| Мистер | Дата: Вторник, 08.05.2012, 16:27 | Сообщение # 1 |
|
Неизвестный персонаж
Группа: Пользователи
Сообщений: 5
Статус: Не в сети
| Недавно что-то навеяло, написал такую вещицу. Начало мрачноватое, но заканчивается всё хорошо. Надеюсь узнать ваше мнение, во-первых, как оно воспринимается и во-вторых, возникает ли желание узнать, что будет дальше
ЧЕЛОВЕК С ТОГО СВЕТА
Глав 1.
Иван Черенков шёл по улице в прекрасном расположении духа. Ему казалось, что все встречные улыбались ему и он, в душе, улыбался им в ответ. В таком настроении он, в последнее время, бывал крайне редко. Семейная жизнь Ивана как-то незаметно скатилась до того, что они с женой Татьяной начали ссориться почти каждый день. Бывало, даже, что они ссорились по нескольку раз на день. Чаще всего ссоры эти были абсолютно не из-за чего. Единственной отдушиной для Ивана осталась работа. Вот и сейчас причиной такого его настроения было то, что он взялся за работу, которую не решились выполнить даже признанные специалисты и справился с ней. И не просто справился, а сделал всё быстро и качественно, практически обеспечив, тем самым, премию для всего подразделения. Иван сегодня был герой дня. Однако, чем ближе он подходил к дому, тем меньше радости оставалось в душе. Да, это он там на работе был герой. А дома? Дома он, наверняка что-то сделает не так, как делают нормальные люди и выслушает какой он никчёмный, не приспособленный к жизни и никому не нужный. В общем, ни мужик и был.
У двери подъезда Иван остановился, попытался сделать вид, что всё хорошо и внутренне успокоиться. Ему это удалось. Он вошёл в подъезд, стараясь сохранить это состояние, но, подходя к своей квартире, снова занервничал.
Войдя домой, Иван, как можно более радостно крикнул – Привет.
Из кухни появилась Татьяна и проворчала – Ты чего это такой довольный и где, вообще, шатался? Уже полчаса, как дома должен быть.
- Так ведь транспорт. Пробки везде начал оправдываться Иван, но жена перебила его – Правильно, всегда во всём пробки виноваты. Мог бы придумать что-нибудь пооригинальнее. И вообще, хоть бы улыбнулся жене, раз уж домой припёрся.
В это время на плите что-то зашипело.
- Ах, паразит. Из-за тебя ещё и бульон убежал. Чтоб ты…- всплеснула руками Татьяна и, не договорив, бросилась в кухню.
Иван разулся, надел тапочки и направился в комнату. Делал он это совсем не осознано, на автомате. Душа его рвалась на части, и было лишь одно желание – забыться и перестать ощущать эти душевные муки.
Он дошёл до дивана и завалился на него. Тапочки, свалившись с ног, шлёпнули о пол.
Шлепок вернул Ивана к действительности, и в голове сразу зазвучало – За что? За что? Ну почему мне не хочется жить чаще, чем хочется?
В груди снова всё сжалась. Зубы заскрипели и, из сильно зажмуренных глаз, покатились слёзы.
Иван не мог больше переносить эти ощущения, но отвлечь себя, у него больше не было сил. Он чувствовал их теперь всем телом. Все его мышцы, словно, натягивались и скручивались в жгуты.
Иван скрючился, приняв позу эмбриона.
Почувствовав некоторое облегчение, он рывком вытянулся во весь рост. Однако это снова вернуло его в прежнее состояние.
Иван замотал головой, пытаясь найти хоть какое-то облегчение и мысленно повторяя – Господи. Господи.
Вдруг ему полегчало, и Иван тут же забылся.
Татьяна, переставив кастрюлю с бульоном на холодную конфорку, выключила плиту, сняла, как смогла накипь и направилась в комнату.
Увидев мужа развалившегося на диване, она вспыхнула снова. Ей было обидно за бульон, над которым она стояла в ожидании, когда он начнёт закипать и который закипел в самый неподходящий момент. За то, что муж не поспешил ей на помощь и, в конце концов, за то, что они снова начали ссориться.
Щёки Татьяны налились румянцем. Едва сдерживая себя чтобы не раскричаться, или, хуже того, не расплакаться, она подошла к дивану.
- Ну и чего ты разлёгся – зазвучал её голос с металлическими нотками.
Ответа не последовало.
- Я тебя спрашиваю – начала заводиться Татьяна и толкнула голову мужа.
