| Sayari | Дата: Среда, 30.11.2011, 07:31 | Сообщение # 1 |
 Bro Club
Группа: Sayari-vip
Сообщений: 2628
Статус: Не в сети
| Печальный Демон, дух изгнанья,
Летал над грешною землей,
И лучших дней воспоминанья
Пред ним теснилися толпой;
«Демон» М.Ю. Лермонтов.
Почему не все призраки выходят «в люди» на Хэллоуин?
Некоторым из них просто нечего надеть – нет подходящего тела.
Хэллоуинский юмор.
Старец стоял на краю отвесной скалы и смотрел на Землю. Там, глубоко внизу, простирался городок, тонущий в световой дымке. И людьми завладела радостная тревога приготовлений к празднику. В суете они не заметили, что сегодняшний вечер наступил быстрее, чем обычно. Словно солнце что-то пугало и гнало скорее покинуть небосвод. Последние закатные лучи скудно осветили поля, далекую полоску леса, серенькие двухэтажные здания и тут же скрылись за пунцовыми облаками.
Сгорбившись, старец оперся на посох, сложив на черене сухие, изрезанные венами кисти рук и уткнулся в них подбородком. Светло-голубые, словно лед, глаза застыли и только узкие зрачки еле заметно двигались, выдавая суетливость мысли. Каждый год в этот день старец больше обычного предавался воспоминаниям и больше обычного мрачнел, глядя на то, что творят люди.
Прошли те времена, когда в этот день к нему взывали, а его ноздри вбирали аромат жареной плоти и паленой шерсти.
Но кататонию и царившую вокруг тишину прервал ворвавшийся на каменный уступ юноша. Его восторженный и самоудовлетворенный вид подтвердил довольный возглас:
-Учитель, я сделал то, что вы простили!
Старец вздрогнул, и его миражи рассыпались миллионами осколков. Тяжело вздохнув, он поджал и без того тонкие губы. Как часто ученик врывался в его единение, но старец так и не смог привыкнуть к этому. Нехотя он разогнулся, высвобождая из-под подбородка руку, чтобы махнуть юноше: мол, иди обратно и займись какими-нибудь своими делами.
Но юноша уже стоял подле него и смотрел вниз, сквозь рваную плащаницу облаков. Заинтересованный взгляд блуждал по домам, рассыпанным вдоль главной автотрассы и людям, снующим между магазинами и клубами.
-О, великий Саман (1), что происходит на земле?
Старец вновь оторвал голову, повернул к ученику.
Широко распахнутые темно-синие глаза, дрожащие от нетерпения по-ребячьи пухлые губы, пышные, черные, словно вороново крыло, волосы, рассыпанные по плечам. Лишь широкие скулы и выдающийся вперед подбородок намекали на то, что из этого юноши должен вырасти добрый муж: сильный, бесстрашный, волевой. Но пока он ребенок. А ребенку всегда все интересно и хочется попробовать не на словах, на деле.
-Детские игрища, Далидартен, всего лишь никчемная детская забава, - это было сказано мимолетно, словно говоривший не придавал этому значение, но только с виду. Поблекшие голубые глаза засияли. Хитрый взгляд забегал по лицу ученика. Даже с ним Саман проявлял свою истинную натуру – натуру искусителя.
Но юноша пока был далек от игр. Сейчас он жадно вглядывался в людскую суету: около магазинов, в винной лавке, на автостоянке.
Старец еще секунду смотрел на ученика, а потом отвернулся. Небо почти полностью заволокло тучами. Устало вздохнув, будто ему тяжело давалось это действо, старец крепко сжал посох и стал медленно водить по небу. Редко, но все же он позволял себе разгонять облака, которые непроницаемым полотном закрыли землю. А когда город снова открывался, то взгляд старца заполнялся грустью.
-Создатель лишил меня многого, но вот отчего я бы с удовольствием отказался – это память. Я помню запах паленой плоти, помню благоговеянный страх жрецов и звериный ужас толпы. Помню это неистовство, которому придавались люди в ритуалах. Помню сам ритуал в последний день октября. А сейчас смотрю на счастливые лица и азарт, пылающий в глазах и мне стыдно за этот праздник. Мне стыдно, что он превратился в детскую шалость с конфетами и яблоками (2), - старец говорил степенно, проговаривая каждое слово, вкладывая в него частицу своего существа. Но чем больше он облекал мысли в слова, тем невыносимее становилось утрата той веры, которой раньше обладали люди. В который раз, вздохнув, он опустил голову так, что шея неестественно изогнулась, оголяясь от одежды, и позвонки проступили сквозь кожу.
