ТРАЦ!

Пощёчина была довольно сильной, и рука Андрея опухла в мгновенье.
Зло посмотрев на Татьяну, он просипел:
-Вон отсюда. Я сказал ВОН!

Поверить не могу, что этот недомерок поступил со мной так! Теперь я разобралась, понимаю: всё-таки ты, мой дорогой дневник, любишь меня больше, чем он! Я ненавижу этого мерзавца! Теперь я разобралась и в себе: я презираю Пашу - он всегда был козлом!!!!
Но нужно успокоиться... Подонок даже не достоин моего гнева. О чем только думала?) Ой, ТОЧНО!)... Я знаю, что я сделаю, мой дорогой дневник: отомщу ему. Ха-ха-хааа...
Смотри! Идиот украл мои деньги, чтобы купить отцу его вещи. Интересно, он хоть на минутку задумывался, что в портмоне и мобильнике была личная информация его отца? Аха-ха-ха.. Отец 100% процентов всё поймёт! Номера, смс, документы - всё это уже не вернуть, как бы это пресмыкающееся не извертелось!...
Что его убил отец... (Вот это круто звучит *_*, =) ) Что выродка убил отец мне нужно преумножить, отцовскую злобу нужно преумножить! Аааа, да! И я это сделаю! А о том, как всё прошло я расскажу тебе, когда вернусь! Спасибо, любимый, ты помогаешь мне даже в таких ситуациях! Люблю)"

Самое обидное, что Антон даже и не знал ни Пашу, ни его отца... Он приехал с девушкой, с которой познакомился в кафе к себе домой. Когда глухие удары и сигнализация разорвали звук ночи, ни о чем не подовревающий Антон спал в обнимку с принцессой его вечера. Что он смог увидеть, когда выглянул в окно, - это убегающий силуэт, сливающийся с мраком, с бейсбольной битой в руке. А новенькая Тойота его была "полноценно расхерачена" (Так Оля написала в своем дневнике по приходу домой)

Влад посмотрел на часы. Без пятнадцати три. До пол четвертого времени еще ехватает, но он въехал в город и не хотел потерять драгоценные минуты где-нибудь в пробке. Перестроившись во второй ряд, он немного нажал на газ. Машин было немного и семидесяти километров в час вполне хватало для цементовоза. Далеко впереди на перекрёстке красный цвет сменился на желтый, но Влад не стал притормаживать, справедливо полагая, что успеет доехать к зеленому. Тяжелая фура въехала на перекресток на законных правах под разрешительный цвет. Но пересечь его ей помешала непонятно откуда взявшаяся маленькая машинка. Влад только и запомнил, что она была красного цвета. Визг тормозов, дым от шин – все это Влад воспринимал как во сне. Время для водителя Камаза остановилось. Он беспомощно наблюдал, как его грузовик, медленно подминал под себя красный хатчбэк. Как корпус, полминуты назад, казавшийся металлическим монолитом, легко менял свою форму, словно был брусочком пластилина. Как сноп искр разлетался в разные стороны, словно кто-то пытался соединить вместе две машины гигантским сварочным аппаратом. Влад смотрел на это, но ничего не мог сделать. Скорость и вес делали свое черное дело. Законы физики работали сейчас на старушку смерть. Наконец этот кошмар, показавшийся вечным, закончился. Машина замерла посередине перекрёстка, перекрыв движение по обе стороны. Влад открыл дверь и буквально выпал из кабины. Ноги были ватными и не хотели слушаться. Он не хотел, но ноги сами его несли, медленно, но уверено, к красной машине, или к тому, что от нее осталось.
- Коля, прости, прости меня пожалуйста, - абсолютно седой мужчина склонился над окровавленным мальчиком. Голова мальчика была неестественно повернута. Мужчина пытался придержать ее, но она упорно выпадала из рук. – Если бы я знал, Коля, если бы я знал.
Мужчина заплакал.