Голова безвольно мотнулась.
Татьяна на миг оторопела, но совладав с собой, настороженно произнесла – Хватит придуриваться – и тряхнула Ивана за плечо.
Рука Ивана, медленно проскользив по его телу и по дивану, плетью повисла вниз.
Татьяна побледнела и резко выпрямилась.
Какое-то время она смотрела на неподвижное тело мужа. Потом, немного придя в себя она попятилась к телефону, не отрывая взгляда от мужа и шепча – Неотложку. Надо неотложку.
- Умер? – переспросила диспетчер.
Получив утвердительный ответ, она протянула – Ну-у, милая моя. Мы то чем помочь сможем? Мы не воскрешаем.
- Что? – сквозь рыдания переспросила Татьяна, не поняв смысла услышанного.
- Я всё поняла. Ждите – коротко ответила диспетчер и повесила трубку.
Глава 2.
Участковая врач Симакова Елизавета Петровна и участковый милиционер младший лейтенант Петров Сергей Николаевич встретились возле подъезда, где проживали Черенковы.
- К Черенковым? – улыбнувшись, спросил Сергей Николаевич.
- Да. Мне из неотложки сообщили – улыбнулась в ответ Елизавета Петровна.
- Мне тоже – покивал головой Петров, пропуская даму в подъезд первой.
В лифте участковые успели мило побеседовать на различные темы. Наконец, у двери Черенковых они остановились и замолчали.
Напустив на лицо скорбь, Сергей Николаевич нажал на кнопку одного из звонков, расположенных рядом.
- Не тот звонок – поправила его спутница.
- Пардон – немного смутился милиционер и нажал на другую кнопку.
Первой дверь открыла соседка. Увидев знакомых, но нежданных людей, она удивлённо спросила – Что случилось? Я вас не вызывала.
Оба участковых сразу узнали женщину. Её активная жизненная позиция была им хорошо знакома, поэтому они оба с сожалением взглянули на звонки, так некстати расположенные рядом друг с другом.
- Извините, Евдокия Ильинична, мы к Черенковым. Мы звонком ошиблись – поспешила сообщить Елизавета Петровна.
- А, что случилось то? – понимая, что что-то здесь не так и не скрывая любопытства, поинтересовалась соседка.
- Сосед Ваш помер – коротко ответил Сергей Николаевич.
В это время медленно открылась дверь Черенковых, и за ней показалась, едва держащаяся на ногах, вся зарёванная Татьяна.
- Да, батюшки – всплеснула руками Евдокия Ильинична и тут же скрылась в своей квартире.
Сергей Николаевич шагнул в квартиру Черенковых и, подхватив хозяйку под руку, повёл её в кухню. Елизавета Петровна вошла следом, мельком заглянула в комнату и проследовала за ними. Вскоре ко всем присоединилась и Евдокия Ильинична.
Успокоить и привести в чувство Татьяну оказалось делом не пятиминутным. Наконец, оставив её под присмотром соседки, участковые направились в комнату.
- Ну, что? Мне кажется, что нам здесь делать нечего. Всё ясно. Нужно делать бумаги и вызывать «труповозку» только и всего – высказал своё мнение Сергей Николаевич.
- Пожалуй, Вы правы – задумчиво ответила Елизавета Петровна, направляясь к дивану. Присев на корточки, она взяла свисающую руку Ивана и попыталась нащупать пульс.
- Что случилось то – послышалось в коридоре, и в комнату ворвался Виктор – брат Татьяны.
Оказалось, что Евдокия Ильинична, узнав о несчастье, прежде чем присоединиться к участковым, поспешила сообщить ему обо всём, что усела узнать сама.
Виктор, проезжая неподалёку, тут же развернул машину и примчался, чтобы всё выяснить самому. Незакрытая дверь в квартиру родственников, подтверждала то, что он услышал от соседки.
В комнате Виктор увидел недвижимо лежащего на диване Ивана, женщину, держащую его за руку и милиционера.
- Врач – понял Виктор, взглянув на женщину, и тут же спросил – От чего он умер?
- Вскрытие покажет – неопределённо пожала плечами Елизавета Петровна, выпрямляясь.
- Вскрытие! Какое ещё вскрытие? Не дам его резать – в новой истерике забилась Татьяна, только что появившаяся в дверях комнаты и слышавшая концовку разговора.
