| полколоды | Дата: Четверг, 25.11.2010, 14:54 | Сообщение # 1 |
 Посвященный
Группа: Проверенные
Сообщений: 154
Статус: Не в сети
| Дневник воина
Меня зовут Гай Луций. Сейчас 1 августа 921 года римской эры. Я родился в семье богатого патриция, истинного римлянина Гая Петрония. У моего отца много виноградников и около пятисот рабов и рабынь. Свою мать я никогда не видел, но однажды до меня дошли слухи, будто она – рабыня, которую отец отвез в домик, находящийся в Капуе. Будто, мой отец хотел скрыть ото всех, что я – его родной сын рожден от рабыни. Я знаю, это ложь, ведь я – настоящий римлянин, чистокровный квирит. До шестнадцати лет меня обучали лучшие учителя Рима, двое из них были стоиками, но я не перенял у них взгляды на жизнь. Я любил посещать амфитеатры и арены, где до смерти бьются гладиаторы. Вообще, гладиаторы – последние из людей, они хуже рабов, они – убойный скот, если угодно. Но я изменил свое мнение и, надеюсь, об этом не узнает мое окружение и это не повлияет на мое положение. Мой друг – Вариус, грек, он постоянно зачинал хмельные пиры, куда приглашались хорошие актеры, лучшие повара, клянусь Афродитой, он даже гладиаторские бои там устраивал. Вариус имел огромное количество клиентов, которые обдирали его до нитки. Помню, как мы кутили вместе, Вариус, я и Фульвилий. На все знатные пиры я шел в сопровождении этих двоих: веселого и всегда хмельного Вариуса и глуповатого, но богатого и острого на язык Фульвилия. Мы поднимали чаши тессалийского вина в триклиниях лучших граждан Рима и любовались прекрасными формами юных красавиц. Клянусь Дионисом, там мы напивались подобно варварам. На следующее утро я принимал ванну, а рабыни приводили мои волосы в порядок и умащали тело маслами. Их руки разминали уставшие кости, разгоняя кровь по жилам. Ко мне по немного возвращалась бодрость. Затем наступал ритуал укладывания складок на тоге. Конечно же, укладывает складки моей одежды девушка-рабыня с красивым личиком. Считаю плохим тоном, если в доме раб-укладыватель складок или бальнеатор – мужчина. Вскоре, к обеду, ко мне приходили мои закадычные друзья и часто, все оканчивалось так же, как и в предыдущий день (хмельной попойкой). В тот день мы пошли на форум. Помню, Фульвилий сказал, что приехали мимы, к тому же привезли много благовоний, изготовленных в варварских странах, но меня больше волновали новые книги. Конечно, большинство из них были не достаточно хороши, но имелись и замечательные. Мы с Фульвилием выбирали хорошеньких рабынь из племени покоренных Хаттов, они были все черноволосые, как на подбор с черными глазами. Право, все они были дикими, а мне нужна была новая вестиплика, ту, что была раньше, я подарил своему другу – претору.
- Клянусь Афродитой, эти дикарки все прекрасны! – говорил я.
- Клянусь Марсом, они раздерут тебе всю одежду! – отвечал Фульвилий.
К нам подошел Вариус и сказал, что у него совсем нет денег, что его долги копились, а он продолжал беззаботно гулять. Дела нашего друга были действительно очень плохи, ему уже не раз угрожали. Вариус решил продать себя в гладиаторы, он надеялся, что завоюет признание граждан на арене цирка и станет рудиарием. Мы предлагали ему помощь, но Вариус отказался. Этот грек был горд, силен, как настоящий римлянин, истинный квирит. Ему надо было родиться в семье патрициев! Через два месяца Вариус вышел на арену. Я и Фульвилий пришли посмотреть. Вариус был силен, ловок и… и много пил, как сказал, Фульвилий. Он не долго продержался в бою. Вскоре его тело зацепили крюками и утащили. С тех пор я больше не хожу на бои гладиаторов, хотя мне всегда нравились эти потрясающие зрелища.
