Сейчас, когда я во множественном числе стою на полках верных читателей, я постоянно вспоминаю тот день, когда начала печататься моя самая первая страница. Тогда моя мама, Люсиль, была еще совсем молоденькой, вскрытой черным лаком с кнопочками, которые так звонко цокали при малейшем нажатии. Ах, что это был за день! Мой отец был так увлечен беседой с Люсиль, что не заметил, как пропечатал до самого заката… Но, конечно, их любовь началась намного раньше моей первой страницы…

В один из дождливых дней, когда Жюльен потерял работу в уважаемой фирме по продаже и производстве тапочек, он хотел отправится в местный паб известно зачем – напиться. Но по дороге был так озабочен мыслями о предстоящей жизни, что перепутал двери и попал в магазин техники. Там он и встретил Люсиль… Она стояла на витрине, среди своих подружек, манящая, черная, поблескивающая своими металлическими круглыми кнопками и стройными рычажками… Люсиль принадлежала к известному роду печатных машинок – Ундервуд и мой отец, заинтригованный диковинными устройствами ее тела, даже не глянул на стоящих рядом бессегментных красавиц. Люсиль покорила его сердце с первого взгляда. К нему подошел ассистент и поинтересовался, не желает ли покупатель взглянуть на произведение искусства поближе? Мой отец до сих пор не может понять, почему согласился на это предложение, вместо того, чтобы быстро выбежать из магазина и попасть в паб? Конечно, он не знает, что всему виной была сказочная красота моей матери…

И еще – это была судьба.

Через час мой отец был уже дома с объемной и увесистой коробкой, где пряталась Люсиль. Его встретила жена – Кэйра (настоящая мымра, должен я сказать по секрету) спросила, что он купил, не новый ли чайник или пылесос? «Нет – отвечал, улыбаясь, мой отец, - это… секрет». «Секрет? – не унималась Кэйра, - ну покажи же, что там?».

В конце концов, мой отец никогда не умел ничего утаивать и он показал ей Люсиль, а потом заявил, что его уволили… Вы представляете какой там был скандал? Надеюсь, что представляете, потому что вдаваться в его подробности я не имею ни малейшего желания. Лучше перейдем к той главе, где Жюльен установил Люсиль на свой стол и стал ласково поглаживать ее круглые кнопочки. Он еще толком не знал, зачем купил Люсиль, ведь печатать ему было абсолютно нечего…

Какой из него был писатель? Он даже в юношестве не писал стихов, когда все вдаются в тонкие изыскания поэзии… А романы? Жюльен любил книги, любил их перелистывать и складывать, но читать. Читал он их постольку поскольку, ничего особенного. Но знаете, иногда от отчаяния, люди делают разные глупости, Жюльен решил, что покупка Люсиль была из того же рода. Но конечно, мой отец ошибался.

Через неделю безделья, моя мать заскучала и начала покрываться пылью. Она стояла на письменном столе и неусыпно следила за дверью, ожидая, когда же на пороге появится Жюльен с какой-нибудь идеей для написания. Но он не появлялся… Иногда, в комнату заходила Кэйра и бросала на Люсиль язвительные взгляды, грубо шлепала по ней сухим веничком, создавая видимость уборки и уходила…

В доме Ловкац наступили тихие и тоскливые дни. О, вы, наверное, думаете, что прошли месяцы, прежде чем мой отец вернулся к Люсиль? Нет, я же сказал, что он ошибся и еще, открою вам небольшой секрет – людям всегда кажется, что это они влияют на вещи, но порой вещи имеют большее влияние на людей. Печатная машинка Люсиль каждый день и ночь воображала как Жюльен подходит к ней и кладет свои прохладные пальцы на ее маленькие кнопочки. Эта картинка вертелась в каждой ее детали, и она непременно верила, что так и будет. И вот, спустя всего неделю… мой отец зачем-то заглянул в кабинет. Взгляд его упал на Люсиль. Минуту он мешкал, разглядывая покрывшийся пылью корпус. А затем сделал неуверенный шаг в сторону стола, еще один… И вот, он уже стоял перед Люсиль, осторожно опуская свою руку на ее кнопки…