Елизавета Петровна снова стала её успокаивать, а Сергей Николаевич обратился к Виктору – Вы, я так понимаю, брат? Вы, уж постарайтесь её успокоить. Документы мы Вам подготовим и спецбригаду я уже вызвал.
Не найдя больше, что сказать, участковый замолчал.
Немного подумав, он добавил – А, вскрытие делать придётся. Не в больнице же умер.
Татьяну вновь удалось успокоить, и она держалась даже когда они с Виктором остались рядом с Иваном вдвоём. Когда же в квартире появились двое бравых парней, её захлестнула новая волна рыданий.
В течении пяти минут санитары молча наблюдали за происходящим. Потом один из них подошёл к рыдающей Татьяне, а второй, взяв Виктора за локоть, кивком головы предложил ему выйти в коридор.
Когда они оказались в коридоре, санитар заговорил делано печальным тоном – Вы, я полагаю, родственник. Примите наши соболезнования. Мы всё понимаем, но поймите и Вы нас. У нас ещё очень много работы, хотелось бы, как-то решить этот вопрос побыстрее. Да и вдове уже достаточно себя изводить.
Виктор молча кивнул и вернулся в комнату.
Через пять минут они с Татьяной остались вдвоём в опустевшей квартире.
- Я знаю, что Иван не хочет, чтобы его резали – всхлипывая, произнесла Татьяна.
Виктор удивлённо посмотрел на неё и хотел сказать, что Ивану уже всё равно. Что он уже не может хотеть или не хотеть, но передумал.
- Я утром подъеду в морг и обо всём договорюсь. Сразу и похоронами займусь. Все, кто захочет с ним проститься – рядом. Так, что незачем тянуть. Если хочешь, поедем со мной – ответил он, обнимая сестру.
- Конечно – еле слышно произнесла она, кивнув.
Глава 3.
Иван пришёл в себя от того, что ему было холодно и тяжело дышать. Сознание его постепенно прояснялось, рисуя момент возвращения с работы.
- Господи, снова всё то же самое. Даже просыпаться не хочется – подумал он и тут же почувствовал, что где-то в глубине сознания понимает, что в данный момент это неправда. Напротив, ему очень хотелось проснуться, встать, выйти к жене, обнять её и больше никогда с ней не ругаться.
Он ощущал это душой, но разумом боялся, что ничего этого снова не получится. Что их общение снова перерастёт в очередные разборки.
- Нет. Из-за трусости, из-за того, что мы боимся друг друга всё это и происходит. Надо с этим как-то решать – подумал Иван и открыл глаза.
К его удивлению ничего не изменилось. Вокруг по-прежнему была темнота.
- Не понял. Даже если я проспал до ночи, сейчас ведь июнь. Так темно в белые ночи не бывает – подумал Иван и, стараясь не обращать внимания на то, что в груди что-то сжалось от нехорошего предчувствия, попытался ощутить всё своё тело.
Занемевшие мышцы охотно откликнулись на его желание и напряглись.
Иван с удовольствием потянулся, но тут же, ещё больше усилившаяся тревога заглушила все приятные ощущения. Он чётко осознал, что лежит на спине со скрещенными на груди руками, в которых держит какой-то мягкий стерженёк.
Быстро расцепив руки, Иван ощупал всё вокруг, и холодный пот выступил у него на лбу.
Он был в костюме и галстуке. На груди у него лежал небольшой плоский прямоугольник. Сам же он, прикрытый шёлковыми накидками, находился в длинном ящике, обитом материей.
- Свеча, иконка и гроб. Меня похоронили – подумал Иван, и волосы зашевелились у него на голове.
В висках застучало и резкая боль, появившаяся над глазами, быстро охватила всю голову, словно пытаясь её разломить.
- Всё! Всё! Всё! – закричал Иван, не слыша себя, и в отчаянии ударил кулаком по стенке гроба.
Слабый треск остановил его истерику.
Заставив себя успокоиться, Иван мысленно поговорил – Был же фильм, когда мужика схоронили, а он оказался живой и вылез.
Но в памяти тут же всплыло, как он сам тогда думал – Туфта. Не реально.
В душе снова всё сжалось, но Иван твёрдо сказал себе – В том случае – да. Но у меня совсем другое. Там гроб был фирменный, а этот делали наши ребята. Да и зарыть могли абы как. Может совсем неглубоко.
Хотя мысль была не очень убедительная, но Иван заставил себя поверить в то, что у него есть шанс и втянул ноздрями воздух.
Запах, который он почувствовал, укрепил его надежду.
