Она звала себя Камелией, но паспорт (на пару с родственниками) безбожно костерил ее Клавой. Ее скромная улыбка разжигала в сердце огонь, когда-то давно, когда она не ржала как лошадь и не жрала ЛСД лопатами. В ее фигуре для меня было что-то соблазнительно невинное, до тех пор, пока я не узнал, как часто она встает раком. Многие считали ее образованной девушкой из хорошей семьи и она, соответствую образу, никогда не приходила домой позже одиннадцати (утра), в юбке на изнанку (она приходила без юбки).
И вот сейчас сидя на мягком диване в опасной близости от меня Клава пыталась выяснять отношения. К великой радости, монолог с картинной театральщиной я пропустил, успел лишь на финал комедии, после которой обещала разыграться банальная трагедия.
- Ты меня любишь? - на меня уставились два голубых глаза, заключенные в рамку из накладных ресниц. На секунду в моей голове Клаву сменила какая-то голливудская тварь, софит, скользнувший по ее лицу лишь усилил это сходство. Я непроизвольно вздрогнул, автоматически делая глоток виски.
- Нет.
Клава зависла, в ее программе возможность такого ответа отсутствовала. Голубые глаза удивленно мигнули, рот открылся и снова закрылся. Перезагрузка.
- После всего, что у нас было?
Я вздохнул. Ничего особенного у нас, в общем-то, не было. Разве что обмен ДНК (ее волосы застряли у меня в ширинке), а так даже вспомнить особо нечего. Решив не оскорблять Клаву подобным ответом, все же значение слово ДНК было за пределами ее понимания, я лишь пожал плечами. Не желая видеть трясущегося напомаженного силикона и поблескивающих влагой линз, я отвел взгляд в сторону.