребенок, но это были слезы радости, подобные слезам олимпийца, только что выигравшего золотую медаль…
    То, что было потом, я помню смутно. Помню одобрительные возгласы моих сокурсников, помню, как Энджи бросилась ко мне на шею с криком туземца племени мумба-юмба: «Поздравляю!», помню как мой преподаватель, мистер Колтон, сказал: «Это лучшее, что я когда-либо видел. Воистину ученица победила своего учителя!»
    Это был самый счастливый день за мои пятнадцать лет. Его омрачало лишь то, что в этот вечер рядом не было ни моих родителей, ни Криса, чтобы порадоваться за меня.
    Когда выпускной вечер закончился, и эйфория от успеха слегка прошла, мы с Энджи стояли на крыльце школы и разговаривали. Это был вечер начала июня. Я слегка ёжилась от холода и куталась в кардиган. Эндж сидела на парапете и была похожа на большую нахохлившуюся птицу, особое сходство прибавлял распушенные сзади её короткие волосы, так похожие на птичий хохолок. Я говорила о том, что, кажется, все, что я делаю – бессмысленно. Ведь этого выступления не видели ни мои родители, ни Крис. Жаловалась, что иногда мне кажется, что я совершенно одна, потому что близкие люди вроде бы рядом, но в тоже время далеко. Эндж успокаивала меня:
    - Помни, Эл, - сказала она.- Ничто не напрасно, если ты веришь в это, если есть что-то или кто-то, ради кого ты делаешь то, что делаешь. – И потом она шутливо добавила. – Вот для тебя – это я!
    - Монти,- спросила я ее, употребив старое школьное прозвище (называть Анджелу так могли лишь самые близкие друзья). – Что будем делать дальше? Грядет новый жизненный этап, универ, новые проблемы и заботы, а то, что было в Нью-Йорке, отойдет на задней план, забудется как дурной сон, и все это будет уже неважно.
    Честно, я тогда даже не знала, так ли я хотела услышать ответ на свой вопрос. Он прозвучал скорее риторически. Я боялась ответа, боялась будущего. Может, из-за того, что знала, что уже через неделю уеду из родного города, где провела все свое детство, где останется столько воспоминаний, в Огайо. Да, всего на четыре года, но все же. Там уже не будет ни Криса, ни родителей, ни милых сердцу вещей…
    Отвлек меня от печальных мыслей только короткий шутливый ответ Энджи:
    - Прорвемся, подруга!
    Через пару минут к нам подошел один из парней с нашего курса, сказав, что нас ищет мистер Колтон. Мы по-быстрому подхватились и пошли обратно в актовый зал, где нас уже ждал наш преподаватель в компании незнакомца, лет тридцати пяти в сером брючном костюме-тройке. Даже к гадалке не надо было ходить, чтобы понять, незнакомец состоятелен, и что-то неуловимое выдавало в нем человека, связанного с шоубизнесом. Мужчина представился как Тэрренс «Тэд» Эдвардс, владелец крупной звукозаписывающей компании в LA. Он сказал, что наслышан обо мне от мистера Колтона и ему стало интересно, что я за фрукт такой и стою ли я его усилий. Но увидев вживую мое выступление, он твердо решил: стою, - и он хотел бы подписать со мной контракт на запись альбома, если я, конечно согласно. Стоявшая рядом, Эндж пихнула меня под локоть, мол «соглашайся, дура». Я сказала, что мне надо подумать, но впереди был университет. Эдвардс сказал, что согласен дать мне отсрочку и добавил, что я могу ему позвонить, если буду согласна. На том мы и порешили… Но до этого звонка оставался еще целый год.
    Шесть дней спустя я готовилась к отъезду в Колумбус. Сумки были собраны, и я просто била баклуши, лежа на кровати и вперившись в потолок, и старалась не думать ни о чем, просто отпуская мысли на некоторое время погулять. В комнате царила полная тишина, слышно было лишь тиканье часов и приглушенный стук моего сердца. Но даже эти приглушенные удары казались оглушительными. Эта тишина клонила в сон, и глаза закрывались сами собой, хотя было послеобеденной время. В комнату без стука вошел Дэнни.
    - Дрыхнешь, сестренка? – ухмыльнувшись, спросил он.
    - А постучать рука отвалится? Я могла быть не одета! – возмутилась я и запустила в брата подушкой.
    Дэнни поймал её и плюхнулся на компьютерное кресло, положив ноги на стол.
    - Ты так возмущаешься, как будто я тебя ни разу неодетой не видел, не забывай кто из нас старше.
    - Лет много – ума мало, - съязвила я, и Дэнни метнул в меня подушкой, но промахнулся, и я не удержалась от того, что бы его немножко подразнить. – Косой!
    - Ладно, с обменом любезностями покончили. Ты готова?
    - Да, давно. Сумки собраны, ждем только Энджи. – Я села на кровати и обратилась к брату, - Дэнни?
    - Да, - лениво отозвался он, смотря не на меня, а будто созерцая что-то на потолке.
    - Дэнни, почему именно ты решил отвезти нас. Просто это странно: пятнадцать лет мы практически не общались и тут на тебе, ты сподобился провести почти сутки с нами. С чего вдруг?
    - Просто все меняется, Эл. Мы повзрослели, и я не хочу, чтобы мы жили как наши родители, в вечной погоне за деньгами. Мы должны держаться вместе, все-таки не чужие друг другу люди. Что скажешь? – Закончив свою тираду, он протянул мне руку в знак дружбы. Это выглядело как примирение старых врагов, хотя мы никогда не были врагами. – Друзья?
    Я протянула ему руку в ответ. Если честно, я была рада, что после смерти бабушки, под крышей этого давно опостылевшего мне дома, останется, хоть один человек, которому моя судьба не безразлична.
    Он поднялся на ноги:
    - Пойду, приготовлю машину. Как только скажешь – отправляемся, - сказал он и направился к двери.
    - Дэнни, - позвала я, он обернулся, и я тихо сказала, - спасибо!
    Он улыбнулся и вышел. Я вновь осталась одна, посмотрела на часы - Энджи опаздывала. В дверь комнаты вновь постучали.
    - Эндж, ну наконец-то, где тебя черти но…,- за дверью оказался Крис.
    - Привет, - я лишь промолчала в ответ.- Значит, уезжаешь?
    - А что, разве не видно?- проворчала я, даже не пытаясь скрыть свою злость на него и раздражение. Мне хотелось выместить на нем все свои чувства, и я не стеснялась их: главное – причинить ему боль, какую он причинил мне.
    - Слушай, прости, ладно. Я хотел придти, но… - мямлил он, но я даже не слушала его, оправдания были мне не нужны. И я не дала ему договорить:
    - Но твоя игра была важнее моего выпуска. А я так хотела, чтобы ты был там. Мои родители – ладно, черт с ними, но ты- то? Я считала тебя лучшим другом, - разочарованно протянула я.
    - Эл… - начал было он.
    - Не надо, пожалуйста. Все равно, это уже не имеет никакого значения. Завтра меня здесь уже не будет. А у тебя впереди вся жизнь, Крис. Но уже без меня. – Из глаз брызнули слезы, и я отвернулась, чтобы он не заметил их.
    - Значит, это всё? – он попытался обнять меня, но я отстранилась. – Вот так просто? Ты просто уйдешь, не дав мне даже объяснить?
    - А тут нечего объяснять, Крис. Мы расстались. Ты сделал выбор, и нам лучше остаться друзьями. Пожалуйста, Крис, уходи. Я все сказала.
    Он хотел было что-то сказать, но промолчал. Он просто вышел, хлопнув дверью. Вот так, все просто, зачем что-то усложнять. Я переживу, я смогу. Будет больно, но время же все лечит, ведь так?
    Через минуту в дверь снова постучали. Это была Энджи.
    - Ну что, готова? – я лишь молча, кивнула, в горле до сих пор стоял ком, и говорить было трудно.
    Мы вышли из дом. Наскоро побросав сумки в багажник «Доджа» Дэнни, мы устроились в машине: я на переднем сиденье, рядом с братом, Энджи на заднем. Дэнни завел мотор, и машина понесла нас прочь из Нью-Йорка. Мы молчали. Радио – вот и все, что мы слышали в данный момент. Я даже подумала, что в этом есть какая-то ирония, ведь когда мы отъезжали от дома, я еще видела Криса, провожающего нас взглядом. А в колонках «Доджа» играла песня “Don’t Speak” No Doubt, хит прошлого года.
    Всю нашу жизнь мы принимаем решения, так или иначе меняющие нашу жизнь. Верные и неверные. Мы встречаем людей и расстаемся с людьми, которые, так или иначе, влияют на наши решения. Мы разочаровываемся в наших близких и находим поддержку там, где даже не ждали. Эти изменения мы порой даже не замечаем. А иногда замечаем и реагируем на них как на новую морщину или седой волос, увиденный в зеркале. Бывает даже так, что эти изменения и решения происходят не вокруг, а в нас самих, и тогда привычный нам мир трескается как стекло и разбивается вдребезги.

    Добавлено (11.06.2009, 06:12)
    ---------------------------------------------
    Chapter II
    “Mr. Perfection”
    There’s something about you
    And you don’t even know it
    Идеалы… Всю нашу жизнь мы строим их. Даже дети: девочки мечтают о принце на белом коне, мальчики о девушках с обложек модных журналов. Мы подражаем им и влюбляемся в наших кумиров, забывая при этом, что наш кумир такой же человек как и мы сами, и пьедестал, на который мы его вознесли лишь в наших мыслях.
    В Колумбус мы приехали утром следующего дня. Энджи мирно посапывала на заднем сидении. Мне же, несмотря на усталость, так и не удалось заснуть, и Дэнни пару раз позволил сменить его за рулем. Около двадцати минут мы кружили по городу пока, наконец, не доехали до небольшого дома с оградой, увитой плющом.
    - Кажется, мы на месте, - сказал мой брат и остановил машину.
    Я еще раз сверилась с адресом и кивнула ему в ответ – мы приехали. Я растолкала Энджи, она промычала что-то, смутно похожее на «отвали», но все же проснулась и, глядя на дом, к которому мы приехали, не удержалась от возгласа:
    - Ну и сарай!
    - Дареному коню зубы не смотрят! – Назидательно заметил Дэнни, - к тому же этот, как ты выразилась, сарай станет вам домом на ближайшие четыре года. Так что привыкай.
    -Кто-нибудь, убейте меня сразу! – простонала Эндж, но её призыв остался без ответа.
    - Ты уверен, что твои друзья не будут против? – спросила я Дэнни.
    - Нет, об этом можешь не волноваться: они круглый год за границей и черт знает, когда вернутся. Но если что – звоните.
    Дэнни красноречивым взглядом попросил Энджи пойти прогуляться.
    -Секреты…- разочарованно хмыкнула подруга, и вышла из машины по направлению к дому.
    - Ну что, значит, прощай? – Спросила я его, когда дверь машины захлопнулась. Всего несколько часов ведем себя не как чужие люди, и мне так не хотелось, чтобы он уезжал, хотя и понимала, что это невозможно.
    -Значит, - улыбнувшись, сказал Дэнни, и мы обнялись. Трудно было сказать, что он сейчас чувствует, грустно ли ему или наоборот рад, что я свалила из дома. Лицо брата смотрелось как маска, но в глубине души я надеялась, что ему не все равно.
    -Эл, прежде чем я уеду,- обратился он ко мне, когда я уже собиралась выходить из машины. – Ты должна кое-что знать, - он сделал драматическую паузу, затем продолжил, - просто… Просто будь осторожна. В чужом городе всякое может произойти.
    - Ты что-то скрываешь от меня, Большой Ди? – своим тоном и своим странным предупреждением он напугал меня.
    - Да нет. Просто желаю тебе добра, университетские годы – самые прекрасные годы жизни. Четыре года безумия, вечеринки, греческие дома, парни… Я в курсе, что с твоим Крисом у тебя не сложилось…
    - Откуда знаешь? Подслушивал? – съязвила я.
    - Нет, просто дверь была не заперта, и вас было прекрасно слышно. Так, бишь, о чем я? Ах, да. Парни… Обязательно себе кого-нибудь найдешь, я сомневаюсь, что из сотни тысяч студентов ты себе никого не подберешь. И еще раз будь осторожна, - последнюю фразу он произнес, глядя не на меня, а куда-то в сторону. Явно поговорить он хотел не о парнях и университете. Черт, ежу понятно, что братец что-то от меня скрывает.
    Мы еще раз обнялись, я чмокнула брата в щеку и вышла из машины. Еще пару минут я смотрела, как он уезжает, а затем пошла к дому.
    В доме Энджи вовсю вела себя как хозяйка.
    - Ты только посмотри, Эл, - носилась она по дому как электровеник,- а внутри тут гораздо лучше, чем снаружи. Кажется, я погорячилась, назвав этот дом сараем.
    Я лишь хмыкнула в ответ и плюхнулась на диван. Голова была забита совсем другими мыслями, и до откровений подруги мне дела не было. Слова брата так и звучали в ушах, особенно поражала та таинственность, с которой он их произнес. Что он скрывает? Это было просто предупреждение или за ними скрывалось что-то большее. Я откинулась на подлокотник дивана, стараясь отключить мозг и ни о чем не думать. К реальности меня вернула Энлдж, плюхнувшаяся рядом, едва не сев мне на ноги.
    - Ну шашкаживай, падруга, - сказала она, коверкая слова.
    - Нечего рассказывать. Он ничего особенного не говорил, просто сказал быть осторожной. Большой город и все такое…
    - Ну не хочешь рассказывать – не надо,- с притворной обидой протянула она и тут же сменила тему.- Какие планы на вечер?
    - Разобрать вещи, попробовать написать что-то новое. Завтра надо попробовать найти работу, нам же нужны деньги – кушать ведь нам что-то надо. К тому же, ты же не думаешь вечно жить как стрекоза: «лето красное пропела, оглянуться не успела как зима катит в глаза». – перечисляла я свои планы Эндж, стараясь укорить её и вернуть с небес на землю, намекая на то, что мы уже не дети, и должны вступать во взрослую жизнь.
    - Тьфу на тебя,- подруга даже не слушала, - я имела в виду развлечения. Мы вдали от родителей. Студенческая пора – пора веселья: парни, дискотеки, тряпки. А она – вещи разобрать, на гитаре побренчать, - передразнила меня она. – Эл, нюхай розы. Когда еще нам выдастся такая возможность?
    Я лишь отмахнулась от нее как от назойливой мухи, мол, делай, что хочешь.
    Через полчаса Энджи ушла в клуб. Я же разобрала вещи, среди них попался старый альбом. Даже не знаю, как он там оказался, наверное, я его машинально положила, когда складывала сумки. Фотографии семьи, друзей, Криса… Воспоминания о нем полоснули ножом по сердцу, хотелось не просто плакать, хотелось взвыть от боли. Надо взять себя в руки, надо забыть, он - уже история, надо забыть… Убрав альбом в самый дальний ящик, я взяла в руки гитару. Новые мотивы не шли, и я, промучившись около часа, отложила гитару и легла на диван. От этой душевной пустоты хотелось плакать, и я уже не стала сопротивляться и дала волю слезам. Я даже сама не заметила, как заснула…
    Проснулась от звонка в дверь. Я взглянула на часы: они показывали полвторого ночи. Черт, кого это принесло так поздно? Поправив колтун, оставшийся от сна на голове, я пошла открывать. На пороге стоял парень, лет семнадцати, спортивного телосложения. Его можно было даже признать симпатичным, но мне было плевать на романы, меня больше интересовала цель его прихода, тем более в такой поздний час.
    - Привет… Это ваше? – спросил он, указывая куда-то назад. Посмотрев туда, куда он показывал, я увидела, что в машине, на которой он приехал, на заднем сидении сидела Энджи. Хотя, наверное, «сидела» – это не совсем верное определение. Её голова лежала на ручке дверцы, ноги расставлены как у проститутки. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она мертвецки пьяна.
    А парень тем временем продолжал:
    - Она просто напилась на вечеринке, и когда я посадил её в машину, она промычала этот адрес.
    - Да это моя подруга, Энджи. Мы только приехали, и тут такое… Извини,- смущенно ответила я.
    - Да, ничего… бывает,- сказал он. Он помог мне затащить Энджи в дом. Черт, ну и тяжелая же она! Аккуратно положив подругу на диван, я накрыла её пледом, пусть проспится.
    - Хочешь кофе? – спросила я парня. Куда же подевалось мое приличие: даже не спросила как его зовут, впустила в дом незнакомца. Становлюсь похожей на Энджи, тоже ищу приключений на свою… голову.
    На кухне мы засиделись почти до рассвета, и все это время болтали. Оказалось, что его зовут Лукас Скотт, и он учится в том же университете, что и мы. Рассказал, что воспитывала его мать, и что он в школе играл в баскетбол и надеется поступить в университетскую сборную. Я вкратце рассказала ему о своем увлечении музыкой и о своей жизни в Нью-Йорке, старательно обходя некоторые подробности. Рассказала о желании найти работу в Колумбусе. Он посоветовал одно кафе на набережной Сайото, что рядом с портом, как раз недалеко от университета. Он оказался очень интересным, я бы даже сказала милым собеседником. Не знаю, сколько чашек кофе мы выпили, да и кто считает. За эти всего пару часов, что я знаю его, мы успели подружиться. Уходя, он оставил обещание заехать за нами.
    Утром я уже собранная сидела на кухне и пила чай. В комнату вплыла, держась за голову, Энджи. Судя по её разобранному виду, по глазам больше напоминавшим две щелочки, можно было понять, что вечеринка удалась на славу.
    - Что вчера было весело? – решила пошутить я.
    - Заткнись, Эл, - прошипела подруга, потянувшись в аптечку за аспирином. – Господи, моя голова… Кто-нибудь, убейте меня, дабы я не мучилась.
    - Ты бы видела, какой красавец вчера тебя привез, - полувслух сказала я, но и этого было достаточно, чтобы она услышала.- Кстати, он обещал за нами заехать.
    Энджи меня особо не слушала, и, даже казалось, ей было неинтересно. Что происходит – разговоры о парнях подругу уже не интересуют? Это уже серьезно, хотя может быть моей невозмутимой Эндж просто стыдно?
    - Эл, я была сильно пьяна? – Простонала она, сев за обеденный и уронив голову на руки.
    - Как бревно, - философски заметила я, пытаясь её приободрить. – Мы вчера еле дотащили тебя до дивана, хотя с кем не бывает.
    Наш разговор прервало бибиканье машины.
    - А вот и Люк. Собирайся.
    Через час мы были у ворот университета. Люк вышел из машины первым и как истинный джентльмен помог выбраться нам. Через пять минут ходьбы и попутного трепа мы были у здания университета.
    Университет, к которому мы приехали, был одним из тех классических американских учебных заведений , которые сейчас по всей стране. Здание, построенное в континентальном стиле из белого и розового мрамора, поражало воображение. Огромное здание в три этажа, украшенное колонами. Территория радовала глаз зеленью, аллеи университетского парка были украшены вековыми дубами (казалось, что самому молодому из них лет триста) и зарослями тиса. Само здание стояло на возвышении, как бы величественно наблюдая за всей той красотой, которая его окружает. К главному входу вела большая лестница из белого мрамора, на пролете которой стоял фонтан, диаметром, наверное, метров восемь. Верхушку фонтана украшала бронзовая статуя основателя университета. Народу в парке, да и вообще на территории университета было немного, что было и неудивительно: все-таки, середина июня. Было видно лишь несколько первокурсников, прибывших, как и мы на регистрацию, и редкие парочки на скамейках в парке.
    Мы трое прошли к главному корпусу, и Люк открыл дверь, пропуская нас. Мы с замиранием сердца вошли в сие почтенное заведение…
    ***
    Прежде, чем я продолжу , небольшое лирическое отступление. Моя золотая медаль в школе, победы на соревнованиях по дзюдо и диплом музыкальной школы открывали мне дорогу на бюджетное отделение в любой ВУЗ страны по моему выбору. Не знаю, почему я выбрала университет именно в Огайо. Отчасти сыграло свою роль то, что здесь в свое время учился мой брат Дэнни, и это был самый большой университет страны. Поступление в Государственный Университет Колумбуса… Я бы сказала тогда, в свои шестнадцать лет, - это решение, принятое наобум, типа хуже не будет. Сейчас, спустя много лет, я уверенно могу сказать, что это решение перевернуло всю мою жизнь… Поступали мы вместе с Энджи. Отпустить её в другой город для её родителей было решением не из легких, но после долгих уговоров и уверений меня и моего брата их удалось уломать. Учеба Анджелу не слишком привлекала. Она была типичная «стрекоза» дедушки Крылова. Её жизнь, особенно в этот период состояла из бесконечных вечеринок и парней, которых она меняла как перчатки. Я даже не могу вспомнить ни одного парня, который бы задерживался у нее дольше, чем на одну ночь. Даже в университет она поступила чисто «за компанию». Её отправили со мной, чтобы она поступила уже хоть куда-нибудь, и её мама хотела, чтобы я присмотрела за их слегка взбалмошной дочерью. Хотя надо отдать должное Анджеле: определенные таланты у нее были – она неплохо рисовала и нередко делала эскизы одежды, которую когда-нибудь мечтала выпустить в качестве своей модной линии. Для Люка, по его словам, университет – это период взросления, период, когда надо становиться мужчиной. Ведь именно в это время проверяется все, чему тебе учили в школе: проверка не только на знания, но и проверка на дружбу, верность, физическую и духовную прочность. Кроме того, в университетской сборной по баскетболу он видел свой билет в NBA, проча себе большое будущее в мире спорта. Вот такая вот троица: все со своими мечтами и стремлениями, все ожидающие билета в будущее за этими массивными дверями.
    Ну да ладно, Поехали дальше…
    ***
    Войдя в здание главного корпуса и пройдя по коридору, мы дошли до кабинета, на двери которого красовалась табличка, где золотыми буквами было выгравировано: «Ректор Кассандра Вонг». Первым вошел Люк. Пробыл он внутри минут десять, и выходя, кивнул мне, мол, заходи. Я постучала и после приглашения «Войдите», я вошла в кабинет ректора. За столом из красного дерева сидела худощавая женщина лет тридцати, азиатской внешности. Её черные как смоль волосы были собраны на затылке в конский хвост, лицо украшали очки в золотой оправе. Несмотря на то, что выглядела она достаточно миниатюрно, ректор напомнила мне чем-то древнеегипетского Сфинкса, внушавшего одновременно и страх и уважение.
    - Мисс Леви Гутьеррес? – спросила она, оторвав свой взгляд от бумаг.
    Я кивнула.
    - Я прочитала ваше личное дело. Спортсменка, музыкант, отличные характеристики

     
    fantasy-bookДата: Четверг, 11.06.2009, 09:38 | Сообщение # 2
    Я не злая, я хаотично добрая
    Группа: Администраторы
    Сообщений: 2756
    Статус: Не в сети
    		Я не очень люблю такой вид жанра, но написано интересно. Правда, ощущение, что действие происходит в России, просто названия и имена мелькают иностранные.... Может, это только мне так кажется....
     
    АртурДата: Четверг, 11.06.2009, 10:44 | Сообщение # 3
    Неизвестный персонаж
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 88
    Статус: Не в сети
    		Очень даже интерестно. Только вот по духу, больше напоминает период - США 60х годов)) И еще поклон за то, что написано от женского лица. Уверен, войти в образ женщины непросто, тоесть нам мужчинам. Думаю роман будет интерестным, даже с какой-то интригой.
    Фотография — это правда. А кино — это правда 24 кадра в секунду.
     
    Original_British_BoyДата: Среда, 17.06.2009, 12:29 | Сообщение # 4
    Третье место в конкурсе "Красный Франкенштейн"
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 3272
    Статус: Не в сети
    		Чувствуется, что стилистика и правда русская.
    Не хватает чего-то такого "рр-рррр" американского, со стандертными фразами, типа "эй, Джон" или "Брось, детка, все это..."
    Или как это бывает у американских писателей...

    Добавлено (17.06.2009, 12:29)
    ---------------------------------------------
    Хотя... может, это такой новый жанр, или просто не нравятся русские имена. Кто знает, писатель - хозяин-барин своей работы...

    Come... And kiss my eyes...
     
