Добавлено (05.03.2014, 22:05)
---------------------------------------------
Продолжение пробы пера. Буду рад любым комментариям.

Бесконечно долго. Ясмина потеряла сознание или умерла, у меня не было даже минуты, чтобы переключится на нее. Все вокруг пылало, искры разных заклятий сплелись в трепещущий, пульсирующий кокон, подчиняющийся моему дыханию. Три мага лежало без движения на буром снеге. От последнего заклятья веревки истлели, и я начал заваливаться в сторону. Последний удар. За ней. Это походило на извращенные шахматы.
«Ясмина, если слышишь, держи. ДЕРЖИ. Анкий, Вассмур держите».
«Что держать?» - почти истерика. Я не смог понять, чье это сообщение. Встать оказалось самым тяжелым. Потом шаг. Еще шаг. И удар. Обычный таран. Элементарное заклятье. В тысячу раз усиленное ее гневом. Я принял удар на плечо. Из горла потекла кровь. Все усиливала и усиливала. Колени подгибались. В спину уперлось сразу три пары рук, поддерживая. Ясмина. Пожалуйста. И тут же меня обхватили золотые волосы, изо всех сил толкая вперед. По-моему я закричал. От боли. Внутри что-то разрывалось, горело, стекая по стенкам ребер. Еще шаг. Она снова усилила заклятье. Ну, еще немного, еще совсем чуть-чуть. Через секунду я упал, успел, как в танце, повести кистью. Заклятье прошло сверху, и попав в детскую ловушку – упругую стену, отрикошетило от магов Второго круга, оставляя от них кровавые куски мяса, и тут же устремилось назад, к ней, расцветшее. Идеальное заклинание. Я упал лицом в снег. Как хорошо. Боги, как хорошо. В голове закричали. Истошно, страшно, жгуче. Чужую сторону смело их же заклятье. Иногда это так просто… Хорошо. Хорошо. А сейчас я немного посплю…. Немного. Совсем чуть-чуть. Тут так тепло.
***
Псина. Запах псины. Он жег ноздри. Я дернулся, словно стараясь сбросить остатки мутного, давящего на грудь сна, и тут же замер. Нутро жгло от боли, там что-то кипело, подкатывая к самому горлу. Я открыл глаза, жадно заглатывая холодный воздух, словно это могло охладить разрываемое спазмами грудь.
Надо мной стояла жена Императора. Шакал. Волчьи зубы щерились в подобии усмешки. Спутанные волосы падали на лицо. Безумие.
- Спи, Харон, спи.
***
От Первого круга осталось лишь пять магов. Половина, не считая меня. Из Второго выжили только Карр и какой-то мальчик без имени.
Вацук разбит. Северные земли перешли Империи. Бессмысленные земли, устланные морозом и кровью. Трупы вмерзли в землю. Перекошенные лица, пустые глазницы. Война. Я прошел три войны. Это была самой жестокой из-за отсутствия сути. Главное – расширять границы, все равно как, все равно зачем. Что дальше будет со странами, которым сломали хребет, втоптали в кровавую кашу – неважно, об этом можно подумать потом. И все мы бежали вперед и вперед за этой чертовой линией горизонта, потому что цель находилась неизменно за ней, невидимая, какая-та настолько абстрактная цель, что зубы стачивались от скрежета
За Императором всегда стояла Шакал. Она наполнена злобой. Звериной злобой. Он забрал ее из рода, который ныне утерян, изначально безумную, властную женщину, со звериными когтями вместо ногтей. Я видел в Южных краях, как она дралась, обращенная чужой волей в животное. Ошметки мяса, крови, распарывала животы и запускала в них свои руки.
Шакал чувствовала, что линия горизонта вот-вот разорвется и, свободная, струной отрубит головы тем, кто не успел пригнуться. И все силы ее человеческого разума были сконцентрированы на том, чтобы не дать Императору увернуться. Держать его перед собой как щит изо всех сил, упираясь в спину руками.
***
Изломанная грудная клетка не дает ходить, проткнутое легкое хрипит. Дыхание рыбы, выброшенной на берег.
В глазах плывут красные цветы. Наверное, это даже красиво, если бы не было так больно. Я почувствовал, что в комнату сейчас войдут, еще до того, как повернулась ручка двери. Мягкие крадущиеся шаги. Так ходят волки.