Никогда не забуду свою первую любовь. Это была парфянская рабыня одного цензора. Клянусь Афродитой, меня трясло, когда она разливала вино в наши чаши. Цензор – совершенно гадкий римлянин, он не продавал мне ее даже за десять талантов! Тогда Фульвилий предложил мне похитить парфянку. Мы собрали своих самых сильных рабов и приказали им напасть на других, что несли носилки, где по расчетам Фульвилия находилась моя любовь. Нападение прошло успешно! Наши рабы отбили носилки и, затерявшись среди толпы в Субуре, скрылись от преследователей. Жаль только, что в носилках помимо моей парфянки, оказался еще и старый цензор. За это я и ненавижу Фульвилия, который славился необдуманностью и поспешностью решений. Но мой друг все же исправил положение дел, он предложил цензору баснословную сумму денег. Испуганный старик решил продать златоволосую рабыню. Она оказалась лучшей из всех девушек. Я пировал с ней, ходил в гимназиум, в бани. Она была очень веселой и умела себя вести в обществе. Многие ее принимали за свободную. Вскоре она мне надоела. Я подарил ей свободу, квестор все удостоверил.
Когда мне исполнилось восемнадцать, я в одиночестве сидел в своем саду, вдыхая аромат восточных благовоний, среди громадных курильниц. Передо мной располагался небольшой пруд с карпами, жадно хватающими хлебные крошки. Всегда любил наблюдать за этими созданиями. В сад вошли мои друзья во главе с Фульвилием, они требовали вина. Мне же было скучно и тоскливо. Признаться, праздновать и напиваться вновь совсем не хотелось. Наверное, если бы не Кливия – младшая сестра Фульвилия, я так и просидел бы в свое восемнадцатилетнее день рождения. Она мгновенно развеселила меня, как и всех гостей. Она – дочь сенатора, очень красивая и богатая девушка. Ее фигура привлекает внимание многих мужчин. Я обнимал ее при свете фонарей…. С ней я расстался на следующий день и решил больше не видеть, хотя она в меня явно влюбилась, но я привык к вниманию женщин и особой гордости не испытываю.
Это был мой последний день рождения, который я беззаботно справил, и это был последний месяц, когда я прожигал свою жизнь вместе с золотом отца на пирах. Отец решил, что я должен чего-то достичь, больше всего он хотел, чтобы я получил огромную славу вкупе с властью. Из меня бы вышел отличный оратор, сенатор или претор, но отец решил, что я буду добывать славу и власть на войне, а не на форуме. Он поговорил со своим давним приятелем – начальником центурии…. Через два месяца я уже находился в легионе «бесстрашных». Это отборный легион. Здесь служат лучшие воины, ветераны, прошедшие немало битв, и теперь, здесь служу я, Гай Луций. В римской армии главное дисциплина, нет дисциплины – нет победы. Все помнят, что генералы имеют право вешать каждого десятого воина за неподчинение, все боятся нарушать приказы. Наш легион имеет третий номер, он находится под командованием Главка Антония Старшего. Главк бывалый воин, покрытый шрамами, хотя вовсе и не римлянин, но все же, отличный боец. У меня есть короткий прямой меч, прямоугольный щит и прочные латы. Раньше я носил еще пару дротиков, так как находился в первый рядах легиона, но теперь, по просьбе приятеля отца, меня перевели в центр. Сегодня моя первая битва. Ни могу не признать, что я боюсь. Клянусь Марсом, мне так страшно, что у меня дрожат колени. Говорят, мы будем драться с кимврами. Они недавно объединились с кельтами, и теперь грозят величию Рима. Но Рим непобедим! Уже подняты знамена с золотыми орлами, вскоре они разметут это место. Варвары должны быть рабами, у них нет культуры, нет философии, нет цирков и у них ничего нет!