    AlexДата: Среда, 12.08.2009, 21:56 | Сообщение # 5
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		в школе. Неплохо. Даже очень неплохо. Нашему учебному заведению нужны такие студенты как вы, - произнося это, она буравила меня взглядом, от которого мне стало не по себе. – Почему ты выбрала именно наш Вуз, Александра? Что определило твой выбор?
    - Мой брат учился здесь, и он очень хорошо отзывался об этом университете. И мне… Мне хочется испытать себя, посмотреть, на что я способна. Посмотреть, достойна ли я обучаться в этом университете. Кроме того, для меня это новый этап, новый неизведанный шаг, - произнося эти слова, я вложила в них больше того, что чувствую, чем какого-то рационального объяснения.
    Видимо, мой ответ она восприняла как вызов, потому что смерила меня взглядом (я вдруг почувствовала себя Эдипом, что разгадал загадку Сфинкса), но продолжила вполне миролюбиво:
    - Похвально, Александра. Для нас честь обучать такую как вы, мисс Леви Гутьеррес, особенно учитывая, кто ваши родители, - на этой части фразы она сделала особый акцент. – И мы, естественно надеемся, что вы своим обучением не опозорите ни себя, ни их.
    Я хотела было напомнить ей о своих медалях, но тактично промолчала.
    - Есть ли у вас, мисс Леви Гутьеррес, какие либо пожелания по обучению в нашем почтенном заведении? – спросила она.
    Если честно, вопрос меня удивил, даже слегка ошарашил, но думаю, что приняла соломоново решение, ответив:
    - Я знаю, что для многих мои родители – это какие-то небожители, но я - не они, мисс Вонг. Я просто Алекс, простая девчонка, такая же, как и другие ваши студенты, не лучше и не хуже. А что касается пожеланий, могу ли я поступить в репетиторский комитет?
    Получив её согласие, я вышла.
    Энджи накинулась на меня с расспросами, что там за дверью. Поймав через плечо подруги заговорщицкий взгляд Люка, я ответила : «Жесть!». Было заметно, как наша непоколебимая Монтенегро судорожно сглотнула и вошла в кабинет ректора.
    Я сталась с Люком наедине.
    - Ну как тебе ректор? – спросил он, когда я села рядом. Казалось, он не знал как начать разговор и выбрал самую безобидную тактику.
    - Нормально. Чем-то смахивает на Сфинкса, - улыбнулась я и заправила за ухо выбившуюся прядь волос. – Люк… если хочешь, заезжай вечером к нам. Если хочешь, конечно.
    - Спасибо за приглашение. Обязательно заеду.
    Я смотрела ему прямо в глаза, как будто чего-то выжидая. А он прикоснулся ладонью к моему лицу. Это было нежно и мимолетно, потому что открылась дверь ректорского кабинета, и вышла Энджи – и Люк отдернул руку.
    - Ну что, кажется, наша учеба в университете началась, – сказала Энджи.
    ***
    Так потянулось наше лето в Колумбусе. Мы с Эндж устроились официантками в то самое кафе «Quake », о котором говорил Лукас, чтобы была возможность платить за квартиру. От денег родителей я отказалась, мне хотелось самостоятельности, в том числе и финансовой. Работа в кафе и летняя практика в репетиторском комитете отнимали все моё время. В комитете я занималась тем, что натаскивала студентов и абитуриентов, которым не давался тот или иной предмет. Как правило, это был испанский язык или английская литература. О вечеринках пришлось забыть, что весьма огорчило Энджи, да и особых денег на них не было. В отличие от подруги, которая обычно деньги не считала, я старалась экономить каждый цент. Вот так в постоянных хлопотах и проходили наши дни.
    Время от времени нашу девичью компанию разбавлял Люк. Мне он очень нравился, да и Энджи положила на него глаз, хотя Лукас и не отвечал ей взаимностью. А я не хотела повторять пройденное: мне в свое время хватило Криса, и я дала себе зарок, что встречаться буду лишь с тем, к кому я действительно буду что-то чувствовать, а Люк был, увы, не тем, и мы оставались всего лишь друзьями. Друзьями с привилегиями…
    В свободное время мы собирались в “Quake” и обсуждали местные сплетни, парней, моду и просто всякую всячину. Лукас заводил разговоры о баскетбольных матчах, и мы делали ставки на то, какая команда победит. Из дружеской солидарности с Люком я делала ставки на команду нашего факультета. Я говорила о музыке, и мы спорили с Люком, о том какой альбом или рок-коллектив лучше. В этих спорах он старался мне уступать, хотя это было ему и против шерсти, потому что в музыке он разбирался не хуже меня. Энджи, не соображавшая особо ни в баскетболе, ни в музыке, слушала нас и изредка вставляя комментарии о ближайших вечеринках и слухах. Такой вот у нас был дружеский трёп. Еще одним нашим развлечением университетские баскетбольные матчи. Люк был капитаном команды нашего факультета, и мы как его друзья просто не могли не придти. Но сидели мы там больше не столько ради большой любви к баскетболу, сколько для того, чтобы поглазеть на парней, да поболеть за Люка. И вот на одном из таких матчей я увидела Его. Наша команда играла с командой радиотехнического факультета, капитаном которой он был. Наверное, было неправильно болеть за другую команду, но я просто не могла оторвать от него глаз. Весь матч я смотрела только на него. Да и было на что смотреть: Он словно ангел, сошедший с небес, воплощение сексуальности. В этого парня невозможно было не влюбиться. Он - ожившая мечта любой девушки – блондин с голубыми глазами и ростом метр восемьдесят. И я влюбилась в него с первого взгляда, моё сердце остановилось, и где-то у себя внутри я услышала: «Это он!».
    Заметив, как я смотрю на него, Энджи сказала:
    - Ну чего ты ждешь, иди - познакомься с ним. Он вполне себе ничего.
    Ноя лишь отмахнулась от неё, ведь он недосягаем как звезда. И кто – я, и кто – он. Этот парень – мистер популярность, мистер совершенство. А у меня, даже несмотря на редкое сочетание афроамериканской и кубинской крови, внешность девчонки по соседству. Такие как этот парень даже не смотрят в мою сторону. Отвлекла меня от моих мыслей Энджи:
    -… Ну, тогда я сама все сделаю, - начало фразы я не услышала, все мои мысли занимал этот прекрасный незнакомец.
    Домой мы ехали уже за полночь. Лукас, не переставая, вещал о сегодняшнем матче. Энджи пыталась привлечь его внимание и заигрывала с ним. А я всю дорогу молчала и смотрела в окно, не вникая в разговор друзей. Мыслями я была сейчас очень далеко, казалось даже, что я сплю с открытыми глазами. Я все думала о том парне. Как бы я хотела стать тем баскетбольным мечом в его руках, той девушкой, что он ласкает каждую ночь с нежностью. Но он даже не подозревает о моем существовании. Но мне бы так хотелось, чтобы у меня был шанс, хотя бы одна возможность быть с ним. Хотя бы одна… Я бы все отдала за нее.
    Заметив, что мне его болтовня неинтересна, Люк наконец-то отвлекся на Анджелу (чему подруга была очень рада) и спросил:
    - Что это с Эл?
    - Наша Алекс влюбилась! – разочарованно протянула подруга, расстроенная, что её чары не сработали.
    Прошла неделя… И всю эту неделю этот прекрасный незнакомец не выходил у меня из головы. Бывало, сталкиваясь с этим парнем в коридорах университета, я роняла то, что было в руках, становилась какой-то неуклюжей, вызывая смех у окружающих, не могла сконцентрироваться ни на чем, кроме этого парня. Энджи, видя, что со мной происходит, только посмеивалась, но мне было все равно. Недавно мне снился сон о нем. Снилось, что я стою на поляне в лесу, одна. Тучи закрывают небо, и становится темно, кажется, что вот-вот пойдет дождь. Солнца не видно, и единственный свет, который я вижу, идет от этого парня. Да именно от него, он окружен сиянием, словно ангел. Я пытаюсь подойти к нему, почти чувствую его кончиками пальцев. Он улыбается мне, а затем… исчезает. И я просыпаюсь со слезами на глазах. Пару раз мне снился этот сон и оба раза он исчезал, хотя я и умоляла его остаться.
    …Я сидела в кабинете репетиторов, проверяя тетради своих подопечных, и вдруг услышала за спиной:
    - Александра Гутьеррес?
    Я увидела его, того самого парня с матча, мыслями о котором я бредила уже неделю. И это не сон, нет. А значит, в этот раз он не исчезнет. Оправившись немного от удивления, я кивнула.
    - Привет, - сказал он, - меня зовут Тайлер, мой препод по инглишу сказал, ты можешь мне помочь, ну… с предметом.
    Я не поверила своим ушам – подтягивать его – да я даже мечтать о таком не могла. Я согласилась и назначила ему время на завтра в парке.
    Вечером того же дня мы с Энджи и Люком сидели в “Quake” . Я рассказала друзьям о дневном происшествии. Анджела порадовалась за меня, а вот Лукас насупил брови.
    - Значит, ты идешь с ним на свидание? – спросил он, но в его тоне я как-то радости не услышала, скорее он пытался просто не перейти на крик. Эта новость его просто взбесила. По его взгляду, казалось, что он готов меня ударить и еле сдерживается.
    - Это не свидание, это всего лишь занятие. Я буду его репетитором. – поправила я. Странно и чего он так взбеленился?
    - Просто, Эл, – смягчился он, но взгляд все равно выражал настороженность. – Будь осторожна с этим парнем. У них скоро матч – реванш с нашим факультетом, и я не удивлюсь, если он через тебя попытается воздействовать на меня.
    - Лукас Скотт, – теперь уже я перешла в наступление, - не думай, что весь мир вращается вокруг тебя и твоего чертового баскетбола.
    Мне не хотелось его обижать, но и когда мне указывали, как жить мне не нравилось. Чтобы как-то сгладить наш спор, и чтобы он не чувствовал себя обиженным, я сказала:
    - Люк, пойми, ты мой лучший друг, и я никогда тебя не предам и я готова пообещать тебе, что никогда не буду говорить с ним о баскетболе, если это касается тебя, конечно. – я протянула ему мизинец в знак примирения и спросила, - Друзья?
    Он недовольно хмыкнул, но, похоже, мое обещание его удовлетворило, и он протянул мне руку в ответ.
    …Ночью мне опять снился мой сон. Но на этот раз я позвала его по имени, коснулась его руки, и впервые он не исчез. Что это было: знак, проблеск надежды? Не знаю, но как бы мне хотелось, чтобы этот сон стал вещим.
    На следующий день, сказать, что я летела в этот парк как на крыльях – это не сказать ничего. Я не чувствовала земли под ногами, как будто в мгновение притяжение перестало на меня действовать и я стала невесомой. Перед этим уроком я волновалась, наверное, также как на своем выпуске из музыкальной школы. Ночь, проведенная без сна, сказывалась, но это была сладкая мука.
    Тайлер пришел с небольшим опозданием, и мы начали наш урок. Но тогда он смотрел больше на меня, чем в книгу. Меня смущал его взгляд: я растворялась в его голубых глазах, и мне стыдно было признаться в этом. Его взгляд гипнотизировал меня как удав кролика, и я еле сдерживала себя в руках. Чтобы хоть немного отвлечься, я напомнила ему, что мы пришли сюда не в гляделки играть, а заниматься.
    - Ты всегда такая серьезная?- спросил он, улыбнувшись.
    - Насчет того, что касается работы, - ответила ему с вызовом, а у самой в голове пульсом по вене стучала мысль «что же ты делаешь со мной, дьявол?», - Всегда.
    Тайлер предложил перекусить, и я, не видев особого прогресса в нашем занятии, согласилась. Парень достал из спортивной сумки коробку чипсов и открыл её. Из коробки он достал простенький пластиковый браслет (должно быть, один из тех дешевых сувениров, которые производители чипсов кладут в качестве подарков для покупателей) и со словами: «И не говори потом, что я тебе ничего не дарил» надел мне его на руку. Я подивилась такой наглости и хотела снять браслет, но он упросил его оставить, а мне было трудно ему сопротивляться. Я просто подумал, будь что будет, и согласилась. Мы посидели еще немного, но разговор пошел совсем не об английской литературе, мы разговаривали больше о жизни. Он рассказал о себе.
    Тайлер приехал в Колумбус из Дублина, что на границе штата. Ему семнадцать. Рассказывал, что увлекается баскетболом, но вместе с тем ему нравиться охотиться и заниматься альпинизмом. На досуге он гоняет на байке и обожает путешествовать. Я заметила, что мне бы тоже хотелось посмотреть мир, и что я дальше Гранд-Каньона нигде не была. Я рассказала ему о своем увлечении музыкой и о том, что в свое время профессионально занималась дзюдо, но сейчас уже нет. Он рассказал о своих родителях, говорил, что его отец, Джеймс, всю свою жизнь проработал на дублинской лесопилке, мать, Стелла, занимается домашним хозяйством. Упомянул Тайлер так же о брате Нейле, но заметил, что эта тема для него неприятна, и не стал продолжать. Я обтекаемо рассказала о своей семье, но особо без подробностей. За разговором я даже не заметила, как прошло почти два часа. Боже, с ним время летит незаметно. Прощаясь, он взял меня за руку, посмотрел мне прямо в глаза и, улыбнувшись, спросил:
    - Споешь как-нибудь для меня?
    Я улыбнулась ему в ответ и многозначительно сказала:
    - Может быть…
    ***
    Так прошел примерно месяц, наши с Тайлером уроки стали больше походить на свидания. Мы больше, чем я вдалбливала ему в голову классиков английской литературы. Я упивалась этими встречами, наслаждалась близостью с ним. Я видела, как между нами завязывается некое подобие дружбы, а о большем я даже не мечтала. Да и особых шагов навстречу друг другу мы не делали. Мне нравилось быть с ним, растворяться в его глазах и тихо любить его, не говоря Тайлеру о своих чувствах. В своих снах я бредила им. Я могла несколько раз могла произнести его имя. Я даже сделала на спине татуировку с его командным номером «23», что вызвало резкое неудовольствие Люка, когда он чисто случайно увидел её.
    - Это он попросил тебя её сделать? – орал он, - Решил заклеймить тебя, сделать своей собственностью. Ты – дурра, Алекс, потому что веришь ему. У него таких как ты вагон и тележка.
    - Успокойся, Люк. Тай не просил меня её делать. Он даже не знает о ней. И то, что у меня с Тайлером тебя касаться не должно. Это моя жизнь, так что позволь мне ею распоряжаться.
    Мое упрямство его раздражало. Мне казалось, что свое соперничество с Тайлером в баскетболе, Лукас вымещал на мне, уговаривая меня бросить его, но я решила идти вперед до конца. Вот только как сказать Таю, что я чувствую, и даже если скажу, как он отреагирует – оттолкнет, посмеется над влюбленной дурочкой или… Нет, не хочу об этом думать.
    Энджи посмеивалась над нами, говорила, что мы как два слепца, стоя друг напротив друга, не замечаем очевидного. Но и наших размолвок с Люком она не одобряла, говоря, что мы просто должны найти какой-то компромисс.
    Все бы, может быть, так и шло, если бы не господин Случай… Мы сидели с Энджи в кафе университета и разговаривали о предстоящей вечеринке в доме у одного из сокурсников. Подруга уговаривала меня пойти развлечься, уверяя, что будет здорово и, возможно, поможет не думать о ссоре с Люком (после случая с тату мы не разговаривали уже несколько дней). Я отнекивалась, ссылаясь на то, что у меня много работы. Энджи упомянула, что Лукас её уже пригласил, и что там будут все, и если я одна не приду, это будет «некомильфо».
    И тут в кафе вошел Тайлер в окружении своих друзей. Энджи пихнула меня под локоть, обратив на него мое внимание. Видимо, заметив, что мы смотрим на него, Тай подошел к нам.
    - Идете на вечеринку? - спросил он.
    - Да мы бы пошли, но вот только, моя подруга все не мычит не телится. – усмехнувшись, сказала Анджела. Я смерила подругу испепеляющим взглядом. Клянусь, если бы взглядом можно было убивать, от Энджи бы осталась лишь кучка пепла на полу.
    Тогда Тайлер повернулся ко мне и спросил:
    - Может быть, ты просто не умеешь просить. Так ты пойдешь на вечеринку, Алекс… со мной?
    Просить дважды меня было не нужно. Господи, как он со мной это делает? Я не могу сказать ему нет. Он очаровавывает меня, и мне трудно сопротивляться. Я лишь посмотрела ему в глаза и тихо сказала:
    - Да.
    Оглядывая сейчас назад, могу сказать, что ни разу не пожалела о том своем решении. На вечеринке, и вправду, было полно народу, так что яблоку негде было упасть. Но мне они были не нужны. Я была с Ним, и Тайлер был единственным, кто интересовал меня этим вечером. Весь вечер мы танцевали, веселились… Я чувствовала себя Золушкой, танцуя со своим принцем на балу. И во время одно из танцев он поцеловал меня. Это было неожиданно, и я сначала пыталась сопротивляться, но потом покорилась его сильным рукам и его поцелую. Он был сладче меда, лучшее, что было в моей жизни. Дерзкий, наглый, но в то же время нежный, сладкий, но не приторный, обжигающий как огонь, но в то же время мне хотелось еще. Он был похож на дозу героина, которую вводит себе наркоман… Поцелуй, за который бы я, не раздумывая, продала бы душу Дьяволу. В объятиях моего жестокого ангела я забыла обо всем. Люди, время, даже эта вечеринка – все было неважно, это не имело никакого значения. Пожалуй, первый раз мы были с ним так близко. Стена, которая столько времени была между нами, рухнула без единого звука…
    Где-то посреди вечеринки он тихо прошептал мне на ухо, так чтобы слышала только я:
    - Давай сбежим!
    … Мы долго гуляли по ночному городу, потом сидели в университетском парке на скамейке. Тайлер сидел так близко, что я почти чувствовала его дыхание. Время от времени мне хотелось взять его за руку, но я боялась его реакции. Но он сам сделал первый шаг. Он прижал меня к себе и поцеловал. В его объятиях я таяла как эскимо. Я впилась в губы Тайлера и не хотела его отпускать. Мое сердце стало так быстро, что, казалось, готово было выскочить из груди. Тело горело как в пламени от его объятий. Это было нечто…
    - Ты, правда, этого хочешь? – спросил он, когда амплитуда накалилась.
    - Да, я хочу, - ответила я… и от моей невинности не осталось и следа.
    Вы меня, наверное, назовете меня шлюхой: отдалась полунезнакомому парню на первом свидании, в парке на скамейке. Но я так много раз прокручивала в мозгу свою первую ночь, что я была готова к этой ночи, готова была сказать свое «Да». К тому же я отдала свою честь мужчине моей мечты. Многие ли из вас могут этим похвастаться? Многие ли из вас могут похвастаться, что были на небесах во время своей первой ночи?
    Не передать словами, как я ждала этого момента – и вот он настал. Я знала, что возможно я - всего лишь эпизод в череде его побед. И он, возможно, даже не вспомнит об этой ночи. Но я была с ним, со своим идеальным незнакомцем, с моим мистером совершенство, с парнем, за ночь с которым я отдала бы жизнь, и мне было все равно, что скажут другие.
    Это была чудесная ночь. Ночь, которая разрушила все стены между нами и расставила все точки над “I”. Ночь, которая сказала за нас все без слов. Ночь, перевернувшая все с ног на голову.
    Идеалы… Мы видим их во всем и стремимся к ним. Близость к предмету совершенства окрыляет нас и дает силы двигаться дальше. Мы видим совершенство в глазах любимых и мечтаем о любви, о которой бы говорили, что она дается один раз в жизни. Но идеал – красивая обертка, под которой может быть скрыто все, что угодно. Недаром говорят, бойтесь своих желаний – они иногда сбываются.

    Добавлено (27.06.2009, 22:44)
    ---------------------------------------------
    CHAPTER III
    “Secrets & Lies”
    There’s Nothing You Can Do to Me No More
    ‘Cos You Can’t Break a Broken Heart
    Наша жизнь как медаль с двумя сторонами, это противостояние двух противоположностей: инь и янь, черного и белого, но чаще всего это противостояние ведется не между людьми, а в душе отдельно взятого человека. Противостояние любви и предательства… Две весомых причины, чтобы убежать и спрятаться или остаться и бороться за того, кого любишь. И когда жизнь или кто-либо еще ставит нас перед подобным выбором, на распутье двух дорог, что влияет на наш выбор? Или мы слепо последуем тому, что написано на придорожном камне…
    Наступил новый 1998 год. В город пришла зима и вместе с ней новые заботы и новые радости. Казалось столько снега, как выпало в этом году, не было еще никогда. И, несмотря на то, что за окном мела метель, в моем сердце царила весна. Я возвращалась к жизни как медведь после долгой спячки, чувствовала крылья за спиной и чувствовала, что могу летать. И главным стимулом для этого был Тайлер. Прошло уже полтора месяца как мы встречались. Можно даже сказать, что эти полтора месяца я жила от встречи до встречи с ним. Я была безумно влюблена в него, и Тай знал об этом. И я надеялась, что он чувствует тоже, что и я. Жестокий мой ангел, мой ласковый бес… Я таяла в его объятиях, растворялась в его глазах, его поцелуи нужны были мне как воздух. Каждый раз, когда я видела, я чувствовала, как улыбается мое сердце. Казалось, я и дня без него не проживу…
    В это период я много писала песен для моего дебютного альбома, который на-деялась когда-нибудь выпустить. Характер моих песен очень изменился по сравнению с тем, что я писала пару лет назад. Как потом в журналах охарактеризуют песни этих лет, впрочем, как и весь альбом, это было нежное признание в любви. В это период я написала песни “Haven’t Told You ”, “Train on a Track ”, и один из моих главных соул-хитов “Killing Time ”. В этих песнях я старалась показать самобытность своей музыки, отчасти уличную, клубную культуру. В это время набирали обороты многие современные исполнители, такие как Бритни Спирс, Кристина Агилера, Джессика Симпсон, королевы современной поп-сцены. Но мне хотелось создать что-то свое, непохожее на то, что было у других, учесть старую школу соула, но при этом добавить кое-что из попсы. Мне не хотелось быть певицей на один день, звездой одного сингла, о которой бы скоро забыли. Я постоянно старалась придумывать что-то новое, переписывая тексты по десять раз, пробуя новые аккорды, оттачивая мастерство до совершенства. Записывая свои песни, я вложила в них всю свою душу, всю свою любовь к человеку, которого любила, который был мне дорог. Жаль только, он этого не замечал…
    Иногда, когда мы были наедине, мне казалось, что его глаза устремлены куда-то в сторону, словно в комнате кроме нас есть еще кто-то, кого я не видела. В такие моменты он казался таким чужим, холодным. На все мои вопросы он лишь молчал. Знал ли он, какую боль мне причиняет его молчание, я не знаю. У меня было столько вопросов к нему, которые я так хотела задать, но я боялась. Боялась потерять его. Тай не скрывал, что у него есть девушка, но даже, несмотря на это мне хотелось, чтобы он был моим, мне не хотелось делить с кем-то своего парня. Да именно «моего», ведь я не собиралась отдавать его без борьбы. С тех пор, как он вошел в мою жизнь и после нашей ночи, я дала себе обещание, что сделаю всё, чтобы он остался со мной, я все готова выдержать, но лишь бы быть с ним.
    Энджи говорила, что это пройдет, он определится с выбором, если он действи-тельно любит меня, если нам суждено быть вместе – мы будем (на что мне всегда хо-телось спросить – а если нет?). Его метания между двух огней причиняли мне неимо-верную боль. Ночи со мной, дни с кем-то еще. Как будто любовь к нему – преступление, смертный грех, за который мы оба обязаны расплачиваться муками ада. Мое истерзанное сердце готово было выть от боли, но только Тайлер мог его излечить. Мне не нужен был никто другой. Тай – мой крест, мое наказание. И даже если мне придется выплакать реки слез, я согласна, ведь игра стоит свеч.
    Один лишь раз я захотела выяснить, что он ко мне чувствует.
    … Очередная ночь с Тайлером. Я лежала в его объятиях. Мне хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался. Его лицо касалось моего, его губы касались моего уха, будто шепча что-то. Тепло его тела согревало меня. Мы оба молчали, слова были не нужны. Все, что надо, наши тела говорили друг другу без них, но я все же решила сказать то, о чем молчала столько времени.
    - Тай? – позвала я.
    Он прикоснулся губами к моей щеке, в знак того, что слушает.
    - Тай, встречаться с тобой, заниматься любовью – это одно, но быть с тобой – это другое. Мне тяжело, мне больно глубоко внутри. Мне больно знать, что ты с кем-то еще. Поверь, я хочу быть с тобой, больше всего на свете, но хочешь ли ты быть со мной?
    - Эл, милая, - начал он, его баритон звучал мелодично, и был похож на мурлыка-ние кота, - все непросто. Я не могу все бросить и быть с тобой. У меня есть на это причины, я не могу тебе их назвать, но поверь мне, они есть.
    - Скажи, просто, что ты любишь меня, - попросила я и повернулась к нему так, что моя голова лежала у него на груди, я слушала как бьется его сердце, - даже если это неправда, скажи. Я всего лишь хочу, чтобы ты остался. Хочу знать, что хотя бы на эту ночь я не должна ни с кем тебя делить. Останься хотя бы на эту ночь, вот и все, о чем я прошу. – Я умоляла его, и в моем горле стоял ком. В голосе слышались слезы: еще немного и я заплачу.
    - Я останусь, останусь, - шептал он, а я плакала. Его губы касались моей щеки, моего уха, и я ждала поцелуя. Поцелуя, который бы дал мне надежду, что он будет моим. Но мне оставалась лишь тешить себя этой иллюзией.
    Не проходило ни дня, чтобы я не плакала по нему, и эти слезы не остались незамеченными для моих друзей. Энджи лишь разводила руками, объясняя все мужской кобелиной натурой Тайлера. Люк злился и грозился устроить моему любимому «тёмную».
    - Я не понимаю, что держит тебя рядом с этим выродком. Он каждый день втаптывает тебя в грязь, а ты и рада. Хотя, нет, я ошибаюсь, ты не рада, ты сама в неё ложишься. Неужели он стоит твоих слез? Стоит того, чтобы убиваться по нему? Эл, я просто не понимаю, не будь дурой. Раскрой, наконец, глаза!
    - Я люблю его, Люк, - кричала я со слезами на глазах. – Да, он не идеален, но он единственный, кто мне нужен, единственный кого я люблю. Только с ним я чувствую то, что не чувствовала ни с кем другим. Тай заставляет мое тело испытывать мил-лионы различных чувств. Да, я дура, потому что мое сердце неизменно принадлежит ему. Да, я дура, потому что борюсь за своего любимого мужчину. Но он стоит этого, слышишь, стоит. Он стоит того, чтобы, ждать его всю жизнь, если потребуется. Он стоит этих слез. Я люблю его, слышишь, Люк, я люблю его больше чем что-либо в этой жизни. И даже то, что у него кто-то есть, меня не остановит. Я буду, буду за него бороться, чего бы это мне не стоило.
    Лукас подошел и обнял меня сзади, я не стала сопротивляться, приняв его объятия за дружеский жест, да и сил спорить уже не было.
    - Чем он заслужил твоей любви? Ты знаешь, он полный урод, если не ценит чув-ства такой девушки как ты. Вот я бы… - он попытался поцеловать меня, но я от-толкнула его, и у меня даже промелькнула мысль дать ему пощечину, но я отмела её.
    - Вот только на его месте не ты и никогда там не будешь! – мне хотелось ра-нить его, умерить его пыл, хотя он этого и не заслуживал. Мне просто хотелось вы-плеснуть всю накопленную боль, и на кого мне было все равно. Этих слов было доста-точно, он повернулся на каблуках и, громко хлопнув дверью, ушел. А я села на стул и зарыдала…
    На шум сверху пришла Энджи:
    -Что за шум, а драки нет? Опять поругались, и из-за чего на этот раз? – спро-сила она.
    - Повод все тот же, - слегка успокоившись, ответила я, - Тайлер.
    - Дура ты, Алекс, - присела она рядом и обняла меня за плечи, - не видишь, что ли, что парень к тебе неровно дышит, а ты отталкиваешь его. Ну что, неужели на твоем Тайлере клином свет сошелся? Мало ли на свете парней…
    - А мне не нужен никто другой, я люблю его! – всхлипывая, сказала я, - А Люка можешь сама забрать, он же тебе нравится, что же ты с ним не встречаешься?
    - Из-за тебя, - хмыкнула подруга, - Да, он мне нравится, но смотрит он лишь в твою сторону. На меня он даже не смотрит, уж я перед ним и так, и эдак. А он – ни в какую. Любит он тебя, дуру. Может, тебе, наконец, стоит обратить на него внима-ние?
    - Нет, бери его себе, - улыбнулась я сквозь слезы, - я буду бороться за любимого, а это, увы, не Люк.
    - Ну как знаешь. – Сказала Энджи, и мы обнялись…
    Одной из возможностей быть с Тайлером, подвигнуть его на первый шаг был ежегодный бал, устраиваемый в начале марта в университете. Он был подобием Свя-точного бала в Англии перед Рождеством. На него парни приглашали девушек, а каждая девушка ждала такого приглашения. Ведь если тебя не приглашали, то значит, признавали самой некрасивой. А для любой девушки хуже судьбы не придумаешь. И я, естественно, ждала своего приглашения от Тайлера. Ведь если он пригласит меня, а не Нэтали (имя девушки Тайлера Энджи успешно узнала по своим каналам), то значит, он выбрал меня. И я не собиралась упускать свой шанс.
    Мы сидели в “Quake” c Энджи и обсуждали грядущее событие, Энджи хвасталась, что её уже пригласили, но имя кавалера, не называла. Я слушала её вполуха. Во-первых, все мои мысли занимал Тайлер, а во-вторых, разговоры о платьях-туфлях и кавалерах Энджи меня не слишком занимали. Подруга, заметив, что я откровенно её игнорирую, сказала:
    - Ну, что ты так убиваешься по нему? Если он любит тебя – он выберет тебя. Ведь парни, они же как животные, идут туда где кормят вкуснее. А если у вас все хоро-шо… У вас же все хорошо? – вопрос явно адресовался ко мне.
    - Да, но эта ситуация меня убивает. Когда он не со мной, это убивает меня. Я хочу быть с ним, но он что-то скрывает: что-то большее, чем девушку. Когда я спросила его, почему мы не можем быть вместе, Тай ответил, что у него на это есть причины. Какие могут быть причины для того, чтобы не следовать своему сердцу. Сколько можно лгать о нас?
    - Спроси у него…
    - Да я пыталась – он молчит. Я устала от этого – мне нужна определенность. Так много нужно друг другу сказать, но как будто что-то мешает. Вместо одной стены мы возвели другую. Я хочу знать, что он скрывает, но так боюсь его потерять.
    ***
    Тем временем…
    - Нэт, я хочу выйти из игры. Мне надоело ей врать и играть её чувствами. Она мне действительно нравится. – Тайлер стоял напротив кресла, повернутого к нему спинкой, а на подлокотнике кресла лежала украшенная двумя бриллиантовыми кольцами дамская рука. В бокале с бренди, который девушка держала, отражался Тай.
    - Значит, хочешь выйти? Нравится? – передразнила его девушка. – От Нэтали Мёртей еще никто просто так не уходил. Ты забыл о нашем уговоре, красавчик, или твой приз тебя уже не интересует. Променяешь моё тело на эту швабру?
    - Пошла ты… - огрызнулся парень. – Она лучше тебя. В сто раз и она по-настоящему любит меня, а тебе нравится лишь управлять людьми. Ты никогда никого не любила. Ты просто хладнокровная сука.
    Девушка со всей дури швырнула бокал в камин, отчего пламя загорелось еще ярче, и встала с кресла.
    - Вот, значит, как ты заговорил. Сука, значит? Да кем ты был до меня? Обор-ванец, приехал из какого-то Зажопинска, и теперь начал права качать? Я тебя отмыла, отчистила. Только благодаря мне ты стал тем, кто ты есть, Тайлер Бактел. Ты не понимаешь, от чего отказываешься, - она подошла к Тайлеру и обняла его сзади, её рука заскользила по груди парня, игриво расстегивая ему пуговицы на рубашке, - А знает ли твоя любимая о дневнике?
    Парень схватил Нэтали за руку и грубо оттолкнул её.
    - Только попробуй, - прорычал он.
    - А то что? Что ты сделаешь? – заржала девица, поглаживая рукой кожаный сверток на столе. – Вот ты у меня где. Полностью в моей власти, Тай. Ты теперь все также хочешь уйти? Уверен, что хочешь.
    Парень замялся, по его лицу стало видно, что в его душе борются два чувства. Сведения, содержащиеся в дневнике слишком опасны для него, они способны уничтожить все, к чему он так стремился, но в другом случае, он потеряет девушку, которую очень любил. Он уже не мог отрицать свои чувства к ней. Тайлер понимал, что причиняет боль ей, понимал, что она нужна ему, но согласится ли он поставить все ради любимой?
    Нэтали со змеиной улыбкой смотрела на своего любовника. Ей еще не было и двадцати, и она была из тех людей, которые привыкли получать свое. И у нее было все для этого. Бог не обделил Нэтали внешностью: точеная фигура модели, волосы до плеч цвета красного дерева, прекрасное лицо девушки с обложки дорогих журналов. Чистый ангел, но за ангельской внешностью пряталась дьяволица. Хитрая, способная манипулировать людьми, она заключала пари, порой аморального характера. Принципы Нэтали Мёртей не смущали, это слово отсутствовало в её лексиконе. Она подобно большому пауку заманивала парней в свои сети, но интересовала её совсем не любовь, её интересовали лишь деньги, слава и она готова была на все, чтобы получить то, что хочет. Причем цена вопроса Нэтали не волновала: будь она в денежном выражении либо это была человеческая жизнь. Так около года назад она познакомилась с молодым парнем из глуши, недавно поступившим в университет Колумбуса. В парне был талант, и Нэтали как истинный делец, не могла этого не заметить. Заполучив в свои лапки парня, она сразу сделала его своим любовником, но и этого ей оказалась мало. Зачем использовать парня как секс-игрушку, если с его помощью можно добиться большего? Добиться небывалой власти, растоптать любого, кто встанет на её пути. И она заключила с Тайлером пари, предметом которого стало то, что Тай должен был соблазнить любую девушку по выбору Нэтали и детали своих похождений описывать в дневнике. При помощи этого дневника она имела власть над любым: ведь кому захочется, чтобы твои интимные подробности стали предметом всеобщего достояния. Таким образом она плела свои сети все дальше и дальше, уничтожая всех на своем пути. Последней её жертвой стала девушка из Нью-Йорка, спортсменка, музыкант, дочка богатых родителей. Самый яркий кандидат в студенческие лидеры, и Нэтали решила, во что бы то ни стало избавиться от соперницы. И средством для этого стал Тайлер. Стандартная схема: знакомство, вскружение головы богатой дурочки и, наконец, её полное уничтожение на университетском балу. Вот только, есть вещи, против которых любые коварные планы бессильны – любовь. Нэтали не могла предположить, что её безмолвный раб на этот раз взбунтуется, и весь план её полетит чертям под хвост. И теперь тот, кого она лично вывела в люди стоит перед ней и говорит, что уходит. Да как он посмел?
    - Знаешь что, Нэт. Вот тебе мой сказ: пошла ты, знаешь куда, со своими кознями, я выбираю Алекс, а дневник ты можешь засунуть себе, сама знаешь куда. – С этими словами он развернулся и направился к двери.
    - Мы еще не закончили, Тайлер. От меня так просто не уходят, игра еще не окончена, - бесилась девица, но дверь за Тайлером уже захлопнулась.
    - Кларисс! – заорала Нэтали. На её крик прибежала девушка лет двадцати, по внешности чем-то напоминающая мышку.
    - Вы что-то хотели, мадемуазель Мегтей – зачирикала на корявом английском девушка. Судя по произношению, она была француженкой.
    - Да, Кларисс. Необходимо кое-что доставить вот по этому адресу. – Нэтали протянула своей ассистентке кожаный сверток и бумажку с адресом, - и было бы не плохо, если это окажется у адресата уже сегодня.
    - Да, мадемуазель, - прочирикала девица и вышла.

    Добавлено (27.06.2009, 22:45)
    ---------------------------------------------
    ***
    Мы с Энджи все еще сидели в кафе, и вдруг у меня зазвонил мобильный. Звонок был из Лос-Анджелеса. Это был мистер Эдвардс. Он напомнил мне о нашем разговоре и спросил, согласна ли я с его предложением. С тяжестью на сердце я дала согласие, и мистер Эдвардс сказал, что перешлет мне билеты на самолет по почте. Я понимала, что мне нужно выбирать, чего я больше хочу: заниматься музыкой в LA или остаться здесь, с парнем, которого любила больше всего на свете. Тогда мне казалось, что одно исключало другое. Энджи предлагала третий вариант: попросить Тайлера поехать со мной, но я знала, что не могу ставить свои интересы выше интересов любимого. Место Тайлера здесь, а где было мое место, я не знала. Часть меня хотела остаться с ним, а часть хотела уехать. Я решила, что бал расставит все точки над «ё».
    Билеты на самолет пришли тем же вечером, вместе с почтой лежал и какой-то странный сверток. Раскрыв его, я увидела небольшую книжку, в свертке лежала также записка, написанная ровным бисерным почерком, как мне показалось женским, и в ней всего лишь одно слово: «Прочитай».
    Вернувшись домой, я положила билеты на кофейный стол и уселась на диван с неожиданной посылкой. Книга оказалась чьим-то дневником: какие-то даты, события. Вообще я не любительница читать чужие записи, а тут не знала даже что и делать. Пролистав несколько страниц, я пожалела, что вообще открыла эту книженцию. На страницах её были описаны все любовные похождения моего парня, причем с какой-то маниакальной доскональностью, с подробностями, о которых посторонний человек знать просто не мог. Сомнений не оставалось: автор дневника – Тайлер. Листать дальше мне стало противно. Но я все же пересилила себя и открыла блокнот на одной из последних страниц. Полное описание нашей ночи в парке, во всех подробностях. Сил читать дальше не было, я просто отшвырнула этот… у меня слов нет, чтобы его описать… и зарыдала. Как он мог? Как он мог со мной так поступить? За что?
    Через полчаса вернулась Энджи.
    - Что с тобой, милая? – бросилась он ко мне.
    Без слов, я лишь рукой указала в ту сторону, куда отшвырнула дневник. Подруга подняла его с пола и начала листать, с ка<

     
    LeonaJennCarterДата: Четверг, 20.08.2009, 18:15 | Сообщение # 6
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 6
    Статус: Не в сети
    		ммм...правда, не хватает "американского духа".
     
    AlexДата: Вторник, 13.10.2009, 23:38 | Сообщение # 7
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		с каждой прочитанной странице её лицо приобретало все более сердитый вид.
    - Как он мог? За что? – рыдая, как заведенная повторяла я.
    - Я звоню Люку. Он ему покажет,- сказала подруга, набирая телефонный номер Скотта.
    ****
    В воздухе чувствовалась дыхание ранней американской весны. Снег уже почти растаял, но все еще виднелся кое-где на деревьях и тротуарах города. К вечеру несколько похолодало, и я запахнулся в куртку, дабы не замерзнуть. В моей душе было ощущение спокойствия, свободы. Сегодня я ей все расскажу, она должна знать правду обо мне. Хватит с меня лжи, я и так уже заврался дальше некуда.
    Я возвращался в общежитие после тренировки. Она прошла вполне успешно, и это давало надежду, что в грядущем матче мы порвем команду противника как Тузик грелку. Уж мы им покажем, на что мы способны. Я им покажу. Радовало еще и то, что капитаном этой команды был Лукас Скотт. Я уже давно замечал, как он засматривается на Алекс, чуть ли в штаны не спускает, когда видит её. Выродок! Я не отдам ему свою девушку, он её не получит.
    Погруженный в свои мысли, я даже и не заметил, как за мной быстрым шагом следуют еще три тени. Меня кто-то преследует? Вряд ли, да и кому я нужен. Но шаги все приближаются, я уже слышу, как хрустит гравий у кого-то из них под ногами. Не успел я оглянуться, как на голову мне набросили мешок, повалили на землю. Один из нападавших нанес мне несколько ударов в грудь ногой, тело пронзила волна боли, и мне сразу стало трудно дышать. Затем меня подняли на ноги, и сразу за этим последовал удар в лицо. Из носа потоком хлынула кровь. Я даже не мог сопротивляться: один из нападавших свернул мне руки за спиной, словно в тисках. Все происходило в полном молчании, будто они не хотели выдать себя, потому что я мог их узнать по голосу.
    - Тащи его в фургон, - прервал молчание один из них. В голосе парня слышалась ярость и задор от происходящего. И было еще что-то знакомое. Я знаю этого парня, но откуда?
    Меня схватили за ноги и за руки и потащили, словно мешок с картошкой прочь от аллеи, швырнули на что-то твёрдое, и, судя по тому, как звякнула пряжка моего ремня, металлическое. На моей голове все еще был мешок, так что видеть своих похитителей я не мог, все ощущения были лишь на основе слуха и осязания. Я слышал, как в замке машины повернулся ключ зажигания, и меня подбросило, когда машина стартанула. Ехали мы минут двадцать. Судя по всему куда-то за город. Да уж, дорогу эти утырки не выбирали. На ухабах меня подбрасывало как куль с дерьмом. Вывихнутое плечо нещадно болело, и при каждом ударе тело пронзал новый приступ боли. Наконец, машина остановилась. Что же будет дальше, что они со мной сделают? Убьют? Да уж с них станется. Я услышал, как открывается дверь багажника машины и меня вновь куда-то потащили. Веревки с моих рук сняли, я попытался вырваться, но получил лишь несколько ударов в область лица и груди. Двое похитителей раскачали меня и бросили. Я приземлился во что-то мокрое и грязное. Рывком я сорвал мешок с головы. Да так и есть: я за городом, меня привезли на одно из болот. Так, а кто же мои похитители? Ну, конечно кто же еще это мог быть? На берегу, ухмыляясь, стояли Лукас Скотт и пара его закадычных друзей. Помимо ухмылки на лице Скотта читалась неприкрытая ярость.
    - Отвали от Алекс, Бактэл. – выплюнул он, - Если я еще раз увижу тебя рядом с ней, ты уже так просто не отделаешься. Ей все известно о твоих любовных похождениях. И думаешь, я все так просто оставлю? Думаешь, за нее не кому заступиться?
    - Ты ничего не понимаешь, заступник хренов, - ответил я ему. Хотя с какой стати, я перед ним оправдываюсь?
    - А тут и понимать нечего, урод. Я все сказал: увижу тебя рядом с ней – урою. И да, кажется это твоё, – с этими словами он швырнул в болото мои ботинки. Они приземлились где-то метрах в трех от меня и мигом пошли ко дну. – Ой, промазал, - заржал он, - но думаю, ты и без них найдешь дорогу домой.
    Они сели в машину, и грузовик, подняв столб газа и грязи, умчался прочь. Отдельные шматки грязи попали мне в лицо. Я выбрался и болота, промокнув насквозь. В мокрой одежде, с разбитым лицом, словно какой-нибудь бомж, я поплелся в сторону города. Блуждал я около часа. С трудом добравшись до своей комнаты в общаге, и вызвав этим подозрительные взгляды со стороны сокурсников и вахтера. Наскоро умывшись и приложив лед к кровоподтекам, я плюхнулся на кровать. Все тело болело, словно по мне проехал трактор. Да, похоже, в матче мне не участвовать, но самое страшное не это. Самое страшное, что она все узнала, и совсем не так как я хотел, чтобы она узнала правду. Все слишком усложнилось, и приняло совсем другой, более жесткий оборот. Но ничего, раны заживут со временем. Я все ей объясню со временем. Она должна понять. Не простить, но хотя бы понять… Мои глаза закрылись, и я забылся в объятиях Морфея.

