Добавлено (29.11.2013, 17:05)
---------------------------------------------
Глава 1

Поздняя осень в Вольном Междуречье. Дуют мощные холодные ветра, гонят с севера снежные тучи. Крестьяне на хуторах собирают урожай, чинят крышы, заделывают щели в стенах своих домов, готовясь к холодам. Удавка сейчас спокойна и медленна, однако по прошествии зимы её воды зальют все окрестные луга. На этой вот реке, в самом узком месте, между самыми выскоими берегами протянулся широкий каменный мост. Вокруг него оживление. С одной стороны стоит воинский лагерь, рогатки и баррикады. Воины одеты в серые туники и плащи, вооружены круглыми металлическими щитами, длинными копьями, короткими мечами, почти кинжалами. На коловах шлемы с чёрно-белым плюмажем. На знамёнах эмблема Иллирии – свитки со Сводами Гражданского Закона.

По другую же сторону моста столпились люди, нагромоздились телеги, фургоны. Люди не выглядят богатыми – одежда из овчины, бороды, чубы. Почти все при оружии. Широкие штаны хлопают под напором ветра.

- У них в Иллирии народец бунтует. Потому они поставили кордоны, никого не впускают и не выпускают. – вернувшись, сказал Рубша. Он только что ходил к мосту, когда остальной отряд ожидал его на обочине. – Надо что-то решать. Вряд ли это быстро закончится.

- Ближайшее место, где реку можно перейти бродом с конями и снаряжением – у Южного Зеркала. Но там, переправившись на другой берег, мы окажемся в Маковой Пустоши, и останется лишь уповать на милость Богов. – Авл задумался. Однако в тот момент к ним подошёл длинноволосый бородатый воин, как и Рагнар весь в шкурах, с северным мечём на поясе. Свежий сизый шрам рассекал левую бровь. Воин встал напротив Рагнара шагах в трёх, поглядел оценивающим взглядом. Через мгновение оба воина дёрнулись навстречу друг другу и сцепились в объятиях, на лицах обоих читалась явная радость, они что-то кричали на своём резком, под стать носителям, языке, о чём-то спрашивали друг друга. Через несколько минут пришелец попрощался и ушёл, Рагнар же обратился к ничего не понимающим спутникам:

- Это мой брат Олаф. Когда мы с отцом вышли в первый наш морской поход, на нас напали. Их было намного больше, мы проиграли бой. – Рагнар поморщился - Я получил много ран, но мне удалось уйти живым с несколькими дружинниками отца, сам же отец погиб. Я думал что Олаф тоже мёртв, сам он думал то же обо мне. А его, этого проходимца, оказывается взяли в плен и продали в рабство в Иллирию. Там он спас жизнь своему хозяину и был за это освобождён. Хозяин оказался влиятельным человеком и помог брату устроиться в стражу Бьёрнингов – элитный наёмничий отряд в Иллирии. Там он отслужил много лет, и в прошлом месяце вместе с некоторыми Бьёрнингами из стражи решил вернуться на родину. Он собирался купить в Иллирии корабль, однако когда в полисе начались народные смуты, его, как и тех других, что отказались от службы, было принято выдворить из страны. Предложили выбор – или в Империю, или сюда, в Междуречье. Я рассказал брату о том, что нам нужно в Империю. Он сказал, что уже раздобыл корабль, и готов доставить нас в Кудлань.

- Отлично! Где твой брат со своими встал лагерем? Веди.

Утро. Солнце ещё только поднимается над рекой, а на берегу Удавки началась уже суета. Небольшой отряд погружается в средних размеров ладью и готовится к отплытию. В основном на корабле бородатые воины в шкурах, однако на палубе можно увидеть облокотившуюся на борт корабля девушку, наблюдающую за погрузкой. На корме стоит, уперев руки в бока светловолосый имперец с небольшой бородкой и полуторником. И Авл и Арит чем-то озабочены. Рагнар занят подготовлениями, не замечает ничего, а вот лидер и чародейка видят – нигде нет Рубши. Вот уже погрузка окончилась. Вот уже ладья начинает медленно расправлять вёсла, будто плавники. «Неужели он предал...». Авл вздохнул. Сказал Рагнару не ждать. Помост затащили на борт. Вёсла взмахнули, отталкивая ладью от суши. И тут вдали показался скачущий на коне Рубша. Конь взмыленный, на губах пена. Сам Рубша тоже усталый и разгорячённый. С гиканьем он несётся к берегу, слетает с коня и ныряет в воду. Подплывает к ладье, взбирается по подставленному веслу. Вот он уже стоит на корме и смотрит на отдалающуюся полосу земли.