Я должен добыть себе славу. Так сказал мой отец, но лучше бы я стал оратором. Мое тело, конечно, хорошо сложено, однако мне далеко до аполлона. В легионе я – один из самых слабых воинов.
До данного поля мы шли пять или шесть дней. Я так изможден, что готов упасть без сил, но этого делать нельзя. Очень уж хочется жить. Генерал Марий объезжает наши легионы. Видимо, скоро появятся страшные кимвры. Конь Мария белой масти отобран из самых лучших жеребцов Помпеи. На нем золототканый потник и серебряные подковы. Клянусь Марсом, они даже оттуда слепят мне глаза, отражая солнечные лучи. Сам Марий огромный стройный римлянин в золотых латах и шлеме, как и подобает генералу.
Прозвучал рог – сигнал к готовности. Сейчас все начнется. Я уже даже слышу ужасающие непонятные выкрики варваров. Они выйдут перед нами вон из-за того бугра, что впереди. Слышен их неровный марш. Говорят, что храбрость в их стране важнее, чем наилучшие и умнейшие ораторы.
Длинные ряды кимвров показались из-за бугра. Варвары совсем близко. Всем видно, как они размахивают своими топорами, заточенными палками и мечами. Дикари одеты в шерстяные одежды. Нельзя их недооценивать они уже нанесли несколько поражений римским войскам. Ого! Похоже, враг превосходит нас числом. Они огромные, да каждый из них может разорвать меня на части одной рукой! Спасибо папа….
Кимвры и кельты скопом бросились на нас. У них нет строя, нет центурий и когорт. Эти отвратительные крики уже заглушили все вокруг. Интересно, а как же там Кливия? А как моя возлюбленная парфянка? Кливия, наверное, сейчас блистает на очередном пиру вместе с этим прохвостом, Фульвилием.
- Сомкнуть ряды! – прокричал командующий легионом.
Мы прижались друг другу плечами и поставили перед собой наши прямоугольные щиты. Моя рука на рукояти меча вспотела. Я могу выронить оружие. Еще есть время. Марий подпустил врага на расстояние полета стрел. Когорты лучников, стоящих позади, начали обстрел. Над головой свистят пернатые стрелы, и клянусь Вестой, хорошо, что это не стрелы врага. Странно, что я вспомнил эту богиню.
Первые ряды врагов падают замертво. Те из них, что имеют щиты, подняли их кверху. Из рядов кимвров выбежали легковооруженные воины. О боги, это лучники! Марс я обязательно завтра зарежу десять быков на алтаре твоего храма, только убереги меня от стрел! Вражеские стрелы, похоже, направились на левый фланг. Он далеко, лишь изредка я слышу, как кричат раненные. Вторая волна стрел взмылась в небо. Два воина, впереди и слева от меня упали, пораженные ими. Мою руку что-то кольнуло. Стрела пробила полотно щита и немного задела кисть. Ужасная боль.
Видно как слева из клубов дыма выбежала вражеская кавалерия. Они направляются на левый фланг. Вся пешая рать варваров вновь понеслась на нас. Большая часть их войск направлена на фланги. Смяв их, кимвры и кельты ожидают одержать победу. Не бывать этому! От легионов отсоединились велиты, они держат наготове дротики, едва заботясь о маленьком круглом щите, болтающемся на руке. Хорошо, что у отца друг – центурион, иначе я мог бы оказаться среди них. Первые дротики уже встретились с врагами. Велиты бегут за спины легионов.
- Сомкнуть ряды! – прозвучало неподалеку.
Это я уже слышал. Воины заполнили пространства от недавно погибших. Варвары ударились о щиты нашего легиона. Первый ряд пошатнулся, многие сделали несколько шагов назад. Один из легионеров наступил мне на ногу. Повсюду слышны крики и лязг мечей, кто-то умирает, кто-то мучается от ран. Мне очень страшно, похоже, мне все-таки придется драться.