    Добавлено (13.10.2009, 23:35)
    ---------------------------------------------
    ****
    Несколько дней я избегала Тайлера, не отвечала на его звонки. Эндж прогоняла его, когда он приходил. Подробности «разговора» Люка с Тайлером для меня остались за кадром. Я не знаю, что у них там произошло. Я была опустошена, сломлена изнутри, уничтожена. Не хотелось ни спать, ни есть. Ели честно, мысль была только одна: наглотаться снотворного и просто тихо уйти. Жить не хотелось, да я и не была похожа на живую. Все делала на автомате, мои глаза уже стали как у зомби: невидящие ничего перед собой, неживые. Как будто из моего тела разом выкачали всю жизнь. Прекрасная мечта, которую я сама для себя выдумала, в один момент превратилась в прах.
    А между тем вечер бала приближался. Энджи старалась мало о нем говорить дома, чтобы лишний раз не расстраивать меня, но я видела, как горят её глаза, как она рада этому событию, а особенно тому, что её ведет туда Люк. Мой отъезд в LA был в вечер бала, а точнее, сразу после него, поэтому я собирала вещи, чтобы потом наспех ни о чем не беспокоиться. Был только конец марта, семестр еще не кончился, но мне было плевать. Хотелось уехать, забыть обо всем, забыть как страшный сон.
    Вечер накануне бала… Эндж примеряла недавно купленное платье из синего шелка, украшенного кружевами, а я, лежа на диване, смотрела на то, как она крутится перед зеркалом.
    - И все же жаль, Эл, что ты не идешь на бал. Там наверняка будет здорово, – сокрушалась подруга.
    - Все нормально, Энджи, иди, веселись. Все будет хорошо. – Вздохнула я, хотя в глубине своей души понимала, что уже не будет.
    В дверь позвонили. Энджи пошла открывать.
    - Кто там… Не пущу… Нет её. Я же тебе сказала, нет её, что в уши долбишься? – послышалось от дверей, и в комнату, оттолкнув Анджелу, вошел Тайлер.
    - Что ты здесь делаешь? – спросила я, вставая с дивана, – Пожалуйста, уходи, я не хочу тебя видеть.
    - Эл, ты не отвечаешь на звонки, избегаешь меня, не даешь мне объясниться, – начал он, походя все ближе. Все происходящее выглядело как какое-то дежа вю, ведь точно так же год назад у нас все произошло с Крисом. Неужели мне опять придется через это пройти, снова испытать эту боль? Господи, только не снова…
    - Объясниться?! Ты можешь Это объяснить? – кричала я, швырнув дневник ему в лицо, - Скажи мне только одно: как ты мог? За что? Что я тебе такого сделала, что ты так со мной поступил? Сколько у тебя их было, со сколькими ты спал?
    - Эл, ты не понимаешь…
    - Чего именно я не понимаю, - я уже едва могла сдерживать свои эмоции, - То, что ты врал мне, то, что трахаться со мной тебе нужно было лишь для того, чтобы исписать еще одну страничку в своем дневнике? Этого я не понимаю? Как ты мог?
    Он подошел со всем близко ко мне и обнял. Я била его по лицу, что было злости, но он не отпускал, била так сильно, что на лице у него остались царапины от моих ногтей, но он прижимал меня лишь сильнее к себе. Я перестала наносить ему удары, покорилась его объятиям и обмякла у него на плече. Он шептал мне на ухо, что все будет хорошо. Несколько минут мы так и стояли: я плакала у него на плече, он обнимал меня. Я почти была готова простить его, но потребовала рассказать мне правду, всю от начала до конца. Мы присели на диван, и он начал свой рассказ. Чем дальше он рассказывал, тем сильнее у меня открывался рот: от удивления, от гнева, от обиды. Я уже не знала, как относиться к Тайлеру, то, что он рассказал, меня просто шокировало. Но потрясло меня так же и то, что ради меня он согласился отказаться от всего, отказался от этого спора и доказал этим, что я ему не безразлична, но это не умаляло той боли, что он причинил мне. Я готова была простить его, но готова ли я забыть об этом инциденте и начать все заново я не знала. Было все еще больно, но вместе с тем, только он мог заглушить эту боль, и я попросила его остаться, как будто ничего не было, попробовать начать все сначала, попробовать…
    Ночью пока Тайлер еще спал, я взяла платье, которое купила для бала и пошла в гостиную, стараясь никого не будить, чтобы примерить его. Платье было из черного шелка и сидело просто идеально. Глядя на свое отражение, я подумала, что если Тай не заметит моих усилий, то он просто слепой. Крутясь перед зеркалом, я даже не заметила, как вниз спустился Тайлер.
    - Боже, как ты прекрасна, – сказал он, подходя ближе ко мне и обнимая меня сзади. Я смотрела на наше отражение в зеркале и подумала, что мы с ним всё-таки идеальная пара. Как же мне повезло, что он нашел меня.
    - Спасибо, жаль только, что я его больше не одену.
    - Почему? – сразу скис Тай.
    - Тай, я уезжаю сегодня вечером, сразу после бала.
    - Но хотя бы один танец ты мне подаришь? – спросил он и закружил меня как в танце. – Кроме того, ты обещала мне спеть, помнишь?
    - Я помню, и у нас будет еще шанс для этого, если ты останешься со мной. Ты ведь останешься? – спросила я его, прильнув к нему всем своим телом, и смотря снизу вверх в его глаза.
    - Останусь, обещаю. Теперь уже навсегда, - произнес он и поцеловал меня. Поцелуй был точно таким же, как и в наш первый раз. Только в этот раз он не только сжег мою душу, но и исцелил дыру в моем сердце, образовавшуюся после истории с этим чертовым дневником.
    Вечер бала. Последний раз, взглянув в зеркало перед балом, я подумала, что наконец-то дождусь от него тех самых слов, которых я так ждала. Возможности быть с ним, возможности быть для него единственной.
    В дверь позвонили. Я пошла открывать, на пороге стоял Тайлер. Вы должны были его видеть: настоящий принц из сказки. Костюм, идеальная прическа. Только за спиной вместо кареты стоял черный форд. Тай спросил, готова ли я. Одними губами я ответила: «да», и мы поехали на бал.
    У главного входа мы встретили Энджи и Люка. Парни то и дело бросали друг на друга сердитые взгляды, и мы с Анджелой попросили их стать друзьями хотя бы на этот вечер. В зал мы вошли вчетвером, выглядели как кинозвезды. И мы были счастливы, обе под руку с любимыми мужчинами, о чем еще нам, девушкам, мечтать?
    В зале к нам подошла Нэтали Мёртей.
    - Ну что ж, Тайлер, вынуждена тебя поздравить: ты получил своё. Выиграл спор, получил богатую дурочку. Как насчет своей награды? Когда хочешь её получить? – издевалась она.
    У меня пронеслась мысль дать ей в глаз, и как видимо не у меня одной. Дело в том, что мы стояли вместе с Энджи, она слева, я справа. И получилось так, что били мы с ней синхронно. Энджи попала в левый глаз Нэтали, а я – в правый. Удар был такой силы, что девица отлетела шагов на восемь, и приземлилась на один из столов, стол от её падения сложился надвое. Толпа, окружавшая нас, заржала. Мёртей была унижена, но мне было нисколько её не жаль. Эта сука заслужила. Она хотела отнять у меня самое дорогое и позволила себе играть на моих чувствах и чувствах других девушек и получила в итоге.
    Весь вечер мы танцевали, и я порхала как бабочка по танцполу, ни на миг не выпуская его руки. Во время одного из танцев он наклонил меня так низко, и казалось, почти готов выпустить меня из своих рук. И едва я коснулась пола, он вновь подхватил меня на руки и прошептал: «Девочка моя, все будет хорошо, я обещаю». В нашем танце, в его объятиях было столько нежности и страсти, словно два пламени слились в одно. Словно всю нашу сексуальную энергию, которая в нас была, мы вложили в этот танец. Да, мы словно занимались любовью прямо на танцполе, но, в тоже время, это был не секс, а всего лишь танец, страстный, горячий как пламя, заставляющий моё сердце биться в ритме барабанной дроби. И я чувствовала, что он испытывает то же, что и я. Я прижималась к нему и слышала, как учащенно бьется его сердце, как дьявольский огонек горит в его глазах, и это еще больше заводило меня. Он вызывал у меня дрожь по всему телу, когда шептал мне на ухо: “Te quiero, te quiero, mi amor ”. Его баритон звучал мягко, словно колыбельная, даровал мне тот душевный покой, о котором я так мечтала. Ах, как бы мне хотелось, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, чтобы этот танец продолжался вечно… Весь вечер он был моим, только моим. Наконец-то ни с кем не надо его делить. Больше Тайлера никто у меня не отнимет. Я его никому не отдам. Никогда, ни за что. Он мой, только мой. На этом балу я также исполнила, обещание, данное ему почти полгода назад: я спела для него. Пела песню “Perfect Stranger ”, написанную мной через несколько дней после того судьбоносного матча, и как мне казалось, эта медленная композиция идеально подходила для вечера. Кроме того, она страстная и отлично выражала мои чувства…
    I met 'em at an evenin' fall,
    An usual guy, nothing's odd,
    But he's got my attention
    And I fell for 'em straight away
    It's pure obsession
    Eventhough he's just a perfect stranger

    I don't even know his name
    But he spend my mind on a rollercoaster ride
    He's just my perfect stranger
    Who's never been and never be mine
    So why is he always on my mind?
    Woulda been easier to overlook 'em,
    But in some way I just can't do that
    I can't get 'em outta my mind.

    In my nocturne fantasies he's with me
    But they hang about just a dreams,
    Cuz he don' t even know that I exist
    But my heart pumps so strong, thinkin' of 'em
    I can't help my obsession
    But he remained just a perfect stranger.

    I don't even know his name
    But he's got my mind on a rollercoaster ride
    He's just my perfect stranger
    Who's never been and never be mine
    So why is he always on my mind?
    Woulda been easier to overlook 'em,
    But in some way I just can't do that
    I can't get 'em outta my mind.

    I don't even know his name,
    I don't know anythin' 'bout him
    So why is he always on my mind?
    I wish I could meet him again
    Just to get to know who he is
    Eventhough he'll never be mine.

    I don't even know his name
    But he's got my mind on a rollercoaster ride
    He's just my perfect stranger
    Who's never been and never be mine
    So why is he always on my mind?
    Woulda been easier to overlook 'em,
    But in some way I just can't do that
    I can't get 'em outta my mind.
    Я встретила его осенним вечером,
    Обычный парень, ничего примечательного,
    Но он привлек мое внимание
    И сразу запал мне в сердце.
    Разжег во мне безрассудную страсть,
    Пусть даже он всего лишь прекрасный незнакомец.

    Я даже не знаю его имени,
    Но все мои мысли заняты только им,
    Он просто мой идеальный незнакомец,
    Который никогда не был и не будет моим,
    Так почему он не выходит у меня из головы?
    Было бы куда проще забыть о нем,
    Но я почему-то не могу,
    Не могу его забыть.

    В моих ночных фантазиях он со мной,
    Но мечты так и остаются мечтами,
    Ведь он даже не знает о моем существовании,
    Но мое сердце бьется сильнее, думая о нем,
    Я не могу себе помочь,
    Но он так и остался прекрасным незнакомцем.

    Я даже не знаю его имени,
    Но все мои мысли заняты только им,
    Он просто мой идеальный незнакомец,
    Который никогда не был и не будет моим,
    Так почему я постоянно думаю о нем?
    Было бы куда проще забыть о нем,
    Но я почему-то не могу,
    Не могу его забыть.

    Я даже не знаю его имени,
    Не знаю ничего о нем,
    Так почему он не выходит у меня из головы?
    Как бы я хотела встретить его снова,
    Просто, чтобы узнать кто он такой,
    Пусть даже он никогда не станет моим.

    Я даже не знаю его имени,
    Но все мои мысли заняты только им,
    Он просто мой идеальный незнакомец,
    Который никогда не был и не будет моим,
    Так почему я постоянно думаю о нем?
    Было бы куда проще забыть о нем,
    Но я почему-то не могу,
    Не могу его забыть.

    После бала Тайлер вез меня в аэропорт. Всю дорогу я держала его руку, и чувствовала, как он нежно сжимает её, словно не желая выпускать, чувствуя скорое расставание.
    - Тебе, правда, надо лететь? Почему не можешь остаться, Эл, ведь я люблю тебя, ты же знаешь, как я не хочу, чтобы ты улетала, - говорил он, смотря прямо на меня, отвлекшись от дороги на несколько секунд.
    - Тайлер, я тоже те… - договорить я не успела, в форд на полной скорости врезался минивэн. Я ударилась головой о приборную панель, и глаза заволокла тьма.

    Добавлено (13.10.2009, 23:36)
    ---------------------------------------------
    ****
    Время от времени, приходя в сознание, я видела, как вокруг меня суетятся какие-то люди в синих униформах, слышала голоса, но все было как в тумане. События происходили как кадры из плохо смонтированного кино. Я приходила в сознание, и снова проваливалась в забытье, не чувствуя ничего, кроме пронзающей все тело адской боли. Моё тело не слушалось, я не могла пошевелить ни одним членом своего тела. Лежала словно мумия… Все события были только на основе ощущений: я почувствовала как меня куда-то переносят, кажется, на медицинскую каталку, отрывочно помню светлый коридор, и аппарат для искусственного дыхания на моем лице… а дальше – пус-тота.
    Очнулась я в больничной палате, двигаться было сложно, все тело пронизывала боль, глаза заволакивала белая пелена, но даже сквозь нее я видела чей-то силуэт, склонившийся надо мной.
    - Господи, Эл, наконец-то ты очнулась, ну и напугала ты нас всех! – по голосу я узнала Анджелу, - Мы как узнали, сразу примчались сюда, вместе с Люком, он ждет в коридоре. Слава Богу, ты жива, я уже позвонила твоим родителям. Твой отец сказал, что они скоро приедут. – Речь подруги звучала торопливо и, порой, бессвязно. Когда моё зрение слегка прояснилось, я смогла наконец-то увидеть лицо Энджи. Оно было опухшим и красным от слез, словно она плакала, не переставая, несколько дней.
    Я хотела было, что-то сказать, но язык не слушался, и говорить было очень трудно, мне удалось прошептать только:
    - Тайлер…
    - Эл… - начала было подруга, - Когда вы попали в аварию… Ему досталось больше, чем тебе. Можно даже сказать, что он принял весь удар на себя. Вас привезли вместе, его сразу отправили в реанимацию…
    - Где он? – прошептала я, пытаясь поднять голову, тело вновь пронзил новый приступ боли.
    - Милая… У него была остановка сердца, врачи делали всё, что могли… - со слезами на глазах, говорила Эндж. По её голосу было видно, что в горле у нее стоял ком, и говорить ей было довольно трудно.
    - Он… - мне было страшно договаривать фразу, я боялась слова «мёртв». Мне просто не хотелось верить, что я потеряла его навсегда.
    - Жив, – договорила подруга за меня. – Он был в реанимации, врачи сумели вернуть его буквально с того света, Тайлер сейчас в коме, и врачи не дают никаких гарантий. Может быть, он выйдет из нее, а может быть, и нет. Но врачи также сказали ещё кое-что… - Эндж замолчала, видимо не зная, как сказать мне вердикт врачей.
    - Что? – Тихо спросила я.
    - Его лечащий врач сказал, что во время аварии Тай серьезно повредил поясничную часть позвоночника. То бишь, даже если он и выйдет из комы, то есть вероятность, что он никогда не сможет ходить… - эти слова подруге явно дались очень тяжело. Произнося их, она держала меня за руку, но я почти не чувствовала её. Слова Энджи прозвучали как приговор, но я уже когда-то дала себе обещание, что никогда не оставлю Тая. В любом состоянии он будет мной любим. Я все выдержу ради него, пройду через ад, если так будет нужно, но только с ним.
    На глаза навернулись слезы. Энджи попыталась обнять меня, прошептала на ухо, что все будет хорошо, и сказала, что зайдет завтра. Уходя, подруга спросила, хочу ли я видеть Лукаса, я только покачала головой, мол, нет. После ухода Энджи в палату вошла медсестра и сделала мне укол обезболивающего, и я снова провалилась в небытие…
    В больнице я провалялась почти три недели, друзья навещали меня каждый день, старательно обходя в разговоре тему Тайлера. Я знала, они не хотели причинять мне боль лишний раз. Но не знать, как он – это похлеще любой боли. К моему телу постепенно возвращалась чувствительность, и я уже могла вставать. Врачи обещали, что если процесс выздоровления пройдет нормально, то в конце недели меня уже выпишут.
    Ходить было все еще тяжело, и я опиралась на костыль, ковыляя при этом словно утка. Прошло уже три недели, как я ничего не слышала о Тае, и я решила, во что бы то ни стало, увидеть его. Кое-как доковыляв до его палаты, я вошла внутрь. Сказать честно, я даже сначала не узнала его: некогда прекрасное лицо испещрено шрамами, все тело в гипсе. Он лежал на кровати с закрытыми глазами, и если бы я не знала, что он в коме, я бы подумала, что он спит. Но его вид разрушал эту сомнительную иллюзию.
    Я села на стул рядом с его кроватью, и взяла его за руку. Я не плакала, не было ни слёз, ни сил плакать. Я не знала, что сказать Таю, да и слышит ли он меня вообще, просто инстинктивно понимала, что должна быть рядом. Я никогда в жизни не молилась, но в этот раз просила Бога оставить моего любимого в живых как умела. Помню, как что-то говорила ему: что-то о том, что люблю его, что мне жаль, что так получилось, и что-то еще. Просидев рядом с ним часа два, я опустила голову ему на плечо и заснула…
    Проснулась я оттого, что в комнате кто-то был. Открыв глаза, я увидела женщину лет сорока, в твидовом костюме. Её русые волосы были собраны пучком на затылке. По лицу женщины было видно, что она недавно плакала. Фамильное сходство и глаза выдавали в ней мать Тайлера – Стеллу Бактэл.
    - Не хотела тебя будить, вы так мило смотрелись, – сказала она.
    - Вы – миссис Бактэл? – спросила я, хотя и так знала ответ. Женщина всхлипнула и кивнула.
    - А ты…?
    - Я – девушка Тайлера, Алекс.
    - Значит, это с тобой он был в той машине. Мой сын рассказывал о тебе, говорил, что ты – лучшее, что было у него в жизни.
    - Да… Жаль, что мы знакомимся при таких обстоятельствах. Как бы я хотела, чтобы все было по-другому, – всхлипнула я и замолчала, все еще держа Тая за руку. Молчание длилось пару минут, потому что я не знала, что сказать, лишь чувствовала вину перед этой женщиной за то, что произошло.
    Миссис Бактэл прервала наше молчание:
    - Врач сказал, что Тайлер выйдет из комы в ближайшие дни… А то, что между вами серьезно?
    - Я люблю его и хочу быть с вашим сыном. Тай изменил мою жизнь полностью. Можно даже сказать, что только благодаря ему я живу и люблю снова. Надеюсь, вы не против? – Вопрос звучал скорее как утверждение, я вложила в него столько мольбы, надеясь на адекватную реакцию Стеллы.
    - Я лишь хочу, чтобы мой сын был счастлив, и если ты - та, кто составит его счастье, что ж, так тому и быть. – Это прозвучало сухо и даже жестоко. Я поняла, что я рядом с её с сыном – не то, чего бы она хотела. Но если придется, я докажу, что заслуживаю места рядом с Тайлером, чего бы это не стоило.
    Оставшиеся полчаса мы провели в молчании. Я решила, что мне уже пора удалиться и оставить их одних, и я ушла.
    До конца недели я заходила к нему. Он лежал с закрытыми глазами, словно спящий принц, а я делилась с ним наболевшим, даже не зная, слышит ли он. Как мне хотелось в такие моменты, чтобы он очнулся, увидел меня, вернул мне надежду на лучшие времена, о которых я за эти долгие недели почти забыла. Но с каждым днем, казалось, что мои надежды таяли как кусочек льда в бокале маргариты.
    …В конце недели меня выписали из больницы, и началась привычная жизнь. Опять университет, “Wobble”, репетиторский комитет и все такое прочее. Дни без него проходили как один большой кошмар, скучные и бесполезные как moscas en la casa . Не было ни желания, ни сил что-либо делать. Все свободное время я проводила у его постели, ожидая, что он вот-вот проснется. Я просто приходила к Таю, держала его за руку и каждый день просила Бога, чтобы с ним было все в порядке. Я говорила Тайлеру, как сильно я его люблю и как сильно он мне нужен.
    Так прошло почти две недели, в Колумбусе наступил май. На улице стояла небывалая жара, пожалуй, это было самое жаркое лето за последние лет двадцать. Но меня не радовало ни солнце, ни цветение тополей, ни друзья, которые постоянно пытались меня отвлечь. Казалось, что жизнь моя застыла где-то в том моменте, до аварии, в воспоминаниях о наших планах, о поездке вместе в LA. Даже наш дом был уже не таким родным без Тайлера, постель, застеленная с его стороны, навевала тоску, хотя его одежда еще хранила запах его одеколона. Бывало, лежа ночью в одиночестве, я представляла его объятия, его поцелуи на своем теле, но они не заменяли настоящего его. Ничто на белом свете не заменило бы его, и мне не нужно было ничего, кроме моего возлюбленного. А между тем, жизнь текла своим чередом. Подошло время летней сессии в университете: Энджи, пожалуй, впервые за год засела за учебники. Её учеба шла не так хорошо, как бы подруге хотелось: прошлую сессию она сдала на хлипкие тройки, в этот же раз хотела досконально подготовиться, боясь, что её могут отчислить за неуспеваемость. Временами она обращалась за помощью ко мне, и я была этому рада, потому что это позволяло отвлечься от мыслей о Тайлере. Иногда к нам заходил Люк, в перерывах между своим баскетболом и учебой. Наше общение с ним приобрело более менее ровный характер, по крайней мере, больше подкатить он ко мне не пытался. И в тоже время, его роман с Энджи, если можно его так назвать, пошел на спад: они постоянно ссорились, один раз дело дошло даже до рукоприкладства. Лукас укорял подругу в постоянных отлучках в Нью-Йорк, непонятных звонках кому-то. Энджи лишь мямлила что-то в ответ, отказываясь что-либо объяснять: мол, он - ей не муж, чтобы её контролировать, и отчитываться она ему не обязана. Я в их свары старалась не лезть, во-первых, это не моё дело, а во-вторых, у меня и своих проблем по горло. В одну из таких ссор Лукас просто хлопнул дверью и ушел, решив больше не связываться с Анджелой. Время от времени он приходил ко мне, и мы общались как старые друзья, но все равно прежней симпатии к нему я не испытывала. Может, мне бы и хотелось вернуть его дружбу, но я понимала, что нужна ему совсем не как друг, и меня это не устраивало.
    Я в очередной раз пришла к нему, все было как обычно, словно какой-то устоявшийся ритуал: стул рядом с постелью Тайлера и новые откровения. Я прикоснулась щекой к его руке, из глаз полились слёзы. И вдруг я расслышала тихий стон: Тай очнулся. Я не могу описать, как я была счастлива видеть его, его глаза. Это был тот момент, которого я ждала весь этот чертов долгий месяц. Я кинулась целовать его и одновременно плакала, казалось, что все мои эмоции, все мои слёзы мигом вырвались наружу. Он был еще очень слаб. Голос Тайлера был таким тихим, но отдельные слова все равно можно было разобрать. Он спросил, давно ли он здесь, и еще я расслышала, как он прошептал: «Прости».
    - Мне не за что тебя прощать, Тайлер, я люблю тебя. Если б ты знал, что со мной было за эти дни. Я места себе не находила, я готова была сдаться. Все, что произошло – неважно, главное, что ты жив, – слова лились сплошным потоком. Казалось, что я и так сказала ему много, но мне необходимо было слышать его голос. Внезапно в голову пришла мысль, что за эти долгие недели я не знала, что именно ему сказать, а тут слова сами прорвались. Но в данной ситуации они были лишними – я могла ничего не говорить, то, что я сейчас здесь, с ним, мой поцелуй – всё сказали за меня.
    Прошла неделя… Я каждый день приходила к Тайлеру, и мы говорили. Казалось, мы за все время нашего знакомства не сказали друг другу столько, сколько за эти семь дней. Я была рада, что между нами наконец-то нет тайн, не нужно было ни с кем его делить. Надежда, о которой я молила Бога столько времени, наконец зажглась…
    …Приближался июнь 1998 года. День выписки Тайлера из больницы, а вместе с ним и день моего отъезда в LA. Да, я всё-таки решилась ехать. Было неимоверно тяжело принять решение, потому что мысль о том, что мне всё лето придется провести без него, убивала меня, но так было нужно. Неимоверных усилий стоило для меня сказать Таю о своём отъезде. Он воспринял эту новость стойко и сказал, что тоже поедет со мной в LA, если я того захочу. Я была рада его решению. Но, увы всё решает господин Случай… Наш разговор прервал звонок мобильного Тайлера. Он извинился и взял трубку. Сам разговор длился минуты три, не больше, но по тому, как постепенно менялось лицо Тая, становясь все серьезнее, я где-то глубоко внутри поняла, что он со мной не поедет. Разговор Тайлер закончил словами «Да, я приеду», и положил трубку.
    С минуту мы молчали, но я все же решилась прервать паузу, спросив:
    - Значит, ты…
    - Да, Мой отец болен, Эл… Я обещаю тебе, я приеду к тебе в Лос-Анджелес, но позже. Может быть, через месяц, но приеду.
    - Пообещай мне… просто пообещай, - всхлипнула я.
    - Обещаю – ответил он и обнял меня за талию.
    - Даже если ты не приедешь, - сказала я, прижимаясь ближе к нему, - Я обещаю, что вернусь к тебе. Музыка – это часть моей жизни, но без тебя я и гроша ломанного за неё не дам, любимый.
    - Как ты меня назвала?!
    Слово, как говорится, – не воробей. В своем обещании я выдала то, что скрывала от него столько времени. Когда он был в коме, я столько раз произносила это слово. Но сейчас, когда он слышит меня, я не знала, что чувствовать. Я боялась своих чувств, я любила его, но не говорила Таю об этом, думая, что он и так об этом знает.
    Тай повторил вопрос.
    - Тай, пойми, я давно хотела тебе сказать. Сказать, что безумно люблю тебя. Сказать, как много ты значишь для меня. Именно поэтому я не смогла тогда уйти, после той истории с дневником. Я хотела выбросить тебя из головы, забыть и просто уехать, но не смогла… Если ты имеешь что-то против, то… - Тай прервал меня.
    - Эл, девочка моя, когда мы перестанем ходить вокруг да около? Когда, наконец, признаемся, кто мы друг для друга. Мы давно перешагнули ступень «просто друзья». Ежу понятно, что мы нечто большее, а мы всё как первоклассники. Я люблю тебя, Алекс, милая. Ты мне нужна как воздух. И даже если я нечасто тебе это говорю, знай, что это так. Я люблю тебя и всегда буду любить. Да, между нами была ложь, и я причинил тебе немало боли, Не знаю, простишь ли ты когда-нибудь меня за это…
    - Тай, я давно...
    - Дай закончить, - оборвал он меня на полуслове. - Ты вернула меня к жизни, сделала меня другим человеком и помогла понять, что в жизни есть вещи куда важнее, чем популярность, слава, деньги… Ты – та, с кем я хочу прожить остаток своей жизни, та, ради кого я отдам всю эту чертову жизнь, если ты об этом попросишь, Эл…
    - Тайлер Бактэл, ты что, делаешь мне предложение? – я была поражена его тирадой, такой откровенности я от него не ожидала.
    - Я, конечно не мастер красивых слов, но да. Александра Мария Леви Гутьеррес, ты выйдешь за меня?
    - Тай, нам всего по семнадцать, и наша жизнь только началась. Где гарантия, что наша судьба – прожить всю жизнь вместе? Может, я тебе ещё надоем хуже горькой редьки, и ты сбежишь с первой встречной. Мне уже причиняли боль, и я не хочу её снова испытать.
    - Так что скажешь? – выжидающе, спросил он.
    - Что скажу? Ну, во-первых, скажу, что ждала, когда мне сделают предложение, но не ожидала, что мне его сделают, лежа на больничной койке. А вторая вещь, которой я не ожидала – это то, что я скажу «Да». Да, Тайлер Роберт Бактэл, я выйду за тебя. Я согласна.
    … - Нам нужно разрешение родителей. Что они скажут? Я знаю, что мои предки точно будут не в восторге, это уж точно, и я видела, как твоя мать смотрела на меня: не такую жену она хотела для своего сына.
    - Кого волнует их мнение. Я женюсь на тебе, а не на твоих родителях. Если они не разрешат – мы убежим: только ты и я. Будем как Ромео и Джульетта.
    Глядя ему в глаза в тот момент, я, с одной стороны, думала: «А вдруг?». Что будет, если я убегу с ним, как сложится наша жизнь. Больше всего на свете я хотела быть с Тайлером. Я знала, что сделаю всё, чтобы этого добиться. Прожить всю свою жизнь с любимым человеком – ведь это же составляющее простого человеческого счастья. Но ведь недаром Уильям Шекспир писал: «Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Ромео и Джульетте».
    Противостояние… Человек всю свою жизнь находится в стадии выбора. И никто не может лишить его этого права. Мы делаем выбор под влиянием событий, действий других людей. Но при этом выбираем – это непреложная истина. Победа в противостоянии напрямую зависит от наших решений, верных или неверных, а каким было это решение, может показать только время. Человек сам вершит свою судьбу, нередко не боясь последствий, а они порой носят не самый приятный характер, ведь ничто в этой жизни не достаётся даром. За всё приходится платить рано или поздно, и каждый из нас сам решает, что именно он положит на весы…

    Добавлено (13.10.2009, 23:37)
    ---------------------------------------------
    CHAPTER IV “BIG CITY LIGHTS”
    В период всей нашей жизни мы встречаем людей, которые, так или иначе, влияют на нашу жизнь. В ту или иную сторону. Эти знакомства могут быть мимолётными, а могут длиться всю жизнь. Случайная встреча – и незнакомый человек становится другом. Еще одним зеркалом, в которое ты так и норовишь заглянуть. Но как говорится, чужая душа – потемки, и как бы долго мы не узнавали человека, зеркало его души всегда показывает лишь внешнюю сторону…
    Середина июня 1998 года.
    Мой самолет приземлился в аэропорту LA утром. Это был мой первый приезд в этот город, и, если честно, я не знала, чего ждать от этой поездки. Улетать из Колумбуса, оставлять Тайлера еще до выписки было неимоверно тяжело. Прощание с ним было долгим и нежным: мы просидели весь вечер перед отлетом, пока медсестра не прогнала меня. Но, уходя, я еще успела заметить, как он одними губами прошептал: «Я тебя люблю». Полтора месяца без него… Главное выдержать, главное дождаться его… Грело душу только то, что наша разлука будет недолгой, потому что он приедет ко мне. Сделает все свои дела и приедет…
    Я вошла в терминал аэропорта Лос-Анжелеса. Боже, сколько людей различных национальностей, различных цветов кожи, и вся эта толпа гудит как пчелиный улей. Проще найти иголку в стоге сена, чем кого-либо в этой толпе. По телефону мистер Эдвардс говорил, что встретит меня, но пока я не видела ни его, ни даже кого-то похожего на него. Посчитав, что имеет смысл позвонить и сообщить мистеру Эдвардсу о своем приезде, я уже достала из кармана джинсов телефон, как услышала, что меня кто-то зовет. Я оглянулась и увидела девушку примерно моего возраста, блондинку, со светлыми кудрявыми волосами чуть ниже плеч, одетую в розовый топ и синие джинсы-стрейч.
    - Александра? Александра Гутьеррес? – подбежав ко мне, спросила она.
    - Да, это я. Кстати, можно просто Алекс или Эл, так меня называют все друзья.
    - Слава Богу, я нашла тебя. Я – Мишелль, племянница Тэрри, ну в смысле, мистера Эдвардса. Но можешь звать меня просто Миша. Он сказал встретить тебя, сам он приехать не смог: какие-то дела. Но, впрочем, он сам тебе все расскажет. Где твой багаж? – спросила она, постоянно поправляя выбивавшиеся волосы, что смотрелось довольно забавно.
    - Да у меня только одна сумка, не привыкла брать с собой много вещей, только самое необходимое.
    - А, ну тогда ладно. Пошли к машине, – я взяла сумку, и мы вышли из аэропорта к машине.
    Это была шевролет «Импала» 1974 года, черного лакового цвета, причем кабриолет, с красными бархатными сидениями. Даже я, не слишком искушенная в делах американского автопрома, не смогла удержать удивленный вздох. Такие машины перестали выпускать уже лет двадцать как. По всей стране таких автомобилей можно по пальцам пересчитать. Редкая, едва ли не коллекционная модель. Заметив моё удивление, Миша сказала:
    - Это… мамина машина, - и после небольшой паузы добавила, - Она умерла, когда мне было десять, и эта машина едва ли не единственное упоминание о ней.
    - Прости, прими мои искренние соболезнования.
    - Да ничего, ты же не знала, - вздохнула она, и я решила, что лучше сменить тему.
    Разговор зашел о парнях, об университете, да и просто о всякой всячине. Миша упомянула, что тоже интересуется музыкой и хочет стать в будущем музыкальным продюсером (что при таком дяде мне показалось неудивительным). За разговором я даже не заметила, как мы приехали. Миша припарковала машину, и мы вместе вошли в студию. Это было большое офисное здание в несколько этажей. Внутри стены были увешаны платиновыми и золотыми дисками с именами исполнителей различных музыкальных направлений: от глэм-рока до фолка и кантри. Кто-то был мне известен, о ком-то я даже и не слышала.
    - Твой дядя здесь работает? – слегка оправившись от удивления, спросила я.
    - Не совсем, он один из хозяев студии, - улыбаясь, ответила она. В её голосе читалась гордость и нотки сожаления. – Возможно, в тебе действительно есть что-то,

     
    MASEYДата: Понедельник, 19.10.2009, 15:01 | Сообщение # 8
    Демиург
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1702
    Статус: Не в сети
    Quote (Alex)
    с каждой прочитанной странице её лицо приобретало все более сердитый вид.