Проработавший более пяти лет на деревообработке, Иван сразу уловил, что пахло прогнившей высушенной сосной.
С замиранием сердца Иван ощупал крышу гроба. Его ожидания оправдались – крышка была набрана из тонкого горбыля и обтянута материей.
У Ивана перехватило дыхание, и закружилась голова.
- Всё хорошо. Всё хорошо. Я же на это и надеялся – попытался он привести себя в нормальное состояние. Однако ему это не удалось.
- Нельзя раскисать так надолго, иначе мне не хватит воздуха – поругал себя Иван и ещё раз попытался успокоиться. С трудом это ему удалось.
Взяв в руки иконку и поцеловав её, Иван нащупал самое тонкое место среднего горбыля. Перекрестившись он углом иконки прорвал обивку возле этого места. Сейчас он действовал спокойно и уверенно. Аккуратно убрав иконку в карман, Иван разорвал обивку, просунул пальцы рук в щели между горбылями, постарался немного развернуться, прижимаясь к стенке и, вцепившись в средний горбыль, с силой дёрнул.
Не смотря на то, что было очень тесно и неудобно тянуть, гнилая древесина не выдержала. Горбыль хрустнул, и обломленный конец больно ударил Ивана в рёбра.
- О-о-о. немного не рассчитал – простонал тот, морщась от боли, но тут же добавил – Если чувствую боль, значит живой. Если шучу, значит не всё потеряно.
Шумно выдохнув, Иван задумался.
Подумать было над чем, ведь если ломать остальные доски, то появлялась вероятность того, что земля осядет, засыплет все пустоты и тогда выбраться будет практически невозможно.
Иван толкнул наружную обивку, слегка провисшую, лишившись опоры. Преодолевая тяжесть земли, лежащей на ней, рука продвинулась вверх.
- Значит там пустота – с облегчением вздохнул Иван и стал соображать, что делать дальше.
Уперев длинный конец сломанного горбыля в дно гроба, он надавил на него и разломил ещё раз. Затем он аккуратно выломал крайние куски, мысленно благодаря мастеров, сэкономивших даже на гвоздях. После этого он по очереди просунул два обломка под наружную обивку и развернул их, оперев о борта крышки, обеспечив тем самым опору для обивки и себе защиту в районе живота.
После этого Иван разорвал наружную обивку и ссыпал с неё землю. Потом он ощупал то, что было над крышкой. Пальцы почувствовали сухой сыпучий ком.
- Не песок и не глина. Поэтому меня до сих пор не засыпало, и поэтому я до сих пор дышу – констатировал Иван.
Накинув на голову шёлковое покрывало, чтобы земля не сыпалась в глаза и за шиворот, он начал выбирать землю над одним из оставшихся горбылей. Когда над ним образовалась пустота, Иван упёр один конец, не использованного обломка, в дно, а второй в то место, которое планировал сломать и потянул его, приводя в перпендикулярное положение.
Целый горбыль выгнулся, но не сломался.
В очередной раз паника начала овладевать Иваном, и он, стараясь не сдаваться ей, быстро ощупал горбыль, который пытался сломать. К его радости оказалось, что край его приподнялся, вытянув гвоздики из рамки. Иван тут же подсунул под него обломок, развернул его, лишив опоры и вцепившись, дёрнул вниз.
От страха он приложил столько силы, что горбыль, сломавшись, упёрся в дно гроба и переломился ещё раз.
У Ивана на душе стало легче.
- Ну вот, даже с перевыполнением плана. Не придётся ломать длинный конец – подбодрил он себя.
Уложив обломки так же, как первые два и сместив всю конструкцию, Иван, тем самым, обеспечил себе защиту от завала.
Немного передохнув, Иван выломал последний горбыль и снова сделал паузу.
Сейчас он не чувствовал усталости. Напротив, ему не терпелось начать выбирать землю, но он боялся, что его нервозность и торопливость приведут к тому, что он сделает какую-нибудь ошибку.
Заставив себя успокоиться, Иван еще раз мысленно подтвердил план своих действий. Не снимая покрывала с головы, он разорвал наружную обивку так, что у него получилось окно над верхней четвертью туловища. С удовлетворением отметив, что земли при этом осыпалось совсем немного, Иван начал обломком доски рыхлить её. Работая всем телом, он перегонял её в дальнюю часть гроба и утрамбовывал ногами.
Всё получалось, и Иван работал, как заводной.