- Где ты был, Рубша?

- Богатый бедного не разумеет, Авл. Я с родной землёй прощался, со степями.

Ладья, чей нос увенчен драконьей головой, мерно движется, рассекая студёные волны. Капитан корабля ещё в Иллирии слышал, что на востоке в узком проливе между Бьёрновыми островами и континентом было крупное морское сражение, и теперь путь перегораживают обломки кораблей, так что морской волк решил обогнуть острова с запада. Разумеется, путь увеличивался примерно вдвое, однако выбора не было.

Три дня корабль плыл меж островов, однажды лишь пристав к берегу, чтобы пополнить запас свежей воды. Однако на четвёртый день, когда ладья находилась между средним и северным Пальцами, вдалеке показались мачты других кораблей. Один плыл навстречу, массивный, с мощным тараном, крепкими и толстыми досками, весь обвешенный щитами брони. Позади же, выплыв из неприметного залива, нёсся корабль по размерам равный ладье Олафа. Засада сработана хорошо, когда-то в подобную ещё юные Рагнар и Олаф попали вместе с отцом. Но тогда врагов было больше, а братья были молоды и неопытны. И хотя сейчас были шансы на победу, все на ладье были взволнованы и напряжены.

Олаф приказал разворачиваться и уходить на север, в пролив между Пальцами. Если враги окружат корабль, шансов будет меньше, если же атакуют они с одной стороны и поодиночке, будет больше возможностей победить. Ладья довольно быстра, и до пиратских кораблей ещё достаточно большое расстояние. Даже лучники ещё не поливают стрелами – не уверены в дальнобойности своих луков. Однако противник идёт на сближение. Звенят тетивы. Летят стрелы. Олаф кричит «Поднять щиты!», впрочем, все знают что делать и без него. Стрелы впиваются в доски корабля, в древесину щитов. Но они не подожжены. Пиратов интересует добыча. Между ладьёй Олафа и малой ладьёй пиратов – не больше половины полёта стрелы, второй же корабль морских разбойнков тоже не отстаёт, находясь на расстоянии выстрела из лука. Корабль Олафа уже выплыл в открытый океан, на юге Бьёрновы острова, на западе Холодный лес – земли западных орочьих племён. Команда взволнована, далеко плыть нельзя, там льды, течения, бури. Однако, к общему облегчению, Олаф отдаёт долгожданную команду – развернуться, изготовиться к бою. Это просто. Это легко. Не надо думать что делать и как спастись, ожидание окончено, дальше всё зависит от воинского умения. Ладья Олафа уже повернулась к ладье пиратов носом. Воины бросили вёсла, столпившись на борту с оружием. На корме стоит чародейка Арит, воздев руки, сжимающие посох, к небу, готовясь спалить врага одним огромным огненным шаром. Летят последние стрелы. Щиты спасают воинов. Под защитой чужих щитов прячутся и Авл с Рубшей. Однако на ладье есть одна лакомая цель – чародейка. И лучники противника стремятся поразить именно её. Поняв, Рагнар что-то кричит нескольким ближайшим воинам и с ними бежит на корму, чтобы прикрыть волшебницу, однако поздно, меткая стрела жалит девушку в грудь. Прямо посередине. Луки северян мощные, стрелы длинные, способные пробить даже грудину. Кровь окрашивает одежду магички, посох падает бесполезным шестом на палубу, чародейка валится на землю. Рагнар снова что-то кричит, кидается к ней вынимать стрелу, перевязывать рану, трое же воинов остаются на корме, закрывая его и Арит щитами и готовые защищать их от пиратов, перебравшихся на ладью.