-Но почему им не страшно? – изумился юноша.
-Когда-то это был один из страшных и почитаемых праздников. Но с тех пор прошло много времени. Теперь люди считают себя единственными живущими существами и перестали замечать все вокруг. Эльфы, гномы, домовые, мы – стали невидимками. Даже Создатель – это всего лишь человек, про которого записана история на греческом языке. Единственно кого они боятся это друг друга. Теперь люди поклоняются себе подобным, и сами принимают решение кому жить, а кому нет и ни меня, ни Создателя им не надо.
-Что за вздор! – Огрызнулся юноша. Ноздри раздувались в бессильном гневе. Кулаки то сжимались, то разжимались. А ясные глаза сверкали жаждой мщения.
-Ступай, - отмахнулся от него старец, - на эту ночь ты свободен. Хочешь, убедится в этом сам? Пожалуйста. Только прошу тебя, не будь слишком самоуверен. Когда в тебя не верят, то тебя просто нет.
Но последних слов ученик не расслышал. Он уже бежал к лестнице, что ведет с высокой горы на землю.
Самый разгар осени. Еще не морозно, но уже нет теплого солнечного дня. Воздух всегда влажный, даже если дождя и не предвидится. А с деревьев срываются последние желтовато-коричневые листики, которые подхватывает пронзительный ветер. И только небо радует по-летнему сочной палитрой: от темно-серого и пунцового до маленьких кусочков ярко-голубого с ослепительно белыми облаками. Осенние облака – это особенное явление; быстро проплывающие, меняющиеся – они словно говорят: то, что вы видели утром, не обязательно увидите днем, и уж точно не будет вечером.
Вот и в этот день пасмурное небо с моросящим дождем к вечеру сменилось солнышком и почти безоблачным небом.
Небольшая компания подростков решили переждать накрапывающий дождик в кафе, что в тупике улицы N, да так и засиделись там до вечера, обсуждая планы на сегодняшнюю ночь.
-Что я забыл на этом празднике? – хмыкая, оборонялся Джек от осаждавших его друзей. Он отхлебнул из стеклянного стакана пива, и грозно, в который раз, сверкнул глазами.
-Повеселимся. Не все же время торчать около компа, - ответил Хьюго, отставив от себя пустую чашку кофе. Он сложил руки на столе и теперь подался вперед, как бы желая убедить собеседника в своей правоте.
-Верно. Мы все пойдем в «Мракобесие Хела». Там всегда отпадные вечеринки устраивают. Тем более Хеллоуин, - вставила Каролина, поправляя постоянно падающую прядь на глаза, которые уже успела густо подвести черным карандашом и приклеить длинные ресницы.
-Иногда дома гораздо веселее, - четко очерченная бровь Джека игриво скользнула вверх и снова вернулась на место.
-Ну, как знаешь. Если что, нас найдешь, - вставил Николас, самый старший из их компании. Он первым поднялся с места и передав деньги, Хьюго, быстро вышел из-за стола, - мне еще надо забежать домой. Встретимся в клубе! – кинул он через плечо, на ходу накидывая черный кожаный плащ, явно прикупленный именно для Хеллоуина, и скрылся за дверью.
-А как ты, Тина? – Хьюго обратился к девушке, которая все это время молча сидела возле него. Взгляд ее блуждал по столу, по пустым пивным кружкам и чашкам из-под кофе, но ни на что конкретное она не смотрела. Она была далеко от этого кафе. Ее мысли витали где-то очень высоко. И неожиданный вопрос застал ее врасплох. Растерявшись, она покраснела, прежде чем ответить:
-Я…я буду вместе с младшей сестрой украшать дом к Хеллоуину. Там всякие тыквы и прочее. Да еще печенья надо напечь.
-Ясно. Но если вдруг сможешь…
-Вряд ли. На меня сестру оставили на все выходные…, - будто о чем-то вспоминая, Тина глянула на часы и вскочила с места, так что стул со скрежетом отодвинулся и чуть ли не опрокинулся назад (во время спинку стула подхватил Хьюго), - мне ее забирать сейчас от тети.