Глаза открылись, разрывая узор цветов, и я тут же сощурился от света, хотя он был смутный, едва уловимый, рассыпанный бисером по комнате.
Шакал стояла в дверях.
- Ваше Имп… - попытался встать, но тут же зашелся в кровавом кашле.
- Лежи-лежи.
Она сама подошла ко мне, присаживаясь на край кровати и с прищуром смотря на витраж. Набор разноцветных пластинок. Наверное, автор хотел показать солнце. Я видел лишь обрывки заклятия Огня. Интересно, что видела в нем она.
- Вацук не умер. – Она ощерилась и посмотрела на меня. Глаза были черные. Без зрачка и белка. Просто чернота.
- Как?! Как это может быть? – я захрипел, в этом хрипе было больше смысла, чем в словах. Ярость. Я не мог видеть из-за ярости. Внутри что-то хрустнуло, боль разогнала чувство, и я снова повалился на подушки. – Мразь …
- Харон. Мы поменялись. – Шакал сгорбилась, бросила настороженный взгляд на дверь и щелкнула пальцами. В комнате повисло молчание, его можно было потрогать. Мягкое и влажное, как амеба. Я снова захрипел, найдя в силы приподняться.
- Я не понимаю.
- Я поменялась, - она снова повторила эту ничего незначащую фразу. Как будто нравилось, как она звучит. – Ты помнишь этот профиль? – Императрица прикоснулась к моей голове, и там возникла она. Даже не она, а лишь образ силы. Лоскутное одеяло, сложенное из черных и серых квадратов. Неровные куски, скрепленные нитью металла.
Я кивнул, сбрасывая руку.
- Да, главный маг Вацука. Из призванных демонов. Причем тут она? Она мертва.
Шакал медленно покачала головой, не отрывая взгляд от моего лица. Я сглотнул. Вместо огня тело изнутри тут же покрыла тонкая корка льда. И она ломалась со звонким веселым хрустом.
- Нет?
- Нет. Я выменяла ее у Вацука. Он теперь живет под Суккумой… инкогнито. Рыбачит… Или что-то вроде того.
- Зачем? – эмоций не осталось. Никаких. Я опять устал. Это была усталость, смешенная с чем-то… радость? Не может быть. Мой враг жив. Мой самый сильный враг. Я видел ее и до этого. Один раз. Вспомнил по профилю магии. Это она открыла разлом. Тварь. Видимо, последнее слово я сказал вслух. Шакал усмехнулась. Сегодня в ней было много человеческого.
- Харон, - она наклонилась так близко, что я почувствовал дыхание. Тлен. Почему-то в голову пришла мысль, что я с ней не справлюсь – разорвет быстрее, чем успею сплести заклятье. Зверь на тонком поводке. – Ты мне нравишься, Харон. Правда нравишься. Я тут мало кому…. симпатизирую. – Она обвела глазами комнату. – Только один ты с Императором не справишься.
Я поперхнулся воздухом, в груди резко кольнуло. Как раз в том месте, где стояло клеймо Присяги. Шакал медленно моргнула. В глазах проступила человеческая радужка. Грязный цвет. Истоптанный мох.
- Убейте Императора, Харон.
- Убейте эту тварь! – она сорвалась на крик, который перешел в шакалий хохот. Присяга жгла раскаленным тавром. Боль с каждой секундой становилась все невыносимей. Я сжался, стараясь запереть ее где-то внутри, глубоко внутри, только лишь бы она не распространялась, не мучила меня.
Дыхание пропало, я просто открывал и закрывал рот, смотря куда-то в потолок, он рассыпался, как марево, как галлюцинация на отдельные фрагменты этой боли. Шакал осеклась. Словно из нее вытек наконец-то весь шакалий вой. Ледяные длинные пальцы коснулись тавра и, оно исчезло. Морщась, слепо шаря глазами, я все еще искал боль внутри себя.
– Я не могу, Вы же знаете, Присяга…
- Вот потому, - она приподняла подвижные шарнирные брови. – Его убьет она. А ты поможешь. Ты ведь не подведешь меня, Харон?
Я смотрел на ее приоткрытые губы. Они были искусаны и кровоточили. Кривые клыки были желтыми и ни стесавшиеся ни на дюйм.
Мне не оставалось ничего иного, кроме как медленно кивнуть.
***