Влад сидел на лавочке возле своего дома. Его мысли были спутанными, но в чем-то счастливыми. Сегодня он впервые увидел своего сына. Там, на пятом этаже в его квартире в кроватке лежала частичка его. Маленький Славик, рядом с которым сидела его будущая жена Алина. Пока он мотался по судам и куковал ночи в камере, она родила.
- Странно, что ты вот так просто сидишь на улице, - прозвучал у него за спиной грубый жестокий голос.
- Чтто странного? - обернулся Влад и внутри у него все похолодело. Снова замелькали перед глазами события полугодовой давности. Маленькая красная машина. Визг тормозов. Мужчина, который держал на руках тело мертвого паренька. - Это вы...
- А ты думал, меня устроит то, что тебя признали невиновным?! - с призрением спросил Александр.
- Но я на самом деле был не виноват! - сорвался на крик молодой отец. Услышав крик любимого, на балкон вышла Алина.
- Нет, это твоя вина в том, что мой сын гнеет в земле! - крикнул мужчина и достав нож нанес собеседнику три удара в область левого плеча.
С балкона пятого этажа раздался женский крик.
Когда Алина выбежала на улицу рядом с телом ее умирающего жениха лежало бездыханное тело Александра. Отец выполнил обещание данное сыну и теперь спокойно ушел следом за ним.

Из дачного домика Павла до сих пор доносились истошные крики. Я увидел, как моя сестра, подобно мне, буквально выпала из двери в снег и покрасила его в красный…
А мысли боль головная прогоняла и разбавляла адские суждения: какие к черту дети в 18 лет; Катю я и так не люблю; Павел дурак, что захотел поделится цианистым калием, который был в его любимом роме(ром и пепси-кола! Я думал, мудак, ты будешь пить это один! А не жертвовать «милым дамам»… как ты выражаешься. Лицемер); Катю я не люблю; ненавижу праздник этот; могу умереть; прости, племянник – простите одноклассники.
Я умер. С праздником, дорогие девушки…

Спустя час они уже были на месте. Легко пробравшись на территорию психиатрической клиники. Валентин сказал, что хочет положить туда свою мать. Анастасия всячески притворялась неуравновешенной, прижимая к груди спортивную сумку. Все было улажено и бабку провели в палату. Валик перекрестив ту на прощание, покинул больницу. Он знал, что с таким легким взрывным механизмом справится даже ребенок. Жалко ли ему было больных? Нет! Он зарабатывал деньги на жизни других – он делал бомбы.
Валентин сел в машину и отъехав на приличное расстояние набрал номер любимой:
- Привет, милая, ну что? Когда свидимся? Ты где?
- О, привет, Валик. Я в клинику к тете заехала. Скоро освобожусь.
- В клинику? – удивился Валик, но его сердце почему-то странно дрогнуло. – Какую? Какую клинику?! – последние слова он почти прокричал.
- Ну в психиатрическую...
- Беги оттуда! – крикнул Валик. – Слышишь меня, беги!!!
- Чт... – связь резко пропала...
Невдалеке от стоящей машины прозвучал взрыв – псих-больница взлетела на воздух...

Но, как это ни парадоксально, молодому человеку бывает необходимо одиночество, хотя он всю жизнь пытается его избежать. Человеку нужно некое отшельничество в свой мир, где его никто не смог бы достать. В свой внутренний мир. Мир фантастических иллюзий, ласковый, добрый и нежный мир своей души, глубину которой не измерить ни чем…

И он построил себе этот мир. Спасительный мир фантазии, нереальный и непонятный, красочно-яркий мир, в котором жил. В нём было всё не так, как в нашей серой реальности, замотанной, нервной, будничной. В нём можно было жить так, как хочешь, где хочешь, с кем хочешь и на что хочешь, жить красиво и весело, иметь добротный дом, жаркий очаг, любимую женщину и любимую работу, короче всё, что нельзя иметь в реальной жизни, да, да – нельзя иметь это всё сразу, хотя некоторые ярые оптимисты, слепцы и гуманисты, возможно, с этим и не согласны….