Страдальческий вид Тины забавлял как Джека, так и Каролину. Они были единственные в семье дети и не понимали, что значит быть старшими.
-Быть взрослым не всегда приятно, - заметил Хьюго, мягко посмотрел на девушку снизу вверх, хотя ему было трудно понять проблемы подруги. Он был четвертый ребенок в семье. Старшие братья всегда от него открещивались, и редко с ним сидели. Еще реже брали с собой гулять. Но, видя терзания Тины, он искренне хотел поддержать ее.
Тина благодарно кивнула в ответ.
-Хочешь, я тебя подвезу? – спросил Хьюго, не обращая внимания на ехидные ухмылки Джека и Каролины.
-Да я…да я сама….
-Мне не трудно, - Хьюго встал, выложил на стол несколько купюр и помог Тине надеть пальто, -до встречи, - махнул он друзьям и пропустил на улицу сначала Тину, а потом вышел сам.
Тина закрыла за собой дверь и оперлась на нее. Тяжело вздыхая, девушка запрокинула голову, а потом посмотрела перед собой. Как же ей хотелось начать чувствовать себя подростком: ходить в клубы, беспричинно встреться с друзьями, не смотреть на часы….Но мама на сутках, а младшая сестренка вряд ли сможет сама за собой следить.
-Тиин, пойдем уже готовиться, - раздался голос сестренки из кухни, куда та проскакала не раздеваясь.
-Сначала надо раздеться и помыть руки, - поучительно ответила сестра и сняла сначала ботинки, потом куртку, - иди сюда Кери.
Девочка повиновалась и дала себя раздеть и причесать растрепавшиеся волосы. Она покорно ждала, но в горящих глазах читался вопрос: когда же? На нетерпение сестры Тина только улыбалась.
Когда они зашли на кухню, то первое, что бросилось в глаза это три огромные тыквы. Рыжие, блестящие с зелеными хвостиками, многие бы пожалели так бесполезно истратить такие красивые овощи, но Кери без сожаления похлопала по одной из них:
-Давай сначала сделаем фонарик, а потом будем готовить.
-Обычно люди делают наоборот, - заметила Тина.
-А мы будем необычными, - растягивая, маленькие розовые губки в улыбке ответила Кери. Ей недавно исполнилось шесть лет, но иногда в ее словах было столько смысла, чем в болтовне взрослых. Пускай этот смысл был скрыт под слоем непосредственности. Тина часто поражалась над ее брошенными фразами. Так и эти несколько слов резанули по сердцу. Пять лет назад они переехали в этот район, где еще не фешенебельные гостиницы, но уже не бараки, где родилась и провела свое детство Тина. Но все же ей казалось, что она другая, что пусть даже у нее есть знакомые, с которыми она встречается, проводит время, смеется. Ей кажется, что все ждут, когда она оступится, когда раскроет, что она ниже их, чтобы выплеснуть на нее всю ту желчь, которую Джек демонстрирует попрошайкам, или призрение с которым Мари смотрит на обездоленных. Только в Хьюго она видела понимание, но он тоже из этого мира, не из ее. Вот почему эти слова разгорячили что-то внутри и на несколько секунд Тине нечем стало дышать.
-Ну, что? Приступим? – вырвала из оцепенения Тину сестренка.
Кери стояла на табурете и, переминаясь с ноги на ногу, указала на большой кухонный нож.
Улыбнувшись в ответ, Тина пододвинула первую тыкву. Девушка уже не первый год делала «забавные» по словам сестры, фонарики. Тыква с хрустом поддалась ей и вот уже верхушка срезана, вытащены зерна. Теперь девушка приценивалась как бы лучше прорезать глаза. А сестренка притаилась, пытаясь не выдать восторг, с которым она наблюдала за всеми манипуляциями. Ей так хотелось закричать: «можно я! Можно я!» Но она прекрасно помнила прошлогодний опыт, когда тыква так и не сдалась ей, а она, глотая слезы, отдавала ножик сестре. Зато с каким смаком зажигала свечку и прятала ее в этом «забавном» фонарике.