Прогремела еще серия ударов. Вторая волна кимвров надавила на наш первый ряд. В двух шагах от меня идет битва передовых воинов нашего легиона. Они колют мечами варваров, но большинство из них с трудом удерживает щиты. Один легионер ринулся в первый ряд. Я узнал его, это мятежный Помпилий – молодой римлянин из небогатой семьи. Он много стихов написал, он даже пытался переписать Илиаду великого Гомера. Я его видел однажды на форуме, он собрал тогда вокруг себя немало людей. Помню, Фульвилий еще сказал, что он отличный поэт с душой кролика. Помпилий тогда отложил папирус и, держа стиль подобно мечу, крикнул: «Защищайся!». На что Фульвилий ответил пощечиной. Ох, и досталось тогда бедняге Фульвилию. Когда я подошел он уже был трижды ранен в грудь острым стилем. Благо, что удалось быстро найти лекаря, иначе, клянусь Афродитой, ему бы пришел конец.
Через мгновение Помпилий упал на спину, и его лицо оказалось у моих ног. Он смотрел на меня своими голубыми глазами и хрипел. Мне хотелось помочь ему, но я не в силах. Вскоре мысли о Помпилии покинули меня. Командующий отдал приказ к атаке. Весь наш легион, стройным бегом кинулся на напирающего врага. Я оказался позади дружественного воина, но, как назло, он был тут же сражен. В следующий момент громадная секира поднялась над моей головой. Единственное, что я успел сделать, это отскочить назад, оставив свой тяжелый щит. Лезвие секиры рассекло его на две половины. Огромный варвар, может, метра два, стоял передо мной в грязной медвежьей шкуре. Он отвел секиру в сторону для нанесения удара…
Чтобы описать следующие две секунды жизни, мне не достаточно и вечера, проведенного со стилем в тусклом свете лампы. Поэтому упущу ряд деталей. Я до этого дня никогда не поднимал оружия на другого человека, разве что только наказывал рабов. Варвар уже нацелил свою секиру на меня, и нужно было решить: он или я. Право, выбор страшный. Мне, клянусь Марсом, было итак до ужаса страшно. Я хотел броситься на него с мечом, но вдруг я не попаду, вдруг не получится? Тогда мне конец? Я хочу жить! Я хочу купаться в вине и любоваться красивыми женщинами. Все мои раздумья ушли так же мгновенно, как и пришли. Я рванулся на варвара с обнаженным мечом, и пока тот маневрировал тяжеленной секирой, вонзил лезвие в живот врага по самую рукоять. В этот самый момент кимвр выронил из рук оружие, а я поднял свои глаза на его искаженное мукой лицо. Он выкрикивал какие-то слова, которые я не смог разобрать. Его рука с такой силой ударила меня по плечу, что я откатился в сторону. Теперь без меча и щита мало шансов на выживание. С земли я видел, как варвар вырвал у себя из живота мой меч, и кровь хлынула из раны, словно из фонтана. Один из воинов моего легиона снес ему голову.
Никогда не считал себя трусом, но вставать с земли все же не хотелось. В мои планы входило пролежать до конца боя, после чего подняться и вместе со всеми вернуться в Рим героем. Мимо пробегал десятник, который схватил меня за плечо и буквально поставил на ноги одной рукой.
- Ранен? – пропыхтел он.
- Почти…, - ответил я.
- Возьми меч и иди в бой. Наш левый фланг смяла кельтская конница. Они отступают. Сейчас враги навалятся на центр.
- А наша конница где?
Десятник не стал меня дальше слушать, он со звериным криком смешался с толпой воюющих. Среди мертвых я вновь увидел Помпилия. Подобрал его меч и щит. Слева действительно мчалась вражеская кавалерия на взмыленных конях. Их лошади были покрыты обычными потниками и невзрачными сбруями. Не то, что наши. Тем не менее, было что-то ужасающее в этой не стройной толпе надвигающихся всадников с поднятыми кверху длинными мечами и копьями. Кельты были уже совсем близко и, не зная, что делать, я упер в землю нижнюю часть щита и присел за ним. Стук копыт стал невыносимо громким. Один из вражеских всадников перескочил через меня на черном массивном коне. Другие пронеслись мимо. Воины соседнего с нами легиона уже смешались с нашими и встали в оборону перед конницей, закрывая пути к окружению.