Они ехали в каком-то поезде.
Внизу сопела старуха, мерно стуча, колёса вагона, отсчитывали километры в темноте ночи, а у них, на верхней полке, было тихо и тепло, цвели диковинные цветы в летних лугах, источая неслыханные ароматы, заходило солнце, ветер осторожно шелестел листьями невиданных, сказочных деревьев, вокруг колыхались высокие, пахучие травы, над ними серебрилось предзакатное, безоблачное небо, по которому медленно струилась, темнея, его синева…
Он рисовал ей свой мир. Он был очень одинок. Одинок и никем не понимаем. Вот поэтому у него был свой мир. Уголок где можно укрыться от чужих глаз, мир, который никто не смеет тронуть, в который для очень немногих, он мог приоткрыть завесу, а остальных оставить у наглухо закрытых перед ними дверей.
Перед нею он их открыл. И она поверила ему, приняла его и очутилась вместе с ним в сказке, красивой, нежной сказке, разукрашенной им всеми прелестными красками, существующими на свете, и имя этой сказке было – любовь…
Он вовсе не был букой, этаким нахохленным молчуном с вечно грустными глазами. Совсем наоборот. Весёлый и находчивый балагур, его любили в любой компании. И он любил весёлые, шумные общества своих товарищей, и был там не лишним. Правда, даже здесь он был одинок душою, но, считал он, тут уж некого винить, ведь каждый человек – единственная и неповторимая индивидуальность.
На одном из таких весёлых вечеров они и познакомились. Её привела сюда какая-то подруга. Сначала танцевали, потом пили кофе с коньяком при свечах, потом снова танцевали. Потом Пётр – признанный лидер и душа компании, играл на гитаре и пел, а все, даже те, кто не знал слов, старались подпевать. Затем Галина с Наташей, белокурой красавицей, играли в четыре руки на пианино, потом Галина сама играла и пела. Потом начали читать стихи. А ОНА рассказала сказку. Сказку о мрачном и сером городе, где родилась ласковая и нежная любовь, которая могла бы навеки соединить два любящих сердца, но, чему так и не суждено было произойти. Закружился в городе круговорот непонятного, случайного зла, перемешивая судьбы и сметая людей, как пьяный дворник пожухлую, осеннюю листву. Не сбылась в этой сказке мечта о добре и счастье, не захотела злая судьба этого и распорядилась влюблёнными по-своему…
Сначала все слушали внимательно, но потом девушки начали перешёптываться, парни скучающе отводили глаза, некоторые просто смотрели в окно, или в потолок. Не подходила эта сказка к весёлому вечеру, на котором правила бал молодость и её вечный спутник – оптимизм.
Окончание сказка оказалось смятым. ОНА дорассказала и затороптлась уходить. Никто и не уговаривал её остаться, даже из вежливости. Она оказалась чужой здесь, со своей сказкой. Он тогда отметил её. Как-то выделил её для себя из числа других. Почему? Он не знал. Может быть за её странное имя – Елина. Но скорее всего потому, что она была близка ему по духу. Ему казалось, что она так же одинока как и он. Только не умеет этого скрывать….
…Алло…- она подняла трубку и ему сразу стало как-то легче, что-то поднялось в душе. Захотелось наговорить ей кучу ласковых слов.
-Это я…
-Я узнала…почему не звонил так долго?...
«Так долго!». Они не виделись со вчерашнего вечера.
-Да,…замотался совсем…- соврал он, - ну никак не мог раньше…
-…
-Но я сейчас приеду, правда приеду, и мы куда-нибудь рванём.
-…
-Ну извини-ии…ну Елинчик, ну Елинушка… - протянул он нежно, как будто был виноват.
-…Ну ладно уж, так и быть… - как бы извиняя, потеплевшим голосом сказала она, - приезжай!
Они постоянно играли в эту игру – виновных и виноватых. В эту игру, когда один прощает другого и хотя это игра, и оба понимают это, так было приятнее. Оставалось внутри чувство того, что тебя ждут, ты кому-то нужен, кто-то во всей вселенной способен тебя простить, а им обоим этого так не хватало. И каждый раз через мгновение, они уже мчались навстречу друг другу, и каждый раз их поцелуй был первым, самым первым в жизни, когда всё вокруг исчезает, а сердце трепещет и готово вырваться из груди, где ему становится тесно, вырваться и взлететь, и защебетать жаворонком в голубом хрустале поднебесья. И не было в эти минуты никого счастливей их на планете, потому, что они были рядом друг с другом, они были вместе.
А назавтра они снова встречались, истосковавшись друг по другу, как после долгой разлуки, и вновь играли и пели, кружились как дети, никого и ничего не замечая вокруг. И им казалось, что это продлится вечно, что их сказочный мир любви неприступен, и, что нет такой силы, которая смогла бы разорвать их, поданные друг другу руки, разомкнуть их губы, слившиеся в страстном, но нежном, желанном поцелуе, разобщить их сердца и души…
В силах сделать это была лишь ночь, но она проходила, хоть и тянулась для них мучительно долго. А назавтра звонок, и гудки, тянущиеся, кажется, вечность, и…
-…Алло…
-Это я…
- и больше для счастья ничего не надо…