Корабль пиратов подошёл вплотную, между бортами перекинули мостки, вёсла, верёвки. Воины противника, одетые в кожаные одежды без меха вступили в схватку с воинами Олафа. Врагов явно больше, даже на этом небольшом корабле. Что же будет, когда в бой вступит второй? Но Бьёрнинги не думали об этом. Они сражались. Рубили кожаные доспехи врага, рассекали мышцы, дробили кости и превращали в кровавое месиво внутренности. Пираты в долгу не оставались, наносили защитникам ладьи ощутимый урон. Вскоре, не смотря на жестокое сопротивление защитников, на борту оказалось достаточно много пиратов, чтобы образовать правильный строй. Ладья разделилась – у кормы был строй бьёрнингов Олафа, на носу сгрудились нападавшие. «Шаг! Шаг! Шаг!» - кричал вождь разбойников. Те послушно шли вперёд. В первом ряду щитоносцы. Сзади – воины с копьями и длинными топорами. Стена щитов наступала медленно, несмело – окрававленное уже, разгорячённое войско Олафа выглядело устрашающе. Пар поднимается над воинами, волосы и бороды растрепались в разные стороны, встопорщились. Мех на одеждах тоже словно бы встал дыбом. Щиты сбиты плотно, на лицах оскалы, глаза блестят. Но пиратов явно больше. Они неуклонно наступают. И второй корабль уже совсем рядом. Между стенами щитов осталось не больше пяти шагов, когда вдруг в кучке защитников началось шевеление. Воины словно вдруг получили второе дыхание, ощетинились оружием, утёрли пот и кровь. И тогда щиты разошлись. Из строя вышел непохожий на северных воинов человек. В одной шёлковой рубашке, кожаная куртка осталась в каюте. С полуторным мечём без ножен – они висят там же. Голова склонена вперёд, волосы яростно треплет ветер, русые пряди закрывают глаза. Полуторник опущен остриём к палубе, но от воина веет силой, мощью, бесстрашием. Он вздымает левую руку сжатым кулаком вверх, перехватывает меч в боевую позицию и кидается на строй пиратов. Те пятятся, давят друг-друга, толкаются. А за воином, отбросив щиты, кидается дружина Олафа, сотрясая воздух могучим рёвом стада медведей. Авл врезается в то, что было строем. Меч гномьей работы крушит щиты, рубит головы, конечности, выпускает кишки. Белая рубашка воина стала красной. За ним уже шесть трупов, а это только начало. Его враги поскальзываются и падают. Поскальзываются уже не столько на крови, сколько на трупах, на внутренностях. Внутренностях ,порой, своих собственных. Меч разрубает кости. Но Авл не всемогущ. Его достали мечём, зацепили плечо топором, его пыл, его импульс, его натиск угас. Он убил не меньше дюжины разбойников, но сейчас выдохся. Один из нападавших готовился раскроить ему череп, замахнувшись сбоку топором. Авл заметил это, но поздно. Он не успел бы ни увернуться, ни подставить меч под удар. Когда сталь уже должна была пробить голову, на её пути возник щит. Ринувшиеся в страшную атаку бьёрнинги наконец-то настигли лидера этого порыва. За ними осталась палуба, покрытая кровь, обрубками, телами, внутренностями. В большинстве воины были ещё живы. Своих раненых бьёрнинги спешно тащили на корму, кому могли – оказывали помощь. Кого невозможно было спасти, добивали. Воины противника стонали, их глотки, наполнившись кровью, издавали булькающие хриплые звуки. Однако их, как и уже падших воинов, бьёрнинги сразу скидывали за борт. Это была, казалось бы, победа. Но никто не ликовал. Вот уже подплывает второй корабль врага, а защитников ладьи осталось полтора десятка, их и с самого начала-то было не много, не больше тридцати. Воины угрюмо сгрудились у кормы, ожидая атаки. Авл выглядел подавленным, внутри похолодел. «Неужели всё? Неужели так глупо, здесь и сейчас?» - думал он. Молодой лидер опустил руки. Он так и стоял посреди палубц, вне строя защитников. Рубша молча подошёл к нему. Одна сабля в руке, вторую отреченец потерял в схватке. Весь в мелких ранах, кровь сочится из этих, казалось, несерьёзных, но множественных порезов. Рубша страшен и угрюм. Отреченцы славны своим непоколебимым могучим духом. Они славны своей бесшабашной яростью. Славны своей собственной особой школой боя. Боя одиночки против многих и многих противников. Однако тут эти навыки уже не помогут, врагов слишком много. Рубша был своего рода чародеем, но его магия сводилась к тому, чтобы дать ему самому в схватке преимущество, другим помочь он не мог. Наконец Рубша воздел к небу руку с саблей и начал говорить: «Мы все Воины. Я не из ваших земель, но разве у вас не в чести доблесть и ярость? Разве не в почёте славная погибель? Я не стану ждать, пока меня убьют, зажав в углу как затравленную шавку. Я пойду в атаку. Вы можете пойти со мной!» - Рубша заканчивал уже криком. Защитники ладьи ответили ему воплем. Даже не криком человека, но рыком зверя. Жестоким, яростным рыком. Защитники подошли к борту, к которому вот-вот должен был пристать вражеский корабль. Они готовились броситься на врага в ответную атаку. В последнюю. Рык, яростные возгласы, стук оружия о щиты. Окровавленные шкуры, окровавленные волосы, окровавленные лица, окровавленное зазубренное оружие, окровавленная палуба. Над ладьёй поднимается кровяной пар. Сейчас она выглядит как корабль-призрак, как восставшее из мира мёртвых судно, где командою демоны и чудища. Это не могло не произвести впечатления на команду второго пиратского корабля, однако те знали, что защитники ладьи – простые люди. И их всего полтора десятка. Вот уже приготовились перекинуть мостки, как в центре вражеского тяжёлого корабля вспыхнул огонь. Жаркий, жадный огонь. Загорелись борта, не давая команде спастись, загорелись вёсла. Через пару минут корабль пылал как факел. Огонь был явно не обычный – он пожирал древесину, даже мокрую, с огромной скоростью, и уже скоро от тяжёлого корабля остались лишь плавающие на поверхности воды обломки. Арит с перевязанной кое-как грудью обмякла на руках Рагнара. Её покинули последние силы. Но она выполнила свой долг, спасла себя и оставшихся в живых, хотя и была тяжело ранена. К счастью стрела не задела ни лёких, ни трахей. Задет желудок, но вскользь, так что рана не смертельна. Кровь остановлена, а заражения можно не бояться – у магички полная сумка снадобий, одно из которых она уже приняла.