Тогда я соскочил с земли догнал черного коня. Мои руки ухватились за кожаные латы воина и стащили его с седла. Наездник упал, а я пронзил его мечом. Кто-то позади рассек мне левое плечо. Повсюду кипела битва: крики, лязг стальных мечей, треск ломающихся щитов. Я забрался на жеребца и направил его в центр битвы. Не знаю, о чем я думал. Голова была пуста, а сердце колотилось, готовое к подвигу.
Вскоре мы, понеся большие потери, обратили врагов в бегство. Обезумевшие от крови легионеры бросились им вдогонку и убивали. Они стаскивали с мертвых варваров диковинные браслеты, красивое вооружение – в общем, все, чем можно было поживиться. Признаюсь, что среди них, сам того не понимая, оказался и я. Я гнался за худощавым воином и метнул в него дротик. Промах…. Копье вонзилось в плечо воина. Варвар лежал лицом к земле и не подавал признаков жизни. Я спешился, после чего подбежал к своей жертве. Скинул с него заячью шапку…. О боги! Клянусь Афродитой, это оказалась девушка. Красивая черноволосая дикарка. «Мой трофей» - подумал я. Дикая фурия! Она в одно мгновение открыла свои широкие черные глаза и без капли эмоций вонзила мне в бок лезвие ножа. Я отшатнулся. Голова сильно закружилась, в глазах стало странно темнеть. Я лежал на земле, прижав рукой рану, и смотрел в потрясающее голубое небо, а дикарка прыгала предо мной подобно ручной обезьянки. Она была в растерянности. Через мгновение девушка упала на меня, пораженная чьим-то метким ударом меча.
На этом моя история первой битвы оканчивается, но история этой битвы продолжалась. Мне безразлично то, как она проходила дальше. Говорят, остатки кимвров на правом фланге уничтожил сам генерал Марий, ведущий кавалерию. Этот проныра спрятался с целым войском в лесу. Дальше, наверняка, он вернулся в Рим на своем белом жеребце в золотом шлеме и с пальмовой ветвью в руках. За ним стройными рядами шла вся победоносная рать, в числе первых из которой был мой легион – легион «бесстрашных». Сверху, из окон, из рук рабов сыпались душистые лепестки роз, а с обоих сторон стояли плотные толпы людей, среди которых были очаровательные девушки, римская знать, гладиаторы, ремесленники и даже рабы. Все смеялись, показывали пальцами и аплодировали нам – победителям страшного союза варваров, который нанес не одно поражения римским войскам.
Я там тоже был, чего скрывать! Поддерживаемый боевыми друзьями я ехал на захваченном черном жеребце. Жаль, что только под стальным панцирем у меня все еще ныла и кровоточила глубокая рана от ножа, но еще больше болело сердце. В толпе я случайно столкнулся с взглядом отца. Он одобрительно кивнул, увидев на моей голове гражданский венец, под седлом грузного коня-иноходца, на шее золотой медальон. Я тут же отвернулся. В толпе звонко прокричал Фульвилий:
- Приходи сегодня в полночь на прием в дом Лавия!
После этого мой друг затерялся в толпе. Может, я сегодня пойду туда, но, скорее всего – нет. Безусловно, теперь меня назначат начальником десятки, а то и сотни. У меня впервые появились свои деньги, хотя я их не заработал, я их получил после того, как поделили имущество из разграбленных обозов варваров. Мне все это вряд ли нужно. Взгляд черноглазой дикарки преследует меня и по сей день. Я пойду в первый же поход, который одобрит сенат. Моя душа попытается забыться в бесконечных боях, а сердце запросит смерти, запросит встречи с ушедшим навсегда.