Тина наметила молнии глаз и резко вонзила острие ножа в гладкую кожу тыквы. Раздался треск. Точными движениями, вырезала один глаз, потом второй, потом зловещий оскал. Когда первый фонарик был готов, Кери захлопала в ладоши и тут же указала на вторую тыкву. А затем опустилась на колени и сложив руки на столешнице, оперлась о них щекой.
-А расскажи почему, мы так делаем, - через некоторое время попросила девочка.
-Кери, ты сама прекрасно помнишь эту историю.
-Ну, пожалуйста, пожалуйста, ну расскажи эту историю неправильно.
Тина молящее взглянула на сестренку, но та, сияя, смотрела большими вытаращенными глазами, прикусив нижнюю губку. И Тина сдалась.
-Ладно.
С минуту девушка молча смотрела на тыкву. Кери так и не поняла, примерялась она, где на этот раз сделать глаза и рот, или придумывала историю, но как только нож вонзился в овощ, Тина начала рассказ:
-Жил-был мальчик Джек…
-Как наш Джек? – тут же перебила Кери.
-Ну, возможно, - улыбаясь, ответила Тина, - вот, жил-был Джек. И вот однажды, когда он смотрел, как перемазанные грязью ребята играют около пруда, решил пригласить чертей к себе в дом, но как это сделать не знал. Долго думал Джек, долгих три месяца, пока не придумал. Срезал он на своем огороде тыквы, вырезал страшные рожицы, зажег в них свечки и поставил на окнах. Он не считал чертей красивыми, потому и думал, увидев таких страшилищ, они сразу же признают в них своих сородичей и зайдут к ним в гости.
-А черти красивые? – опять перебила Кери, поднимая голову и поддаваясь вперед.
-Кери, что за вопросы? Ты будешь слушать или перебивать?
-Хорошо. Слушаю, - опять прикладываясь на скрещенные руки, промурлыкала девочка.
-Вот, когда октябрь подходил к концу, пришли к Джеку черти. Были они как обычные люди, вот только рожки у них виднелись среди черных кудрей, да хвост торчал из брюк.
От этих слов Кери хихикнула, но поспешно уткнулась в рукав и испуганно покосилась на сестру, моля о продолжении.
-Джек обрадовался долгожданным гостям и выставил угощение. Конфеты всякие, печенье. Черти ели-ели и все просили еще и сильно сердились, приговаривая, что если Джек их не накормит, но они его съедят. Тогда Джек приготовил печеные яблоки с медом. Они были такие сладкие и такие сытные, что черти наелись и забыли про свое обещание. А когда пришло время уходить гостям, то Джек дал им с собой яблок и иных сладостей, которые оставались. А дал для того, чтобы если в дороге черти проголодаются, они не вернулись к нему, а подкрепились в пути. С тех пор люди в последний день октября, в день, когда к Джеку пришли черти, ставят страшные фонарики, вроде как бы приглашая чертей в дом, и в тоже время сразу с порога дают угощение, чтобы те не заходя, уходили. А черти, видя, сколько людей ждут их в гости, чтобы не заходить и не сидеть подолгу у одних, тут же, как только им откроют дверь, угрожают и требуют сладостей.
Тина сделала паузу, отложив нож, и заговорчески глянула на сестренку, после чего весело крикнула:
-Угощение или жизнь!
Кери взвизгнула, соскочила с табурета и пустилась вокруг стола.
-Угощение или жизнь!
При каждом требовании сестры, Кери восторженно взвизгивала. На третьем круге Тина поймала сестру, заграбастала ее в объятья и начала щекотать.
-Ну, угощение или жизнь.
-Угощение, - сквозь смех, извиваясь, прогоготала Кери.
-Вот и ладно, давай готовить.
Запыхавшаяся, но довольная Кери посмотрела на три страшные рожицы, которые получились из тыкв. И пошла к раковине, помогать сестре, мыть яблоки. Она не знала как чертям, но ей очень нравились яблоки с медом. А еще песочные печенья в виде шляп колдуньи и ириски, которые хранились в верхнем ящике шкафа.