Люсиль ликовала! Она ликовала так сильно, что казалось, Жюльен тоже почувствовал это! Улыбка озарила его лицо, настоящая, живая улыбка и он, пододвинув стул, сел рядом с печатной машинкой. Дурачась, как ребенок, мой отец сделал вид, будто бы печатает что-то, как самый настоящий стенографист. Посмеялся и огляделся в поисках бумаги. Конечно, подходящей бумаги для Люсиль не нашлось и отец решил подняться на чердак, там хранилась какая-то старая макулатура и печатные листы, которые на другой стороне были еще чистыми… Но вместо желтой и сырой от влажности бумаги, мой отец нашел там нечто более ценное – свой дневник, который он писал когда ему было всего десять…

С этого момента и начался настоящий роман между простым сотрудником фирмы по продаже тапочек и прекрасной печатной машинкой по имени Люсиль. Отец смотался в полиграфический центр, нашел там бумагу и мастера, чтобы узнать у него подробности содержания моей матери. А домой возвращался уже не на автобусе – на крыльях! Кэйра еще никогда не видела своего мужа таким… воодушевленным и только фыркала, не забывая ему напоминать, что он до сих пор не нашел работу. Ну, какая работа, когда в голове роются мысли, как у настоящего ребенка – печатать!

Мой отец работал очень медленно, перенабирая свой детский дневник, но терпеливая Люсиль знала, что очень скоро пальцы Жюльена будут танцевать с ее клавишами! Сразу после дневника появилась моя первая страница…

Отец проводил с Люсиль все свое свободное время, как безумец. Спускался вниз только для того, чтобы поесть и сказать пару слов жене, а потом снова бежал наверх, таща недоеденную гренку в зубах. Да, любовь безумна и кому как не мне об этом знать!

Очень скоро Кэйра начала дико ревновать моего отца к печатной машинке. «Ты уделяешь ей больше времени, чем мне! А ведь ты до сих пор не нашел работу! О чем ты себе думаешь?» - кричала безутешная Кэйра. Но как вы понимаете… в жизни у человека не может быть две любви одновременно. Только одна из них истинная, а другая – должна непременно уйти. И очень скоро Кэйра ушла… Конечно, ей нужен был муж, который обеспечит ее многочисленными нарядами и походами в ресторан, а не бумажками, заполненными мыслями… Не знаю, горевал ли мой отец по Кэйре? Пытался ли ее вернуть? Но мои первые страницы, который он бережно хранил в ящике стола, не помнят ни одной его печальной мысли об уходе жены. В конце концов, с ним была Люсиль. Милая, верная Люсиль, которая просто кротко ждала своего часа и радовалась каждый раз, когда Жюльен уделял ей хотя бы немного внимания… После того, как последний чемодан Кэйры скрылся за дверью, мой отец пришел к печатной машинке и вздохнул: «Ну что… теперь остались только ты и я, и больше… больше никого».

Для Люсиль настали счастливые дни… Для моего отца, в общем, тоже, он набрался смелости отнести мою первую главу в издательство и… получил выгодное предложение! А через год – родился я… Спустя еще несколько месяцев – меня размножили до невероятного количества и к моему отцу пришла настоящая слава, деньги, признание… Не знаю, что из этого всего для людей самое важное. Недавно появились на свет еще несколько моих братьев, и я уверен – это только начало.

Все удивляются, как сотрудник по продаже и производству тапочек мог заинтересовать прихотливых редакторов, даже в интервью у него хотели выпытать этот секрет, на что мой отец, знаете, что сказал? «Всему виной – любовь, которая у меня случилась с печатной машинкой по имени Люсиль».

Ну, вот и все, пожалуй, мне пора заканчивать с историей своего рождения, меня уже зовут обратно на полку, сегодня у нас прибыло несколько новичков. Говорят, это детища Стивена Кинга, нужно подготовиться и не отпустить корешок от страха. Но не забывайте – я точно знаю, что настоящая любовь существует…