Добавлено (29.11.2013, 17:06)
---------------------------------------------
глава 2

Бой окончен. Остатки дружины сидят кто где, восстанавливая силы и зализывая раны. Об управлении ладьёй никто не думает – течение и ветер несёт её к западному побережью. Да и полтора десятка едва живых воинов не справятся с управлением. Трое бьёрнингов тяжело ранены. Их укрыли в единсвенной каюте под кормой. Арит без сознания лежит там же. Авл сидит на палубе, оперевшись спиной о мачту. Рубша возится, помогая раненым. Олаф тяжело ранен. Рубша хотел было отнести его в каюту, но один взгляд на продитую копьём грудь, и отреченец, покачав головой, отвернулся и пошёл помогать другим. Рагнар склонился на коленях возле брата. Кровь уже не бьётся толчками из раны, но едва сочится, вокруг Олафа красная лужа. Посхледний хриплый вздох, движение руки, хватающей рукоять меча и сжимающей его мёртвой хваткой, и всё. «Ты был воином, и умер как воин» - прошептал Рагнар.

Ладья тем временем подходила, несомая стихией к берегу. До него оставалось совсем немного, когда судно слегка тряхнуло и оно мякго село на мель. Оставшиеся воины спустились на берег, кое-как организовали лагерь, перетащв с корабля припасы и годные вещи. Корабль же облили густой пахучей смолой и вечером же подожгли. На берегу стоял Авл, Рубша, Арит, едва восстановившая достаточно сил, чтобы ходить, Рагнар, и одинадцать бьёрнингов Олафа, трое из которых едва могли стоять. Да, все были сильными и подготовленными воинами, даже, казалось бы, хрупкая чародейка, однако уставшие, зраненные, да ещё и отягощённые тяжелораненными, этот отряд долго бы не прожил.