    с каждой прочитанной страницей её переполняло возмущение.
    Quote (Alex)
    рыдая,как заведенная повторяла я.

    я бы убрал или рыдая убрал.
    Quote (Alex)
    набирая телефонный номер Скотта

    а какой еще номер можно набрать
    Quote (Alex)
    Снег уже почти растаял, но все еще виднелся кое-где на деревьях и тротуарах города.

    Еще виднелся на деревьях и тротуре серый снег, быстро сдающий свои позиции под натиском солнечных лучей.
    Quote (Alex)
    К вечеру несколько похолодало, и я запахнулся в куртку, дабы не замерзнуть.

    Несколько это сколько, похолодало и так показывает снижение температуры, а читатель пусть сам решает насколько.
    К вечеру похолодало и чтобы не замерзнуть, я застегнул куртку.
    Quote (Alex)
    В моей душе было ощущение спокойствия, свободы.

    В душе царило спокойствие и меня не покидало ощущение свободы.
    Quote (Alex)
    Я возвращался в общежитие после тренировки.

    В приподнятом настроении я возвращался в общежитие.

    В целом стоит поработать над слогом. И маленькая просьба - не выкладывай такие длинные куски. Очень неудобно цитировать.

    Полет творческой мысли не состоялся, из-за сильного ветра в голове.
     
    AlexДата: Четверг, 22.10.2009, 21:15 | Сообщение # 9
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		- Так давайте проверим, есть ли в ней это что-то или нет!
    Это прозвучало настолько неожиданно, что я даже вздрогнула. Оказывается, пока я любовалась видами студии, к нам спустился сам мистер Эдвардс. За тот год, что я не видела его, он почти не изменился, разве что усы стали гуще, и он немного поседел.
    - Я рад, что ты наконец-то выбралась к нам в Лос-Анжелес. Слышал о том, что случилось с твоим парнем. Как он сейчас?
    - Он в порядке, спасибо. Уехал в Дублин, и мы… в общем, он сделал мне предложение.
    - Ну и ладушки. Думаю, ты устала с дороги. Надеюсь, не откажешься пожить в нашем доме. Будь нашей с Мишей гостьей. – В его улыбке было столько обаяния, что ему было довольно трудно отказать.
    - Спасибо, - поблагодарила я, - Но у меня свой подход ко всему. Сначала дело – потом тело. Ну, в смысле, сначала я предпочитаю заниматься делами, а потом уже отдыхать.
    - Вот он настоящий бизнес-подход, учись, Тенитра, если ты хочешь стать продюсером, – бросил он взгляд на племянницу. – Ну что ж, давайте сделаем это. Пошли в студию.
    Сама студия была точь-в-точь такой, какой я видела её по телевизору: разделенное на две части помещение. С одной стороны пульт, где вершатся все операции со звуком, а с другой помещение, где записывают свои песни исполнители. Мне даже не верилось, что я буду записывать свой альбом в этой студии. У инструментов уже сидели какие-то парни, лет по двадцать каждому. Казалось, все ждали только меня.
    - Алекс, это твоя команда. Надеюсь, ты с ними сработаешься. А теперь давай посмотрим, что может у нас получиться, – в его голосе слышался вызов, словно он желал испытать меня, посмотреть, на что я способна. И мне не хотелось подвести его.
    В этот день мы записывали песни из моего репертуара. Записать удалось не так много, да и материал был довольно сырой, но уже то, что было, судя по всему, впечатлило и Мишу, и её дядю.
    - Божественно, Алекс. Через мои руки прошли уже много исполнителей, но ты - это нечто. Песня “Killing Time” – просо шедевр, уверен, она сразу возьмет хит-парады. Теперь я вижу, что не ошибся, заключив с тобой контракт. Думаю, что через пару дней мы сможем записать твой первый радио-сингл. Ты станешь звездой.
    За спиной мистера Эдвардса стояла Миша. Я не могла не заметить слёзы на её глазах, но в них было также что-то неуловимое: какая-то смесь чувств. Была ли это зависть, или, может быть, ревность – трудно сказать. Но что-то такое было…
    Уже после записи мы сидели в комнате Миши и разговаривали почти до рассвета. Меня слегка поразил вид её комнаты: она была выкрашена в бело-бордовые тона, на стенах висели плакаты различных рок-звезд, а в шкафу, где, по идее, должна быть одежда, полки были заставлены виниловыми пластинками, среди которых были настоящие раритеты.
    - Если ты так любишь музыку, почему сама не записываешься? – спросила я Мишелль, - С твоим дядей, мне кажется, это не проблема.
    - Как раз наоборот, - вздохнула она, - в нем-то вся и проблема. Дядя не хочет, чтобы я стала певицей, вот продюсирование – пожалуйста. Говорит: «Сестру я уже потерял, не хочу потерять еще и племянницу».
    - А как… прости, конечно, погибла твоя мама?
    - Её убил рак, если можно так сказать. Врачи отказались от неё, сказали, что болезнь была уже в такой стадии, что поделать уже ничего нельзя, – всхлипнула она, - и тогда, знаешь, что она сделала? Она села в машину, подождала, пока на светофоре загорится красный. Проехала три светофора на красный свет. На четвертом в машину врезался грузовик. Мама погибла на месте, а машину восстановили через некоторое время… Мне было десять, когда это случилось…
    - Ужасно… Как ты пережила?
    - Очень тяжело. После её смерти я каждый вечер ждала, что мама придет, прочитает мне сказку на ночь, поцелует, как обычно. Но она не приходила… Но при этом в её поступке есть своя логика: она предпочла сама выбрать себе смерть, чем загибаться на диване. За это её можно уважать, она не хотела, чтобы я видела её страдания…
    - Она тебя, наверное, очень любила. А что твой отец? – спросила, хотя мне было уже неудобно бередить психику этой девушки, не хотелось казаться назойливой.
    - Я никогда его не знала, мама никогда о нем не говорила, а я и не спрашивала. Мне, если честно было все равно. Ну, нет его и нет. После смерти мамы меня воспитывал дядя Тэрри. Всем, что у меня есть, я обязана ему. – Сказала она и замолчала. Видно было, что еще немного, и она заплачет, и я от греха подальше, решила сменить тему.
    - Миша, у меня есть одна песня. Но лучше будет, если она прозвучит дуэтом. Если хочешь, мы можем записать её вместе. Это песня о любви, и я пока не придумала ей название, но думаю, что лучше всего ей подойдет название “Simply Deep ”. Думаю, что твой дядя не будет против.
    - Да, наверное… Спасибо, Эл, - улыбнулась она.
    Однако проще сказать, чем сделать. У мистера Эдвардса привлечение Миши к записи альбома вызвало большое неудовольствие.
    - О чем ты, черт возьми, думала? – орал он. – Я запрещал Мише записывать песни, потому что боюсь потерять её так же, как и свою сестру, её мать.
    - Мистер Эдвардс, Тэрри, как долго вы собираетесь держать её в этой клетке. Вы же не думаете, что она вечно будет отрицать свои мечты. Вы только потеряете её.
    - Ты не понимаешь, Алекса, мир, к которому она стремится, раздавит её. К тому же ты плохо знаешь Мишелль: она очень болезненно воспринимает неудачи и поражения. Когда она училась в старшей школе, у нее был бурный роман с мальчиком, недавно переведенным откуда-то с севера страны. Первая любовь и всё такое, мы все через это прошли. Он не слишком хорошо с ней поступил, не знаю точно, что у них там произошло – она мне не рассказывала. Но после этого она уехала в Тихуану с друзьями и пыталась там покончить жизнь самоубийством: наглоталась таблеток, врачи её еле успели откачать. Я мог потерять её, но, слава Богу, её вовремя доставили в местный госпиталь. Я не говорю, что она психически нездорова, но у неё нет той моральной силы, что есть у тебя, Эл, а музыка – это слава, волшебство сцены. Но это проходит: огни софитов манят и развращают. Да, сейчас она хочет петь, а если её музыкальная карьера не сложится? Её мечты будут разбиты, и я не сомневаюсь, что Миша за-кончит так же, как и её мать.
    - Если, если… Она никогда не узнает, если не попробует. Её мечты будут разбиты, если она будет одна. Однажды один человек сказал мне, что человеку есть куда стремиться, если есть ради кого. Да, один раз ей уже разбили сердце, но ведь рядом были вы, и вы не позволили ей сдаться. И из разговора с ней я поняла, что она чувствует вашу поддержку, Тэрри, она обязана вам всем, что у неё есть. У нее есть я и её друзья. И за то короткое время, что я знаю её, мы очень подружились. Я обещаю вам, что никогда не оставлю Ми-шелль.
    - Ну что ж, раз уж она так хочет, если это то, к чему она стремится, пусть так и будет. Но помни, - он усмехнулся, - ты обещала.
    Почти две недели мы трудились над моим альбомом. В это время были записаны не только “Simply Deep”, но и несколько новых песен, в том числе “Love ”, “Thru With Love ”, “Leavin’ Town Alive ” и “My Heart Still Beats ”. Записывая их, я слегка изменила стиль своей музыки. Наряду с типичным фолком и соулом, в песнях звучали R’n’B-шные мотивы. Уже была записана большая часть материала, но и Тэрри Эдвардс, мой продюсер, и я считали, что альбом еще не готов. К тому же я еще не подобрала название для своего детища.
    За эти шестнадцать дней, что я была в Лос-Анжелесе, я очень соскучилась по Тайлеру. Мне безумно не хватало его. Всё наше общение за это время свелось лишь к паре телефонных звонков. По телефону он говорил, что безумно за мной скучает, шутливо спрашивал, не развратили ли меня огни большого города и слава певицы. В свой последний звонок он сказал, что приедет в середине июля. Оставался месяц до его приезда, и я считала дни. Мне так силь-но его не хватало…
    ***
    Середина июля 1998 года.
    Мы с Мишей сидели в гостиной дома Эдвардсов и болтали. Миша попутно делала педикюр, а я пыталась подобрать на гитаре аккорды для новой песни, но процесс шёл довольно слабо.
    - Волнуешься? – оторвавшись от своих ног, спросила Миша.
    - Да нет, с чего бы вдруг? – ответила я вопросом на вопрос.
    - А то я не вижу. До приезда твоего Тайлера осталась пара дней, и ты уже последние две недели как на иголках. Я часто за тобой замечала, что когда ты ждешь чего-то или волнуешься, ты пытаешься изобразить бурную деятельность, лишь бы не выдавать своих эмоций.
    - Ладно, ты меня раскусила, - улыбнулась я. – На самом деле, я и вправду, немного волнуюсь. Я не видела его больше месяца, и мне его очень не хватает.
    - Ты так говоришь, будто за месяц могло что-то измениться, - с сомнением сказала подруга.
    - В том-то и дело, что я не знаю, я обещала ему сказать родителям о нашем решении, но так ничего и не сказала. Они даже не знают, что я в Лос-Анжелесе. Родители думают, что я провожу каникулы в Колумбусе, вместе с Энджи.
    - Может, пора им всё рассказать, ты же не сможешь вечно все от них скрывать. Рано или поздно, но они все равно узнают.
    - Может быть, но я пока не знаю как, - вздохнула я. – Пойми, Миша. Тайлер и мои родители совершенно из разных социальных кругов. Новость о том, что я выбрала парня из семьи рабочих, взбесит их, особенно отца. В моей семье заведено так, что все решает именно отец. Он не хотел, чтобы я занималась музыкой, а представь, что он скажет о Тайлере?
    - Было бы желание… - улыбнулась подруга.
    Я улыбнулась ей в ответ. Меня поражала простота этой девушки, то с какой легкостью она принимает решения. Глядя на неё, мне иногда казалось, что мне как раз не хватает этой легкости, какой-то простоты. Казалось, что меня поставили в определенные рамки, из которых словно из клетки мне выбраться.
    Миша закончила с педикюром и перелегла на живот.
    - Я представила дяде свой первый сингл. Он одобрил, но сказал, что песня лучше будет звучать дуэтом, и также сказал, что позвонит кое-кому. Правда, кому не сказал. Знаешь, мне бы хотелось, чтобы это был кто-то из представителей рэп-сцены. Прикольно было бы записать песню в новом, необычном стиле.
    - Классно, значит, ты всё же решила записываться? – спросила я Мишу.
    - Да, в основном благодаря тебе. Уже даже есть кое-какие наработки, а что с твоим альбомом?
    - Скажем так, у меня творческий криз. За целых десять дней ни одной новой песни.
    - Что-нибудь да получится, - ободряюще сказала Миша, и дружески обняла меня за плечи.
    - Может быть…
    Через два дня после нашего разговора мы находились в студии. Первой свою песню записывала Миша. Мы с мистером Эдвардсом стояли у пульта по другую сторону стекла. Миша записывала сэмпл-версию своего будущего сингла “Nowhere Left To Go ”. Хотя мы и записывали с ней дуэт раньше, я слышала, как она поёт, в этот раз было видно, что она выкладывается по полной. Миша пыталась придать своему синглу звучание Уитни Хьюстон или Мэрайи Кэрри, но мне кажется, получилось даже лучше. И пусть это был всего лишь сэмпл, я уже представляла, какой великолепный сингл может получиться.
    Миша закончила запись, и настала моя очередь. Сначала я решила закончить работу со старым материалом, довести его до совершенства, а потом записать песню, которая пролежала в долгом ящике уже достаточно. Это была “Lose My Breath ”. Я объяснила мистеру Эдвардсу композицию песни, и что бы я хотела сделать из неё, и мы приступили к записи. Сначала была записана сольная версия песни. Прослушав запись, мы решили отклонить её. Создавалось ощущение, что в ней чего-то не хватало. Затем мы записали эту песню с Мишей дуэтом. И он был тоже отклонен: необходим был третий голос. Я поняла, что пришло время звонить Энджи.
    Я не знала, согласится ли она, да и вообще станет ли со мной разговаривать. За этот месяц я была так занята, что ни разу ей не позвонила, просто физически не хватало времени. Позвонив ей, я сначала натолкнулась на резкую холодность Энджи, потом выслушала всё, что она думает обо мне и мне подобных. Но, всё же после долгих уговоров, она согласилась принять участие в записи песни (помимо LMB, я обещала ей участие ещё в нескольких песнях). На следующий день вечером подруга прилетела в Лос-Анжелес.
    Так родилась наша группа. Хотя то, что у нас получилось, было трудно назвать «группой». Коллектив раздирали противоречия, главным образом это соперничество Энджи и Мишелль. Первую злило то, что я, зная Мишу без году неделю, уделяю ей слишком много внимания (это было неудивительно – Миша была соавтором большинства песен группы, и её дядя был нашим продюсером). Миша упрекала Анджелу в том, что та явилась на всё готовое. Казалось, что я единственное, что держало девчонок вместе. До приезда Энджи мы вполне успешно занимались своими сольниками (свой я еще не назва-ла, Миша выбрала для своего альбома название “Spirit ”). Но я всё же надеялась, хоть что-то изменить…
    Тайлер приезжал уже завтра. Целый день я просидела как на иголках. Казалось, что все моё тело было сосредоточено только на ожидании этого момента. Мне безумно не хватало его глаз, запахов его тела, его шагов. И каждый день без него был подобен маленькой смерти. Все мои мысли были только о Тае в последнее время, и сердце, вспоминая о нем, готово было выскочить из груди. Даже мои подруги не могли этого не заметить.
    - Поедешь его встречать? – спросила Миша, прервав наконец наше и без того затянувшееся молчание.
    - Да… конечно, - ответила я, отключившись от своих мыслей.
    - Что-то как-то неуверенно, - присоединилась к разговору Энджи.
    - Нет, я точно поеду его встречать. Просто… мы не виделись целый месяц, и если честно, я не знаю, что ему сказать. Все лето я только и делала, что работала, и Тай просто отошел на задний план. А сейчас, когда я знаю, что он приедет уже завтра, кажется даже, что мне нечего будет ему рассказать.
    - Поверь, когда ты его встретишь, слова будут не нужны, - Энджи видимо решила пошутить, но по большей части она была права.
    - В каком смысле? – спросили мы хором с Мишей.
    - В том смысле, что влюбленные после долгой разлуки делают всё, что угодно, только не разговаривают, - на слове «разговаривают», она сделала руками жест-кавычки. – А что такого? Что вы так на меня смотрите, будто не понимаете, о чем я толкую. Ну же, хватит изображать монахинь. Эл, Миша, только не говорите, что не были ни разу в постели с парнями. Ни за что не поверю. Уж ты то, Эл… Я не думаю, что на свиданиях с Тайлером вы играете в покер на раздевание.
    - Я не отрицаю физической близости с Таем, но и не выставляю её на показ, - назидательно заметила я, потому что мне казалось, что подруга слегка перешла границы. – Я – не ты. Для меня секс – это часть отношений, та, что должна оставаться между двумя людьми. А для тебя – это некий спорт. Ты меняешь парней как перчатки.
    - Неправда, - взвизгнула Эндж.
    - А вот и правда. Ты хоть помнишь, со сколькими парнями ты была за эти два года, Эндж? Пальцев на руках и ногах хватит, чтобы их всех посчитать?
    - Да вы просто завидуете, девчонки. У тебя, Шелл нет парня, а на тебя, Эл, до Тайлера ни один парень смотреть не хотел, считая тебя фригидной сукой. Криса еще не забыла? Что-то недолго вы с ним пробыли.
    - По мне так уж лучше быть фригидной сукой, чем весь университет считает тебя «девушкой-можно». Хотя для таких как ты есть более емкое определение, хотя и менее приличное. А Криса не трогай, он здесь ни причем, мы расстались не потому, что я ему, как ты выразилась, «не дала», а потому, что он был не совсем тем, что я хотела.
    Конфликт набирал обороты. Кому-то надо было выступить примиряющей стороной. Эту роль взяла на себя Миша.
    - Да ладно вам, девчонки. Эндж, я не осуждаю тебя, но Эл в чем-то права. Тебя интересует лишь то, что у парней в штанах. Но у них есть кое-что ещё и помимо этого. То, что Эл нашла в Тайлере. То, о чем мечтает каждая девушка, но то, чего ты, возможно, так и не нашла. Тебе надо изменить своё отношение не только к мужчинам, но и к людям вообще. Поверь, настоящая любовь всегда приходит неожиданно. И когда она придет, ты это поймешь.
    - Ты такая умная, у самой-то она была? – огрызнулась Анджела.
    - Была, только он об этом не знал. В старшей школе я была влюблена в одного парня, мне казалось, он все чего я хотела, единственный, с кем мне суждено быть… - несколько секунд она помолчала, затем продолжила, - но как это обычно бывает, любовь зла, и у этой истории оказался совсем неприглядный конец. Я застала его с одной из девчонок-болельщиц прямо перед выпускным вечером. Было безумно больно и одновременно противно… Но я смогла это пережить, я не отчаиваюсь найти новую любовь, и знаю, что однажды она придет.
    Эндж, очевидно, хотела, что-то сказать, но я прервала её. Мне, если честно, уже надоела заносчивость и грубость подруги, и вместе с тем я была поражена откровением Миши, поэтому я сказала:
    - Энджи, ты можешь быть великолепной подругой, когда не бываешь заносчивой сукой. И парни видят в тебе в первую очередь её, а не кандидатку в девушки. Им проще провести с тобой ночь, чем сказать те самые заветные три слова, хотя возможно тебе говорили уже эти «три слова», только явно не «Я тебя люблю». Кстати сколько дней Лукас терпел тебя? Два? Три?
    Энджи не выдержала и зарыдала. Было видно, что я ударила не в бровь, а в глаз. Я не знала, что сказать, чтобы её успокоить. Миша молчала, а я считала, что Анджела это заслужила. Проплакавшись как следует, подруга, наконец, сказала:
    - Простите меня, девочки. Я и вправду такая уж сука?
    - Да, - сказали мы хором с Мишей, - бывает.
    - Просто, я не хотела быть похожей на вас. Вы – тихони, вас интересует музыка, парни не обращают на вас внимания. Но внезапно я поняла, что все меняется. У Эл есть Тайлер, который её очень любит. Вы записываете сольные альбомы. Вокруг вас, девчонки, кипит жизни, медленно, но верно вы добиваетесь того, чего хотите. А я пыталась быть стервой, чтобы понравиться парням, чтобы найти свою любовь, а в итоге осталась за бортом. Однажды мне уже разбивали сердце, и я сказала себе, что больше этого не повторится, я не привязывалась ни к кому, никого не хотела впускать в свое сердце, и в итоге оно охладело. И вот, наконец, я встретила того парня, который готов был меня полюбить, но я сама его прогнала, не удержала, просто не смогла. Как вы уже сказали, он увидел во мне стерву, и не смог её полюбить…
    - Ты найдешь кого-нибудь. Парня, который разглядит в тебе розу за этими шипами. Просто позволь ему это сделать и не отталкивай его. Мы любим тебя, Энджи такой, какая ты есть. – Решила я все же сделать шаг к примирению. Второй раз за этот вечер мои подруги не устают меня удивлять. Анджела никогда не рассказывала мне об этой истории. Интересно все же, кто герой её романа. Неужели Лукас Скотт?
    - Даже я, хотя ты меня постоянно подначиваешь, - добавила Миша.
    Ссора кончилась, и я решила пойти на слегка детский ход:
    - Н что, подруги? - Спросила я и протянула мизинец в сторону Энджи.
    - Да, подруги, - ответила она и обхватила своим мизинцем мой.
    - Ну что ж, Эндж, наш с тобой дуэт плавно перетек в трио. Так пусть так будет всегда…
    Мы обнялись и поклялись друг другу в вечной дружбе. Ах, если бы все в этом мире могло длиться вечно…

    Добавлено (22.10.2009, 21:15)
    ---------------------------------------------
    ****
    Наступил день X. День, когда приезжал Тайлер. Я сидела в аэропорту уже полтора часа. Только что объявили посадку самолета из Колумбуса. Я замерла в предвкушении: вот он появится… наконец-то. Вот уже появились первые пассажиры рейса. Минуты казались вечностью, и вот появился Тай. Я позвала его. За месяц он почти не изменился, только, может быть, еще больше возмужал, да и прическа стала короче. Я подбежала к нему и с разбегу прыгнула на талию. Я плакала и одновременно покрывала поцелуями его такое родное лицо.
    - Ну, привет, - сказал он, пытаясь остановить меня.
    - Привет, я скучала за тобой. Почему ты не звонил? За месяц всего лишь три звонка, - обиженно скривила я губы.
    - Ну, стоит заметить, что ты тоже не утруждала себя звонками. Но сейчас я здесь, всё остальное не имеет значения. Кстати, со мной еще кое-кто приехал.
    В порыве страсти я даже не заметила рядом с Тайлером Люка. Слегка охолонув, я поприветствовала его и позвонила Мише, чтобы она забрала нас. Она сказала, что будет минут через тридцать, оставалось лишь ждать, да мы особо и не торопились. Боже, так много мне нужно ему сказать…
    Я сидела рядом с Таем, я почти чувствовала его дыхание. Он улыбнулся мне и обнял за плечи. Он со мной, и это сейчас всё, что мне было нужно. Пока ждали Мишу, мы разговаривали. Это был обычный дружеский треп. Я рассказала Люку о Мишелль.
    - Я рассказывала ей о тебе. Она хотела бы с тобой познакомиться.
    - Надеюсь только хорошее, - ухмыльнулся парень.
    - Не волнуйся, Лукас, порекомендовала тебя в лучшем свете. Он тебе понравится. – В кармане зазвонил телефон, - а впрочем, ты и сам её скоро увидишь.
    - Надо бы проверить, что там с нашим багажом. Надеюсь, я могу вам обоим доверять, - улыбнулся Тайлер, поцеловал меня в нос и отправился за багажом.
    Несколько секунд мы с Люком молчали, мне казалось, что мне нечего ему сказать. Все, что мы могли друг другу сказать, мы уже сказали тогда, в тот вечер до аварии. И у меня от того разговора остались не самые приятные впечатления.
    - Значит, теперь вы вместе? - прервал наше молчание Люк.
    - Значит. И надеюсь, теперь навсегда, – нехотя ответила я.
    - Знаешь, то время, что я тебя не видел, я пытался хоть как-то его заполнить, но, если честно так и не смог выбросить из головы мысли о тебе. Я даже пробовал встречаться с Анджелой, но… мягко говоря, она не та девушка, что мне нужна.
    - А какая же тебе нужна? – я задала этот вопрос риторически, чтобы поддержать разговор, понимая его бессмысленность, а также отлично зная, что последует за его репликой.
    - Мне нужна ты, Эл, или кто-то вроде тебя, - ответил он.
    «Опять двадцать пять», подумала я, ну, сколько уже можно? Решив немного остудить пыл парня, я ему сказала то, что говорила уже не раз:
    - Люк, пойми только одно. Я говорила тебе это однажды, скажу еще раз: Я – не твоя и никогда твоей не буду. Заруби себе это на носу, потому что я не собираюсь больше это повторять.
    Оставшееся время до возвращения Тайлера мы сидели молча. Когда он вернулся, мы взяли нехитрый багаж парней и пошли к стоянке, Миша уже ждала нас там. Я представила парней:
    - Миша, знакомься, это – Тайлер, мой жених, а это Люк.
    - Очень приятно, Мишелль Уильямс. Тайлер, много о тебе слышала. Было очень интересно познакомится с человеком, который так повлиял на Алекс. Ты бы видел её, когда она о тебе говорит, она прямо вся светится. Люк, наслышана о тебя от… (тут я пихнула Мишу под локоть) Алекс.
    Когда Миша разговаривала с Люком, было видно, что между ними проскочило что-то вроде искры. Мы расселись в машине: Люк сел вперед рядом с Мишей, я с Тайлером на заднее сидение.
    - Эл, я чего-то не знаю? - спросил Тайлер, наклонившись к моему уху.
    - В каком смысле? – так же тихо спросила я.
    - Твоё телодвижение трудно было не заметить. Что ты скрываешь?
    - Да ничего, хотя, - я наклонилась к уху Тайлера и еле слышно добавила, - Энджи здесь.
    - И давно?
    - Пару дней.
    - О чем шепчетесь, голубки? – спросил Люк, повернувшись к нам.
    - Да так, ни о чем. О чем могут шептаться двое влюбленных после месячной разлуки, - с невинным взглядом ответила я, и Скотт мигом потерял к нам интерес. Все его внимание сосредоточилось на Мишелль и её машине. Было видно, что они довольны обществом друг друга.
    - Люк не должен видеть Энджи, - шепнул Тайлер.
    - Почему? – спросила я.
    - Потом объясню, – заговорщицки ответил он.
    Мы подъехали к дому Эдвардсов. Миша припарковала машину, и мы вышли.
    - Вот здесь я и живу – многозначительно сказала Мишелль. По её тону было заметно, что она хотела произвести впечатление на парней, и главным образом на Люка.
    - По сравнению с домами в Дублине – это просто дворец, что скажешь, Тай? – кивнул Лукас другу.
    - Да ладно тебе, обычный дом. И у нас есть подобные.
    Мы вошли в дом. Миша предложила парням пока располагаться в комнате для гостей, а мы пошли готовить обед.
    - Ну и какого черта происходит? К чему вся эта таинственность? – с кухонным ножом в руке, она выглядела довольно угрожающе.
    - Не знаю, все, что сказал Тайлер – это «Потом объясню», - пожала я плечами.
    - Почему Люку не надо знать об Энджи? Что у них там произошло? Хотя, откровенно, мне фиолетово, он явно симпатичный, и если он свободен, а вроде, Люк сказал, что у него никого нет, то я собираюсь его охмурить.
    - Кого-то ты мне начинаешь напоминать, – режа латук, заметила я.
    - Вот только не говори мне, что я похожа на Анджелу, - с этими словами она как-то слишком кровожадно начала резать морковь.
    - Я этого и не говорю, просто подумала, что они скажут, когда Энджи вернется. Кстати о птичках, на ужин мы с Тайлером не останемся. У нас запланировано мероприятие, ну, если ты понимаешь, о чем я.
    - И тебе, кстати, о мероприятиях, под каким бы соусом выставить из дома Энджи на весь вечер и, желательно, на всю ночь?
    - Не знаю, но что-нибудь придумаю.
    Но придумывать особо не пришлось, в кармане зазвонил мобильный. Это была Энджи, сказала, что уедет из города на пару дней, и пообещала потом всё объяснить.
    - И как это понимать? – с недоуменным взглядом спросила Миша.
    Обед прошел выше всяких похвал. Парни делились летними историями, травили анекдоты, Люк заигрывал с Мишей, а я жалась к Тайлеру. Сразу после обеда мы с Таем ушли, оставив Мишу с Лукасом наедине.
    Было уже часов шесть вечера, но для середины июля было довольно темно. Я прижималась ближе к своему любимому, пытаясь согреться его теплом.
    - Ты что-то хотела сказать? Просто весь день ты как будто пытаешься что-то сказать, но молчишь, - спросил он, обнимая меня за талию. Я не могла не заметить, что от него пахнет моим любимым парфюмом. Боже, как я люблю этот запах, и как мне его не хватало весь этот месяц.
    - Я просто хотела сказать, что люблю тебя, и что мне тебя очень не хватало.
    - Ты же знаешь, Эл, я тоже тебя очень люблю и я сказал родителям о нас и о нашем решении.
    - И что они? – спросила я его.
    - Они согласны, мой отец хочет познакомиться с тобой. А что твои, ты им говорила?
    - Тай, они не знают. Я им ничего пока не говорила. Они даже не знают, что я в Лос-Анжелесе, - смущенно ответила я.
    - Эл… Мы же говорили об этом!
    - Я знаю, но это сложнее, чем кажется. Тай, милый, пойми ты и мой отец из разных кругов, он никогда не примет тебя таким, какой ты есть. Для него проще подобрать кого-нибудь на свой вкус. В нашей семье всегда все решало мнение отца, а он в первую очередь посмотрит на происхождение моего избранника. Для него мой брак – это обязательное слияние капиталов, получение определенной выгоды, словно я – какой-то товар. Для меня никогда не было важным, из какой ты семьи, ведь я влюбилась в тебя с первого взгляда, даже не зная твоего имени. И мне не нужен никто другой, мне нужен только ты один. – Он прижал меня к себе, я чувствовала, как бьется сердце в его груди, и моё повторяло этот ритм.
    - Ты должна, - шептал он мне.
    - Я скажу, любимый. Как только так сразу. Давай пока не будем об этом.
    …Ночь мы провели в номере отеля. Как и говорила Энджи, нам было не до разговоров. Заснуть я смогла только под утро, прижавшись к нему и тая от любовных утех.
    Проснулась я от того, что кто-то настойчиво звонил на мобильный. Я подняла трубку. Это была Миша.
    - Ну, и где ты шляешься? Тим Моузли приезжает через сорок минут, а тебя все ещё нет, - кричала подруга в трубку.
    - Буду через 15-20 минут, - пытаясь прогнать остатки сна, ответила я.
    - Давай живее, - сказала она и отключилась.
    Я начала быстро собираться. Тихонько, чтобы не разбудить Тайлера, я оставила ему записку, поцеловала его и уже собралась уходить, как услышала его голос:
    - Думал, ты разбудишь, перед тем как уйдешь.
    - Тай, я должна… - начала оправдываться я, но не закончила фразу.
    - Идти, знаю, - договорил он за меня, - но ты ведь вернешься.
    - Конечно, обещаю.
    - А как насчет аванса обещания, - он взял меня за руку и притянул к себе. Перед ним было трудно устоять, к тому же его наготу скрывала лишь простынь…
    В студию я приехала лишь через час, вместо обещанных 15-20 минут. И там меня ждал весьма неприятный сюрприз.
    - Ну здравствуй, Александра, - в кресле продюсера вместо мистера Эдвардса сидел… мой отец.
    - Как ты меня нашел? – слегка оправившись от шока, спросила я.
    - Это было несложно. Опустим технические подробности. Значит, так ты проводишь лето в Колумбусе?
    - Папа, я…
    - Занимаешься музыкой, при этом ничего не говоря нам. И что за фамилия такая – Бактэл? – сурово спросил он, постукивая пальцами по столу.
    - Папа, я уже достаточно взрослая, чтобы самой решать, чего я хочу. Я хочу писать песни. Папа, пойми, наконец, я хочу стать певицей, а что до фамилии, то она принадлежит человеку, которого я люблю и за которого хочу выйти замуж.
    - Ты головой ударилась? – он был явно не доволен последней фразой, - Вот здесь два билета до Нью-Йорка, мы немедленно летим домой.
    - Я никуда не полечу, я остаюсь здесь, нравится тебе это или нет.
    - Если останешься – ты мне не дочь, - безапелляционно отрезал он, привставая над столом с угрожающим видом. В эту минуту он был похож на барса, приготовившегося к прыжку.
    - Если это цена, которую я должна заплатить, чтобы следовать за своей мечтой, чтобы быть с любимым человеком – я согласна. Папа, я уже не ребенок, я выбрала свой путь и пойду им.
    - Это твое последнее слово? – сказал он, положив билеты на стол передо мной, - Если да, то вот тебе мой сказ: выберешь своего оборванца, как его там, я лишу тебя наследства. Ты ни пенни от меня не получишь.
    - Любовь или золотая клетка – хороший выбор, - я посмотрела на билет и протянула к нему руку, - но я выбираю… - я промолчала, - Тайлера. – И отодвинула билет в сторону отца.
    - Ну что ж, - он встал, - ты сделала свой выбор, назад пути нет, но я знаю, что ты еще приползешь ко мне просить прощения.
    - Если в моих венах действительно бежит твоя кровь, то я не приползу. Это то, что знаю я, – ответила я ему, глядя прямо в глаза. Долгое время он видел во мне только свою дочь, глупую девчонку, теперь мне хотелось, чтобы он увидел во мне достойного соперника.
    Я усмехнулась, отец скривил гримасу, засунул билет в карман, перед этим его скомкав, и ушел.
    В студию звукозаписи я шла с чувством освобождения, я знала, что приняла верное решение, и был только один путь вперед, ведь я дошла до той точки, откуда уже нет возврата, главное теперь следовать своей мечте. С поддержкой отца или без неё.
    У дверей студии меня встретила Миша.
    - Ну и где ты шляешься? Мы тебя уже заждались, – она была явно недовольна моим столь поздним появлением, - И что за видок у тебя? Выглядишь так, словно только что призрака увидела.
    - Хуже, - усмехнулась я, - своего отца. А это похлеще любого призрака.
    - Ладно, нам сейчас не до него. Тим Моузли уже ждет, мы должны показать ему на что мы способны. Энджи уже там.
    Мы прошли сразу в зал записи, за стеклом я увидела мистера Эдвардса в компании с Тимом Моузли. Тимбалэнд был точно такой, каким я видела его в журналах и по телевизору. Только в реальной жизни он был несколько ниже. Я глубоко вздохнула, и мы приступили к демонстрации, начав с песни “Lose My Breath”. По лицу Моузли была не понятна его реакция на песню, он лишь что-то шепнул мистеру Эдвардсу, и тот через динамик попросил нас исполнить каждую свою композицию сольно. Первой начала Миша с сингла “Nowhere Left To Go”. На лице Моузли отразилась задумчивость, было видно, что в нем борются несколько чувств. Второй приступила я, причем выбрала песню, которую написала буквально накануне. Мне хотелось, чтобы она непременно вошла в альбом, потому что она была мне безумна дорога, почти так же как и тот, кому она посвящалась. Это была песня “Dear Tyler ”. Я взяла в руки гитару, подошла к микрофону и, задав ритм музыкантам, начала петь. Я чувствовала каждое слово своей песни, каждую ноту, словно мой любимый был рядом, словно я чувствую всё то, о чем пою сейчас.