Пока Тина выковыривала у яблок сердцевину, заливала туда мед и аккуратно ставила на противень, Кери по-деловому стала расставлять тыквы-фонарики. Для начала она отнесла одну тыкву на окно в прихожей; вторую – в гостиную, а третья осталась на кухне. Потом девочка достала свечки, аккуратно зажгла их и, пройдясь опять по дому, поставила свечку под тыкву, так что молнии глаз и оскал вспыхнули коварным злорадством.
Когда Тина закрывала дверцу духовки, Кери вернулась на кухню. Девочка села на табурет и подперев щеки руками, спросила:
-А к нам придут черти?
Тина удивленно посмотрела на сестру.
-Ну, у нас же есть угощение.
-Кери, я же все выдумала.
-Жаль. Мы же все не съедим.
-Ну, к нам же придут…, - Тина запнулась, кто к ним придет, она знала: Николас, Бред, Френк, Джуни и Каролина. Возможно, будет Пиана и Хьюго; и маловероятно Мари и Саманта. Но вот кто они? В прошлом году это были ведьмы и зомби, которые превратили ее дом в что-то невероятное.
-Было бы здорово, если бы они пришли, - не унималась девочка.
И тут в завершение хеллоуинской сказки, в окно постучали. Тина вздрогнула и еле удержалась, чтобы не закричать. Кери замерла и медленно вытягивалась на табурете. Девочки вглядывались в осеннюю темноту, что за двойным стеклопакетом, но ничего не было видно.
Еще стук.
У Тины все внутри опустилась. Но набравшись храбрости, сделала шаг к окну. И тут же расслабилась. Она уже и забыла, что под окном у них растет клен. Когда ветер западный, то нижние ветки, словно нечаянные гости, стучался.
Только девушка смогла успокоить сердцебиение, как постучали в дверь.
Хьюго стоял перед зеркалом в костюме Джокера (3) и оценивающе смотрел на себя. Он не то чтобы себе не нравился, костюм сидел идеально. Вот только фиолетовый пиджак и зеленый галстук его смущали. Хьюго любил черный цвет, все остальные заставляли чувствовать неудобство.
Раздались барабаны вперемешку с бас-гитарой. Хьюго быстро взял телефон и нажал кнопку приема звонка – это звонил Джуни.
-Ну что? Мы внизу, идешь?
-Да, спускаюсь, - ответил Хьюго, бросив последний взгляд на отражение. Единственно, что ему в себе нравилось, так это как он загримировал лицо. Теперь-то ему никто не скажет о его грустно-мечтательном взгляде. Такой макияж сам настраивал быть немного сумасшедшим.
На улице Хьюго ждали три вампира, один оборотень и один что-то среднее между джокером и вампиром: разрисованное лицо, зато черный длинный плащ, из-под которого выглядывали черные брюки.
-Пошли.
Ребята зашагали, обсуждая, к кому первому они заглянут по дороге в клуб с говорящим названием «Мракобесие Хела», где и в обычные выходные царила мрачная обстановка. Что придумают в такой день, ребята и представить не могли. Организаторы трудились на совесть, и каждый Хеллоуин отличался от предыдущего.
Хьюго шел чуть позади, пытаясь прочувствовать себя в этом костюме, и уже позавидовал Бреду, который так здорово сочетал два разных, казалось бы персонажа.
Проходя мимо тупикового переулка, Хьюго выдернул из размышлений звук – словно кто-то упал и не просто споткнулся и упал, а именно упал с приличной высоты. Такой был удар сильный, но глухой.
Тревожный взгляд забегал по черноте. Отстав от друзей, Хьюго остановился и пытался понять: есть ли в переулке кто-то или это всего лишь плод его воображения? Как вдруг там кто-то застонал, заворочался. А через несколько секунд послышались шаги. И в свете фонаря показался парень. Черные растрепанные волосы, длинные черные ресницы делали выразительные синие глаза томными. На нем была черная футболка и черные в обтяжку джинсы, заправленные в короткие сапоги. Он был весь в черном, однако не сливался с темнотой, а выделялся, словно абсолютно черный. И когда Хьюго осознал это, то поежился. Что-то непонятное, а потому страшное было в этом незнакомце.
Синие глаза испуганно смотрели на его лицо. Они пробегали по каждой нарисованной морщинке, по каждому шраму и брови незнакомца каждый раз легонько вздрагивали от удивления. И вместе с тем изучающий взгляд словно гипнотизировал Хьюго, так что последний решил заговорить.