Однако им достало сил соорудить два больших шалаша, хорошо спасающих от дождя и ветра, развести костры, и даже выставить на ночь дозорных. Припасов удалось спасти предостаточно, но было одно ужасающее обстоятельство – скоро зима. Суровая, холодная, долгая северная зима. А её в шалаше уже не переждёшь.

Утро. С моря дует холодный северный ветер. Выпал первый снег. Сейчас он мягкий и сыплет редко и неспешно. На берегу Северного океана стоит небольшой лагерь. В нём уже кипит работа. Несколько воинов, взяв топоры, рубят ими деревья. Часть пойдёт на толпиво, часть – на постройку землянок. Двое воинов с луками и мечами отправились вглубь Холодного леса. Они отправились на охоту, и заодно – разведать местность. Рубша слонился над раненными, помогая им. Арит уже восстановила силы и рана на волшебнице начала затягиваться, и теперь чародейка помогает раненым вместе с отреченцем, насколько ей хватает сил. Остальные обитатели лагеря тоже заняты делом: кто-то уже копает землянки, кто-то делает ров под частокол, требующийс я больше не для защиты от врагов и зверей, а для защиты от ветра. Авл и Рагнар ушли вдоль берега на юг, надеясь встретить орочью деревню или хотя бы корабль.

Полдень застал Авла и Рагнара уже довольно далеко от лагера.

- Идём назад, не стоит дожидаться темноты. – вздохнув, сказал светловолосый имперец. – так и не нашли никого. Оно и не удивительно, орки селятся в лесу, по берегам слишком холодно, слишком мощный ветер. – Рагнар угрюмо кивнул. – Слушай, мне очень жаль. Я понимаю, тебе трудно сейчас. Ты обрёл брата и тут же его потерял, но мы не можем сейчас думать об ушедших. Сейчас мы даже не можем думать о нашем Плане. Сейчас всё, что нам остаётся – думать о том, как выжить. Я знаю, какую боль ты испытываешь. Мою семью убили восточные орки из Прад-Гара, когда мне было семь, меня же, едва живого, подобрали легионеры, выкормили, выходили... Но не об этом мы должны сейчас думать! Ты знаешь эти края, как думаешь поступить?

- Я... Ну... – замялся Рагнар, но, вздохнув и ободрившись – харизма Авла придавала духу – продолжил. – Сейчас уже почти зима, корабли в море не ходят, так что нам остаётся либо зимовать, либо идти в лес орками и либо переждать у них, либо пешком идти через их земли дальше, в эльфийский лес, потом в Междуречье... но я считаю, что верный вариант – идти к оркам и зимовать у них, ибо переждать зиму и плыть на корабле – всё же быстрее, чем тащиться пешком через весь континент.

- Благодарю тебя, друг мой, так мы и поступим. Гляди-ка, уже видно лагерь. Молодцы, уже соорудили одну землянку и полукольцо частокола... – хвалил работу Бьёрнингов Авл, когда из в лесу взлетели не улетевшие на юг птицы, послышался шум, треск, шелест – словно кто-то бежал сковзь бурелом. Из леса вылетелии двое следопытов, отправленных на охоту. Один из них зажимал рукой рану на левом плече, оба выглядели испуганными и усталыми. Вслед за ними из бурелома вылетели пятеро орков. Не сразу все поняли, в чём дело, но когда сообразили, побросали свои дела и взялись за оружие. Одного орка на бегу поразил топор, что метнула опытная рука одного из бьёрнингов, двое орков замерли, поднялись над землёй, и с ужасающей силой столкнулись лбами. Так что черепа разбились как гнилые орехи, освобождая содержимое. Арит опустила посох, готовя новое заклятие. Двое оставшихся орков благоразумно остановились и поспешили укрыться в лесу. Арит презрительно фыркнула, подошла к своим жертвам.

- Вроде говорят, что серокожие глупы, а мозгов у каждого на пол ведра...