    This bizarre feeling’s like a wave
    And I feel it’s comin’ over me
    I'm drivin' deeper and deeper,
    For every breath I fight to take,
    And when you catch me,
    You make my body shiver.

    I can't, I can barely fight
    ‘Сos you're so irresistible,
    I can't, I can hardly wait
    ‘Сos your lips so kissable,
    And when you kiss me, baby,
    You make my body shiver,
    I'm feelin' fever that you give,
    You gimme fever...

    I’ve never felt anythin' like this,
    First you cool me off, baby,
    And then you burn me down,
    And I can’t seem to fight the way it feels
    Whatever walls I built you tear them down.

    I can't, I can barely fight
    ‘Cos you're so irresistible,
    I can't, I can hardly wait
    ‘Cos your lips so kissable,
    And when you kiss me, baby,
    You make my body shiver,
    I'm feelin' fever that you give,
    You gimme fever...

    I love you so much, my baby love,
    You're perfect,
    You're a manifestation of my dreams,
    You make my body feel
    About the million different things.

    I can't, I can barely fight
    ‘Cos you're so irresistible,
    I can't, I can hardly wait
    ‘Cos your lips so kissable,
    And when you kiss me, baby,
    You make my body shiver,
    I'm feelin' fever that you give,
    You gimme fever...

    You gimme fever.

    Это странное чувство как волна
    И оно накрывает меня с головой,
    Я погружаюсь всё глубже,
    Борюсь за каждый вздох,
    И когда ты спасаешь меня,
    Я трепещу.

    Я едва, едва могу сопротивляться,
    Ведь перед тобой так трудно устоять,
    Я не могу, не могу дождаться,
    Ведь мне так и хочется впиться в твои губы,
    И когда ты целуешь меня,
    Я трепещу,
    Ты вызываешь у меня жар,
    Я вся горю.

    Я никогда ничего подобного не чувствовала,
    Сначала ты охлаждаешь меня,
    А затем сжигаешь дотла,
    Я не могу этому сопротивляться,
    Ведь ты разрушаешь все мои стены.

    Я едва, едва могу сопротивляться,
    Ведь перед тобой так трудно устоять,
    Я не могу, не могу дождаться,
    Ведь мне так и хочется впиться в твои губы,
    И когда ты целуешь меня,
    Я трепещу,
    Ты вызываешь у меня жар,
    Я вся горю.

    Я так тебя люблю, мой любимый малыш,
    Ты идеален,
    Ты воплощение всех моих желаний,
    Ты заставляешь мое тело испытывать
    Миллионы различных чувств.

    Я едва, едва могу сопротивляться,
    Ведь перед тобой так трудно устоять,
    Я не могу, не могу дождаться,
    Ведь мне так и хочется впиться в твои губы,
    И когда ты целуешь меня,
    Я трепещу,
    Ты вызываешь у меня жар,
    Я вся горю.

    Я вся горю…

    Я повторила последнюю строку дважды, и на последних словах у меня полились из глаз слёзы, я просто не смогла их сдержать. Через эту мокрую дымку я посмотрела сквозь стекло, и увидела, что Тим Моузли что-то говорит мистеру Эдвардсу, показывая рукой в мою сторону. Тэрри показал нам жест руками, мол, всё закругляемся, даже не прослушав запись Энджи, что её очень расстроило. Мы все вместе отправились в кабинет Тэрри. Устроившись на креслах, и дав нам немного времени передохнуть, Тим Моузли начал свою речь:
    - Тэд, я видел многих исполнителей, что ты мне предлагал, в большинстве было что-то, но большая часть была довольно заурядна, и я лишь даром тратил своё время… - с минуту он молчал, а мы замерли в напряжении, - Но в этот раз, признаю, я был поражен. Такого исполнения я еще ни у кого не видел. Божественный, я бы даже сказал, неземной голос. И знаешь, Тэрри, я подпишу с тобой контракт, но только один. Причем меня убедил даже не ты, а эта девушка, Александра, кажется. Я подпишу контракт с ней на выпуск альбома, потому что она рождена, чтобы стать звездой, и я готов тебе поклясться, она ей станет.
    В этот вечер мы подписали контракт с Тимбалэндом. Для меня это был серьезный шаг в моей карьере. Прочитав внимательно условия контракта, я попросила Тима Моузли только об одном: вместо громоздкого имени Александра Мария Леви Гутьеррес вписать туда более простое Алекса Бактэл.
    ****
    Вечер. Мы праздновали подписание контракта. Девчонки, конечно, расстроились, что их записи не прошли. Но мистер Эдвардс обещал, что будет продюсировать их сам, так что повод для радости у них тоже был. Тайлер сидел рядом со мной, в его взгляде читалась любовь и гордость (я рассказала ему о том, что за песню я исполняла). Я держала его за руку и понимала, что если б его не было рядом, ничего этого не было бы. Не было бы контракта, не было бы моих песен, вообще ничего. Всё, что у меня есть – этим всем я обязана ему, только ему одному.
    Посреди вечера у меня в кармане завибрировал мобильный. Я вытащила его из кармана и увидела одно входящее сообщение. Оно было от Дэнни. В нем было всего несколько слов «Встретимся на 38-м пирсе через полчаса».
    Извинившись перед друзьями, сказав, что у меня появилось неотложное дело, и под непонимающий взгляд Тайлера, я покинула дом Эдвардсов.
    На сам пирс я приехала только минут через сорок. Город уже укрыла ночь, и сам пирс освещался парой одиноких фонарей, но и этого, казалось, было недостаточно. Очертания большинства предметов и стоявших там кораблей можно было лишь угадывать во тьме. В одном из таких оч

     
    MASEYДата: Вторник, 27.10.2009, 19:25 | Сообщение # 10
    Демиург
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1702
    Статус: Не в сети
    Quote (Alex)
    где записывают свои песни исполнители

    Исполнитель-канцелярия. сухо. Артисты, певцы (хотя масло масляное с песнями)
    Quote (Alex)
    У инструментов уже сидели какие-то парни, лет по двадцать каждому.

    Я конечно в этом деле профан, но мне казалось фонограмму готовят отдельно.
    Quote (Alex)
    В этот день мы записывали песни из моего репертуара.

    Ну вот опять репертуар, что это такое.
    Целый день мы писали мои песни.
    Quote (Alex)
    уже много исполнителей

    А в тексте это нормально, потому что дядя так и должен говорить.
    Quote (Alex)
    Мама погибла на месте, а машину восстановили через некоторое время…

    текст про машину кажется чужим. Лучше звучит Машину быстро отремонтировали, а вот мама... мама погибла сразу.
    В целом неплохо. Немного непонятен жанр.
    Полет творческой мысли не состоялся, из-за сильного ветра в голове.
     
    MASEYДата: Вторник, 03.11.2009, 06:52 | Сообщение # 11
    Демиург
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1702
    Статус: Не в сети
    Quote (Alex)
    В одном из таких очертаний я и узнала Дэнни, который уже ждал меня там.

    который уже ждал меня там - можно опустить
    Quote (Alex)
    спросила я, подходя к нему.

    к нему тоже опускаем
    Quote (Alex)
    Забив в поиске имя Клэр, я тут же попала на массу страниц, посвященных моей семье.

    Сомневаюсь что вбив в поиск Александр я найду массу статей про себя 1qqwwee
    Quote (Alex)
    Я пересела к нему на колени и обняла за шею, моя голова покоилась у него на плече.

    Пересела и обняла, а потом оказывается голова уже там покоилась 1qqwwee
    Обняла за шею, ну спорный момент просто не говорят вроде обнять за талию, обнять за руку, за ногу, в этом случае обхватывают,хотя...
    Quote (Alex)
    Он поцеловал меня в губы,

    Поцелуй обычно и так ассоциируется с губами, вот если целует куда то не туда тогда стоит указать.
    Quote (Alex)
    Единственное, чему я верна всем своим сердцем, единственное, за что я буду бороться до последней капли крови.

    А ведь речь идет о человеке

    Повторюсь - неплохо.

    Полет творческой мысли не состоялся, из-за сильного ветра в голове.
     
    AlexДата: Среда, 04.11.2009, 11:31 | Сообщение # 12
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		CHAPTER V “LOVE SONGS, DEATH SONGS”

    In any moment everything can change…

    Задумывались ли вы когда-нибудь, как одно событие может перевернуть всю вашу жизнь? Пусть даже самое незначительное. Как хрупки могут быть наши надежды на лучшие времена? Кажется, вот оно, у нас в руках, а в следующее мгновение от них остается лишь груда осколков. И в этот момент кто будет рядом с нами, как распознать, кто скрывается под маской: друг или враг?
    Август 1999 года.
    Я стояла перед зеркалом в доме моих родителей в Нью-Йорке. Отражение показывало уставшую от жизни девушку с распущенными волосами, в черном платье и красными от слёз глазами. Неужели это я? Девушка в зеркале больше напоминает призрак, чем что-то живое. Как я могла стать такой? За этот год моя жизнь перевернулась с ног на го-лову, и от прежней меня не осталось уже практически ничего, словно из меня высосали всю жизнь, словно из мира, в котором я когда-то жила исчезла вся радость, вся музыка, всё то тепло, что раньше согревало меня. Сквозь занавешенные плотными шторами окна брезжило солнце. Его блики играли на зеркале, но тепла ни от солнца, ни от холодной зеркальной поверхности не ощущалось. В одном из таких бликов я заметила подходящего ко мне сзади Лукаса. Он попытался обнять меня, но я отстранилась от него.
    - Отстань, ладно, - прошипела я ему.
    - Алекс, я не понимаю тебя, - сказал он, всё ещё стоя рядом. – Прошел уже почти год как мы вместе, а ты так и не привыкла ко мне. Ведь еще немного и ты станешь миссис Скотт.
    - Мечтай, - огрызнулась я, стараясь задеть самолюбие парня, - твою фамилию я не возьму никогда. Оставлю свою.
    Я почти не смотрела на него, лишь наблюдала за его отражением в зеркале. Боже, как же я его ненавижу. Не передать словами, какое отвращение я испытываю каждый раз, что он прикасается ко мне. И больше всего меня бесила мысль, что мне придется стать женой этого негодяя.
    - Хотя бы перед поездкой на кладбище давай оставим все наши разногласия в прошлом, ладно? Хоть это ты можешь сделать? – спросил он и предпринял новую попытку обнять меня. Со всего маха я залепила ему довольно звонкую пощечину.
    - Я же сказала «отвали». Что непонятного? После того, что вы с отцом сделали, ты ожидаешь, что я стану боготворить тебя? А хуху не хохо? – все сильнее распалялась я. – Ты можешь сколько угодно издеваться над моим сердцем, можешь упоминать, сколько влезет, что я скоро стану твоей женой, но я никогда не буду твоей. Ты не получишь моё сердце никогда. Усёк? – орала я на него. Мне хотелось, чтобы он испытал хотя бы часть той боли, которую Люк вместе с отцом когда-то причинили мне.
    - Неужели ты совсем меня не любишь? – спросил он, отходя от трюмо и сев на кресло, от греха подальше.
    - А что ты называешь любовью? – повернулась я, наконец, к нему. – То, что вы с отцом разрушили мою жизнь? Да кто вам вообще дал право решать за меня? Или то, что меня воротит от твоих прикосновений и поцелуев, и в твоих объятиях я представляю Тайлера, дабы меня не вывернуло наизнанку от отвращения? Если это, тогда да, Люк, я люблю тебя.
    - Да что в нем такого, что ты не можешь его забыть? – повысил он голос. – Чем он лучше меня? Не забудь, Алекса, он отказался от тебя, предал твою любовь.
    - Он лучше тебя хотя бы тем, что он - не ты. И ты никогда не займешь его место в моем сердце, - он хотел что-то ответить, но я сделала жест рукой, давая ему понять, что разговор окончен.
    В дверь комнаты постучали, и в спальню вошла моя мама.
    - Извините, что помешала, – сказала она. – Алекс, цветы только что доставили. Белые ирисы, как ты и просила.
    - Спасибо, мам, ей бы они очень понравились, – ответила я, сидя около трюмо, обхватив лоб рукой. – Мы сейчас поедем.
    Мама вышла из комнаты. Несколько минут мы сидели с Люком, молча. Ни то, что говорить, мне не хотелось даже видеть его. Если честно, у меня не раз появлялся соблазн швырнуть в него чем-нибудь. Первым, что попадется под руку…
    Всю дорогу на кладбище мы молчали. Мне нечего было сказать Лукасу, да и разговаривать с ним особо не хотелось. Казалось, что вся накопленная во мне за этот год ненависть была обращена на Скотта. Я безмолвно молила его «Дай мне хотя бы повод, и я уничтожу тебя, сделай, наконец, что-нибудь умное: солги, ударь по лицу, хоть что-нибудь, чтобы я вечно ненавидела твое имя». Но он просто молчал и ничего не делал, чем еще больше выводил меня из себя. И мне еще придется клясться ему в вечной любви через месяц? Каким смертным грехом я заслужила эти адские муки? Что я такого сделала? Ответа не было, в висках лишь стучала мысль, что я скорее умру, чем позволю ему завладеть мной. Ведь можно подвести коня к водопою, но ты не заставишь его пить. Так и Люк и, казалось, ни что в этом мире не заставят меня полюбить его…
    «Линкольн» подъехал к воротам кладбища. Я открыла дверь и вышла из машины, Лукас остался сидеть на месте. Ну и пусть так будет даже лучше, хоть несколько минут я отдохну от созерцания его столь ненавистного мне лица. Кладбище дышало духом смерти и какого-то неземного покоя. У большинства могил стояли плакучие ивы, словно оплакивая усопших. Одновременно в кладбище было что-то жуткое и, тем не менее, величественное, что не могло не вызывать священный трепет перед властвующем здесь духом Таната . Могилу я нашла быстро, по памяти, хотя уже с полгода здесь не была. Площадка перед надгробием была ухожена, было видно, что за могилой тщательно следили. Перед надгробием лежал букет белых калл. Цветы были еще свежими, наверное, их принесли вчера или сегодня утром. Я положила ирисы на надгробие и с нежностью провела рукой по холодному граниту, по надписи на нем: «Анджела Эллис Монтенегро, 28 апреля 1981 года – 14 января 1999 года. Любимой дочери и подруге, покойся с миром».
    Я вытерла слезы тыльной стороной ладони и начала свою исповедь.
    - Ну, здравствуй, подруга, вот и свиделись мы с тобой. Искренне надеюсь, там, где ты сейчас, тебе лучше, чем было здесь. А помнишь, как мы мечтали, что ты выйдешь замуж, как я буду подружкой на твоей свадьбе. Как же так, Энджи? Как такое могло произойти, что все наши мечты разбились вдребезги? Знаешь, я бы все отдала, чтобы быть сейчас на твоем месте, потому как выйти замуж за Лукаса Скотта – это хуже смерти во сто крат. Словно я душу Дьяволу продаю, за то, что мне совсем не нужно. А знаешь, и я бы продала свою душу, если бы на месте Лукаса был Тай. Но эти выродки забрали его у меня, они забрали тебя, родная моя, Энджи. – слезы так и просились наружу, причиняя боль глазам, и я не стала их сдерживать, - Неужто в этом мире нет справедливости? Боже, как бы я хотела, чтобы ты была сейчас здесь со мной. Я бы все на свете отдала, чтобы вернуть тебя, но, увы, это невозможно. Я совершенно одна: тебя нет рядом, Тайлера тоже. Не знаю, что они ему предложили, не верю, что он просто взял и отказался от меня. Он не мог… просто не мог… - Всхлипнула я, вытирая носовым платком выступившие на глазах слезы. – Прости меня, милая, я пришла поговорить с тобой, а говорю о нем. Энджи, родная, прости меня, что первый день моей новой жизни, моей свадьбы стал последним для тебя. Прости меня, дуру, за всё. Я обещаю, что сделаю всё от меня зависящее, чтобы твоя смерть была ненапрасной. Я не просто обещаю, я клянусь тебе. Ну что ж, давай прощаться, я еще приеду к тебе. Я не брошу тебя так же, как и ты никогда не бросала меня.
    Я поднялась с колен и в последний раз провела рукой по надгробию. Достав из ридикюля платок, я вытерла выступившие слезы и направилась обратно к машине. Дорога обратно заняла несколько больше времени. Ноги не слушались, словно мне не хотелось возвращаться. Выйдя из ворот кладбища, я подошла к машине, Люк открыл мне дверь.
    - Ну, что поговорили? – спросил он, когда я села в машину. В его голосе звучала надежда начать разговор, чем какой-то реальный интерес к моему визиту на кладбище.
    - Это вы её убили, - почти без сил прошептала я, - Не вы нажимали на курок, но её смерть на ваших руках.
    Люк жестом приказал водителю ехать.
    - Эл, послушай меня… - Начал он.
    - Не вы нажимали на курок, но её смерть на ваших руках. Подонок, ненавижу тебя, убийца, - словно сомнамбула твердила я, и когда, казалось, мои силы были почти на исходе, я накинулась на него с кулаками. Я не видела, куда я била, главное, причинить ему боль. Я вела себя словно загнанный зверь, желавший хоть как-нибудь отомстить своему обидчику. Слезы текли по моим щекам, и чем больше я его колотила, тем больше я выбивалась из сил из-за своей истерики. В конце концов, я сама не заметила, как заснула, когда мы почти уже подъехали к дому...
    Кабинет в доме Гутьерресов был погружен в полумрак, Не прибавляла оттенков и мебель комнаты, выполненная из дорогого классического черного дерева. Практически единственным источником света являлись фарфоровая настольная лампа да камин, пламя которого освещало силуэты двух мужчин, находившихся там. Первому было около двадцати, одет он был в дорогой костюм и сидел, откинувшись на кресле, так что половину его лица скрывала тень комнаты. Второму было около пятидесяти, он сидел в домашнем шелковом халате с зажатой между пальцами левой руки кубинской сигарой. Но даже в таком простоватом виде он ощущал свою власть, своё влияние на молодого человека, которым естественно был Лукас Скотт, словно от него зависело не только материальное благополучие последнего, но и даже его жизнь.
    - Вы говорили, что она полюбит меня, что вы дадите мне всё, что я захочу, если я последую вашему замыслу, а вместо этого, она лишь сильнее меня ненавидит. Она даже накинулась на меня с кулаками, - сидя в кресле, жаловался Люк.
    -Хватит, скулить, щенок! – оторвавшись от сигары, прорычал Уильям Гутьеррес. – Ты получил всё, что хотел: деньги, девушку. Так что, отрасти, наконец, яйца, подотри сопли и думай, что теперь со всем этим делать. А то распусти нюни: она меня не любит, она меня ненавидит, она меня побила, - передразнил он Люка. – Тьфу, смотреть тошно.
    - Она что-то начинает подозревать, сеньор Гутьеррес. Рано или поздно, но она поймет, что мы сделали. И тогда всему вашему плану, - Люк показал жестом на шее, - мягко говоря, кирдык.
    - Так сделай всё возможно, чтобы она ничего не узнала, - сказал Уильям Гутьеррес, выпустив в воздух плотное кольцо табачного дыма…
    ****

     
    MASEYДата: Воскресенье, 08.11.2009, 08:20 | Сообщение # 13
    Демиург
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1702
    Статус: Не в сети
    Quote (Alex)
    А хуху не хохо

    Quote (Alex)
    Усёк?

    Выделяются из общего плана. Речь девушки довольна таки правильная, а тут такие вкрапления.
    Quote (Alex)
    почти без сил прошептала я, - Не вы нажимали на курок, но её смерть на ваших руках.

    Quote (Alex)
    Не вы нажимали на курок, но её смерть на ваших руках. Подонок, ненавижу тебя, убийца

    Повтор нужен?
    Quote (Alex)
    словно сомнамбула

    чересчур сложный образ. словно зомби, словно во сне
    Quote (Alex)
    из сил из-за своей

    из рядом дважды
    Quote (Alex)
    В конце концов, я сама не заметила, как заснула, когда мы почти уже подъехали к дому...

    Когда мы подъезжали... - как чужое в этом предложении

    Очень хорошо.

    Полет творческой мысли не состоялся, из-за сильного ветра в голове.
     