-С вами все в порядке?
-Со мной? Да.
-Вы тоже идете на вечеринку?
-Куда? Нет, - протянул, пытаясь вложить в свой глухой голос как можно больше дружелюбия, - я иду на Хэллоуин.
-Ну, там в честь этого вечеринка и закатывается в клубе, тут недалеко. Или вы пройдетесь по домам для начала, хотя на вас нет костюма…
-Костюма…, - повторил незнакомец.
-Ну, да, - удивленно ответил Хьюго, пытаясь улыбаться.
-Хьюго! –позвали его друзья, которые уже зашли в один дом, и теперь спускаясь по лестнице, обнаружили, что он отстал, - Пойдем, а то совсем отстанешь!
-Давай, давай, Джокер. Нам тут без тебя скучно! – крикнула вампирша Каролина.
-Было приятно поболтать, если что заходите. Найдемся в клубе, выпьем.
Хьюго махнул рукой на прощанье и быстрым шагом направился к шумной компании. А незнакомца переполняла злоба и ненависть к людишкам, которые приняли его за своего.
-Вечеринка. Повеселиться. Тьфу, - зло сплюнул тот на асфальт и ехидно оглядел окна. Почти в каждом горела уродливо изрезанная головка тыквы, - что ж, коль ждете, то сами напросились.
И тонкие бледные губы растянулись в улыбке. А хвост, торчавший в прорези на штанах, дернулся несколько раз из стороны в сторону, как у недовольного кота.
В дверь постучали сначала робко, потом более настойчиво.
Тина кивнула на духовку, чтобы сестра доставала угощение, а сама пошла открывать. И очень удивилась, что на пороге стоят не размалеванные переодетые в героев разных страшилок дети, а юноша, достаточно симпатичный и вполне нормально одетый. Правда, одет не по погоде, но это уже дело каждого.
Тина приготовилась отвечать на стандартную для этого вечера фразу, но юноша молчал. Его сердитый и вместе с тем мечтательный взгляд блуждал по ее лицу, смущая. В конце концов, она сама начала разговор:
-Добрый вечер, вы что-то хотели?
-Да…то есть…
Юноша смутился, несмотря на то, что негодование бушевало в душе и желание показать кто есть кто.
Но тут в дверях показалась Кери с маленьким подносом в руках, на котором лежали угощения. Увидев молчаливого незнакомца и покрасневшую Тину, Кери встала между ними и уставившись в упор на юношу, спросила:
-Вы пришли требовать с нас угощения или просто в гости?
-Что? – в конец растерялся незнакомец. Все то, что он знал о празднике, рушилось. Смех, веселье, детский любопытный взгляд…Кто он для всех? Просто парень! Неужели они и правда насколько перестали верить, что не замечают его истинного облика?
-А может быть вы чертик? – не унималась Кери.
-Кери, - одернула ее Тина и тут же извиняющее обратилась к незнакомцу, - вы уж простите ее, сегодня такой день, да еще разные истории нарасказывала…вот…
-Но я действительно, черт, - возмутился юноша, гордо поднимая голову.
-Ой, Тина, он черт. Странно, вы такой красивый.
-Что?
-Вы такой красивый, что не похожи на черта. А как вы нас нашли? По фонарикам?
-По фонарикам?
-Ну да, мы сегодня целый день их делали. А хотите печеные яблоки?
-Печеные яблоки?
-Тина, какой он смешной, он говорит вопросами.
-Кери, не надо так приставать к молодому человеку. Простите ее, - снова извинилась Тина, - вы что-то хотели? Может, правда, чаю с печеньем?
Кери с довольным видом приподняла поднос.
-Вот, выбирайте. Яблоки разваливаются и пачкаются, их в руки не дают. Их едят за столом.
-Нет, нет, нет, нет, - замотал головой и выставленными вперед руками юноша, - мне ничего не надо.
Тина и Кери удивленно смотрели как незнакомец в два прыжка преодолел лестницу и быстро пошел прочь. Он почти бежал. Сестры провожали его взглядом, пока темнота соседнего переулка не поглотила незнакомца, а потом пошли в дом, ждать новых гостей.
Далидартен сбежал по лестнице и устремился к тому переулку, где возник. Он хотел домой. Хотел обратно к Саману.