Двое охотников рассказали Авлу, что выслеживали лося. Как им показалось – выследили, однако это не лесной зверь задел ветви кустов, но орк шевельнул ветки массивным плечём. Охотники выстрелили, Попали. Убили. А орк оказался не один. На следопытов налетели, произошла короткая схватка, но бьёрнинги, убив в ней одного серокожего, тут же бросились бежать, ибо понимали, что им не победить. «Теперь нам придётся зимовать одним... да ещё и попутно воевать с племенем орков... пройти через лес мы не сумеем, нас выследят и перебьют. Придётся укрепляться здесь, и готовиться к зиме...»

За вечерней трапезой Авл поделлся своими мыслями с остальными. Никто не спорил – это и правда был единственный разумный вариант.

Следующим утром все силы отряда были брошены на то, чтобы достроить частокол и углубить ров. Тяжелораненные восстановили силы, и уже начали помогать. Они ещё не могли ворочать засострённые стволы и копать мёрзлую землю, так что сейчас они делали стрелы. К полудню укрепления были построены. Тяжёлые ворота, открывающиеся наружу, глубокий, в пол роста взрослого человека, ров, даже острые тонкие колья вокруг частокола. Теперь люди достраивали вторую землянку, обустраивали лежаки, выстилали пол хвоей, отгребали снег из кольца частокола, делали факелы из хвойной смолы, которую вытапливали на огне. Временный лагерь больше стал похож на небольшое укреплённое поселение, даже на форт. Лица воинов посветлели. Однако Авл ходил меж воинами угрюмый. Он понимал – провизии много, хватит на неделю, если экономить, то на полторы. Но рано или поздно придётся идти в лес на охоту. А в лесу орки. А если серокожие решат отомстить за убитых и напасть первыми, бьёрнингам не уцелеть. Прошло ровно две недели со дня совета в Отречье, всего лишь две недели, а молодой лидер уже столкнулся с трудностями.

На ночь выставили четверых дозорных. Поляна между лагерем и лесом щедро освещалась факелами, дозорные не зевали и внимательно наблюдали за лесом. И не зря. Послышался шелест, ветки качнулись, на секунду мелькнуло меж ветвей железо. Похоже это разведчики, судя по всему – не больше троих. Дозорные прицелились и пустили в чащобу подожжённые стрелы. Раздался рык и топот. Однако топот отдалялись и постепенно затихали, пока всё вокруг не нарклы тишина, нарушаемая лишь шумом прибоя. Утром дозорные рассказали о произошедшем Авлу. Тот выгляел задумчивым, и до полудня ходил вокруг лагеря, вдоль кромки леса, словно что-то искал. Затем с улыбкой на лице и странным воодушивлением вернулся в лагерь, рассказал что-то Рубше, и они вдвоём отправились в лес, вооружившись топорами. Из леса раздавались стук топоров и треск, и к вечеру Рубша и Авл, взмокшие, все в щепках и лесном мусора, но с радостными выражениями лиц, вернулись в крепостицу. Один из дружинников Рагнара (тот получал дружину по праву кровного братства с Олафом) спросил, чем же занимались эти двое в лесу, на что Рубше, ухмыльнувшись, ответил «Мы заставим их бояться!». Пришло время ложиться спать. Авл и Рубша сами в стали в дозр вместе ещё с двумя воинами.

Имперец и отреченец с явным нетерпением чего-то ждали. И они дождались. Из леса послышался треск и свист. Раздались крики. Крики многих орков, не меньше трёх десятков. Однаок крики были полны боли и злобы. Вопли и рыки перемежались со свистом, хрустом, звуками ударов. Авл и Рубша ликовали – ловушки сработали! Теперь орки десять раз подумают, прежде чем штурмовать крепостицу. Одна проблема решена, однако завтра же надо будет что-то решать с провизией. И у лидера уже зрел дерзкий план, достойный своего создателя.