    AlexДата: Понедельник, 09.11.2009, 17:06 | Сообщение # 14
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		****
    14 января 1999 года.
    - Боже мой, даже не верится, что моя девочка наконец-то выходит замуж, - улыбаясь, говорила Энджи, - уж сколько ты его мурыжила, и вот, наконец-то, этот великий день настал. Нет, всё-таки, твой Тайлер – просто счастливчик: такая красавица вскоре станет его женой.
    Я вертелась перед зеркалом в белом свадебном платье от Valentino, заказанном прямо из Милана, по рекомендации мистера Эдвардса. Мне самой не верилось, что через несколько часов я выйду замуж за своего любимого мужчину. О чем еще мне оставалось мечтать?
    - Вот уж не думала никогда, что ты выйдешь замуж раньше меня, - продолжала подруга. – А какое колечко, прелесть, и где Тай его откопал? – она взяла в руки мое обручальное кольцо, подаренное Тайлером пару месяцев назад. Подобное кольцо Додди Аль-Файед дарил принцессе Диане в вечер их гибели: кольцо из белого золота с девятью крупными черными бриллиантами на шесть каратов каждый и крупным небесно-голубым танзанитом в центре. Расположение камней на кольце образовывало сердце. На ободке кольца с внутренней части было выгравировано “Dime Sí ”. Надевая мне его на палец, Тайлер произнес: «Я не могу обеспечить тебе жизнь принцессы, но кое-что достойное принцессы я тебе дать смогу». Даже без оценщика можно было сказать, что кольцо стоит целое состояние, и что Тай копил на него не один год (он даже продал свой любимый мотоцикл, чтобы купить его). Эх, обещаю, если моя певческая карьера сложится, я куплю ему с десяток мотоциклов…
    - Да ладно тебе, Эндж, - улыбнулась я, - ты тоже кого-нибудь себе найдешь. На свадьбе будет много друзей Тая. Выбери кого-нибудь из них, раз с… - Я хотела уже упомянуть о Лукасе, но решила все же, что лучше не надо.
    - Уж я постараюсь, захихикала подруга. – Ты уже, кстати, придумала текст свадебной клятвы. А то я знаю, что Тайлер её уже написал, он мне проговорился, но я тебе не скажу, что в ней, сама скоро узнаешь.
    - Я знаю, что я ему скажу и без всяких шпаргалок, потому что буду говорить от сердца, Эндж. Господи, как же я люблю его, так сильно, что даже смерть не сможет нас разлучить. Знаешь, накануне я думала обо всём, что между нами было, обо всём, через что мы прошли. Обо всём хорошем и плохом, и я понимаю, что лучше его мне не найти. Тайлер – мой идеал, мужчина моей мечты, лучшее, что когда-либо случалось у меня в жизни. Чтобы забыть его не хватит ни то, что жизни, но миллиона жизней. Он… мне не описать его словами, это можно только почувствовать. Боже мой, Монти, как же мне жаль, что у тебя никогда не было подобной любви.
    - Какие мои годы, я еще кого-нибудь себе найду, - грустно улыбнулась подруга. – Вот, например, если бы Тай не был твоим женихом, я бы его у тебя увела, честно-честно. А что до Люка, раз уж ты хотела о нем напомнить, то тут уж просто не получилось – не срос-лось.
    - Только попробуй его у меня увести, - шутливо пригрозила я, и мы засмеялись.
    В дверь комнаты постучали.
    - Странно, кого это черти принесли? – спросила Эндж, глядя на дверь. – До церемонии еще рано, может, это Тайлер или ещё кто-нибудь. Не дадут, девчонкам наговориться перед свадьбой.
    - Может, это цветы принесли, - предположила я, - Энджи, будь другом, открой, пожалуйста, а то мне как-то в свадебном платье, не с руки.
    Подруга пошла открывать дверь, и как только она это сделала, раздался приглушенный звук выстрела. Казалось, подруга даже не поняла, что сейчас произошло, она медленно сползла на пол, на её лице еще застыла улыбка. Энджи погибла на месте. На полу в том месте, где она упала, начала медленно растекаться лужа алой крови. Стрелявший вошел в комнату, на вид он был где-то под метр восемьдесят, спортивного телосложения, лицо его скрывала маска, такая, какую носят грабители в кино. Он направил пистолет на меня. Весь его вид говорил, что стоит мне закричать, и следующая пуля будет предназначена мне. Следом за стрелком, в комнату вошел второй парень, и тоже в маске, и начал медленно подходить ко мне. Когда он был в шаге от меня, я съездила ему кулаком по морде, но казалось, что это его только раззадорило. Он грубо схватил меня за руку, чуть выше локтя, и в следующее мгновение, я почувствовала, как что-то острое вонзилось мне в шею, и в следующее мгновение комната скрылась в тумане…
    Два часа спустя…
    Небольшая церковь в центре Дублина из белого камня, в готическом стиле. Внутри уже собралось немало народу, близкие, друзья, мои и Алекс. На передних рядах сидели мои родители, чуть поодаль Миша и мистер Эдвардс. Не было только никого из семьи Алекс: ни её родителей, ни даже Дэнни, о котором я так много слышал, несмотря на его обещание придти. Я уже стоял по левую сторону алтаря, переминаясь с ноги на ногу, рядом со мной, в качестве шафера жениха стоял Люк. Ожидание заставляло меня нервничать, казалось, что еще немного и я дам деру из этой церкви, но все мое внимание было сосредоточено на предстоящем моменте. Скотт пытался успокоить меня.
    - Да ладно тебе, Алекс придет, ты же знаешь девушек, они вечно опаздывают.
    - Она давно должна была придти. Но её все нет, что-то случилось… - ответил я, пытаясь унять дрожь в коленях.
    - Ты же не хочешь сказать, что Эл сбежала с собственной свадьбы, - улыбнулся Люк, - Зная Эл, я бы сказал, что она скорее бы бежала к алтарю, роняя туфли, чем от него. Она придет, вот увидишь.
    Но время шло, а невеста всё так и не появлялась. Народ в церкви начал уже волноваться.
    - Я пойду проверю, всё ли в порядке, - сказал я наконец, когда, казалось, мое терпение было уже на исходе, и, под полными непонимания взглядами толпы, быстрым шагом вышел из церкви. До своего дома я почти бежал. В моей душе птицей в клетке билось какое-то тревожное чувство: что-то случилось, что-то случилось с Ней. На второй этаж родительского особняка я практически влетел, и там меня ждало весьма неприятное зрелище. В нашей с Алекс спальне всё было вверх дном, а почти у самого входа в луже крови лежала Анджела. Я подошел к девушке, проверил пульс на её руке, но было уже поздно: она была уже мертва. На ватных ногах я спустился вниз к телефону и вызвал полицию. Приезд копов, вопросы, которые они задавали, вывоз трупа Энджи я уже помнил плохо. Все происходило будто не со мной, все было как в каком-то глупом фильме ужасов, только слишком реальном для кино. В голове лишь жилкой стучала мысль: где она? Что с ней? Жива ли она? Когда полиция уехала, в мой дом, открыв ногой дверь, вошел человек, которого я меньше всего ожидал увидеть.
    - Вы? – удивленно спросил я.
    - А кого ты ожидал увидеть? Господа Бога? – спросил вошедший, усмехнувшись. Им оказался Уильям Гутьеррес.
    - Какого черта вам здесь нужно? Убирайтесь на хрен из моего дома! – прорычал я, бросаясь на него чуть ли не с кулаками.
    - Поверь мне, мне самому не доставляет никакого удовольствия находиться в этом, с позволения сказать, доме. Но я пришел сюда не просто так. У меня есть к тебе предложение.
    - Мне ничего от вас не нужно. Убирайтесь. – Орал я на него. Как у него вообще хватило наглости появляться здесь, после всего того, что произошло?
    - Даже Алекс? – ухмыльнувшись, сказал Гутьеррес. – Я знаю, где она, точнее у кого она. Её похищение было попыткой оказать давление на меня. Только эти ушлёпки не знают, с кем они связались. Так вот в чем мое предложение: я возвращаю Алекс живой и невредимой, а ты взамен отказываешься от неё, не делаешь никаких попыток с ней связаться, словно тебя никогда и не было в её жизни. В Колумбус, сам понимаешь, она уже не вернется. Ну что ты можешь ей дать, парень из Мухосранска? Она не твоего полета птица, и заслуживает большего, а что можешь ей дать ты? Квартиру в трущобах или домишко в глуши? Не смеши меня, парень. А я могу дать Алекс всё, что она попросит, любое её желание будет исполнено. Она будет купаться в роскоши. Так что, по рукам? – он протянул мне руку в знак заключения сделки.
    - Неужели для вас личные интересы важнее счастья собственной дочери? Неужели в вас не осталось ничего святого, что вы готовы купить её и подложить под первого встречного, кто больше предложит. Вы готовы сделать из Алекс шлюху? – с сомнением спросил я, сев на крыльцо и закрыв лицо руками.
    - Как говорится, ничего личного – только бизнес. Ну, так что, согласен? – он всё ещё протягивал мне руку.
    Я с ненавистью и глубоким презрением посмотрел на этого человека, человека, который разрушал мою жизнь, забирая самое дорогое в моей жизни. В моей душе как будто что-то умерло от понимания, что я никогда больше не увижу глаз своей любимой, никогда не смогу к ней прикоснуться. Я понимал, что заключаю сделку с самим Дьяволом, но Она того стоила, Ёе жизнь стоила моей души. И я протянул руку, которую Уильям Гутьеррес пожал со словами «Хороший выбор, парень!». На этом, этот Воланд исчез из моей жизни, как мне казалось, надолго.
    ****
    Август 1999 года.
    Я опять проснулась с криком. Черт, уже полгода прошло, а мне снится всё тот же сон: парень в маске с направленным на меня пистолетом. И он никак не проходит. Спальня была погружена во тьму, но даже в этой темноте нетрудно было разглядеть силуэт Люка, сидевшего в кресле рядом с кроватью.
    - А, это ты, - разочарованно протянула я, продрав заспанные глаза.
    - А кого ты ожидала увидеть? Тайлера? – повернувшись ко мне, спросил Люк. В его святящихся во тьме как у кошки глазах было нетрудно прочитать укор. – Ты опять повторяла его имя во сне.
    - Да кого угодно лишь бы не тебя, - прошипела я и отвернулась от него к стене.
    - Эл, меня уже достало твоё упрямство, мне надоели наши ссоры, - сказал Лукас, пересев с кресла на кровать. Он положил руку мне на плечо.
    - А мне – ты, - огрызнулась я, сдернув с себя его руку. – И что теперь?
    - Эл, мне самому вся эта ситуация не нравится. Я бы хотел, чтобы у нас всё было по-другому, но я не могу ничего изменить. Меня принудили к этой сделке, впрочем, как и твоего Тайлера… - тут он запнулся, поняв, что проговорился.
    - Что ты сказал?! – вскочила я на кровати. – А ну-ка повтори последнюю фразу. Что значит, принудили? Что вы с ним сделали? Говори, Люк, а не то я тебе врежу, ты знаешь, что за мной не заржавеет.
    Отпираться было бесполезно. Люк уже сказал то, что сказано быть не должно.
    - Эл, - замялся Лукас, - я знаю не так много, без подробностей. Мне известно лишь то, что твой отец организовал твоё похищение и…
    В моем мозгу, что-то щелкнуло, и я мигом сложила два плюс два: разговор с Дэнни, гибель Клэр, наша автоавария, убийство Энджи… Правда словно обухом от топора ударила по голове.
    - Энджи… - прошептала я, всё еще не веря в происходящее. Люк попытался коснуться моей руки, но я отдернула её: этот парень стал мне вмиг противен. Даже, пожалуй, еще ненавистнее, чем был. – Не трогай меня, слышишь, а не то, я клянусь, я убью тебя. Ты знаешь, мне не слабо.
    Я вскочила с кровати, рывком сняла с пальца обручальное кольцо, подаренное Скоттом, и, швырнув его в лицо Люку со словами «Можешь засунуть его себе в задницу!», выбежала из спальни. Убегая, я еще слышала, как он звал меня, но мне уже было всё равно. Мой путь лежал прямиком в кабинет отца.
    - Старый ублюдок! – прокричала я, врываясь в кабинет. – Сколько еще жизней тебе надо разрушить, чтобы насытиться? Моей – мало?
    - Алекс, успокойся! – спокойно сказал отец.
    - Пошел ты на …! – орала я. – Я знаю, что ты сделал, ты её убил. Ты отнял у меня Тайлера, выродок! Ненавижу тебя, и вот, что я тебе скажу: у тебя больше нет дочери. Ты лишился её тогда, год назад. И предупреждаю тебя в первый и последний раз, - нависла я над его столом, дабы слова мои звучали более весомо, - Если я увижу тебя, кого-нибудь из твоих шестерок, или даже Люка рядом со мной или с Тайлером, если хоть волос упадёт с его головы… И под «рядом» я имею ввиду на расстоянии пушечного выстрела, всё, что я знаю о тебе, о Компании окажется у ФБР. Ты меня понял?
    На лице отца не дрогнул ни один мускул, словно я разговаривала со стеной.
    - Присядь, Алекс, и мы все сможем обсудить как нормальные люди. Твоей подруги не должно было быть там, её смерть была досадной ошибкой, просчетом, – спокойно заявил он, словно речь шла о какой-либо ошибке в математических вычислениях, которую можно просто стереть и переписать пример заново.
    - Ах, просчетом?! – с этими словами я взяла стоявшую, на столе отца статуэтку и запустила ему в голову, отец уклонился, и статуэтка пробила находившееся за его спиной окно. – Да я с тобой срать на одном поле не сяду, не то что за один стол. Больше ты меня не увидишь. Adios, viejo bastardo! – последнюю фразу я произнесла на испанском, раз английский до моего отца плохо доходил. Затем, развернувшись на каблуках, я вышла из кабинета, все еще чувствуя на себе яростный взгляд отца. Вихрем влетев в свою спальню, наскоро покидала вещи в сумку, достала из тайника кольцо, подаренное Таем, и также быстро покинула это опостылевший мне за этот грёбаный год дом. Навсегда. Теперь главное найти Тайлера, постараться собрать осколки моей разбитой жизни, если это еще возможно.
    Сидя в такси по дороге на вокзал, я несколько раз пыталась дозвониться до Тая, но он не отвечал. Тогда я набрала номер Дэна. По его заспанному голосу, я поняла, что разбудила его.
    - Дэнни, привет, - говорила я в трубку, - прости за поздний звонок. Можно я приеду к тебе?
    ****
    Автобус увозил меня всё дальше из Нью-Йорка. Казалось, впервые мне удалось выспаться нормально за весь этот год: без кошмаров, без снов. Наконец-то я вырвалась из этого гадюшника, из всей этой лжи. Теперь уже назад дороги нет, да мне и не хотелось возвращаться назад. Хотелось лишь одного: забыть всё как страшный сон, найти Тая и начать всё сначала подальше от этой семейки Аддамс. Сидя в автобусе, я надела на безымянный палец своё обручальное кольцо. Солнце светило на камни в нём, отражаясь бликами на стекле. Как же все-таки оно прекрасно, жаль только обстоятельства не позволили моему любимому надеть мне его на палец на нашей свадьбе. Ведь все же могло быть по-другому, могло бы быть, но какие-то выродки посчитали, что могут решать за меня. Больше я никому такого шанса не дам.
    В Колумбус я прибыла в восьмом часу утра. Несмотря на ранний час, жизнь в городе уже вовсю кипела. Дэнни ждал меня на стоянке возле городского вокзала, сидя на капоте своего автомобиля и потягивая сигарету.
    - Привет, сестренка! – весело сказал он.
    Я обняла брата и бросила сумку на заднее сиденье его машины. Пока мы ехали к его дому, я вкратце успела рассказать брату события последнего года.
    - И что теперь будешь делать? – спросил он, когда я закончила.
    - А что мне остается? Я хочу найти Тайлера, поговорить с ним, попробовать его вернуть. Дэн, я всё ещё люблю его, - ответила я.
    - Ну, найти его, допустим, будет несложно, - улыбнулся Дэнни, - Тай сейчас в Дублине. Вопрос лишь в том, захочешь ли ты его увидеть.
    - В каком смысле? – удивленно спросила я, когда мы уже подъехали к дому.
    - Дома объясню, не будем же мы прямо здесь разговаривать, – ответил он и вышел из машины.
    Дэн взял мою сумку, помог выйти мне, и мы вместе поднялись в апартаменты брата. Первым делом он начал варить кофе, а я решила немного осмотреться. Забавно, Дэн уже столько времени живет в Колумбусе, практически рядом с моим университетом, а я у него ни разу не была. В целом, квартира Дэна представляла собой обычную холостяцкую квартиру: разбросанные повсюду вещи, груда грязной посуды в раковине. На стене рядом со шкафом стенд с какими-то фотографиями. Присмотревшись к ним поближе, я заметила на некоторых снимках отца и людей, которых я не знала. Кого-то из них я уже видела в нашем доме в Нью-Йорке, но, откровенно говоря, я никогда не интересовалась кто это. Но в ключе недавних событий я поняла, что все эти люди, так или иначе, имеют отношение к Компании. Значит, Дэн все же копается в этом. Брат позвал меня пить кофе, мы устроились в его крохотной, чуть больше стенного шкафа, что был у меня в Нью-Йорке, кухне.
    - Так, на чём мы остановились? – спросил Дэн, прихлебывая кофе.
    - Ты сказал, что я не захочу видеть Тайлера. Что ты имел в виду? – спросила я его.
    - Ах да, конечно. Я имел в виду, что Тайлер после случившегося очень изменился. Он уже не тот человек, которого ты знала. После твоего похищения Тай начал копаться в делах Компании, откровенно говоря, он стал одержим ею: собирал информацию, пытался найти тебя. Он даже ко мне приезжал, - сказал Дэнни и сделал небольшую паузу.
    - Что ты ему сказал? – спросила я.
    - Да в принципе, то же, что и тебе. Он знает всё, что и мы с тобой. Кстати, про Энджи я не знал, и мне очень жаль, что так получилось.
    - Ничего, - кивнула я. – Что было дальше?
    - Так вот, он пытался найти тебя, но его остановили.
    - Что они с ним сделали? Он жив? – заволновалась я.
    - Жив, но отделали эти скоты его, прости, конечно, Эл, как Бог черепаху, - в глазах брата читалась неприкрытая ярость, он сжал кружку так сильно, что та лопнула в его руках, и остатки кофе пролились на стол. - Черт! – выругался Дэнни. Убрав остатки кофе, он продолжил. – Так бишь о чем я? Ах да, избили они его здорово. Всё бы было хорошо, если бы не та старая травма, которую он получил в аварии.
    Мне стали смутно вспоминаться слова Энджи о позвоночнике Тая, о том, что он никогда не сможет ходить.
    - В общем, сейчас твой жених, - продолжал между тем Дэн, - прикован к инвалидной коляске, Эл. И надежды на то, что он когда-нибудь её покинет мало.
    - Ты можешь отвезти меня к нему? – спросила я, когда он закончил. В горле стоял ком, из моих глаз уже были готовы брызнуть слёзы. Я еле держала себя в руках: хотелось не то, что плакать, а хотелось выть от этой беспомощности.
    - Могу, но, Эл, подумай, захочешь ли ты возиться с инвалидом? Ну мало ли на свете парней. Ведь свет на нем клином не сошелся.
    - Дэнни, однажды я уже дала себе обещание никогда его не бросать, в любом состоянии, даже если он никогда не сможет ходить. Мое сердце с ним, мой дом там, где он. Только ради Тайлера я еще дышу, мечта быть с ним давала мне силы к жизни весь этот год, иначе я бы давно наложила на себя руки. Так что, ты отвезешь меня или мне брать автобус? – спросила я.
    - Ладно уж, что с тобой поделаешь, отвезу. – Вздохнул брат, понимая, что спорить со мной бесполезно.
    ****

    Добавлено (08.11.2009, 14:57)
    ---------------------------------------------
    Август 1998.
    Мы лежали на кровати в спальне, в доме родителей Тая. Он склонился надо мной, как победитель склоняется над своей жертвой, таким образом, что его колено было между моих бедер, а его руки держали меня за запястья подобно кресту. Его лицо было в нескольких сантиметрах над моим, так что я почти касалась его губ.
    -Знаешь, я хочу тебя сейчас сильнее, чем когда-либо. Я хочу тебя распять, а может быть раз шесть. Ну, что больше не будешь убегать? – улыбаясь, спросил он.
    - А ты этого хочешь? – ответила я вопросом на вопрос. Я чувствовала жар его дыхания, слышала, как в его груди учащенно бьется сердце.
    - Угадай, - сказал он мне и поцеловал в нос.
    В это мгновение я вырвалась из его объятий и опрокинула его на кровать. Теперь уже я сидела у него на животе как валькирия, упираясь руками ему в грудь. Моё лицо было всего в нескольких сантиметрах от его лица. Он попытался подняться, но я ему не дала. Неужто, он думал, что я позволю победить ему без борьбы?
    - Мне надоело убегать, Тай, любимый, - я смотрела ему прямо в глаза, гладила его по груди. Безумие какое-то, но все мои мысли в этот момент стремились к нему под одежду. – Я готова выйти за тебя хоть прямо сейчас, хоть завтра. В любой момент, называй дату, я возражать не буду.
    - То есть, ты готова и больше не скажешь мне «нет»? – с сомнением спросил он.
    - Не скажу, хватит уже. Ты достаточно слышал мои отговорки, я достаточно заставляла тебя ждать. Так когда, скажи? – наклонялась я всё ниже к его губам, соблазняя его своими прикосновениями. Сейчас он точно не устоит.
    - В январе следующего года устроит? – охладил он мой пыл.
    - Почему именно в январе? – обиженно скривила я губы.
    - Ну, во-первых, в январе мы заканчиваем семестр, будет больше времени на нас. А во-вторых, в январе выходит твой дебютный альбом “Second Nature ”. Я хочу все-таки его услышать, а еще, знаешь, чего я хочу? – спросил он, обняв меня руками за талию и прижимая меня всё ближе к себе.
    - Чего? – спросила я, почти касаясь его губами.
    - Чтобы песня “My Heart Still Beats” играла у нас на свадьбе, и чтобы наш с тобой танец был именно под эту песню. Уж больно она мне нравится, - сказал он, целуя меня в губы.
    - Я обещаю, что сама исполню её для тебя, без всякой записи. Только для тебя одного, любовь моя… Ну что ж, январь так январь, я согласна.
    ****
    16 января 1999 года.
    Очнулась я почему-то в доме моих родителей в Нью-Йорке. Шея болела безумно, словно кто-то меня сначала обезглавил, а потом попытался приставить мою голову на место. Глаза застилала дымка, но даже сквозь неё я видела чьё-то лицо склонившееся надо мной. Собрав остатки сил, я сжала кулак и нанесла удар прямиком в левый глаз этому человеку. Послышался крик боли, и по этому крику я узнала Лукаса Скотта.
    - Ты меня похитил, ублюдок? – спросила я, когда туман в глазах более-менее рассеялся.
    - Эл, ты чего? Больно же, - простонал парень, держась за глаз. – И нет, я тебя не похищал. Твой отец привез тебя сюда через день после твоего похищения. Он сказал, что выкупил тебя у похитителей. Говорил, что это была попытка надавить на него через тебя.
    - Где Тайлер? – спросила я, почти не слушая его. В голове всплыли события двухдневной давности, вспомнилось убийство Энджи. – Где он? Повторила я вопрос.
    - Эл, тут такая история… - замялся парень.
    - Говори! – потребовала я.
    - В общем… после твоего похищения твой отец пришел к Тайлеру, предложил ему крупную денежную сумму за то, чтобы тот отказался от тебя, словно его никогда и не было в твоей жизни: никаких звонков, никаких визитов, ничего… И он взял её, красивая жизнь, наверное, стоит дорого. Гораздо дороже любимой невесты.
    Мой разум отказывался верить в слова Люка, этого просто не может быть. Тай не мог так со мной поступить, просто не мог. Он любит меня или… любил.
    - А ты тогда что здесь делаешь? Что, словно шакал решил поживиться чужими объедками, да? – накинулась я на Люка.
    - Эл, я как услышал, что ты здесь, я сразу приехал. Я люблю тебя так, как твой Тайлер тебя никогда не любил, - говорил Лукас, беря меня за руку. Знакомое имя, особенно упомянутое этим человеком, ножом резануло по сердцу. Боже, как он мог?
    - Пошел вон, - прошипела я, постепенно переходя на крик, - Пошел вон! Убирайся! Я не хочу тебя видеть!
    Люк вскочил со стула и чуть ли не бегом кинулся к двери. Ему вдогонку я кинула стоявший на прикроватном столике ночник. Он врезался в дверь и осыпался на пол грудой осколков. Я же уткнулась головой в подушку и зарыдала. Так не может быть, это не возможно, он не мог так со мной поступить, не мог, не мог, не мог…
    Дверь приоткрылась, и в комнату вошла моя мама. Переступая через осколки, она подошла к кровати и села рядом со мной, успокаивая.
    - Ну-ну, будет, - приговаривала она, гладя меня по голове.
    - Мама, как же так? Как он мог так со мной поступить? За что? – плача, повторяла я.
    - Алекс, милая, не плачь, - говорила она, - мужчины приходят и уходят, найдешь себе кого-нибудь получше. Вот погляди, например, на Лукаса. Ну чем тебе не жених? Как только отец тебя привез, он ни на шаг не отходил от твоей постели, всё ждал, когда ты проснешься. Не бери в голову, потому что женщины нашего рода, Александра, благословенны как творческие личности, но прокляты как женщины. Ты можешь добиться всего, чего сама хочешь, но цена всему этому – одиночество.
    - Мама, судьба человека не написана на камне, человек сам её творит, - успокоившись, сказала я.
    - Когда-то я тоже так думала, - сказала она. – Твой отец, Александра, он же не всегда был таким. Сейчас в это трудно поверить, но и он когда-то был способен и на героизм и на нежность. Видела бы ты его молодым… но это уже в прошлом. С годами Уилл превратился в беспринципного монстра, способного на любой, даже самый мерзкий поступок. Знаешь, то, что он предложил твоему жениху крупную сумму денег меня совсем не удивляет, ведь такова его натура – любыми средствами добиться своего… Видно судьба наша такая, влюбляться именно в таких мужчин. – Вздохнув, продолжила она, - так же и моя мама когда-то…
    - Бабушка? – удивленно спросила я, - ты никогда о ней не рассказывала.
    - Да и рассказывать было особо нечего, - ответила мама, - Она умерла, едва мне исполнилось пять. Её убил человек, в которого она была влюблена, а я всё детство и юность провела в детском доме, а потом занялась, как и ты, музыкой, встретила вашего отца, потом появились вы, и началась совсем другая жизнь, настоящая сказка, о которой я когда-то мечтала. Только конец, у этой сказки совершенно другой: «И жили они долго и несчастливо». Страсть между мной и твоим отцом испарилась ещё в первые годы брака, казалось, что единственное, что нас держит вместе – это ты и Дэниэл. От любви осталась привычка, терпение. Да я именно терпела: твоего отца, Компанию, всё это… Мне даже хотелось уйти от него, всё бросить и уйти, но я не смогла…
    - Но почему? – спросила я, обнимая её за плечи, её голова лежала на моём плече. Теперь, казалось, что не она меня успокаивает, а я её.
    - Не знаю, Александра, просто не смогла… Это оказалось легче сказать, чем сделать.
    - Ты никогда об этом не рассказывала, - сказала я, когда она замолчала.
    - Не о чем было рассказывать, я не горжусь своим прошлым, но и изменить его не могу. За свою жизнь я совершила немало ошибок, в том числе с тобой и твоим братом, Алекс. Сейчас я вижу, что была слишком слаба, чтобы что-то изменить, и что всю свою молодость я прожила с монстром, с любимым монстром. Но как говорят, любовь слепа, и мы видим в любимых только то, что хотим увидеть, а не то, что есть на самом деле. У меня нет той силы, что есть в тебе, Алекс. Я осталась, когда могла уйти, и навсегда утратила эту возможность. А у тебя еще есть шанс, просто следуй за своим сердцем и делай то, что оно тебе подсказывает. Если оно говорит тебе, что твой Тай любит тебя, и что он просто не мог тебя предать, то лети к нему и будь с ним. А если твоё сердце говорит, что судьба твоя с Люком, то останься. Но чтобы ты не выбрала, Алекса, я всегда буду уважать твой выбор, доченька. Ты сильная, Алекс, ты сильнее меня, всегда помни об этом.
    - Muchas gracias, mamá , - сказала я ей на испанском, выражая всю свою любовь к ней. Невероятно, что она столько лет хранила на сердце такой груз. Мне всегда казалось, что у нас идеальная любящая семья. А тут вдруг такое!
    - De nada, Alejandra, te amo, mi corazón , - ответила она мне и прижала к своей груди. Mamá, mia querida mama …
    ****

    Добавлено (09.11.2009, 17:06)
    ---------------------------------------------
    В Дублин мы выехали после обеда и проехали без остановки около четырех часов. В машине мне удалось немного поспать, вновь снились события прошедшего года, приятные и не очень. Успокаивало лишь то, что это все осталось в прошлом. Теперь я стояла на пороге своего настоящего, прекрасного настоящего, нового настоящего. Сердце бешено колотилось в груди: наконец-то я увижу Тайлера. Наконец-то нормальная жизнь, о которой я так мечтала.
    Машина подъехала к такому родному особняку родителей Тайлера. К двери я не шла, а летела, словно чувствовала крылья у себя под ногами. С замиранием сердца я трижды позвонила в дверной звонок. Примерно через минуту дверь открыла Стелла Бактэл.
    - Алекс? – удивленно спросила она, - Что ты здесь делаешь?
    - Миссис Бактэл, - задыхаясь от волнения, спросила я. – Тайлер дома? Могу я его увидеть?
    - Тебе не кажется, что ты и так причинила ему достаточно боли? Прошу тебя, уходи.
    Из дома послышался голос Тайлера: «Мама, кто там?». Миссис Бактэл крикнула в дверь: «Никто, Тай», и повернулась в мою сторону:
    - Прошу тебя, Алекс, уходи. Тебе здесь уже нечего ловить.
    - Миссис Бактэл, я умоляю вас, всего лишь пять минут. Я не прошу о большем. Мне нужно, понимаете, нужно его увидеть. Если он сам скажет, что больше не хочет меня видеть, клянусь вам, я уйду и больше никогда вас не побеспокою, - молила я её.
    - Ну, хорошо, - смягчилась, наконец, она, - но только пять минут.
    Она впустила меня в дом. Особняк за год почти не изменился, всё осталось как прежде: те же картины, вазочки на кофейных столах. Всё поддерживалось хозяйской рукой миссис Бактэл. Я вошла в гостиную, где мы с Тайлером провели так много сладких часов вместе. Тайлер сидел в инвалидном кресле спиной ко мне (моё сердце дрогнуло при этом зрелище: Боже, что они с ним сделали) и то ли читал, то ли спал.
    - Ну, здравствуй, Тай, - окликнула я его.
    Он развернулся ко мне и, я не знаю, что со мной произошло, но я бросилась к нему, упала на колени и, уронив голову ему на ноги, обняв его, начала плакать.
    - Ну всё-всё, будет тебе, - гладил он меня по голове, успокаивая.
    - Прости меня, любимый, прости за всё, - повторяла я, плача.
    Несколько минут мне понадобилось, чтобы успокоиться. Я села на кресло напротив него. Я не могла на него наглядеться: вот он рядом, не во снах, что были весь этот год, не где-то вдали, а прямо здесь, на расстоянии вытянутой руки. Проговорили мы несколько часов подряд, и всё это время я держала его за руку, не отпуская ни на секунду, просто боялась отпустить.
    - Тай, есть ли у нас возможность всё вернуть, хоть одна возможность вычеркнуть этот год из жизни, словно его никогда не было, забыть всё как страшный сон? – спросила я, глядя ему в глаза (как же мне не хватало этого взгляда).
    - Эл, не всё в этой жизни можно просто вычеркнуть, с чем-то приходится жить. И, кроме того, всё очень усложнилось. Ты же видишь, в каком я состоянии? – он с гневом ударил по ручкам коляски, ненавидя свое бессилие.
    - И что с того? Я буду тебя любить в любом состоянии. Помнишь нашу клятву: «В болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас». А насколько я знаю, мы оба еще живы, просто скажи да. Я все сделаю, чтобы поставить тебя на ноги. Сделаю всё, что ты захочешь, только не говори, что я тебе больше не нужна. Умоляю, скажи «Да», любовь моя,- со слезами на глазах молила я его, - скажи, что у нас с тобой еще есть шанс.
    - А я и не говорю «нет», милая, Эл, - он взял меня за вторую руку, - я не обещаю тебе свежего начала. Оно у нас уже было в свое время, но мы можем написать продолжение нашей истории, вместе. Это моё тебе «Да».
    Я обняла его и снова не удержалась от слёз. Мне так не хватало его за этот год, его глаз, его мелодичного баритона. И вот он здесь, со мной. Снова мой, как и до того злополучного похищения. И теперь я уже никакой компании не позволю его забрать…
    Мы не знаем, что принесет будущее. Все может показать лишь время. Она стирает стены замков и города, оно срывает с людей маски и заживляет раны. На осколках разбитой жизни можно построить новую. Переписать историю, написать ей новое продолжение с другим более счастливым концом. Предательство и коварство, любовь, дружба и верность – неизменные атрибуты жизни. Нельзя прожить жизнь, ни разу с ними не столкнувшись. Их можно только пережить, что-то забыть и жить дальше, а из чего-то построить новые стены для защиты от новых напастей или для того, чтобы не впускать в свое сердце своих близких, не замечая, что сами строим себе всё новые и новые тюрьмы из наших мыслей.

     
    MASEYДата: Вторник, 10.11.2009, 13:40 | Сообщение # 15
    Демиург
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1702
    Статус: Не в сети
    		Вопрос. Диалога у нас не получается. Пишешь ты неплохо, даже очень неплохо (слово замечательно я не употребляю 1qqwwee ). Смысл выкладывать текст. Если есть готовое произведение, то штурмуй издательства.
    Полет творческой мысли не состоялся, из-за сильного ветра в голове.
     
    AlexДата: Вторник, 10.11.2009, 16:05 | Сообщение # 16
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		Ну почему не получается? Мне очень нравится читать мнение людей о своем романе и в том варианте, что у меня есть я сделал немало поправок, во многом благодаря тебе Masey. Хорошая критика всегда ценится, как говорится, пишем ведь для людей. И мне ъочется попробовать выложить весь вариант, а там что люди скажут. И все равно мое тебе большое мерси ха комментарии и за критику, Masey!!!! 1qqwwe
     
    MASEYДата: Среда, 11.11.2009, 16:29 | Сообщение # 17
    Демиург
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1702
    Статус: Не в сети
    		Всегда пожалуйства. Только большой вариант ни я ни кто другой боюсь не потянет. Почему ты не выставишь туда где действительно ОЧЕНЬ большое количество читателей (хотя нет там в действительности большое количество писателей 1qqwwee ). А еще лучше не отправишь туда куда я перед этим советовал отправить. 1qqwwee
    Полет творческой мысли не состоялся, из-за сильного ветра в голове.
     
    AlexДата: Пятница, 13.11.2009, 21:58 | Сообщение # 18
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		Просто он еще не закончен. Я постоянно придумываю что-то новое, и, если быть честным, пишу по-немногу, например месяц вообще не писать, а потом выдать страниц двадцать. Скажем так написано уже больше половины от задуманного, но работа продолжается. Медленно, но верно, но когда закончу - пока не знаю. 1qqwwee

    Добавлено (13.11.2009, 21:58)
    ---------------------------------------------
    CHAPTER VI “COME IN, STRANGER”

    My son, my son, what have ye done?