Какой же он, дурак! – думал про себя, юноша. Люди, и, правда, ничего не видят дальше собственного носа.
Забежав в темноту, Далидартен прислонился о холодную каменную стену и попытался прийти в себя. Тяжело дыша, он не мог понять, почему к нему так отнеслись. Он глянул на свои руки: бледные, с узловатыми пальцами и длинными узкими ногтями, с прядями волос, которые росли на локтях. Машинально он поднес руки ко лбу. Из-под волос явно пробиваются рога, не такие как у учителя, но все же рога, которые можно заметить. Но почему они не замечают?
Юноша огляделся.
По улице большой группой шли ряженные: кто был ведьмой, кто вампиром, кто зомби, кто-то выбрал себе костюм какого-то кинематографического героя. Они шли, смеялись и делились угощениями, которые насобирали.
По земле больше не ходили души мертвых, не заглядывали в окна родственников и знакомых, чтобы хоть на миг прикоснуться к своей прежней жизни. Не искали тел с непотребными душами, которые можно выбить и занять место.
Теперь на земле жили только люди, а остальное они просто не замечали, отсеяли из своего сознания как ненужное, отжившее свое. И это остальное стало вымирать, стало освобождать место людям, так как кто согласится с ролью невидимки? И от понимания этого в сердце Далидартена заползла беспредельная, смутная, настоящая тоска. В груди заныло, отчего юноша съежился, обхватил себя руками.
-Ой, смотрите-ка, кто тут ошибся адресом, - послышался насмешливый голос, - Эй, пацан, спичек не найдется?
И ехидный вопрос другие поддержали циничным смехом.
Юноша встрепенулся и глянул в сторону. На него надвигалась разрисованная толпа. С какой целью он не знал, но толпа его пугала. Его! Того, кто может сам спокойно выбить дух из этих жалких людишек. Но своим неверием, своей вседозволенностью на земле, они его пугали.
Далидартен выпрямился, щелкнул большим и безымянным пальцами, так что высек искры и исчез.
-Что такой поникший?
Учитель стоял спиной к подошедшему юноше все в той же сутулой позе.
-Я увидел то, что вы говорили. Какие же они мерзкие.
Учитель медленно моргнул. Плакать он не умел, но именно таким движением люди останавливают подступающие слезы.
-Чтобы их напугать, их надо убить. Но даже после смерти они не всегда признают твое существование там, на земле. Для них мы стали частью самой старой истории. Мы существует только на страницах книг, и с этим пора смириться. А истина праздников живет только в наших сердцах.
-Зачем они вообще его отмечают? – огрызнулся Далидартен.
-Люди любят гулять, им все равно, что. Я давно смирился и жду, когда и это пройдет. И возможно их сознание просветлеет.
Юноша медленно сел рядом с учителем, свесив ноги.
-Даже делая вид, что верят, они отрицают наше существование. Они меня просто не видели, - возмущался юноша, который, казалось, не слышал слов Учителя.
Учитель усмехнулся, но ничего не ответил, лишь прищурил глаза. Он смотрел, как бледное ноябрьское солнце поднимается из-за линии горизонта; как золотистая тень подползает к городу, как на оконных стеклах начинают играть блики. Иней, покрывший опавшую листву и пожухлую траву, засеребрился под косыми лучами солнца, и засверкали капельки росы на паутинках, украшавших кустарники на клумбах.
Начинался новый день…
Учитель тяжело вздохнул, и еле слышно пробурчав под нос: «детские забавы» - пошел прочь.
Примечания:
(1) – раньше у кельтов 31 октября был днем бога смерти, днем Самана (Самайна), который собирал души умерших за последний год и разрешал им навестить родных; отождествляется с дьяволом.
(2) - Яблоки - символ древнего римского праздника, посвященного всем умершим, и покровителем была богиня Фералия. Он также проходил в октябре. В это время римляне чтили еще свою богиню, Помону - богиню деревьев и фруктов. Когда римляне завоевали Англию, они воссоединили эти два праздника и праздновали их в день Соуин.
(3) – персонаж комиксов; злодей вселенной DC Comics, клоун, главный враг Бэтмена.
 Написанное существует, прочитанное живёт. (с) Мудрость востока 
|
| |
| |