Это конец данной истории, но я испытал еще много приключений и, кто знает, возможно, некоторые даже интересней ваших собственных. Вместе с легионом «бесстрашных» я доходил до берегов Инда, сражался с множеством беспощадных варваров. Все же я пойду на прием в доме Лавия. Клянусь Дионисом, завтра не одна рабыня не пробудит во мне желание бодрствовать! А если вы хотите послушать еще одну историю, то только скажите и налейте мне чашу тессалийского вина! Я задуваю свечу, откладываю стиль и закрываю глаза.
|
| |
| |
| Sasha_Temlein | Дата: Пятница, 03.12.2010, 14:10 | Сообщение # 6 |
 Мастер слова
Группа: Издающийся
Сообщений: 845
Статус: Не в сети
| Quote Дневник воина
Меня зовут Гай Луций. Сейчас 1 августа 921 года римской эры. Я родился в семье богатого патриция, истинного римлянина Гая Петрония. У моего отца много виноградников и около пятисот рабов и рабынь. Свою мать я никогда не видел, но однажды до меня дошли слухи, будто она – рабыня, которую отец отвез в домик, находящийся в Капуе. Будто, мой отец хотел скрыть ото всех, что я – его родной сын рожден от рабыни. Я знаю, это ложь, ведь я – настоящий римлянин, чистокровный квирит. До шестнадцати лет меня обучали лучшие учителя Рима, двое из них были стоиками, но я не перенял у них взгляды на жизнь. Я любил посещать амфитеатры и арены, где до смерти бьются гладиаторы. Вообще, гладиаторы – последние из людей, они хуже рабов, они – убойный скот, если угодно. Но я изменил свое мнение и, надеюсь, об этом не узнает мое окружение и это не повлияет на мое положение. Мой друг – Вариус, грек, он постоянно зачинал хмельные пиры, куда приглашались хорошие актеры, лучшие повара, клянусь Афродитой, он даже гладиаторские бои там устраивал. Вариус имел огромное количество клиентов, которые обдирали его до нитки. Помню, как мы кутили вместе, Вариус, я и Фульвилий. На все знатные пиры я шел в сопровождении этих двоих: веселого и всегда хмельного Вариуса и глуповатого, но богатого и острого на язык Фульвилия. Мы поднимали чаши тессалийского вина в триклиниях лучших граждан Рима и любовались прекрасными формами юных красавиц. Клянусь Дионисом, там мы напивались подобно варварам. На следующее утро я принимал ванну, а рабыни приводили мои волосы в порядок и умащали тело маслами. Их руки разминали уставшие кости, разгоняя кровь по жилам. Ко мне по немного возвращалась бодрость. Затем наступал ритуал укладывания складок на тоге. Конечно же, укладывает складки моей одежды девушка-рабыня с красивым личиком. Считаю плохим тоном, если в доме раб-укладыватель складок или бальнеатор – мужчина. Вскоре, к обеду, ко мне приходили мои закадычные друзья и часто, все оканчивалось так же, как и в предыдущий день (хмельной попойкой). В тот день мы пошли на форум. Помню, Фульвилий сказал, что приехали мимы, к тому же привезли много благовоний, изготовленных в варварских странах, но меня больше волновали новые книги. Конечно, большинство из них были не достаточно хороши, но имелись и замечательные. Мы с Фульвилием выбирали хорошеньких рабынь из племени покоренных Хаттов, они были все черноволосые, как на подбор с черными глазами. Право, все они были дикими, а мне нужна была новая вестиплика, ту, что была раньше, я подарил своему другу – претору.
- Клянусь Афродитой, эти дикарки все прекрасны! – говорил я.
- Клянусь Марсом, они раздерут тебе всю одежду! – отвечал Фульвилий. вот эта часть была очень интересной, а потом пошло сухо и неинтересно....
|
| |
| |