    Ошибки… Все мы их совершаем в течении нашей жизни. Как говорится, кто не ошибается, тот не учится. Одни ошибки можно простить, и они легко забываются. Последствия других преследуют нас всю жизнь. Они как тень: убегаешь от них, а они преследуют тебя, но стоит остановиться, и они исчезают. Еще Иисус Христос в одной из своих проповедей говорил: «Пусть бросит в меня первым камень тот, кто сам безгрешен». Как поступить с оступившимся человеком и что делать, если цена ошибки – жизнь близкого человека?
    2000 год.
    Прошел год, с тех пор как я вернулась в Дублин, год спокойной жизни, которой я так хотела. За прошедший год изменилось не так много, как хотелось бы. В декабре 1999 года с опозданием вышел мой дебютный альбом “Second Nature”. Он включал в себя 21 песню: 17 основных композиций и 4 бонусных трека. В каждую песню альбома я вложила всю свою душу, показала не только нежность и страсть своей музыки, но и её самобытность. В ходе записи альбома мне удалось поработать со многими известными исполнителями – представителями различных музыкальных направлений, как то: Nelly, Ryan Addams, R.L. из группы Next. В общем, он получился словно винегрет из различных музыкальных жанров: в Second Nature я смешала фолк, соул, R&B, и Pop. Альбом получился необычным, никто до этого ничего подобного не выпускал, и мой продюсер мистер Эдвардс говорил, что любое новаторство и отхождение от общих музыкальных вкусов может быть наказуемо, и продажи альбома будут невысоки. Но, несмотря на все заверения, первый сингл “Killing Time” сразу занял верхние строчки хит-парадов в 26 странах, что уже в двухнедельный срок принесло ему мультиплатиновый статус. Этот сингл стал всего лишь первой ласточ-кой. С декабря 1999 года по почти июнь 2000 года мы снимали клипы на синглы с альбома, всего их было снято (включая первый) шесть. И пять синглов последовательно удерживали верхние строки хит-парадов почти шестнадцать недель. Это был настоящий рекорд. В истории такое было только один раз – это сделала Мэрайя Кэрри в 1995 году. Сам же альбом разлетелся как газировка в жаркий день: всего за полгода было распродано около 16 миллионов копий альбома, что принесло ему бриллиантовый статус. На Грэмми 2000 года “Second Nature” был номинирован сразу на шесть статуэток, и я была намерена получить все шесть.
    В моей личной жизни все шло не так хорошо как хотелось. Я уже полгода пыталась уговорить Тайлера сделать операцию на позвоночнике, но он все тянул. Все врачи обещали вероятность успеха пятьдесят процентов. Шанс невысокий, но все же. Но Тай, казалось, и слушать меня не хотел. Он упирал на то, что никакая операция не даст стопроцентной гарантии его возвращения к нормальной жизни. Все наши разговоры на эту тему обычно кончались взаимными упреками и его одиноким алкоголизмом (для меня был не секрет, что, пока я не вижу, Тайлер прикладывается к бутылке). Эта ситуация выводила меня из себя. Сколько раз я готова была сдаться, бросить все и заняться целиком музыкой. Сколько раз собирала вещи и говорила, что все, я ухожу. И столько же раз я понимала, что как бы мне не хотелось жить с ним, без него жить я просто не смогу. Но надо что-то делать, надо вернуть его к жизни, вернуть ему способность ходить, но как это сделать, если он меня даже не слушает?
    ****
    Я сидела на кухне в квартире Дэна в Колумбусе. За последний год я часто к нему приезжала в свободное от работы время. Дэн держал меня в курсе дел Компании (по крайней мере, о которых брату было известно). Это позволяло мне просчитать шаги членов Компании и давало возможность более менее уберечь себя и тех, кто был мне дорог. Кроме того, брат мог в кратчайшие сроки связаться почти с любым интересующим меня человеком (меня, если честно, всегда удивляло, как он их находил, но Дэн всегда держал рот на замке). Но причина моего сегодняшнего визита была никак не связана с нашей криминальной семейкой.
    Я сидела за обеденным столом и лениво потягивала кофе, Дэн стоял чуть в стороне у окна и курил сигарету, от которой по кухне плыл сизый дымок. В этот раз в квартире брата было прибрано, не то, что в мой первый приезд к нему. Возможно, за год изменилось слишком многое. У Дэна была теперь короткая стрижка под ежик, но все равно отдельные вихры торчали. В своей футболке и трениках брат выглядел как-то более по-домашнему, как-то роднее, чем в его постоянных, словно у какого-нибудь спецагента, костюмах.
    - Дэн, - объясняла я, отрываясь от кофе, - я уже не знаю как говорить с Таем. Я твержу ему о необходимости операции чуть ли не каждый день, и ему и мне это уже надоело. Тайлер словно большой ребенок, ему что в лоб, что по лбу. Я говорю ему, что эту операцию необходимо сделать, но всё, что я от него слышу – это обещания подумать. Я даю ему время на раздумья, оно истекает – и, увы, ничего не происходит. Может, хоть ты его убедишь, а то меня он, похоже, не слушает? И, кроме того, в последнее время он начал закладывать за воротник. Тай, конечно, не напивается до отключки, но всё равно с этим надо что-то делать, а у меня, откровенно говоря, уже опускаются руки.
    - А с чего ты взяла, что он меня послушает? – спросил брат, делая очередную затяжку.
    - Просто, ты – парень, а у вас свой язык, - иезуитски взглянув на брата, ответила я.
    - Тогда уж лучше взять того, кто оказывает на него большее влияние: родители, Нейл. – начал перечислять Дэнни.
    - Нейл? – удивленно спросила я. – А кто это?
    - А ты не знаешь? – произнес Дэнни таким тоном, будто это что-то само собой разумеющееся. – Это старший брат Тайлера, странно, что ты об этом не знаешь. – Брат отвлекся наконец-то от сигареты. Его курение меня иногда раздражало: этой дурной привычкой он напоминал мне отца. Хотя, откровенно говоря, я и сама когда-то курила, но бросила ради Тайлера пару лет назад.
    - А почему ты о нем знаешь, а я – нет? – спросила я и тут же вспомнила отрывок из нашего разговора с Тайлером в день нашей первой встречи: он упоминал о брате, но развивать эту тему почему-то не стал. Я не спрашивала, а потом это просто вылетело из головы, да и поводов вспоминать не было, потому что в доме Бактэл не было ни единого признака, что в доме есть еще один сын, словно кто-то старательно стер все воспоминания о нём.
    - Может, это потому, что последнее его место жительства, согласно базе ФБР – это федеральная тюрьма штата. Нейла Бактэла посадили три года назад за ограбление магазина, но пару месяцев назад его выпустили досрочно, и теперь его следы, увы, потеряны. Как я понимаю, со своей семьей он также не пытался связаться, – ответил брат, сделав последнюю затяжку и выбросив сигарету в окно.
    - Теперь я начинаю понимать, почему Тайлер не любит упоминать о брате. Дэн, у нас с тобой все несколько проще, - пустилась я в психологию, - мы с тобой брат и сестра, а в семьях, где двое мальчишек, особенно, когда один старше, а другой младше – всё по-другому: старший брат всегда пример для младшего. А ты для меня, прости, конечно, никогда примером не был.
    - Да ладно, я все понимаю, - не удержался от реплики Дэн, и сел за стол напротив меня. Его улыбка давала понять, что он на меня не в обиде. Да и на что ему обижаться, особенно если вспомнить все наше общение в детские годы.
    - А у Тайлера с Нейлом, - между тем продолжала я, - видимо все было по-другому: Тай старался быть похожим на брата. Может, даже все лучшее, что есть в нем, Тайлер перенял именно от него. А тут представь такую картину: человека, которого он считал своим авторитетом, сажают в тюрьму за ограбление. Естественно, Тай расценил это как предательство и прекратил с братом всякое общение. А родители дабы смыть позорное пятно постарались стереть из своей жизни сына-уголовника. Наверное, поэтому Нейл, надо отдать ему должное, и не пытается связаться с семьей.
    - Отличный психологический портрет, сестренка, долго над ним думала? - улыбаясь, спросил брат. Судя по всему, он был поражен моим столь глубоким психоанализом. – Тебе, Эл, надо в ФБР работать, раз уж ты так хорошо разбираешься в людях.
    - Да нет, как говорится, всё элементарно, Ватсон, - засмеялась я, - Я это поняла, когда ты сказал, что Нейл – это старший брат Тайлера, и то, что он сидел. Остальное – просто дело техники и женская интуиция. Ну ладно, не будем об этом, ведь у тебя свои секреты у меня – свои. Дэнни, ты сможешь узнать, где Нейл сейчас?
    - Будет сложно, но сделаю всё, что смогу. Если что-то узнаю – то позвоню.
    - Спасибки, Дэн, - поблагодарила я брата и посмотрела на часы. – Прости меня, не смогу дольше задержаться. Мне еще четыре часа шкандыбать до дому, да и Тай будет волноваться. Я позвоню тебе.
    - Ладно уж, Бог с тобой. Люблю тебя, сестренка, без воска . – Обнял он меня.
    - И я тебя, братишка, без воска. – Я поцеловала брата в щёку и пошла на стоянку к своей машине. Завела ключ зажигания, и поехала из вечернего Колумбуса домой в Дублин. По дороге, чтобы отвлечься от тяжелых мыслей я включила радио. По нему крутили что-то из попсы, от которой мне стало еще тоскливее, и я переключила на новости. В них передавали о намечающемся 28 числа саммите религиозных деятелей в Нью-Йорке. Мне сразу вспомнился дом родителей, детство, а затем, все это словно было перечеркнуто со-бытиями прошлого года. Я выключила радио, и оставшиеся несколько часов ехала в полной тишине, нарушаемой лишь шумом двигателя моей машины. Дорога вела по равнинам Огайо через Спрингфилд, пару раз я выходила из машины, чтобы заправиться и вновь в путь, домой. Все действия были уже отработаны до автоматизма, что вполне неудивительно, ведь я уже почти три года еду этой дорогой в Дублин, зная её уже почти наизусть, чуть ли не каждый камушек на дороге, каждый куст, каждое деревце. Впервые я приехала сюда с Тайлером пару лет назад, теперь уже мотаюсь сама туда-сюда: из Дублина в аэропорт Колумбуса, оттуда – в LA и Нью-Йорк.
    Вы, наверное, спросите, не проще ли перебраться ближе к цивилизации, чем наматывать километры на машине? Тот же вопрос мне задала моя подруга Энджи почти два года назад…
    Середина августа 1998.
    - Вот я тебе иногда поражаюсь, Эл, - лениво смотря в ветровое стекло, сказала Анджела. – И охота была тебе перебираться из уютного Колумбуса в эту глушь из-за Тайлера?
    Мы ехали почти два с половиной часа без остановки, и подруга уже устала от безделья. Чем она, бедная, только не пыталась заняться по дороге: и маникюр с педикюром сделала, а когда с ними было покончено, пыталась взяться за книгу, но вскоре отбросила и её и перебралась ко мне на переднее сиденье. Сейчас она откровенно скучала, глазея в окно и считая придорожные столбы.
    - Просто здесь дом Тая, - пыталась поддержать я разговор, - и, кроме того, после разговора с моим отцом мне домой путь заказан. Он же меня прогнал, помнишь?
    - Ты могла остаться и в Колумбусе, там же у тебя есть квартира, жила бы пока в ней, - устало настаивала подруга.
    - Ну, во-первых, квартира не наша, а во-вторых, для нас с Тайлером это новый шаг в отношениях. Шаг за шагом все ближе к свадьбе, - усмехнулась я, и хотела было добавить «которая будет неизвестно когда», но промолчала.
    - Его родители, вроде, были против, разве нет? - отвлекшись от разглядывания пейзажей Огайо, спросила подруга.
    - Были, - односложно ответила я, глядя на дорогу. - Сейчас не знаю. Тай сказал, что говорил с ними, вроде как они согласны. Хотя по взгляду Стеллы было похоже, что она скорее мне в глотку вцепится, чем позволит выйти замуж за её сына.
    - Да ладно тебе, - захихикала Энджи, - не такая уж она и кровожадная, просто к будущей свекрови нужно привыкать постепенно, попробуй назвать её «мама», обычно им это нравится.
    - Ну-ну, если я назову Стэллу Бактэл «мамой», её посадят, - сыронизировала я.
    - Это еще почему? - Удивленно спросила подруга.
    - Ну хотя бы потому, что это будет последнее, что я скажу в своей жизни, так как она меня прибьет на месте, причем без лишних слов, – ответила я, - Хотя что загадывать, посмотрим.
    Показался поворот на Спрингфилд. Это означало, что ехать нам осталось еще полтора часа.
    - Неужто его родители такие монстры? – спросила подруга, когда машина свернула на шоссе.
    - Они не монстры, просто… Их где-то можно понять, после того, что случилось весной, я не самый желанный гость в их доме, поэтому Тай и хотел, чтобы мы приехали после него, а он, как бы это сказать, пока прозондировал почву, подготовил их, - объяснила я.
    - Ты мне так и не рассказала, Эл, что между вами произошло в отеле в LA? – хитро поглядывая на меня, спросила подруга.
    - А что между нами могло особенного произойти: мы провели ночь вместе, тут вроде бы все понятно, – уклончиво ответила я. Ну, в самом деле, что тут неясного? - Ты мне лучше скажи, подруга, куда ты ездила на пару дней, причем обещала все объяснить, но так ничего и не объяснила?
    - Я ездила в Нью-Йорк, просто мама приболела, и мне нужно было приехать к ней, - ответила она, но по её тону я поняла, что Эндж чего-то недоговаривает.
    - А все-таки? – допытывалась я.
    - Эл, обещай меня не убивать, - взмолилась подруга.
    - За что я должна тебя убивать? – удивленно спросила я, поворачиваясь в её сторону.
    - Эл, я… В общем, я ездила к Крису. Я не хотела тебе говорить, но мы встречаемся уже N-ное время после вашего разрыва. Все эти постоянные звонки, отлучки, все было ради него. И с ним я по-настоящему счастлива. Забавно, но раньше я не обращала на него внимания, а теперь, кажется, я влюбилась в него. Скажи, ты не злишься? – сделала Эндж виноватое лицо.
    - Нет, с чего вдруг? Крис – это мое прошлое, и твое настоящее. В моем сердце теперь другой парень, и он там поселился навеки. Просто не повторяй моих ошибок с ним, ладно? Хотя, если ты встречаешься с Крисом, тогда что у тебя со Скоттом?
    - А что Скотт? Лукас – баран, причем полнейший, пусть его Миша забирает, хотя я как-то сомневаюсь, что он и с ней останется Он, ведь, только о тебе и думает. Никогда не замечала, как он на тебя смотрит: чисто пампушка на борщ. – Хмыкнула Энджи. – К тому же, если уж быть совсем откровенной, секс с ним похож на полёт на самолете бизнес-классом: сойдет, но все равно не высший пилотаж. Он грубоват как любовник, даже где-то эгоистичен в этом отношении. И… те следы, от побоев, что ты видела на мне, они были не только во время наших ссор. Лукас нередко распускал руки, мог ударить просто так, ни за что. Сначала я думала, что это проявление ревности, хотя и поводов для этого я ему не давала. Затем побои начали учащаться, и я уже не стала терпеть. Я просто поставила его перед фактом, что у меня есть другой, и он ушел, освободив меня от себя. А как у тебя с Тайлером?
    - В смысле? – не поняла я.
    - В прямом, - ответила она. – Просто я же помню, какой ты была раньше, помню твои приоритеты: друзья, музыка, а уже потом все остальное. А сейчас ты очень изменилась после встречи с ним. Твои приоритеты сменились: Тайлер, музыка, а друзья (я уже не говорю обо всем остальном) отодвинулись не то что на третье место, но на одно из последних. Что с тобой произошло, сестренка? Мы же всегда с тобой были как сестры, а теперь ты словно отстранилась от меня, да и со Скоттом вы когда-то были лучшими друзьями, а теперь между вами словно черная кошка пробежала. Так что случилось, что сделал такого с тобой этот парень, что ты решила полностью изменить свою жизнь?
    - Ничего, - стараясь не отвлекаться от дороги, ответила я. – Просто… просто, наверное, я стала старше. Тайлер просто пришел, и меня затянуло – я пропала окончательно и бесповоротно. Он – не просто мой парень, мой любимый, он – мой лучший друг. Тот, кто всегда рядом, тот, кто, я знаю, никогда не предаст. И еще, он из тех парней, кого ты называешь первым классом: хороший нежный любовник. А Лукас… Просто было немало случаев, когда он показывал свое истинное лицо. Хотя бы даже то, что ты о нем рассказала. Мне хочется, чтобы он был рядом, но именно как друг, а он метит совершенно на другую роль. И это их постоянное соперничество с Тайлером – оно мне просто надоело. Я уже не раз ему намекала на то, что он должен оставить все как есть либо уйти. Но у меня есть предчувствие, что его это не остановит. Это еще не конец его борьбы, борьбы за меня.
    - Ну что ж, терпение – добродетель. А у Скотта, не знаю даже чего у него больше – терпения или какого-то ослиного упрямства – его хоть отбавляй. Он опасный человек, Эл, даже это его похищение Тайлера после той истории с дневником говорит весьма красноречиво. И намеков он не понимает.
    В её словах было то ли презрение к Люку, то ли ненависть, я не поняла. Да и, если честно, мне было неважно. Намеки Скотта, его взгляды для меня ничего не значили. Иронично, правда? Теперь я всемирно известная певица, могу заполучить любого парня, какого захочу, но мое сердце принадлежит только одному, и мне никого больше не надо. Черт бы с ними, будь это тот же Скотт или Крис. Если Энджи он нравится, то я ничего не имею против – это её выбор. Хотя этих её заигрываний с Люком, я, откровенно говоря, не понимаю. Если он ей не нужен, зачем тогда играть с и без того разбитым сердцем парня? Даже Скотт, каким бы на самом деле козлом он ни был, этого не заслуживает. Остаток пути мы ехали молча, было несколько попыток завязать разговор, но все они оканчивались ничем. Я задумалась над словами подруги о Люке, но потом быстро отмела мысли о нём и мо-рально начала готовить себя к приезду в дом Бактэл, изредка поглядывая на задремавшую на соседнем сидении подругу. Ох, не зря говорят, в тихом омуте черти водятся: кажется, что, даже зная Энджи столько лет, я не могу разгадать её настоящую, хотя и в людях я разбираюсь неплохо: она для меня словно паззл, сколько бы кусочков я не подбирала, картинка все равно остается неполной. А что если я и Тайлера совсем не знаю, ведь он мне казался идеальным, непогрешимым, а тут эта история с дневником. А что если есть что-то еще, ещё какие-нибудь подводные камни, о которых мне неизвестно? Нет, не буду об этом думать. А Энджи? Узнаю ли я её когда-нибудь полностью или она так и останется для меня не до конца разгаданной тайной? Эх, Энджи, Энджи, дорогая моя подруга, как бы я хотела, чтобы ты сейчас была здесь…

     
    MASEYДата: Вторник, 17.11.2009, 08:31 | Сообщение # 19
    Демиург
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1702
    Статус: Не в сети
    Quote (Alex)
    Он включал в себя 21 песню: 17 основных композиций и 4 бонусных трека.

    Он так надо? Или это скрытая самореклама 1qqwwee
    Quote (Alex)
    человеком (меня, если честно, всегда удивляло, как он их находил, но Дэн всегда держал рот на замке)

    Лично я скобки в художественных произведениях не признаю, для меня это говорит о том что человеку нужно вставит сюда эти слова, но как он не знает.

    В целом все также без изъянов.

    Полет творческой мысли не состоялся, из-за сильного ветра в голове.
     
    AlexДата: Пятница, 20.11.2009, 16:28 | Сообщение # 20
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		Спасибо за коммент. И никакой скрытой рекламы нет)))) Просто часть романа относится к музыкальной деятельности Алекс, в том числе и к выпуску альбомов. А что насчет скобок - может быть, может быть... Просто это что-то вроде отступления, поэтому я и выделил в скобки.

    Добавлено (17.11.2009, 19:39)
    ---------------------------------------------
    Август 2000 года.
    Видение пропало, я посмотрела на указатель: до Дублина осталось километров пятьдесят. Значит, через полчаса буду дома…Машина свернула на дублинское шоссе, огней городка пока не было видно, но их вполне заменяла только что взошедшая луна, преследовавшая меня словно глаз одинокого волка. Она освещала верхушки деревьев, заливая дорогу своим холодным светом, отражаясь в задних зеркалах машины. В этой ночной тишине минуты текли медленно, словно нехотя. Я несколько раз смотрела на часы на приборной панели машины, считая минуты до дома. Всего каких-то полчаса, но казалось, что я ехала уже целую вечность. Вдали показались огни дублинских коттеджей. Ну вот, наконец-то…
    Покружив еще несколько минут по городку, я, наконец-то, приехала к особняку Бактэл. Дом уже погрузился во тьму и казался каким-то вымершим. Если бы не свет, горевший на первом этаже в столовой, можно было бы подумать, что дома никого нет. Должно быть, я приехала как раз к ужину. Припарковав машину не далеко от дома, я поднялась по такому родному крыльцу особняка, и вошла в дом. Практически на пороге меня встретила Стелла Бактэл.
    - Ну, наконец-то, юная леди, только тебя мы и ждали. И где же ты прохлаждалась так долго? – менторским тоном спросила она.
    - Ездила по делам в Колумбус, - ответила я, вешая кардиган на вешалку.
    - Ладно, - как бы не слушая, ответила она, - Поможешь мне накрыть на стол?
    - Да не вопрос, - сказала я, - только приведу себя в порядок.
    Через несколько минут, после обычных приготовительных обеденных хлопот мы уселись за стол. Джеймс Бактэл, как глава семьи сидел во главе стола, Стелла рядом с ним по правую руку, Тайлер по левую руку от отца, напротив матери, а я рядом с Тайлером.
    - Как съездила? – просил меня Тай, когда мы все уселись.
    - Да нормально, повидалась с Дэнни, уладила все дела со своим гастрольным туром. Его, кстати, назначили на начало сентября. – Ответила я, кладя на тарелку очередную порцию брокколи.
    - Значит, ты все же решилась ехать? – угрюмо спросил он.
    - А куда я денусь с подводной лодки? Мне, так или иначе, придется уехать, в сентябре или потом, позже. Это неизбежно, - ответила я.
    - И нет ни единой возможности, чтобы ты осталась здесь, со мной? – спросил он, ковыряя вилкой утку.
    - А есть хоть единая возможность, чтобы ты сделал-таки операцию? - подловила его я – Тай, я устала от твоих бесконечных «завтраков» и «подумаю», мне уже нужен точный ответ, – распалялась я.
    - Эл, мы же говорили об этом – буркнул он.
    - А я уже сыта по горло разговорами, - чуть ли не переходя на крик, говорила я. Мое терпение было уже почти на исходе, я уже почти была готова выложить ему то решение, которое приняла по пути домой. Потому что я готова была бороться за него до конца, но и мои силы не бесконечны, а Тай, казалось, не хотел этого понимать.
    - Мы есть будем или слушать ваши дрязги? – очнулся, наконец, от молчания Джеймс. – Давайте, сменим тему.
    - Я не против, - ответила я ему, слегка остыв. – А почему в вашем доме никогда не появляется Нейл? Ведь он же, кажется, такой же ваш сын, как и Тайлер.
    При упоминании о Нейле, Стелла Бактэл поперхнулась и закашлялась. Лицо Джеймса мигом посуровела.
    - Откуда ты о нем узнала, Алекс, это во-первых? - сухо сказал он, - а, во вторых, это не тема для разговора под крышей этого дома.
    - Ладно, я могу увезти Тайлера в Колумбус, и он мне там все расскажет о своем брате, - сказала я, поглядывая на Тая, при этом я не могла не заметить, что его лицо мгновенно стало серым. – Так сейчас я об этом узнаю или потом, какая разница?
    Джеймс хотел было что-то возразить, но Тайлер его перебил. Взгляд Стеллы устремлялся то на её сына, то на меня и каждый раз менял свое выражение. Если на Тайлера был направлен скорее запрещающий взгляд, то когда она смотрела на меня, я подумала, что если б взглядом можно было убивать, то от меня бы осталась только горстка пепла.
    - Нейл, действительно, мой старший брат, - начал Тай. – Но три года назад его посадили в тюрьму за ограбление. Сама понимаешь, это событие больно ударило по родителям и по мне. Я поэтому тебе ничего и не говорил, а еще я боялся, что ты изменишь свое отношение ко мне. Арест Нейла был как гром среди ясного неба, хотя здесь нет ничего удивительного, в свое время он связался с плохой компанией. Родители пытались оградить его от дурного влияния, даже отправляли в старшую школу в LA, но, видимо, свинья везде грязь найдет. Оттуда он быстро вылетел, и приехал обратно домой, и все завертелось по новому кругу. Опять дурная компания, приводы, а затем ограбление магазина три года назад. Родители сделали всё, чтобы вытащить его со дна, но, как оказалось, этого было недостаточно. Ничего не помогло, и моим родителям осталось лишь стереть его из своей жизни. Вот, собственно, и все, что тебе надо о нем знать, вопросы еще есть?
    Я не нашлась, что ему ответить. Если честно, я чувствовала себя, будто на меня вылили ушат с холодной водой. А собственно, чего я хотела, за что боролась на то и напоролась. Остаток ужина мы провели молча. Старшие Бактэл сразу после ужина ушли к себе, Тайлер еще остался за столом, ожидая меня. Я убрала со стола, вымыла посуду и минут через пятнадцать присоединилась к своему жениху. Я села за стол напротив него, вложив в свой взгляд все своё сожаление за случившееся. Мои руки лежали на столе, касаясь его. Он обхватил своей ладонью мою руку, словно не давая мне заплакать.
    - Что за интерес такой к Нейлу, - спросил он, прервав наше молчание, - Откуда ты о нем узнала? Дэнни рассказал?
    - Угу, - кивнула я, - Я хочу найти его, Тай. Просто мне уже начинает казаться, что это единственный человек, что может на тебя повлиять. Потому что я так больше не могу, ведь твоя инвалидность убивает не только тебя, но и меня заодно. Я не могу заниматься тем, чем хочу, потому что не могу тебя оставить. Ты не видишь света жизни и мне не даешь его увидеть. Тайлер, любимый, прошу тебя, нет, я не просто прошу, а умоляю, сделай эту операцию. Хочешь, я встану перед тобой на колени, чтобы ты, наконец, услышал меня? Не ради меня, ради себя, ради своих родителей. Вернись к жизни, а иначе, можешь воспринимать это как ультиматум, я уйду от тебя. Клянусь, уйду, даже если это убьет меня, – молила я его. Слезы текли по моим щекам, казалось, я даже саму себя не слышала.
    Он подъехал ко мне на своей коляске и обнял. Я уронила голову ему на плечо и зарыдала. Он гладил меня по голове, приговаривая:
    - Ну-ну, хватит тебе, Эл, милая. Я сделаю эту операцию, обещаю, но при одном условии.
    - Каком? – спросила я, слегка успокоившись.
    - К Нейлу мы поедем вместе, – сказал он, прикасаясь губами к моему уху.
    ****
    Ночью того же дня тишину нашей с Тайлером спальни нарушил телефонный звонок. Тай, разбуженный шумом, недовольно заворочался во сне, едва не пнув меня коленом.
    - Спи, давай, – шепнула я ему спросонья, и он развернулся спиной ко мне. Нащупав на прикроватном столике свой мобильный, я ответила на звонок. – Алло?
    - Алекса? – прозвучал в трубке бодрый голос мистера Эдвардса – Извини за ранний звонок, надеюсь, не разбудил?
    - Ранний? – простонала я, глядя на дисплей телефона – Тэрри, у нас три часа ночи, я уже давно сплю. Какого черта вам надо?
    - Извини, просто у нас уже восьмой час утра, я и забыл, что у нас с Дублином временная разница, – пробормотал он, - у меня есть к тебе нетелефонный разговор. Когда ты сможешь приехать в Лос-Анжелес?
    - Тэрри, - прошептала я в трубку, дабы не разбудить Тая, - у меня гастрольный тур начнется через пару недель, за пару дней до него я планирую посетить LA, но не раньше. А что, черт возьми, такого произошло, что вы звоните мне в такую рань с просьбой приехать?
    - Вообще-то твой гастрольный тур я и хотел обсудить и еще кое-что очень важное. Было бы лучше, если бы мы встретились в ближайшие дни. Можешь приехать завтра? – спросил он.
    - В принципе, могу, но если то, что вы хотите мне сказать окажется простой тратой времени – меня посадят, потому что я вас прибью. Understand? – все так же шепотом проворчала я.
    - Ну, вот и ладушки. И можешь не волноваться – твое время я тратить не собираюсь, – пропел он своим обычным тоном и отключился.
    Положив телефон обратно на стол, я развернулась к Тайлеру и приобняла его сзади, пытаясь снова заснуть. Вот где я по-настоящему хочу быть, рядом с ним, какие к черту Лос-Анжелесы? Через несколько минут и сам Тай развернулся ко мне и я оказалась в его объятьях, его руки обнимали меня за талию, а его губы находились на уровне моего лба. Под его ровное дыхание я сама не заметила, как заснула.
    Утром я инстинктивно обшарила рукой место, где обычно лежал Тайлер, его там не оказалось, и я открыла глаза и села на кровати. Часы показывали пол-одиннадцатого утра. Боже, ну я и засоня, никогда не спала так долго, а тут вдруг сон просто не хотел отпускать, вот и проспала почти до обеда. Наскоро одевшись и приведя себя в порядок, я спустилась на первый этаж особняка. Тайлер уже был там, Стелла убирала со стола после завтрака. В общем, все уже встали кроме меня.
    - С добрым утром, любимая, - весело окликнул меня Тай, подъезжая ко мне на своей коляске. – Как спалось?
    - Ты же знаешь, когда ты рядом я сплю как убитая, - ответила я, целуя его в губы.
    - То-то ты дрыхнешь до обеда, - не смогла не вставить свою реплику Стелла, не отрываясь от своих домашних дел.
    - И вам тоже доброе утро, - скривив губы, пожелала я ей.
    Я присела на колени к Тайлеру, что по взгляду Стелы вызвало её глубокое неудовольствие, но мне было все равно – пусть думает, что хочет.
    - Эдвардс звонил ночью, чего он хотел? – спросил меня Тай, обнимая за талию и скользя губами по моей шее.
    - Хотел, чтобы я приехала в Лос-Анжелес, зачем – не сказал, упомянул лишь, что разговор нетелефонный, – ответила я, прижимаясь к нему все ближе.
    - И что – поедешь? – спросил он с укором в голосе.
    - Придется – вздохнула я, - А что делать, он все-таки мой продюсер, от этого никуда не деться. Так что придется ехать.
    - О Нейле пока никаких вестей нет? - тихо спросил Тай, когда его губы достигли моего уха. Произнося это, он украдкой поглядывал на мать, видимо для того, чтобы удостовериться, что эту часть разговора она не слышит.
    - Нет, пока нет. Дэнни сказал, что позвонит, как только что-нибудь узнает. Так что всё, что нам остается – это ждать его звонка. Точного времени он не назвал, стало быть, как только так сразу, – так же тихо ответила я. – Ты и вправду так сильно хочешь его увидеть?
    - Просто у нас осталось с ним одно незаконченное дело, - таинственно произнес он, обращаясь как будто не ко мне. Странно, какие у них могут быть дела, да ещё так внезапно. То он и слышать о брате не хотел, а то вдруг ему невтерпеж с ним встретиться. Ладно, надеюсь, я сама скоро все узнаю.

    Добавлено (20.11.2009, 16:28)
    ---------------------------------------------
    … В Лос-Анжелес я прилетела вечером того же дня. Поймав около аэропорта такси, минут через двадцать я добралась до звукозаписывающей студии Тэрри. Интересно, о чем таком важном он хотел со мной поговорить? Пойдя по знакомым коридорам, я добралась до офиса Эдвардса. По дороге мне встретилась Миша. Я хотела с ней поздороваться, но она, скользнув по мне суровым взглядом, прошла мимо. Впрочем, я её в этом не виню, потому что события прошлого года на всех нас оставили свой след, но я готова дать голову на отсечение, что именно меня она винит в их в разрыве с Лукасом. Знала бы она, на что он пошел ради денег, предложенных моим отцом, она возможно и изменила бы свое мнение обо мне, а может даже это и к лучшему, что она не знает. Приоткрыв дверь кабинета Тэрри, я вошла внутрь. Тэрренс как обычно сидел за своим столом, зажав сигарету между пальцев правой руки, по уши зарывшись в какие-то бумаги. Оторвавшись, наконец, от них, он поднял взгляд на меня.
    - А, Алекс, рад, что ты, наконец, осчастливила меня своим визитом. Чай, кофе или чего покрепче? – торопливо спросил он, вставая из-за стола.
    - Давайте лучше перейдем сразу к делу, – нетерпеливо ответила я, присаживаясь на кресло перед его столом. – О чем вы так срочно хотели со мной поговорить?
    - Как тебе известно, Эл, в настоящее время дела у студии идут не слишком хорошо, – начал он, затягиваясь очередной сигаретой, - и твой альбом “Second Nature” смог немного поправить его, студия получила от продажи альбома около 200 миллионов долларов, и это огромный успех. Мне хотелось бы продолжить сотрудничество с тобой, но у тебя уже заключен контракт с Тимбалэндом. Я понимаю, что ты видишь в этом свои перспективы: он сделает из тебя всемирную звезду. Да, уж это он может – вздохнув, он произнес последнюю фразу с некоторым презрением. – У меня есть к тебе одно предложение: что если нам с тобой заключить продюсерский договор, параллельно с тем, что ты заключила с Тимбалэндом. Таким образом, мы сможем продолжить сотрудничество, а студия получит с твоего второго альбома некоторые, кхм… финансовые отчисления. Так что скажешь, Алекс?
    - Вы что, хотите, чтобы я нагрела Тима Моузли на продюсерские гонорары, нарушив тем самым условия договора. Меня вообще-то сначала целовали, перед тем как трахнуть, но вы, я вижу, рассчитываете сразу на горяченькое. Вы хоть понимаете, что это попахивает уголовщиной, и после такого со мной ни одна студия работать не захочет, - привстала я на кресле, после его предложения, у меня даже челюсть отвисла, и мне понадобилось секунд тридцать, чтобы придать своему лицу более менее нормальное выражение. Да как он смеет мне такое предлагать?
    - Алекс, ты не понимаешь своего таланта. Он может стать выгод-ным товаром, я уже убедился в этом после продажи твоего дебютного альбома, после рекордов, которые он поставил. А ты хочешь все это запороть? Эл, я уже смог сделать тебя звездой всего с одного сингла, я же могу раскрутить до небес твой второй альбом, вы уже, кажется, начали его записывать? – все время, что он произносил свою тираду он ходил кругами по кабинету, поглядывая то на часы, словно что-то выжидая, то в окно. Последняя фраза среди этого потока бахвальства видимо была адресована мне.
    - Вообще-то еще нет, мы начнем запись в апреле сразу после моего возвращения из гастрольного тура, который, кстати, Тим Моузли согласился курировать, но первый сингл с него мы планируем запустить на радио уже в начале января. Я как раз в это время буду в Париже, там мы, возможно, и снимем клип. И продюсером этого клипа будет Мелина Мацукас, а она, как вам известно, работает с Тимбалэндом. И думаете, я готова все это профукать ради вашей алчности? Да идите вы знаете куда! – я встала с кресла, и собралась уходить, давая понять, что наш разговор закончен. Уже практически стоя у двери, я услышала, как мистер Эдвардс обращается ко мне. Вид у него был, словно у ребенка, которого в качестве наказания лишили десерта.
    - Какая же ты все-таки неблагодарная дрянь, Алекс, и это после всего того, что я для тебя сделал. Я сделал её звездой, а она отказывается помочь мне в такой мелочи… - ворчал он, буравя меня взглядом полным презрения.
    - Вы забыли сказать, что эта мелочь противозаконна, и за такие дела нас обоих могут упечь за решетку, и, причем на немалый срок, а мне пока еще есть, что терять. Разрывая контракт с вами, я могу заключить его с любым другим продюсером, тем более, что я уже зарекомендовала себя на музыкальном рынке, в крайнем случае, я могу выпустить его сама, особенно учитывая то, что у меня был хороший учитель, - отчеканила я, желая поумерить слишком разросшееся эго моего экс-продюсера.
    - Кто – ты? – усмехнулся он, слишком агрессивно туша сигарету в пепельнице, - Да твоих сил хватит только на то, чтобы в трусах скакать по сцене и песни орать, - заржал он, упиваясь собственной шуткой.
    - Хотите поспорить? – спросила я его, захлопывая за собой дверь. Самодовольный индюк! Даже не верится, что я несколько лет работала с ним и не замечала этого. Но теперь, похоже, все кончено, и моя карьера вступила в свой новый этап. Ведь это конец сотрудничества с Эдвардсом и его студией, но начало новых сотрудничеств и нового творческого этапа. Так давай, посмотрим, куда он меня приведет…
    Уже выходя из дверей студии, я услышала голос Миши, зовущей меня по имени. Я обернулась, она подбежала ко мне и, запыхавшись, спросила:
    - Эл, у тебя есть немного времени? Мы…мы можем поговорить?
    Через полчаса мы вдвоем сидели за столиком кафе неподалеку от аэропорта Лос-Анжелеса. Довольно странная встреча после долгого времени полного игнора. Может, хотя бы теперь нам удастся расставить все по местам, попробовать это сделать.
    - Откровенно говоря, я удивлена, что ты решила со мной погово-рить. Прошло слишком много времени, и я думала, что ты всё ещё меня ненавидишь, - сказала я, откинувшись на спинку стула.
    Миша заправила локон волос за ухо, и, лениво ковыряя ложкой в стакане с кофе, ответила:
    - Если честно, я тоже. Сама от себя не ожидала, - грустно улыбнулась она. – Да, времени действительно прошло немало, вполне достаточно, чтобы забыть ту боль, которую мне причинил Люк. Да, именно Люк, я виню в этом только его. Хотя, я сама виновата, а, впрочем, чего я ожидала? Он появился как дар с небес, как раз в тот момент, когда я больше всего нуждалась в любви… И потом, я же видела как он смотрел на тебя, понимала, что нам не суждено было быть вместе, что, в принципе, и произошло. После того, что случилось на твоей свадьбе, после того, что случилось с Энджи… Клянусь тебе, Эл, я и злейшему врагу такого не пожелаю. Мне было жаль тебя и Тайлера, жаль, что у вас всё так получилось, это чистая правда, но где-то в глубине души я испытывала ликование, ведь я завидовала вам, и теперь я стыжусь этого чувства. А когда узнала о вашей помолвке с Лукасом, я возненавидела тебя, восприняла это как предательство. Ну, скажи мне, что я должна была подумать: мой парень и моя лучшая подруга. Я просто не понимала, как такое могло произойти… - она замолчала, переводя дух, словно раздумывая над тем, что сказать дальше. Она отсутствующим взглядом смотрела то на меня, то в окно. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Мише сейчас очень тяжело. Даже несмотря на её слова о том, что она все забыла, было видно, что глубоко внутри ей все ещё больно.
    - Значит, ты ненавидела меня, думая, что я увела у тебя Люка, думала, что он был мне нужен настолько, что я готова была причинить боль лучшей подруге? – После минутного молчания спросила я. - Хо-рошо же ты меня знаешь. Так вот, чтобы ты не мучалась сомнениями, я скажу тебе, что никогда его не любила, мы даже никогда не были с ним близки в физическом плане. Это может показаться странным, но меня никогда не тянуло к нему в плане секса. Хотя бы потому, что меня воротило от его прикосновений, я ненавидела его за то, что он вкупе с моим отцом разрушил мою жизнь, отобрал у меня любовь всей моей жизни. И я ненавижу его даже сейчас, хотя прошел уже год, и моя жизнь начинает возвращаться в прежнюю колею. И, Миша, мне очень стыдно за то, что тебе пришлось пройти через все это, что твою жизнь разрушили так же, как и мою. Но, сказать честно, прожив почти год с Лукасом, я узнала его истинное лицо, и я рада, что вы все-таки расстались, прости, конечно, если я лезу не в свое дело, - ответила я ей, одной рукой держа чашку с кофе, другой касаясь руки Миши. И к моей радости, смешанной с удивлением, она не отдернула руку, а лишь сжала её сильнее. В уголках её глаз я заметила слезы, но она все-таки сумела побороть свои чувства и не расплакалась. Глядя ей в глаза, я решила использовать свой шанс сказать то, что должно было быть сказанным уже давно, - Надеюсь, у меня все еще есть шанс получить твое прощение за то, что произошло, за всю ту ненависть, что была между нами, и за всю ту боль, что моя семья тебе причинила? После смерти Энджи, ты и Тайлер – единственные близкие люди, что у меня остались. И ссора с тобой далась мне невероятно тяжело.
    - Эл, мы должны просить прощения лишь за те поступки и за тот выбор, который зависел от нас самих. У тебя отобрали возможность вы-бора, убили Энджи, пытались разлучить с твоим женихом. Ты не выби-рала этот путь - тебе его навязали, теперь я это понимаю, и в глубине души я это всегда знала, просто, наверное, не хотела признавать. Но я не виню тебя ни в чем, и мне не за что тебя прощать. Я просто хочу, чтобы все вернулось на круги своя, вернуть нашу дружбу, что была до всего этого кошмара. Я не хочу, чтобы мы с тобой жили как враги, тем более после того, что ты для меня сделала. А что касается Люка… - она сделала паузу, отхлебнув кофе и вместе с тем пытаясь справиться с собственными чувствами, - Бог ему судья. Не мне его судить, и не мне же его прощать, я – не Бог, пусть он его простит. За уши Лукаса никто заключать эту сделку с твоим отцом не тащил. И не надо на меня так смотреть, Эл, я прекрасно знаю о сделке. Новости в мире шоу-бизнеса расходятся очень быстро, да и отдельные намеки я слышала и от самого Лукаса, хотя и не подозревала, что он способен так со мной поступить, не верила до конца. Какой же я была дурой! – хлопнула она кулаком по столу, отчего чашка с кофе подпрыгнула, и, вздохнув, продолжила. - Мне даже хотелось повторить мамин подвиг, ну тот с машиной и перекрестками. Вот только дядя не дал мне этого сделать, вытащил буквально с того света, когда все уже, казалось, было для меня потеряно. Он, наверное, рассказал тебе о том случае в Тихуане… Мне не хотелось жить в тот момент и я утратила веру в любовь. Просто сначала Нейл, а потом Люк… Они оба ушли от меня, предпочтя кого-то получше… - Миша, замолчала, уставившись в окно и рисуя указательным пальцем круги на столе. Я же, уловив в её рассказе знакомое имя, решила узнать, об одном и том же ли человеке мы думаем, или я все-таки ошибаюсь.
    - Миша, ты упомянула в своем рассказе Нейла. Это ведь тот па-рень, с которым ты встречалась в старшей школе. А можно узнать, как его фамилия? – с надеждой в голосе спросила я. Неужели я всё-таки напала на след неуловимого старшего брата Тайлера?
    - Бактэл, а что? – и тут видимо до неё дошло. – Погоди, фамилия ведь твоего Тая тоже Бактэл. Они что – родственники?
    - Если это тот самый человек, о котором я думаю, то они братья. Нейл – старший брат Тайлера, и ему сейчас должно быть двадцать два, – задумчиво произнесла я. – А что ты знаешь о нем?
    - Ну, Нейл перевелся к нам откуда-то с севера страны, откуда точно не знаю. Мне он сразу понравился: этакий плохой парень, но в то же время в нем было что-то такое… Это не передать словами, но думаю ты заметила это в Тайлере. Это у них семейное, уж внутреннего шарма и притягательности у братьев Бактэл не отнимешь. И пусть наш школьный роман кончился не слишком удачно, мне все же хочется верить, что у нас остался шанс для нового начала. Все-таки, после старшей школы прошло несколько лет, мы изменились, и он, наверняка, уже не тот мальчишка, которым был в школе. По крайней мере, я надеюсь на это… И да, ему сейчас должно быть где то двадцать два, – задумалась подруга, - Кстати, пару лет назад, когда я познакомилась с Таем, я подумала о том, что он мне кого-то напоминает, но я тогда не придала этому значения. Ну, похож и похож. А сейчас, я, оказывается, встречалась с его братом. Интересное совпа-дение.
    - Да, очень, - отвлеклась я на несколько секунд. – Не знаешь, где его можно найти, просто мне он нужен позарез?
    - Мы не виделись со времен старшей школы, и я не знаю, где он и что он, но если честно, мне бы хотелось его ещё раз увидеть.
    Я посмотрела на часы: мой самолет улетал уже через час. Пора собираться. Наскоро попрощавшись с Мишей и обменявшись обещаниями дружбы, я отправилась к стойке регистрации на свой рейс. Стоя в очереди на самолет я пыталась переварить услышанное. Итак, что у меня есть? Еще один мостик к личности Нейла, сведения о романе с Мишей, но ничего о том, где его можно найти. Что ж, придется ждать звонка от Дэнни, посмотрим, что скажет он. И главный успех сегодняшнего дня – это то, что мне удалось помириться с Мишей. Еще один кусок моей разбитой год назад жизни встал на свое место. Это уже кое-что. Теперь главное – найти Нейла и убедить Тая сделать операцию, и у меня будет та жизнь, о которой я так мечтала. Осталось совсем немного, но при этом самое трудное. Боже мой, Нейл, где же ты?