Утром, после завтрака, Авл, Рубша, Арит и ещё четверо воинов-бьёрнингов вышли из ворот лагеря. Рагнар остался за главного среди оставшихся дружинников. Отряд же под водительством Авла шёл прямяком в лес. Первая шла Арит – она могла чувствовать опасносить и безошибочно обходила орочьи капканы и охотников.Через несколько часов отряд затаился близ орочьего поселения. Крупаня деревня. Землянки, высокая бревенчатая стена, в центре посёлка двухэтажная башня с каменным основанием – видимо жилище вождя. Однако отряд интересовало не это. Их внимание привлёк склад с провизией. Лидер шепнул Арит «Начинай». Волшебница закрыла глаза и наложила заклятие иллюзии. Теперь всем оркам, от мала до велика, казалось, что два десятка воинов в шкурах идут в сторону их деревни. Разумеется, никого там не было, а роль воинов играли деревья. Воинов-орков в поселении было не меньше полусотни, так что они решили не сидеть за стеной, а выйти навстречу. Все женщины и дети укрылись в башне в центре деревни, все окна закрыли тяжёлыми деревянным ставнями. А орки-воины уже бежали навстречу мнимому врагу. «Пора» - скомандовал Авл, и его небольшой отряд резво ринулся к складу. Схватив кто сколько может унести, воины бежали назад. Сам лидер вылазки внимательно следил, чтобы воины его не взяли слишком много, дабы не оставить орков без пропитания. Рубша тащил мешок с птичьими тушками, однаок его взгляд привлекла странная клетка с тремя бородатыми созданиями внутри, которым явно безразлично всё происходящее вокруг. Рубша споро перекинул мешок через частокол – другие унесут – и помчался к клетке. Тремя созданиями оказались побитые, усталые, подваленные гномы. Рубша, недолго думая, отворил запоры. Гномы посмотрели на него с непониманием, но хотя и без особой радости и охоты, всё же побежали вслед.

В крпеостице бьёрнингов было ликование. Отряд Авла вернулся с пищей, которой хватит ещё надолго, без потерь, да ещё и с пополнением! Орки же, вырубив небольшую рощу, пришли в ярость, поняв, что их обманули, но поздно. Этой ночью стоило ждать нападения, но воины были уверены в своей силе – их защищал частокол, ловушки, и могучая волшебница, так легко разможжившая лбы двоим оркам. Во время вылазки удалось стащить бочёнок браги, так что теперь в лагере был настоящий праздник.

Гномы оказались изгнанными взяты в плен орками ещё неделю назад, когда длиннобородые в составе отряда лесорубов спустились с гор, дабы нарубить сосен для перекрытий в шахтах, древок к оружию и инструменту, и прочего, чего не изготовишь из камня и металла. Орки налетели из засады, и их было больше. Почему серокожие не убили троих уцелевших гномов, те сами не понимали. Наверняка хотели просить выкупа. Троих гномов звали Страгги, Двалин и Фафнир. Всем троим тут же дали двуручные топоры с укороченными древками. Житель гор поблагодарили спасших их и в благодарность вызвались на ночной дозор.

Разумеется, гномы недолго простояли у частокола в одиночестве. Когда из леса начали доноситься крики и хлопки сработавших ловушек, гномы протрубили тревогу. Они понимали – на этот раз орков не остановят западни. Немногочисленные защитники крпеости встали вдоль частокола, до рези в глазах вглядываясь в тёмную стену леса. Вот показались первые серокожие. Их больше и больше, почти все воины деревни. Защитникам придётся туго. Стрелы били из-за стены, но для орков это были хотя и болезненные, но всё же не смертельные уколы. Вот уже орки приблизились, вот уже готовятся лезть через стену, как вдруг ворота крепостицы распахиваются. Из них выходит Авл. Меч обнажён, в глазах решимость. «Я хочу вызвать вашего вождя на поединок!» Волна орков остановилась, поколебалась, кто-то посовещался друг с другом, и из рядов серокожих воителей вышел высоченный, огромный орк, на голову выше своих сородичей и заметно шире в плечах. В руках он сжимал деревянное древко моргенштерна. Ржавый шар, ржавые шипы на нём, однако оружие от этого выглядит только ещё более устрашающе. Орки пятятся, осовбождая место для поединка. Орки чтят обычаи чести, и не посмеют вмешиваться в бой.

Авл и вождь сошлись. Высокий орк намеривался покончить дело одним ударом, подняв свою устрашающего вида палицу над головой и обрушив удар огромной мо<