А потом Елина стала его женой. Счастье не притупилось, нет. Просто чудесную сказку разбавила серая реальность, в которой не проживёшь одними лишь мечтами. Нужны были деньги. И Валентин нашёл способ, как одновременно их зарабатывать и мстить этому серому городу, за то, что он грубо разрушил их, с Елиной, сказочный мир. За то, что повседневность втоптала грязными сапогами их сказочные замки в отвратительную клоаку заплёванных улиц, вонючих подъездов и пьяных гопников.
Валентин с детства увлекался техникой и химией и ему не составило труда научиться делать взрывные механизмы. Этим он и зарабатывал на жизнь, одновременно совершая свою месть.
…В эту ночь была буря. Настоящая буря, с несущимся мокрым снегом, с гнущимися и стонущими, под стремительным натиском ветра, деревьями, с оглушительным грохотом листов железа на крышах, готовых сорваться с петель, дверьми подъездов, с качающимися светильниками фонарей, и плачем детей в тёмных, спящих квартирах…
Он проснулся. Что-то кольнуло пребольно в сердце. Встал, подошел к окну. По подоконнику барабанили крупные градины, выл ветер, в стекло царапались голыми, мокрыми ветками деревья, будто просили впустить их, спрятать от разыгравшейся непогоды…
Нет, решил он, нечего волноваться. Завтра всё пройдёт как всегда. Он получит деньги, передаст бомбу спятившей бабке, поможет ей пробраться в психушку, где ей самое и место и всё. И поедет домой. К своей Елине.
Он снова лёг, чтобы выспаться и с утра быть свежим. Но сон не шёл, Валентин ворочался с боку на бок и так до утра и не сомкнул глаз.
Что-то было не так. Но отогнав тревожные предчувствия, утром он встал и поехал…

Валентин сидел в машине и тупо смотрел остановившимся взглядом через лобовое стекло, ничего не видя. Затем он тихо тронул машину с места. Взгляд его блуждал и если бы кто-нибудь его в этот момент слышал, то понял бы, что он негромко поёт одну детскую песенку, про то, как бычок качается и сейчас, вполне возможно, упадёт. Голос его не дрожал, а постепенно наполнялся странным весельем. Вот Валя засмеялся, поддал газу, вывернул на проспект и вжав педаль до упора, захохотал. Машина неслась вперёд.

Андрей совершенно неожиданно вспомнил о взятой из библиотеке книге, когда решил, всё же убраться в комнате. Он наткнулся на неё, когда волок стопку бесплатных, рекламных газет со столика в мусорное ведро. Книга выпала из стопки и долбанула его по ноге. Андрей поднял её и тут же вспомнил и билиотекаршу Таню и её улыбку, такую светлую и беззащитную. И ещё он вспомнил, что взял книгу, даже не предъявляя паспорта – Таня поверила ему и так.
Вот – дурында, подумал он, - а ведь ей наверное влетело. Нет, его ни в коем случае не стали мучить угрызения совести. Просто он вдруг подумал, что эта Таня была чем-то похожа на его Люду. Отнесу, - внезапно для самого себя, решил Андрей. Накинув куртку, он схватил книгу и вышел, направляясь в библиотеку.

Когда он переходил проспект у собственного дома, несущаяся машина, за рулём которой сидел хохочущий во всё горло сошедший с ума Валентин, снесла его с ног и протащив с сотню метров на капоте и бампере, наконец подмяла Андрея под себя, пережевала и унеслась дальше. Безжизненное тело Андрея сломанной, измочаленной, никому не нужной куклой осталось лежать посреди дороги. Невдалеке лежала, блистая почти не попорченным глянцем, раскрывшаяся книга, написанная гильдией независимых писателей, и выпущенная очень маленьким тиражом. Книга называлась: «Круговорот Зла».