Наконец его колени упёрлись в импровизированную крышу. Тогда Иван упираясь сдвинул всё тело. Теперь он полусидел, опираясь затылком о землю. На шею получалась сильная нагрузка, и Иван поспешил рыть, чтобы выпрямиться сильнее. Он несколько раз давал шее отдохнуть, переводя упор на руки. Наконец ему удалось сесть ровно. Это порадовало Ивана, но он отчётливо представил, что очень скоро колени снова упрутся. Тогда он пронял решение ссыпать землю под себя и утрамбовывать её пятой точкой.
В данный момент это было выгоднее и работа пошла быстрее. Однако, измельчённая земля была очень сыпучая, и, образуя горку скатывалась вниз. Вскоре Иван понял, что настанет момент, когда его ноги снова окажутся прижатыми к «крыше» и тогда он не сможет ни вытянуть их, ни сместить туловище вверх.
Оценив пустоту над головой, Иван принял новое решение. Приложив не мало усилий извиваясь и упираясь локтями, он развернулся и поджал ноги под себя. Теперь он сидел на корточках.
Такое положение прибавило Ивану уверенности в том что он сможет выбраться. Однако он боялся в это поверить и остановил преждевременную радость – Неизвестно, сколько песка подсыпали мне на могилу. Вдруг он засыплет мне ноги так, что я уже не смогу выбраться.
Страшная картина промелькнула у Ивана перед глазами, но он прогнал мрачные мысли и сосредоточился.
Для начала он постарался всю землю у себя из-под ног переместить вглубь гроба. Потом, продолжая аккуратно рыть, стал заполнять все возможные пустоты. Когда же свободным осталось только место у него под ногами, Иван стал утрамбовывать её, как можно сильнее.
Наконец настал момент, когда под обломком горбыля, которым орудовал Иван, качнулся ком земли, и на покрывало, накинутое на его голову, посыпался песок.
Иван отдёрнул руку. Комок вернулся на своё место, и песок перестал сыпаться.
- Вот он – решающий момент – подумал Иван и постарался успокоиться и расслабить все мышцы.
Немного отдохнув, он нащупал качающийся комок, резко толкнул его вверх и стал быстро перебирать ногами, стараясь делать так, чтобы они оставались поверх песка, струёй стекающего вниз.
Наконец песок перестал сыпаться. Иван перевёл дыхание и, откинув покрывало, посмотрел вверх.
У него над головой было небольшое отверстие, через которое виднелось серое небо.
- Стоп, стоп, стоп. Теперь главное не торопиться. Теперь главное, чтобы меня не засыпало песком – попытался остановить себя Иван, но руки сами начали лихорадочно работать обломком горбыля, а ноги, не переставая, приплясывали, трамбуя осыпающуюся землю и песок.
Следующим моментом, который осознал Иван, было то, что он лежал, уткнувшись лицом в песок, и рыдал.
Поняв это, Иван постарался сдержаться и, приподняв голову, посмотрел вокруг.
Он лежал, обхватив руками собственную могилу.
- Нет, нет. Это я от радости – подумал Иван, и новая волна рыданий захлестнула его.
Наконец, сжав обеими руками песок и заскрипев зубами, он заставил себя прекратить истерику. Однако, она проявила себя по-новому.
Перевернувшись на спину, Иван прокричал – Живой. Я живой – и дико захохотал.
Вдруг его словно ударило током – Люди… Если увидят люди, то психушки мне не миновать, а я не сошёл с ума. Я просто рад, что живой.
Эти мысли помогли Ивану успокоиться, и он с опаской осмотрелся вокруг. Кроме крестов и памятников поблизости никого не было.
- Хорошо, что я выбрался ночью, а то бы...
Иван опустил взгляд на могилу и встрепенулся – Это так оставлять нельзя. Нужно всё привести в порядок и, похоже, надо торопиться. Ночь то уже на исходе.
Он снова осмотрелся. Неподалёку оказалась куча песка, на которой лежали носилки и старое помятое ведро.
- То, что нужно – прошептал Иван и принялся за работу.
Вскоре могила была, как новая. Ещё раз взглянув на неё, Иван довольно кивнул и направился к зеленеющим неподалёку кустам, предположив, что это край кладбища.
Попутно озираясь он сделал вывод – Кладбище, по всему видно, небольшое, но старое. Это точно не «Южное» и не «Ковалёвское». Скорее всего, это пригород. От души выбирали.
|
| |
| |