     
    MASEYДата: Понедельник, 23.11.2009, 14:53 | Сообщение # 21
    Демиург
    Группа: Проверенные
    Сообщений: 1702
    Статус: Не в сети
    Quote (Alex)
    Машина свернула

    Главгерой сам ведет машину, а тут такое машиана сама по себе.
    Quote (Alex)
    поднялась по такому родному крыльцу особняка,

    по такому родному -классное описание для крыльца. Не спорю оно может стоять, но как будто чего то не хватает.
    Quote (Alex)
    обычных приготовительных обеденных хлопот

    после каких хлопот? А не много всего запихнули в одно предложение, да и приготовительные хуже звучат подготовительных.
    Quote (Alex)
    с подводной лодки?

    В аристократические круги проникли народные слова 1qqwwee
    Quote (Alex)
    ушат

    извини, но где у тебя действие происходит? а то столько исконно русских слов и выражений, что диву даешься.
    Quote (Alex)
    Я села за стол напротив него, вложив в свой взгляд все своё сожаление за случившееся.

    В большинстве своем идет повествования от первого лица, поэтому на ее, свой и т.д. я закрываю глаза, но здесь их столько...
    Я села напротив, вложив во взгляд сожаление за случившееся.

    В целом опять же неплохо. Но жаргон девушки мог бы быть и получше, да и не стоит русских пословиц и выражений вставлять в текст.

    Полет творческой мысли не состоялся, из-за сильного ветра в голове.
     
    AlexДата: Понедельник, 23.11.2009, 21:00 | Сообщение # 22
    Неизвестный персонаж
    Группа: Пользователи
    Сообщений: 18
    Статус: Не в сети
    		Прости, Masey, тут уж не удержался, русская стилистика так и прет, как я не пытаюсь её скррыть в своем романе. Все-таки, что ни говори, а русский язык самый красочный язык в мире. Так что тут уж ничего не поделаешь. Русский он всегда русским останется. А местоимения в этой части я еще просмотрю. Спасибки, что подметил. 1qqwwe А то, что касается родного крыльца, да тут я, наверное, малость промазал. Хотя и хотел показать, что особняк Бактэл стал для Алекс настоящим домом за последний год. А под приготовительными я имел в виду: подавать на стол, звать всех к обеду ну и т.п. Надо будет еще просмотреть эту часть...

    Добавлено (23.11.2009, 21:00)
    ---------------------------------------------
    Домой в Дублин я приехала уже вечером. Ужинали молча, никто не произнес ни слова, да я уже настолько устала, что сил разговаривать просто физически не было. После мытья посуды и обычных вечерних хлопот я сразу отправилась спать. Через полчаса ко мне присоединился Тай. Я слышала его кряхтение, когда он забирался на кровать, слышала, как она скрипнула под тяжестью его веса. В конце концов, улегшись, он обнял меня сзади за талию и положил голову мне на плечо.
    - Тихая ты какая-то у меня сегодня, - прошептал он мне на ухо, - даже слова не произнесла за ужином. Как хоть съездила? Все нормаль-но?
    - Я просто очень устала, Тай. Поездка была так себе, серединка на половинку: я расторгла договор с Эдвардсом, он больше не мой продюсер, и помирилась с Мишей. Кстати, ты знал, что она встречалась с Нейлом, когда он учился в Лос-Анжелесе, в старшей школе?
    - Я слышал, что у него была девушка в Лос-Анжелесе, но не знал, кто она. Иронично, что одна из твоих лучших подруг встречалась с моим братом, - улыбнулся он.
    - Расскажи мне о нём, – попросила я, поворачиваясь к нему лицом и устроившись, словно кошка, у него на руках. – Просто я слышала о нем от твоих родителей, от Миши, но не слышала о нем от тебя. Ты же лучше его знаешь, он все-таки твой родной брат. Даже тот твой рассказ о нем за обедом пару дней назад не дал мне о нем нужного впечатления. Все говорят, что Нейл в чем-то похож на тебя, и, глядя на тебя, я пытаюсь его представить, но почему-то не могу. Его образ какой-то расплывчатый и не вяжется с рассказами о нём. Так какой он? Тай, прошу тебя, расскажи мне о нём, пожалуйста, – упрашивала я его, проводя пальцем по его груди.
    - Чтобы ты хотела о нем услышать, милая? – спросил он, прикаса-ясь губами к моей макушке.
    - Хоть что-нибудь. Просто я знаю о тебе всё, кроме того, что связано с твоим братом. Этот период твоей жизни как будто закрыт для меня, и ты почему-то не хочешь впустить меня туда, – уткнулась я головой ему в грудь.
    - Ладно уж, уговорила – улыбнулся он, зарываясь лицом мне в волосы. – Есть кое-что, чего ты не знаешь обо мне. И мой рассказ напрямую связан с Нейлом, чтобы у тебя сложилось правильное впечатление о нем. Об этом даже наши родители не знают, и, наверное, это даже к лучшему, иначе я мог бы поменяться с Нейлом местами. – Тут я устремилась в слух. – То, что я сказал тогда за обедом о Нейле, была чистая правда, кроме одного. Если честно, Эл, я лгал по этому поводу так долго, что сам поверил в свою ложь. Но сейчас я хочу, любимая, чтобы ты узнала правду обо мне и Нейле, какой бы неприглядной она не была. А она в том, что тогда, три года назад магазин ограбил не Нейл, а я. – Моя челюсть непроизвольно отвисла, я отказывалась верить своим ушам: это просто не может быть правдой. – Не удивляйся, Эл, все именно так, как я и говорю. Несколько лет назад Нейл действительно связался с плохой компанией, это правда. Но это лишь часть её: я тоже был частью этой компании, Нейл привел меня туда, а мне хотелось казаться взрослым, хотелось, как говорят, выпендриться, поиграть в героя – обычный юношеский максимализм. Я тогда не понимал, что это за люди, на что они способны, - несколько секунд он помолчал, затем продолжил, - Это была компания настоящих ублюдков, этаких оторви и брось, не признававших никаких авторитетов. Банда, как они сами себя называли, возможно, именно это определило аморальность моего посвящения в эту «банду».
    - Что значит «посвящения»? – Спросила я, когда он остановился.
    - Каждый новичок, вступая в банду, обязан был доказать свою преданность ей. Им давались различные задания, как правило, крими-нального характера. Например, для Нейла это был угон машины, для меня – ограбление магазина. Нейл давно понял, что собой представляет эта компашка, и пытался вывести меня из неё, да разве я слушал его тогда. У меня вызывало некий трепет, даже можно сказать, кайф, что ребята на несколько лет старше меня обратили на меня внимание. Напомню, мне тогда едва исполнилось шестнадцать, что я тогда мог знать о настоящей жизни? В ту роковую ночь, Нейл, поссорившись с нашим лидером, уехал домой, заявив, что больше не желает иметь ничего общего с бандой, пытался уговорить и меня поехать с ним, но я его не послушал. Каким же ослом я тогда был! Мне же в ту ночь решили устроить посвящение, целью стал ювелирный магазин, мне надо было кое-что вытащить оттуда, что я уже и не вспомню. Проникнуть в сам магазин труда не составило (сказался опыт открывания шкафчика в школе), но едва я вошел внутрь, как сработала сигнализация. Видимо среагировал датчик движения, и я сразу бросился наутёк из этого чертового магазина, только пятки сверкали. Первым делом я кинулся звонить Нейлу из ближайшего телефона-автомата, он понял все буквально с первых слов и сразу кинулся ко мне на выручку. Приехал он быстро, наверное, гнал как ог-лашенный по городу. Едва он успел приехать за мной, как приехала полиция. Гоняли мы их по городу, наверное, минут сорок. Нам удалось оторваться, но и копы тоже не сплоховали – записали номер машины брата. Той же ночью полиция приехала к нам домой с ордером об аресте. Нейл взял всю вину за ограбление на себя, мне же приказал молчать, даже родителям мы ничего не сказали. Следствие по делу брата велось довольно топорно, главным аргументом для следствия стали признание Нейла и факт того, что в анамнезе у него уже имеется несколько приводов. Прокурор просил для него большего срока – шесть лет, намекая на отрицательную характеристику Нейла и не совсем светлое прошлое брата. Я имею в виду его довольно посредственную учебу в школе, связь с бандой и всякое такое. У Нейла всегда был бунтарский характер, и он не раз доводил брата до беды, - улыбнулся Тай, - но и как плохого человека его тоже охарактеризовать нельзя, ведь в нем есть и героизм и благородство. Срок ему скостили до трех лет, так как ничего не было украдено, а имел место лишь взлом, и к тому же Нейл подписал чистосердечное признание. Помню, лишь на суде, когда его спросили о мотивах ограбления, он ответил, что хотел сделать подарок своей девушке. Даже в тот момент, когда у него был шанс положить конец банде, он его не использовал, взяв весь груз вины на себя. Этакий Дон Кихот, рыцарь печального образа… На свидании в тюрьме Нейл ещё раз взял с меня слово, что я никому не проболтаюсь о том, что произошло, и до сего дня я хранил молчание. Ты – первая, кто узнал об этом спустя столько лет. Буквально через неделю после ареста брата меня отправили в Колумбус, в университет. С Нейлом я так и не общался с того дня, даже не знаю, заговорит ли он снова со мной после всего. После трех лет тюрьмы, которые он отсидел незаслуженно.
    Я не знала, как мне стоило реагировать на рассказ моего жениха. До сих пор мне казалось, что я знала о нем все, что он не способен на преступление. Даже после истории с дневником я безоговорочно верила ему. Он всегда был моим идеалом мужчины: верный, преданный, любящий. А теперь я чувствовала, что внутри меня что-то пошатнулось, что-то изменилось. Что это было: вера в него, моя безграничная любовь к нему или нечто другое. Я слушала с замиранием сердца его рассказ и не могла в него поверить. Все мое представление о Тайлере перевернулось с ног на голову, но обещание есть обещание, и прошлое должно остаться в прошлом. Это ведь была его ошибка молодости, юношеский максимализм, как он сам сказал, и всё же… преступление. Но теперь он другой, и я полюбила его такого, не зная темной стороны его жизни. А если бы даже и знала, то что? Любила бы меньше или вообще предпочла не иметь с ним ничего общего? Кто теперь скажет, я так долго добивалась его, я безумно несмотря ни на что люблю его. Даже сейчас, когда узнала правду.
    - Почему ты мне ничего раньше не сказал? – спросила я, отвлек-шись от своих мыслей.
    - А ты бы полюбила уголовника? – ответил он вопросом на вопрос.
    - По-моему, вопрос о том, полюбила бы я тебя мы решили уже до-вольно давно. Я люблю тебя, каким бы ты ни был, даже убийцей ты был бы мне дорог. И твой рассказ, каким бы ужасным он ни был, не изменил моего отношения к тебе. Ты лишь сильнее разжег во мне желание найти Нейла, и хоть немного исправить то, что ты когда-то натворил, – ответила я, прижимаясь все ближе к своему любимому.
    - Значит, ты не злишься на меня? – спросил он, обнимая меня.
    - Нет, прошлое должно остаться в прошлом. Ты оступился, Тай, серьезно оступился. Жизнь твоего брата сломана по твоей вине, но это был его выбор. Он пожертвовал собой ради тебя, надеясь, что ты ста-нешь хорошим человеком. И я знаю тебя, Тай, любимый, я знаю, что ты им стал. Ты – мужчина, которого я полюбила; мужчина, которому я по-клялась в вечной любви и верности. И я верю, что всё, что сломано, но не окончательно разрушено может быть восстановлено. Мы должны найти Нейла и восстановить твою семью, ведь еще не все потеряно. Главное – попытаться, и у нас все получиться, я верю в это, любовь моя.
    - Боже, чем я заслужил такую любовь и твою безграничную веру в меня, Эл? - улыбаясь, спросил Тайлер, его руки обнимали меня за та-лию, а губы касались моей шеи, скользя по ней вверх, касаясь моих губ и изливая поцелуи словно фонтан.
    - Не знаю, наверное, просто тем, что ты со мной; тем, что я не умею без тебя жить, потому что просто не знаю как, а еще тем, что для меня нет никого роднее тебя, нет ничего мелодичнее твоего голоса и ничего слаще, чем твой запах, твои поцелуи. Ты заслуживаешь мою лю-бовь просто фактом своего существования. Ты всегда был, и ты всегда будешь, ведь мы с тобой – плоды одного и того же старого дерева, дорогой, и единственное наказание, к которому ты можешь быть приговорен – это я.
    Он ничего мне не ответил, просто прижал меня сильнее к себе. Мой любимый преступник, мой грешник. Мой крест и мое наказание. Пусть даже он оступился, ошибся, но любую ошибку можно исправить. Я буду рядом с ним, я помогу ему, ведь он заслуживает искупления. И я сделаю все, чтобы добиться для него искупления, я найду Нейла во что бы то ни стало. Он должен понять и, возможно, даже простить, по крайней мере, попытаться. Боже, какое странное это слово – попытаться. Сколько раз за последнее время я употребляла его и старалась воплощать свои попытки в жизнь. И в этот раз всё должно получиться. Должно… и тогда у нас двоих всё будет хорошо, если мы попытаемся.
    Убаюканная собственными мыслями и объятиями моего жениха, я вскоре заснула. Заснула с верой в лучшие времена, едва ли не впервые за эти два года…
    ****
    Девочка моя, Эл, знает ли она, как сильно я её люблю, как дорожу каждой секундой с ней, как сильно она мне нужна? Как же я люблю, когда она здесь рядом, лежит в моих объятиях. Я прикасаюсь к её щеке губами, и её лицо озаряет улыбка, я готов продать душу Дьяволу, за то чтобы она улыбнулась, за то, чтобы на её таком прекрасном, таком любимом мной лице никогда не появлялись слёзы. И какой же я урод, что позволяю себе причинять ей боль. Она же видит меня в таком положении, мою беспомощность и мою инвалидность, и это убивает её, я знаю. Но правда о её семье причинит ей еще большие страдания. Она не знает её, и, наверное, это к лучшему. Я не отдам её Компании, ни за что на свете, не позволю сделать из моей любимой монстра. Они её не получат, я им не позволю, даже ценой собственной жизни. И сделаю всё от меня зависящее, чтобы она как можно дольше не знала правду. Это спасет её, спасет нас. А Дэнни, эта скотина, он же знает всё, знает, но о многом молчит. Молчит и позволяет себе играть на чувствах моей невесты. Если бы она знала, кто он и что он сделал…
    Март 1999 года.
    Эти несколько недель без неё были словно ад. Это не было жиз-нью, это было лишь существование. Я не знал где она, что с ней, и это убивало меня. В газетах появились публикации о новом романе Алексы Бактэл с Лукасом Скоттом. Что же они с ней сделали, что предложили ей, что она пошла на это? Она же ненавидит его, всегда ненавидела. И как сам Люк мог так с нами поступить, ведь он же был моим шафером на нашей свадьбе, я считал его своим другом. Попадись он мне сейчас, я бы ему башку оторвал!
    Надо попытаться найти её, ведь так больше не может продолжать-ся. Кто может знать, где её найти, как подобраться к ней? В Нью-Йорк мне путь заказан, люди Компании наверняка следят за каждым моим шагом, они не позволят мне даже на пушечный выстрел к ней приблизиться. Телефонные звонки не катят, письма – вся корреспонденция, скорее всего, отслеживается. Черт, у этих ублюдков все схвачено. Кто же тогда мне сможет помочь? Миша? Они не разговаривают с Эл после свадьбы из-за Люка, она не станет мне помогать. Дэнни? Возможно, но как его найти? Алекс всегда говорила, что он сам находил её, появляясь в её жизни как призрак. Но, тем не менее, пару раз он ей всё же звонил, да и она приглашала его на свадьбу. Значит, в памяти её телефона должны остаться эти звонки (слава Богу, эти ублюдки, похитившие её - кем бы они ни были – не забрали её мобильник). Я взял её мобильник и открыл телефонный справочник. Так, что тут у нас: Миша, Энджи, мистер Эдвардс, Дэнни нет. Хотя, вот, пара неизвестных исходящих звонков на один и тот же номер. Должно быть, это и есть мой будущий шурин. Я набрал этот номер: гудок, еще гудок, наконец, на другом конце послышался мужской голос.
    - Алло, кто это?
    - Я говорю с Дэниэлом Гутьерресом?
    - Да, а кто его спрашивает?
    - Это Тайлер Бактэл, твоя сестра, наверное, рассказывала обо мне. Я…
    - Я знаю, кто ты, Тай, можешь не продолжать, – прервал меня го-лос, - Что тебе нужно?
    - Мы можем встретиться?
    - Не лезь в это дело, Тайлер, - прорычал голос в трубке, - Алекс для тебя потеряна навсегда.
    Дэниэл уже хотел отсоединиться, но я решил использовать последний аргумент:
    - Дэнни, погоди, не клади трубку. Я понимаю, что тебе плевать на меня, но подумай о своей сестре. Неужели ты хочешь для нее той судьбы, которую ей пытаются навязать? Я люблю её, Дэниэл, и она мне нужна.
    В трубке послышалось молчание, видимо, он раздумывал над мои-ми словами. Секунд через тридцать он ответил:
    - Ты любишь её настолько, что готов рискнуть ради неё собствен-ной жизнью. А ведь тебя убьют гораздо раньше, чем ты до неё добе-решься. Готов ли ты к этому?
    - Ради Эл я готов на все, и смерть меня не пугает. Она стоит моей жизни.
    - Эх, молодо – зелено. Ладно, завтра в три часа, около университета. Не опаздывай, долго я ждать не буду, – ответил он и отключился.
    К университету я приехал даже раньше, чем мы договаривались. Дэниэл уже ждал меня около фонтана на подходе к университету. Я его сразу узнал, хотя и ни разу не видел, но по рассказам Алекс представить то, как он выглядит, было несложно. Я подошел к нему, и мы обменялись рукопожатиями.
    - Значит, ты и есть Тайлер, - произнес он, оглядывая меня. – На-слышан о тебе от сестры. Молодой, как раз во вкусе Алекс, и безрассудный, раз уж тебе хватило глупости влезть в дела Компании.
    - Ты поможешь мне её найти? – спросил я, выслушав фонтан кри-тики в свой адрес.
    - Найти её будет несложно, сложно будет подобраться к ней. Люди Компании тщательно следят за каждым её шагом, и я даже не уверен, что ты не привел за собой хвост. Например, мне не совсем нравится тот парень на лавке, сзади тебя слева, читающий газету. Я наблюдал за ним уже минут десять, и еще ни одной страницы газеты он не перелистнул, а взгляд его был несколько раз направлен выше газеты, - несколько секунд он помолчал, направляя взгляд куда-то мне за спину, за тем произнес, - Подожди меня здесь, я сейчас вернусь.
    Он прошел мимо меня по направлению к тому парню, о котором только что говорил. Присев рядом с ним, он что-то сказал ему, затем протянул к нему руку. Что именно он делал, было скрыто газетой, зажатой в руках парня. Через несколько секунд парень обмяк на скамейке будто заснул. Дэниэл отдернул руку и положил некий предмет, блеснувший на солнце, во внутренний карман куртки, затем встал и быстрыми шагами направился ко мне.
    - Где твоя машина? – спросил он приказным тоном.
    - Здесь, у главных ворот к университету, – ответил я, не понимая, что происходит.
    - К машине, живо. Времени у нас не так уж много, – чуть ли не кричал он, и мы быстрым шагом мы направились к воротам университетского парка. Уже подходя к ним, я услышал женский крик, я оглянулся и увидел девушку, указывающую на парня с газетой и зовущую на помощь. Дэниэл толкнул меня в плечо, заставляя торопиться. Когда мы подошли к моей машине, он грубо запихнул меня на пассажирское сидение, сам же сел за руль и надавил на газ. Гнал он как ведьма на помеле, спидометр пару раз зашкаливал за сотню. Проехав несколько кварталов куда-то на север города, он остановился в одной из городских трущоб.
    - Вот здесь точно нет лишних ушей, - произнес он, когда машина остановилась.
    - Что там, черт возьми, произошло, что ты сделал с тем парнем? – кричал я на него.
    - Ты привел за собой хвост, вот что произошло. Ты что думаешь, Компания в игрушки играет или валенки катает. Наивный эскимосский юноша, – произнес он, затягиваясь сигаретой.
    - Да чем вообще занимается ваша грёбаная Компания, и какого черта им нужно от Алекс? – спросил я его.
    - Что ты вообще знаешь о них? – усмехнувшись, спросил он, глядя на меня и попутно стряхивая пепел в окно.
    - Лишь то, что Алекс рассказывала. Знаю, что она связана с криминалом, и то, что руководит ей ваш отец. А еще я знаю, что это он организовал её похищение, ублюдок, - прорычал я, буквально выплюнув последнее слово.
    - Значит, не так уж много. Даже сама Алекс не знает всего. Мне же «посчастливилось» узнать о них побольше. До недавнего времени я работал на них, я был правой рукой своего отца в Компании, до того как попытался выйти из неё, до того как они убили Клэр за то, что она, якобы, задавала слишком много вопросов, пытаясь тем самым надавить на меня. Только тогда я, наконец, понял, что это за люди, и пытался оградить от них Алекс. Уговорил её поступить в университет Колумбуса, увез её подальше от Нью-Йорка, затем она встретила тебя. Изначально ты мне совсем не понравился, смазливый парнишка из какого-то Вездесранска, не самый лучший кандидат в мужья Алекс. Но это был её выбор, тут уж ничего не поделаешь… - еще один подобный комментарий и он точно схлопочет по роже, - Я думал, что моя попытка была ненапрасной, но я ошибался. В рамках Компании разрабатывался какой-то проект для военных целей, точной цели его я не знаю. Но вроде как, он был связан с созданием универсальных солдат. И мне известно, что центральным элементом данного проекта была Александра. Эл с детства воспитывали как вундеркинда: обучали языкам, боевым искусствам, развивали логику путем решения математических задач, применяемых при обучении агентов ЦРУ. Я не сомневаюсь даже, что Алекс может собрать бомбу с взрывателем любой степени сложности с закрытыми глазами, если предоставить ей все необходимые материалы. Но она вложила все свои таланты в музыку, и как видишь, добилась небывалых успехов в своем деле. И её отъезд из Нью-Йорка не понравился очень многим влиятельным людям. Слишком большие ставки были поставлены на этот проект, и сам понимаешь, в случае его провала, эти богатые старперы теряли очень много. Они захотели вернуть её, первая попытка была весной год назад. Вашу аварию еще помнишь? Я, если честно, ожидал от Эл, что она всё поймет и уедет в LA. Да, об этих её планах мне известно, и тут в её жизни появляется отец, пробует вернуть её в Нью-Йорк уговорами, но она отказывается ради тебя. Глупое решение, на мой взгляд, - я лишь хмыкнул, глядя на него, - Потом я решил, что и мне пора появиться на сцене. Я приехал в Лос-Анжелес, назначил ей встречу на пирсе. Детали встречи, я так понимаю, тебе известны, – я молча кивнул в знак согласия, - И, наконец, они предприняли третью попытку. В этот раз они продумали всё до мелочей, скоты, - с ненавистью он сплюнул в окно. – Они стали проверять всех её друзей, выискивать их слабые места. Твой вариант решили сразу отмести, тебя, им казалось, проще убить. Энджи? Возможно, но она никогда не предаст Алекс, и её преданность сыграла с ней злую шутку. А вот Люк – более интересный вариант, из небогатой семьи и при этом до одури влюблён в Алекс. Компания знала, на что давить, они быстро вышли на него и наобещали ему золотые горы, он быстро согласился. Глупый мальчишка. Дальнейшим этапом стало похищение Алекс. Оно было просчитано буквально по минутам. Похитителей было двое: первым стал Лукас (при упоминании этого имени у меня не произвольно сжались кулаки), вторым – я.
    - Ты похитил собственную сестру? – разъярился я, мне безумно захотелось съездить ему по морде.
    - Отец недвусмысленно намекнул, что если это сделаю не я, то это сделает кто-нибудь другой, у кого будет меньше моральных принципов, и тогда все окончилось бы гораздо хуже. Но, как говорится, план писали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить. Все оказалось гораздо сложнее, чем планировалось. В ваш особняк мы проникли легко, прошли к вашей спальне и постучали, чтобы не вызвать лишнего шума. И тут и начались трудности: дверь открыла Анджела (мы не ожидали, что она будет там), и по её взгляду я понял, что она нас узнала. Люк нажал на курок, то ли от неожиданности, то ли от страха. Факт остается фактом, Энджи убил он. Мы ворвались в спальню, Люк наставил пистолет на нее, чтобы она не кричала. Я же вколол ей слабую дозу снотворного, недостаточную, чтобы убить, но достаточную, чтобы она проспала несколько дней. Я вынес Эл из особняка и повез в Нью-Йорк, Лукас направился к тебе. Остальное тебе известно.
    - Почему она ни разу не попыталась со мной связаться? – спросил я, когда он остановил своё повествование.
    - Она пыталась, в первые дни после похищения, но её убедили, что ты её предал. Продал её за те деньги, что отец тебе предложил. Но я знаю, что она в это не верит, до сих пор не верит и по-прежнему любит тебя, – сказал он, по его лицу скользнула мимолетная улыбка. – Сказать честно, мне еще ни разу не встречалась такая любовь, и я хотел бы, чтобы вы были снова вместе, но… Тайлер, ты не мог бы передать мне мобильный Алекс. Вполне возможно, что его могут отслеживать, я проверю его на жучки.
    Я потянулся за мобильным, отвлекшись буквально на несколько секунд от Дэниэла. И вдруг почувствовал удар чем-то металлическим по голове. Меня свалило как подкошенного. Перед тем, как закрылись мои глаза, я услышал голос Дэниэла:
    - Не стоило тебе лезть в это дело, парень. Поверь, ты мне еще скажешь за это спасибо. – И мои глаза охватила тьма. Проснулся я в госпитале в Колумбусе, всё тело пронизывала боль, словно по мне проехал трактор и самое ужасное, что я абсолютно не чувствовал своих ног, словно их вообще не было. В палату вошла моя мама, он обняла меня и, плача, сказала:
    - Тайлер, сынок, как я рада, что с тобой все в порядке. Тебя при-везли вчера вечером на скорой, сказали, что тебя серьезно избили ка-кие-то отморозки, угнали машину. И еще доктор, который тебя оперировал, сказал, что твоя травма привела к плачевным последствиям. В общем, он сказал, что ты никогда не сможешь ходить…
    Почти полгода я пытался свыкнуться со своей инвалидностью, пы-тался начать жить заново уже в новом качестве. Но это не помогало, спина болела все сильнее, и чтобы как-то заглушить боль я начал пить. Сначала бокал виски в день, затем я употреблял все больше и больше алкоголя. Я стал зависим от него, и мне стало плевать абсолютно на всё. Я видел, как страдают мои родители, но мне уже было трудно остановиться, жизнь перестала иметь смысл. Мне не хотелось жить, жить без неё. Свет жизни для меня померк, и мою голову все чаще стали посещать мысли о самоубийстве. И в тот момент, когда я почти распрощался с этой чертовой жизнью, я увидел её на пороге своей гостиной. Словно ангел, она зажгла во мне надежду на лучшие вре-мена, на то, что не всё еще потеряно. Она вернулась ко мне ответом на мои долгие молитвы, вернула меня к жизни. И сказала:
    - Ну, здравствуй, Тай.

     
    Форум Fantasy-Book » Черновики начинающих авторов сайта » Архив отрывков » ONE SINGER'S DIARY [Дневник Одной Певицы] (Главы из моего романа, критикуйте пожалуйста.)
    • Страница 1 из 1
    • 1
    Поиск:

    Для добавления необходима авторизация
    Нас сегодня посетили
    Гость